- -
- 100%
- +
Часть 4.
Бесошвилие
Глава 1. Похороны Вождя Мирового Пролетариата
Похороны Владимира Ильича Ленина проходили помпезно. Ленин, умер в посёлке Горки, который находился в Подмосковье. Погрузив, на станции, гроб с Лениным, в вагон, паровоз издал прощальный гудок и отправился в Москву, к месту, почётного захоронения, Вождя. В Москву, похоронная церемония, двигалась медленно, останавливаясь на каждом полустанке, для прощания трудового народа, с человеком, который, хотел изменить этот мир и возможно, у него, это получилось. Народ плакал, ухмылялся, смеялся, в истерии, ожидая новых перемен, последующих после похорон, Вождя. В Москве, гроб с Владимиром Ильичом, несли на руках, от вокзала до Кремля. Установили, гроб, в Кремлёвском зале. В почётном карауле, возле гроба, решено было поставить, все, сословия Советского Союза. В лице Мейсарош, сына, железнодорожника, от трудового народа. Коблов и Кашкин, от сельского народа. Дрейер, бывший дворянин, от интеллигенции. От партии Пролетариата, были Сталин, Рыков, Бухарин. Троцкого Льва Давидовича, на похоронах не было. Он, отбыл на лечение в Крым, поэтому, ему не спешили сообщить, о смерти Ленина. Начиналась борьба за Власть!
В городе Юнаш, жизнь шла своим чередом. Завод работал, стараясь выполнить новые заказы. Фабрика, набирала новых работниц, для пошива одежды, новой рабоче-крестьянской армии. Горисполком, ожидал, новые резолюции, от Правительства, из Москвы. Вечером, возвращаясь с работы, Егор Фомич, увидел сына Ивана, выходящего из магазина, с мешком.
«Иван!»– окликнул отец, прибавив шаг:-«Гляжу, ты… За гостинцами приезжал? К нам зайди, разговор есть».
«Бать, здорова! Я, к вам и пошёл»– ответил Иван, закидывая мешок, на лошадь:-«Вот, в город, в Управу, приехал. Там, новую разнарядку дали. Тяперя, будем по-новому, за лесом следить. Подсчитать надобно, скоко леса выгорело, за лето. Указать каково леса и где!? Хотят расширять поля, для посева. Посчитать волков и белок, скоко осталось. В общем, работой, озадачили». Егор и Иван, шли по улице, обсуждая дела.
«Так, скоко сгорело леса, это, всем, известно»– удивился Егор Фомич:-«Там, торфяники, кругом! Сеять овёс, аль пшеницу не получится! Болота кругом! Надо ж, чего удумали».
«Так, болота, осушать хотят. План придумали. Тяперя, с машинами, землю пахать будут. Размах, им, требуется!»– Иван обернулся, по улице, шла Светка Иванова, с узелком:-«Эка, вот?! Надо ж, объявилась. Идёт, как городская!» Иван, хотел было, окликнуть Светку, но отец, его, осадил.
«Поготь, орать то. Про неё, дома обговорим. Никуда, тяперь, она, не денется»– Егор Фомич и Иван, свернули на Яблоневую улицу. Подойдя, к дому, отец открыл ворота. Иван, завёл лошадь на двор. Сняв мешок, с лошади, Иван и Егор Фомич, вошли в дом. Катя, расставляла тарелки на стол, готовясь к ужину.
«Боже, мой! Иван приехал!»– радостно сказала Катя, подходя к Ивану:-« А мы, тут, вспоминали, тебя и Татьяну, с Любавой. Всё ли, у вас, ладно? В городе, слухов много. Говорят, что перемены грядут. Боязно, мне, стало».
«Не бойся. Всё переживём»– тихо ответил Егор Фомич, раздеваясь у печи.
«Да, нам то, что!? У нас, служба идёт, работа кипит. Боятся нечего!»– Иван улыбнулся, присаживаясь за стол:-«Танюха, дома по хозяйству, осталась. Любава, курлыкать, начала. По дому ползает, не угнаться. Всё, как надо, у нас». Катя, налила, в тарелки, суп, с куриными потрохами. Все, начали ужинать.
«Сейчас, Светку Иванову, увидали. Идёт, не торопится. Совсем городская стала»– Иван, откусил кусок, хлеба.
«Давно, тута, живёт. Вот, на работу ходит. Открыли, при фабрике, столовую. Тяперя, она, там, посуду моет и на столы, скатерти, накрывает. Работа, бабская, знает, это, дело. Живёт, у дядьки, сваво. Он, охранником, при фабрике, работат. Тяперя, и сын, его, Серёга, помощником, при Князеве, в Управлении работает. На повышение, значит, пошёл. Ты, с ней, не спеши, разговор вести. Пусть, пока, всё, с Властью, образумится. Наговоришься ещё».
«А что, Власть, тяперь, поменяется, что ли?»– удивился Иван:-«Вроде, пока, не говорят, об этом? На вряд ли, что-то менять будут».
«Поменяют, нас, не спросят. Пока, баре, дерутся, холопы, не мешают, а то головы полетят, с плеч долой!» – Егор Фомич, отодвинул тарелку, взял пирог, из тарелки:-« Сегодня, наш Сергей Васильевич, с Князевым и Соловьёвым, из Москвы вернулись. Говорят, там, все, ревут и плачут. Ревут, что приемника, после себя, Ленин, не оставил. Плачут, не знают, кого выбрать, на этот трон».
«Какой, трон? Мы, тяперь, все равны! Трон, отменили»– Иван, чуть не подавился куском пирога:-«Тяперь, все товарищи».
«Товарищи»– усмехнулся Егор Фомич:-« Ты, помнишь поговорку, что гусь, свинье, не товарищ? Так, вот, это, тяперь, про нас. Пока, гуси гогочут, свинья, в луже, лежит. И поверь мне, лучше, сейчас, в луже отлежаться, чем быть, ощипанными гусями! Так что, сиди, помалкивай, да на ус, мотай. Каков, батюшка, таков и приход!»
«Лишь бы, войны, снова, не было»– пере крестясь, сказала Катя:-«Разруха, голод. Не знаешь, кто, враг, а кто, друг».
«Это верно! Тяперь, Власть, в кулак возьмут, чтоб удержать»– ответил Егор Фомич:-«Мужик, на Руси, всегда, кулака боялся и верил, в него, что защитит, если понадобится».
После ужина, отец и сын, пошли покурить, в сени.
«Так, о чём, ты хотел, со мной поговорить, батя?»– спросил Иван, закуривая папироску.
«У Ильи, ребёночек, скоро народится»– Егор Фомич, затянул папироску, выпустил дым:-«В женитьбе, ему, отказали, но ребёночек, его, это, точно! Каков, умысел, про то, пока, не знаем. Но узнаем, узнаем. Ты, в деревне, за свояками присмотри. Пусть, с нами не знаются, а вот, озорничать, им, шибко не давай. Пусть знают, своё место. В чужой, монастырь, со своим, уставом, не ходят!»
«Так, батя, понял! А делать то, что надо?»– Иван улыбался, от услышанной новости.
«Так, их ни, капканы и силки, ты, знаешь, где стоят. Так, пусть, пустыми, будут, раз, другой. Нече, порядки, свои устанавливать. Пусть, по закону, всё делают. Как полагается»– Егор Фомич затушил папироску, поёжился:-«Если сможешь, посмотри, чем, ещё, они, промышляют. Что-то, темнят, Аркадий и Наум?! Это, тебе, поручение ,от Ильи, дадено. Как разузнаешь, расскажешь, ему. Илья, всё надеется, что Лора, к нему, вернётся. Может и вернётся. Это, лишь, Богу, ведомо». Егор Фомич и Иван, вернулись в дом. Катя, прибрала, на столе, посуду, стала мыть, её. Алёшка и Матвей, сидели на печи, играли в игрушки.
«Э-э, да я, совсем забыл»– воскликнул Иван, развязывая свой мешок:-«Это, вам, от ,нашего, семейства». Иван, достал из мешка, выделанные шкурки, зайца, выложил, их, на стол.
«Да-а. Хорош подарок! На целу шапку, хватит!»– Егор Фомич, провёл рукой, по меху:-«А я, тяперя, не скоро, на охоту выйду. Работы, полно». Егор Фомич вздохнул, вспоминая, свою охоту, в былые времена. Алёшка, соскочил с печи, подбежал к столу.
«Зая. Мягкий»– сказал Алёшка, поглаживая по шкурке, зайца. Катя, выглянула из-за кухонной занавески, улыбнулась, подарку.
«Ты, батя, не серчай. Вот, дела, все, сделаешь и мы, с тобой, сходим, на волка или лису, словим»– Иван, стал собираться домой:-«Сегодня, расскажу Танюхе новость. Вот, она, удивится. Илья, всё-таки, сподобился! Заквасил, ляльку, своей Лоре. А всё говорят, что городские не такие. Да, все, они, такие, как и наши, деревенские! Из одного, теста, сделанные».
«Ты, в деревне, не всё, рассказывай. Придержи, для Бога, хоть малость»– упредил отец, сына:-«Ещё не известно, как, там, всё обернётся. Зачем, зря, народ смущать. Пусть, идёт, всё, своим, чередом».
Расцеловавшись, у ворот, Егор Фомич, проводил сына, со двора. На дворе, стоял зимний, морозный, вечер. Сев, на лошадь, верхом, Иван, рысью, поскакал в деревню, подгоняемый, ночным, морозцем. Ночное небо, озаряло дорогу, миллионами звёзд, ярко, мерцающих, в глубине черноты. Луна, скрывшись в глубине, черноты, серпом свисала, над макушками, леса. Иван, торопился домой, к жене и дочери, не замечая красоты, ночного, зимнего неба.
Утром, на заводе, директор Миронов Сергей Васильевич и Назаров Фёдор Петрович, собрали народ, в цеху, для дачи, отчёта, по поводу похорон, Владимира Ильича. Рабочие, усевшись возле печки и расположившись на брёвнах, принялись слушать доклад, управленцев завода.
«Так вот, товарищи! Хоронить, товарища Ленина, Руководство Партии, не будет. На совещании, решили, что Вождь Пролетариата, должен быть, удостоен лучшей награды! А именно, теперь, его, забальзамируют и положат в мавзолей. Чтобы, весь мир, мог поглядеть, на него! Не взирая на года и века!»– начал свой доклад Миронов:-« И теперь, каждый гражданин, земли, может прийти и посмотреть, на, этого, великого человека».
«Это, как это?»– спросил разнорабочий Ухов Сашка:-«Ладно, зима, сейчас, а лето настанет? Упокоенный, смердеть, начнёт. Вони, на всю, Красную площадь, будет. Кто ж, тогда, на него, смотреть, будет?»
«Ну ты, бестолочь! Тебе, говорят, забальзамируют, его. Сделают, как зимой, заморозят»– ответил Сысоев, кладовщик, цыкая, на работника:-«Не понимаешь, так спроси. Зачем, ерунду, всяку, разну, балаболишь!? Не мешай слушать».
«Это, правильно, товарищи! Ленина, заморозят, на века!»– подтвердил Миронов, и продолжил:-«Вас, всех, интересует вопрос, как дальше, мы, будем жить и работать, без нашего, Ильича!? Могу, вас, заверить, в том, что наша, Партия Большевиков, не сменит, пути, достижения цели! Пролетария, всех стран, соединятся в единое целое и будут дружно идти, к светлому будущему! Политбюро, конечно, соберёт, внеочередное, собрание, на котором, решит, кому, вручить, эту, ответственную работу. Работу, по борьбе, с пережитками прошлого, империалистами и буржуазией. В ближайшее время, мы, все, узнаем, кому, вручили, эту, ответственность!»
Сергей Васильевич, продолжил доклад, напоминая о дисциплине, труда, об ответственности, всех, перед свободным, государством, свободных, людей. Когда, в свободном, государстве, свободны, все, то начинается хаос!
Глава 2. Примирение Лоры
Город жил своей жизнью, но с оглядкой, на Москву. Придя на работу, Лора,
первым делом, поинтересовалась, какие, новости, в больнице. Её, округлившийся живот, предательски, выпирал из-под пальто, выдавая, что, скоро, придёт время рожать. От пристальных взглядов, Лора сторонилась, но от презрительного взора, Марии Ксенофонтовны Прялкиной, она, робела и пугалась. В ординаторской, шушукался, медперсонал с фельдшерами, что Лора, изменила своему мужу, а он, сама добродетель, простил, её. Слушать, это, было невыносимо, но Лора, всё терпела, не доводя до скандала. В операциях, она, уже, не участвовала, делала лишь, послеоперационные перевязки, больным.
В начале февраля, главврач Рамской Денис Александрович, подписал новый приказ, о выездной бригаде фельдшеров и медперсонала, по деревням, для выявления больных, граждан. Ответственным по, этому, приказу, назначили Архипова Игоря Матвеевича, старшего хирурга городской больницы. Увидев, Лору, идущую к своему кабинету, Игорь Матвеевич, попросил, её, зайти, к нему, в кабинет. Лора, с содроганием, вошла в кабинет, Архипова.
«Здравствуйте, Игорь Матвеевич»– тихо, произнесла Лора, закрывая, за собой дверь:-«Сегодня, будут, новые указания».
«Будут»– с серьёзным видом, подтвердил Архипов:-«Меня, назначили, ответственным по приказу, о выездной бригаде. Вы, знаете, об этом! Но у меня, нет, совершенно, на это время. Я, любезно, прошу, вас, помочь мне, в этом деле. Сейчас, вы, не очень загружены, и поэтому, прошу, составить списки, для, двух, бригад. В каждой, бригаде, должно быть, по два фельдшера и два-три помощника, из медперсонала. Вы, знаете, всех, в больнице. Я, доверяю, вам. Вечером, занесёте списки, ко мне, в кабинет. А сейчас, можете, приступить, к своим, прямым, обязанностям».
Лора, выслушав Игоря Матвеевича, в согласии, кивнула, головой, и вышла из кабинета.
Выходя, из кабинета Архипова, Лора, столкнулась с медсестрой Варей. Варя, хихикнула и убежала, по коридору, в другую часть, больницы. Проходя, мимо, ординаторской, она, услышала голос, доктора Носова Льва Ивановича.
«Это, всё, не ваше, дело!»– ругался Лев Иванович:-«Следите, лучше, за своим, поведением. И пора, пресечь, все, эти, высказывания и сплетни! Лора Аркадиевна, уважаемая женщина. У неё, хороший муж. Они, сами, разберутся, в своей семье. Вас, там, не спросят!»
Лора, вздохнула, пошла дальше, по коридору, в свой кабинет. Весь день, она, не выходила из кабинета. Принимала пациентов, готовила списки, по просьбе Игоря Матвеевича, заполняла медкарты, пациентов. Перед уходом, с работы, к ней, заглянул Лев Иванович.
«Ну, как, ты, тут, затворница?»– спросил Лев Иванович, подходя к столу.
«Хорошо»– тихо, улыбаясь, ответила Лора:-«Вот, почти, всё, сделала. Осталось, отнести документы на подпись, к Игорю Матвеевичу. И всё».
Лора, встала, из-за стола, хотела, подойти к шкафу, но внутри, неё, как будто, что-то, оборвалось, и она, ой-кнула.
«Что, с вами, голубушка?»– заволновался Лев Иванович:-«Что случилось?»
«Живот»– ответила Лора, вдыхая глубоко воздух от боли. Лев Иванович, подхватил Лору, за руку. Помог присесть на стул. В кабинет влетела Варя.
«Ой! Я, вам, тут помешала?»– сказала она и выскочила из кабинета.
«Ухова! Ухова, вернись в кабинет. Немедленно!»– крикнул Лев Иванович, в открытую дверь.
Варя вернулась, пряча улыбку, рукой.
«Вот, она, я, здеся!»– Варя с любопытством смотрела на происходящее.
Лев Иванович, снимал, с себя, пальто. Лора, тяжело дышала, держась за стол.
«Так, разлюбезная»– обратился Лев Иванович, к Варе:-«Сейчас, ты, мухой летишь, в женское отделение. Говоришь, там, что Лора Аркадьевна рожает. Пусть придут, сюда, санитары. Всё поняла!? Лети!» Варя, удивлённо, посмотрела на Лору, и снова, вылетела из кабинета. На крик, в кабинете, прибежала санитарка.
«Ой! Да, Боже, мой!»– вскрикнула она, глядя на Лору:-«Так, тебе, ещё, рано, рожать!» Санитарка, взяла ведро, под умывальником, и тряпку, стала подтирать пол.
«Да, погодите, вы, с тряпкой своей. Потом, всё, сделаете»– приказал Игорь Матвеевич, входя в кабинет, Лоры:-«Лора Аркадиевна, Лора! Как, вы, себя, чувствуете? Ответьте, мне!» Лора, пыталась улыбнуться, но схватки, не позволили, ей это сделать.
«Хорошо. Я, думаю, что хорошо»– выдавила Лора, из себя.
«Дышите. Дышите. Вам, нужно сейчас, дышать»– приказал Лев Иванович, помогая подняться Лоре, со стула:-«Сейчас, мы, с вами, медленно, пойдём к двери. Там, нас, дожидаются санитары. Они, отнесут, вас, в операционную. А там, вас, уже ждёт Нина Фёдоровна!» Голос, Носова, звучал тихо, обходительно.
«Я, там, всё, написала»– отчиталась Лора, проходя, мимо, Игоря Матвеевича:-«Всё, на столе».
«Не об этом, вам, надо, сейчас, беспокоится. Думайте, о ребёнке»– ответил Игорь Матвеевич, открывая дверь на распашку. По коридору, спешили санитары, держа, в руках, носилки. Лора Аркадьевна, медленно, присела, на носилки, и легла. Санитары, быстрым шагом, пошли в женскую половину, больницы.
«Ну, всё! Сподобилась»– махнула, в след, рукой, санитарка.
«Надо, мужу, сообщить»– сказал Игорь Матвеевич, рассматривая бумаги, лежащие на столе:-«Кто, пойдёт?»
«А вот, Варя, как, самая, прыткая, и сходит, домой к Лариным. Сообщит, им, благую весть»– распорядился Лев Иванович, забирая своё пальто, с кушетки.
«Хорошо. Скажу, как велено»– фыркнула Варя и ушла.
Санитарка, взяла тряпку, начала мыть пол, в кабинете. Старший хирург Архипов и доктор Носов, вышли из кабинета, пошли по своим делам.
Лору, принесли в кабинет, акушера. Она, встала с носилок, держась за руку, медсестры.
«Вот и твой срок, подошёл. Раздевайся»– сказала Нина Фёдоровна, моя руки, под умывальником:-«А я, грешным делом, подумала, что ты, позабыла про меня. Рожать, передумала! Ан, нет, дождалась, пришла». Лора попыталась, улыбнуться, но сил, на это, не было. Медсестра, помогла Лоре, раздеться и надеть операционный халат. Держась, под руку, с медсестрой, Лора, пошла к операционному столу. Тяжело дыша, Лора, стояла у операционного стола, не решаясь, на него, лечь.
«Что ты, там, стоишь? Не стесняйся! Приляг. Раз уж пришла, ко мне, в кабинет. Я, не кусаюсь, сегодня. Приляг»– отшутилась Нина Фёдоровна, подходя к Лоре:-«Сейчас, посмотрим, как у тебя, дела, пошли». Лора, легла на стол.
«Ой! Больно»– выдохнула Лора.
«Чего, тебе, так больно? Я, даже ,не коснулась, тебя, ещё»– удивилась Нина Фёдоровна:-«Расслабься. Ноги подожми. Вот. Всё, у тебя нормально, идёт. Два, вздоха-выдоха, и родишь. Потерпи немножко. Ребёнок, уже наружу просится. Уже, выходит. Тужься, дорогая, тужься. Ещё чуток. Милочка, помогите ей, возьмите за руку». Медсестра, подошла ближе к Лоре, взяла её, за руку.
Лора, тяжело дышала. На, её, спине и лице, проступил пот. В голове Лоры, вертелись мысли, перебивая друг друга, «Это, всё, конец. Не выживу. Больно. Сейчас умру. Боже, прости, меня, грешную. Когда, закончится, эта боль. Больше, не буду, больше, никогда не буду. Илья, люблю тебя, прощай. Боже, Илья, не покидай меня. Давид, ты, подлец, негодяй. Ты, не можешь, так, со мной, поступать». Мысли путались, потом, умолкли. Наступила тишина. Ребёнок вскрикнул и замолк.
«Боже! Что, с ним? Почему, он ,молчит?» – спохватилась Лора.
«Ну, во-первых, не он, а она! А теперь, посмотри, как она, на тебя смотрит! Боится, что потеряет, тебя!»– Нина Фёдоровна поднесла девочку к Лоре:-«Смотри, какая красивая. Вся, в тебя. Хорошая девочка!»
«Девочка»– устало сказала Лора, рассматривая дочь:-«Все, мальчика ждали. Дочь».
«Настоящая, еврейка! Всех, обманула!»– рассмеялась Нина Фёдоровна, отдавая девочку, в руки, детского врача:-«Сейчас, тебя помоют, завернут и будешь отдыхать. С мамкой, вечером встретишься. Ей, тоже, отдых нужен».
Лора улыбалась. Боль исчезла, стало, дышать, легко. Закрыв глаза, она, расслабилась.
«Ну ещё, чуток, потерпи. Сейчас, заштопаем тебя. Потом, отдыхать будешь. На столе, два часа лежи, не вставай. Тебе, сейчас, нельзя, вставать! Через, два часа, санитары, отнесут, тебя, в палату. Потерпи, немного. Вот. А потом, к тебе, дочку принесут. Покормишь её. Спать уложишь. Сама, отдыхать будешь. Потерпи. Ну, вот и всё»– Нина Фёдоровна говорила, не спеша, занимаясь, своими, хирургическими делами:-«Вот, Милочка, я, всё закончила. Ты, помоги, Лоре Аркадьевне, вытянуть ноги, а то они, у неё, уже, затекли. Накрой, двумя покрывалами. Пусть отдыхает. Славно, она, сегодня, поработала. Ей, Богу! Славно!» Нина Фёдоровна, попрощалась, с Лорой, и вышла из операционной. Милочка, выполнив распоряжения, вышла следом, за акушером. Лора осталась одна, в тишине, наедине со своими мыслями.
Медсестра Варя, получив распоряжения от врача, вышла, из больницы, и направилась, к дому Лариных. Быстрой походкой, она, пробежала через городскую площадь и на повороте, столкнулась с Давидом Лариным, который шёл с работы, домой.
«Ой! Здрасте!»– засмеялась Варя, отпрянув от Давида:-«А я, к вам, домой иду». Радостно, сказала Варя.
«Это, за какой надобностью?»– удивился Давид, рассматривая Варю.
«Так, вы ж, не знаете, ещё. Ой! Вошла, я, в кабинет, к Лоре Аркадьевне, а там! Лев Иванович, усаживает Лору Аркадьевну, на стул. Я-то, думала!? А там! Лев Иванович, как заорёт на меня, зайди немедленно! Зови санитаров, с женского этажа, у Лоры Аркадьевны, живот прихватило! Потом, беги, домой к Лариным, скажи, там, что Лора Аркадьевна рожает!»– Варя, сбивчиво, объяснила Давиду, произошедшее, событие:-«Вот, вас, встретила. Вам, всё, сказала. Теперь, пойду».
Давид, удивился ещё больше.
«Так, Лора, рожает, что ли?»– растерянно, переспросил он. Варя повернулась, пожала плечами.
«Наверно. Я, здесь, а она, там. Короче, я, не знаю. Мне, сказали, идти к вам. Я, вам, всё сказала»– Варя, отмахнулась, от расспросов, пошла обратно в больницу. Ничего, не поняв, Давид, поспешил за Варей.
«Так, давно, это было? Ты, можешь, толком, всё, объяснить!?»– стал расспрашивать Давид, следуя за Варей:-«Что, ты, так, несёшься. Постой».
«Вот, придёте и, всё ,узнаете»– ответила Варя, торопясь в больницу. Когда, Давид и Варя, пришли в больницу, посетители, уже разошлись, в больнице было тихо. Санитарка, мыла коридор, что то, бормоча себе под нос.
«Михеевна! Ты, чего ворчишь? Случилось чего?»– спросила Варя, снимая свой тулуп.
«Да, смотри, как натоптали, грязи! Нет бы, свои валенки, на улице отряхнуть, так, они, всю грязь, сюда принесли!»– ответила Михеевна, отжимая тряпку, в ведро.
«А вы, случайно, не знаете, Лора Аркадьевна, где, сейчас?»– вежливо, спросил Давид, вытирая ноги, у порога, об дерюжку.
«Лорочка, мотылёк то? Знаю!»– не оборачиваясь, ответила санитарка:-« В операционной лежит. Отдыхает». Санитарка продолжила уборку. Варя, исчезла, в глубине коридора.
«Как, отдыхает?!»– ничего, не поняв, переспросил Давид.
«Да так, отдыхает»– подтвердила Михеевна:-«Родила уже. Теперь, два часа, лежать будет, на столе. Отдыхать».
Давид опешил.
«Как родила? Мы, договаривались, что она, будет рожать в конце, февраля, а лучше, в начале, марта!»– Давид, был изумлён, произошедшим.
«Ну, знаешь, что?! Мы, предполагаем, а Бог, располагает!»– высказалась Михеевна, выжимая тряпку, в ведро:-« Посрать и родить, нельзя, погодить! Это, всем, известно!»
Давид выдохнул, собираясь с мыслями.
«А с кем, я, могу, поговорить о родах Лора Аркадьевны?»– спросил Давид, переминаясь с ноги на ногу.
Санитарка, обратила на него внимание.
«Муж, что ли?»– улыбнулась она:-«Так бы, сразу и сказал! Милочка! Тут, муж, Лорочкин, пришёл! Выйдь, поговори, с человеком!» Голос, санитарки, грохотом, пронёсся, по коридору и лестнице. Через минуту, по лестнице, спустилась Милочка, из женского отделения, больницы.
«Здравствуйте! Мы, вас, ждём! Идёмте, со мной»– Милочка, показала на лестницу, ведущую на верх:-«Лора Аркадьевна, уже родила. У вас, девочка. Хорошенькая, такая. Я, вам, сейчас, покажу. Идёмте. Лора Аркадьевна, пока, отдыхает в операционной, к ней нельзя. Девочка, уже в детской палате. Её, показать можно. Идёмте». Давид, глупо, улыбаясь, неловко, спотыкаясь, пошёл за медсестрой. Подойдя к детской палате, откашлялся и затаив дыхание, заглянул, во внутрь. Увидев девочку, он, испугался.
«Она же, не на кого не похожа?»– тихо, сказал Давид, рассматривая дочку.
«Это, первые десять дней, они, не на кого не похожи, а потом! Родственники, на перебой, будут говорить, что их, копия. Один в один!»
Милочка рассмеялась, поправляя одеяльце, на девочке. Давид, успокоился и снова, посмотрел на дочку.
«А так, вроде, как, наша, тётя Соня, или даже, чем то, похожа, на сестру Милу»– вздохнул Давид:-«Вы, правы. Дама, родственники, разберутся, на кого, похожа дочка».
Давид, на цыпочках, попятился, назад, к двери. За дверью, он, осмелел, окончательно. Домой, Давид, прибежал, с радостной вестью. Ещё в дверях, дома, тяжело дыша, он, объявил.
«Лора, родила девочку! Сейчас! Раньше срока! Что, родным и знакомым, говорить будем»– Давид был взволнован.
«Объявим, что Лора родила. А зачем, ещё, чего-то говорить? Это, наше, семейное дело! Незачем, кому то, что то, говорить»– сказала Муся, вытирая руки, после готовки, об фартук.
«Родила! Слава, Всевышнему!»– обрадовалась Соня, взмахнув руками, к потолку:-«Родила, значит родила. Время подошло. Да и времена, ныне, все, раньше срока, рожают! Говорить, не о чем».
«Так, сейчас, надо, Лоре, всё, домашнее принести. Я, соберу, сейчас. А ты, Соня, молока и творога, положи. Девочке, теперь, питаться самой и дочу, кормить надо. Собери, что б не нуждалась!»
«Сегодня, среда, надо с раввином поговорить, как девочку назвать»– озадачилась Соня, собирая крынку, с молоком, и творог, в тарелке, в узелок.
«Для девочки, я, уже нашёл имя!»– гордо, сказал Давид:-«Пусть будет Надя, как Надежда Константиновна Крупская!»
«Надин!? Что ж, хорошее имя. Пусть будет»– Муся согласилась, мысленно, перебирая, как будет, называть внучку:-«Надин, Надюсик, Нюсик. Слава, Яхве! Лора родила». Вздохнув, Муся, стала одеваться.
«А мы, что, ужинать не будем?»– удивился Давид:-«Лора, ещё в операционной лежит. К ней, не пускают!»
«Ты, здесь, оставайся. Нам, без тебя, поговорить надо!»– ответила мать, сыну: -«Соня! Ты, готова идти?»
«Всё готово. Идём»– ответила Соня, одевая, своё, пальто. Муся и Соня, отправились в городскую больницу, к Лоре. Идя, по дороге, женщины радостно, обсуждали, долгожданное, событие.
Лора, лежала на столе, в операционной, обдумывая, произошедшее.
«Вот, я, родила. Девочка. Боже! Это, девочка! Теперь, нас, двое. Я и она… Буду, растить, её, воспитывать. Никому не дам, её, в обиду. Вырастит, сама, себе, выберет мужа, работу. Будет, лучше жить, чем, я. Илья, а что Илья!? Сказать, ему, что у него, теперь, есть дочь? Зачем? Пусть, всё будет, как есть, теперь… Давид? Ладно, пусть живёт, как хочет, с любовницами, с диссертацией, со своей работой. У меня, есть дочка и мне, больше, ничего не надо! Тётушки!? Наверно рады… Будут, баловать, дочку. Будем, ссориться, с ними, из-за этого. Дочка. Как тебя назвать? Надо, ласково и не так, как все, зовут. Дочка». Лора обдумывала всё, радуясь дочке. Все, её, сомнения и тревоги, ушли, растворились. Теперь, она, думала, только о дочке.