Василиск. Книга 1. Беспризорник

© Седых Александр, Седых Вячеслав

© ИДДК

Глава 1. Странные чужаки

У бушприта летящей по волнам шхуны замерли две загадочные фигуры в чёрных плащах. Над головой таинственно мерцали звёзды Божьего Пути. Ветер играл на струнах корабельного такелажа унылую мелодию. Острый форштевень парусника с шипением скользил между серебристыми дорожками отражений царственной пары ночных светил. До самой линии убегающего горизонта тёмные волны Крайнего моря озарялись холодными лучами ярких небесных спутников. Круглолицые Близнецы в середине ночи сияли точно по курсу – на севере.

На корме молчаливый штурвальный попыхивал трубкой, коротая смену с болтливым вахтенным. Добродушные лица этой парочки являлись гротескной пародией на неподвижные маски загадочных пассажиров, что опять выбрались из каюты только в полночь.

Крепко держа штурвал, высокий молодой парень уверенно вёл корабль курсом на Северный Архипелаг. Его напарник, худой, щупленький бывалый матрос, без умолку травил старые байки.

А вот те, что под капюшонами прятали лица от света сигнального фонаря, за всё время словом не обмолвились. Высокий седовласый синьор держал левую ладонь на эфесе длинной шпаги в потёртых ножнах, а правой хищно вцепился в хрупкое плечо мрачного юноши. Для слуги мальчишка слишком хорошо одет, но слушался господина беспрекословно. Хотя, честно сказать, даже капитан не рисковал перечить одноглазому синьору. Высеченное ветрами лицо мужчины перечеркнул жуткий кривой шрам через лоб и щёку, узкая чёрная повязка не прикрывала его полностью. Слуга выглядел под стать синьору: каменное лицо, бездушный стеклянный взгляд. Никто на корабле не слышал имён пассажиров, даже капитан обращался к господину обезличенно: «синьор». Уединившись со штурманом, он погаными словами ругал опасного урода, из-за которого пришлось изменить привычный маршрут, но выражался вполголоса и только уже после влитой в глотку второй бутылки крепкого рома.

Матросы позволяли себе более открытое ворчание, но тоже лишь на значительном удалении от объекта неприязни.

– От любовнички, уже час трутся бок о бок, – зло усмехнулся щербатым ртом вахтенный и на удивлённый взгляд штурвального пояснил: – Да не слуга то, а баба переодетая. Вишь, как синьор её за плечико держит и завсегда вперёд себя в каюту пропускает. А был бы тот простым слугой, так позади плёлся и на камбуз за жратвой сам бегал. Я разок с этими паразитами на лестнице столкнулся. Слуга даже глазом не повёл, проплыл мимо, как во сне, а синьор меня крепко в перила впечатал. – Матрос, сморщившись, потёр ладонью грудь. – Ох и здоровый мужик! А слуга – лунатик, точно тебе говорю, я в метрополии видел, как такого же богомерзкого гада инквизиция на костре жгла. Так ведьмак не корчился и даже не стонал – молчал как сыч. Аж смотреть неинтересно! Закатил стеклянные глазищи к небу, и только-то. Хорошо, что монахи злыдню рот кляпом заткнули, а не то на весь честной люд проклятье бы наслал. Вот те крест!

– Ты же сперва утверждал: на корабле баба, – недоверчиво усмехнулся парень.

– Так у слуги волосы-то кра-а-шеные. Вроде сплошь как чёрные, но у самых корней чуть-чуть светлые отросли. Обычно женщины в блондинок красятся, но есть такие, что, наоборот, седину чернят. – Баламут, прикрыв рот ладошкой, зловещим шёпотом поведал истину: – Точно тебе говорю: то ве-е-дьма перекрашенная. И одноглазый урод везёт её в Дикие Земли – спрятать подальше от сурового взора отцов Святой инквизиции.

– Мы же сейчас идём на Северный Архипелаг. Зачем такой крюк закладывать?

– А чтоб след запутать, – нашёл как объяснить несуразность бдительный сын церкви. – На Архипелаг-то суда со всех земель приплывают. После каждого шторма море выбрасывает на берега островов сундуки солнечного камня.

– Ага, прям в сундуках?! – издевательски заржал скептик.

– Деревенщина ты тупая! Конечно, по крохам, среди гальки выбирать приходится. Но сундук всей командой, в удачный день и на счастливом берегу, насобирать можно.

– Тогда бы на островах одни богатые синьоры жили. И зачем бы местным обитателям рабами торговать?

– Это тоже дело прибыльное, – поднял указательный палец знаток. – Чего добру зря пропадать? Охотников до солнечного камня много, лоцманской карты у чужаков нет, а рифов и мелей промеж островов – тьма-тьмущая, сколько понатыкано, даже аборигены не все гиблые места знают. Вот буйные воды и топят суда, а островитяне пленят мореходов. Кого родня не выкупит, тот навечно на Архипелаге остаётся. Ведь так север и заселили. На каменистых склонах можно только коз держать, и то если чуток; ну, ещё кое-где на редких плодородных участках удаётся разбить грядки с овощами.

– Какой же мореман в козопасы пойдёт! – презрительно фыркнув, гордо выпятил грудь молодой моряк.

– У бедных чужестранцев, выброшенных из пасти водяного, два пути: либо к аборигенам идти в батраки, либо… – бывалый подмигнул молодому, – в пираты. Сдаётся мне, там не все корабли сами на рифы наскакивают.

– Так эдак и нас могут… обидеть, – запинаясь, поёжился парнишка.

– Э-э нет, коли аборигены начнут торговцев грабить, им некому станет рабов и солнечный камень сбывать. Без подпитки из метрополии северянам с голоду камни жрать! Местные хулиганят в меру: почему-то на рифы напарываются исключительно корабли старателей из Нового Света и Диких Земель. Капитаны же из метрополии всегда правильного лоцмана берут и дорогие карты с промерами глубин покупают. Солнечный камень всем королям нужен, но слишком много на рынке его появляться не должно – особливо у чужаков.

– Хорошо, что мы из благословенной метрополии. Слава Святой инквизиции! – оторвавшись от штурвала, размашисто осенил грудь крестным знамением набожный моряк.

Громкое упоминание святых заступников достигло слуха синьора, он резко повернул голову. В свете сигнального фонаря из-под чёрного капюшона плаща сверкнул злой глаз.

Отблеском Близнецов ему просемафорили из-за мачты два зелёных огонька. Неожиданно на палубу соскочил рыжий кот и тенью промелькнул к люку в трюм.

От суровой чёрной фигуры повеяло могильным холодом. Одноглазый урод буравил взглядом замерших на корме моряков.

– Точно, ведьма-а-к… – прижался вплотную к крепкому плечу товарища тщедушный морячок.

Страшный синьор поманил пальцем.

Рулевому штурвал бросать нельзя, пришлось идти вахтенному. Покачиваясь, он неохотно побрёл на нос шхуны.

Когда морячок приблизился, обернулся и слуга – каменное лицо, как у статуи. Нет, вблизи эта ходячая мумия совсем не походила на девицу. С бледной застывшей маски взирали пустые бездонные глаза.

– Что си-си-ньору угодно? – клацая зубами, проблеял местный краснобай.

– Кто это был? – пальцем указал на мачту синьор.

– Там ни-ни-кого не было, – замотал головой морячок.

– Я заметил отблеск глаз и неясную тень. – Шпага шипящей гюрзой выпрыгнула из ножен и, словно куснув железным зубом до крови, уткнулась остриём в горло вахтенного.

– Ай! – не посмел убежать матросик, лишь отступил на пядь. – То, видно, кот шалил.

– Рыжий? – как-то обречённо уточнил синьор.

– Ры-ры-жий, – кося глаз на нацеленное на кадык остриё клинка, осторожно кивнул докладчик.

– Откуда же здесь это мохнатое дьявольское отродье? – заскрежетал зубами привередливый пассажир.

– Приблудился, – пожал плечами вахтенный, и тут говоруна понесло: – Сию наглую животину наш кок обнаружил в день ухода из порта, когда котяра ему на обмен дохлую крысу принёс. Так и повелось: кот крысу – кок ему рыбину. Пугливая животина ни с кем на корабле больше не дружит. Ловит крыс в трюме по одной да на камбуз таскает. Под ногами не вертится, погулять выходит только в полночь, аккурат вместе с вашей светлостью.

– Не заметил, – раздосадованно вздохнул синьор. – Старе-е-ю.

– Так не каждый на корабле кота в глаза и видел, – усмехнулся морячок.

– Я – не каждый!

Шпага угрожающе коснулась кончика носа глупца.

– Изви-ви-няюсь, синьор, но я тут при чём? – задрожали коленки у болтуна, а глаза свелись к переносице.

– Излови тварь рыж-ж-ую, – прошипел сквозь зубы господин. – А лучше приволоки уже дохлого кота за хвост.

– Работа не из лёгких – дикого кота поймать, – принялся набивать цену бывалый матрос. – Да и кок может разозлиться, по нраву ему рыжий охотник.

– Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, – криво усмехнулся одноглазый урод.

Юноша-слуга стоял рядом как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку.

– Ва-а-ська, – еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.

Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.

– Серебряный дублон, – догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. – Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!

После ночной вахты богатенького матросика живым никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь – крысы успели попировать на славу!

Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что накануне с покойным о чём-то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В метрополии любой благородный господин мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне его светлости. В крайнем случае удастся принудить того уплатить хозяину компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого магистра Святой инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.

Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок вечерком туда заглянул. Добродушный кок так и не понял, зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог – за ночь… околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.

Да, не только личико у старого наёмника носило печать порока, в душе убийца тоже ангелочком не был. И хоть часто имел дело с инквизицией, но старался от святых отцов держаться подальше. Вот и сейчас назначил встречу вне папской вотчины. Письмо с указанием места передачи товара заказчик получит уже после отплытия шхуны. Парусник быстроходный, обогнать его непросто. У наёмника фора в несколько дней. Можно изучить место встречи, организовать пути отхода. Остров выбран неслучайно, на нём окопался сброд, неподвластный Святому престолу. Метрополию не интересовал остров без богатых россыпей солнечного камня, даже название картографы дали ему подходящее – Пустой. Своих людей у инквизиторов там нет, поэтому засаду не подготовить. Ну а если святоши вздумают играть не по правилам, то рука наёмного убийцы не дрогнет – живым паренька они не получат.

И так малец слишком дорого обошёлся командиру – его отряд полёг весь. Матёрый наёмник сам еле сумел выбраться из дьявольской преисподней, потеряв, помимо своих людей, ещё и отправленного инквизиторами учёного экзорциста с его чудной машинерией. Если уж заплачена столь высокая кровавая цена, то святоши и золото должны отсыпать вдосталь! Теперь наёмнику не придётся делиться с братвой, но это дело добавило ему изрядный пучок седых волос и, очевидно, станет последним. Пусть святые отцы раскошеливаются сверх ранее оговорённой платы. Думается, что пять сотен золотых дублонов могут считаться солидным пенсионом для старого бойца невидимого фронта.

Он не зря затребовал привезти денежки на нейтральную территорию. На Северном Архипелаге солнечный камень вдвое дешевле, чем в метрополии, а в Новом Свете можно его сбыть даже втрое дороже. Архипелаг – перекрёсток морских путей, оттуда через Новый Свет возможно добраться и в Дикие Земли. А там редкий камень выше изумрудов ценится. Вот где по-настоящему обогатиться можно! Всё это, запершись в каюте, размечтавшийся наёмник шептал бездушному болвану, который, почему-то был так дорог инквизиторам.

Паренёк послушно выпил дурманящую настоечку из стеклянного пузырька и с открытыми глазами привалился спиной к переборке каюты. По-настоящему пленник уже не спал много дней, с момента похищения из горного монастыря. Но позволить ему очнуться было смерти подобно. Попы сразу предупредили наёмников, что связывать монстру руки или завязывать глаза бесполезно – Василиск выжигает мозг!

Может, святоши и сгустили краски для страха, однако наёмник предпочитал перестраховаться. Ему всюду мерещились враги и коварные засады. Синьор долго ворочался на кровати, пытаясь отогнать навязчивые мысли: «Этот рыжий кот уже несколько раз встречался на пути бегства. Неужели хозяин пушистой твари где-то на корабле? Но ведь шхуна выбрана случайно, наудачу. Как здесь мог оказаться шпион? Нет, это уже паранойя. Сказывается напряжение последних дней. А ведь осталось совсем чуть-чуть – по повышенному тарифу всучить попам вожделенную игрушку и унести подальше ноги. Инквизиторы не станут рисковать заложником – золото отдадут. Однако тёмные делишки не терпят лишних свидетелей. С Архипелага ноги надо уносить быстро, лучше сразу в день расплаты. Может, не заморачиваться с обменом золота на камни, ведь и так куш солидный?»

Наёмник каждый день уговаривал себя сократить риски, но всякий раз верх брала глупая жадная жаба. Для такого опасного ремесла он уже стар и чувствует, что это дело в его бурной длинной карьере точно последнее, – надо выжилить у фортуны все сладкие плюшки!

Задержек в пути не было. К острову Пустому подошли удачно, по тихой волне и ещё засветло. Да и погодка не подкачала – последние летние денёчки выдались удивительно спокойными и тёплыми для северных краёв.

Капитан шхуны редко заходил в эти опасные воды и коварные проливы знал только по карте, а бумаге безоговорочно верить нельзя – не все подводные скалы указаны, да и песчаные мели шторма перекладывают каждый сезон.

– Чтобы целым выбраться из этого захолустья, лучше взять лоцмана на Пустом, – решил не экономить капитан.

– Никто из команды не должен сходить за мной на берег, – поставил неожиданное условие зловредный пассажир.

– Не будем, но… – капитан замялся, – местного лорда надо уважить. Метрополия редко завозит в глухие места провизию. Если мы не сгрузим толику зерна и связку скобяных изделий, то и к вам, синьор, отношение будет не лучшее. Мы-то можем уйти и без лоцмана, а вам здесь… бизнес вести.

– Вот уж осложнений с аборигенами мне точно не надо, – нахмурившись, проворчал синьор. – Ладно, продайте товар, но только с лодки, у пирса.

– Надо бы и у островитян чего-нибудь прикупить – обидятся, – знал местные правила капитан.

– Что с голодранцев-то взять? – окинул брезгливым взглядом каменистый остров синьор.

– Ходовой товар – рабы и солнечный камень, – пожал плечами капитан. – Однако если неохота сильно тратиться, то можно и корзинами овощей ограничиться. В морских далях свежая провизия тоже высоко ценится. Земли на камнях мало, но для огородов и… могил хватает. На севере живут трудолюбивые и… лихие люди. Не задевайте их гордость, синьор, – метрополия далеко. В этих суровых краях прав тот, кто сильней.

– Это успокаивает, – погладив мозолистой ладонью рукоять шпаги, усмехнулся наёмник. – А корабли из метрополии здесь часто проходят?

– Нет, с этого края Архипелага легче в Новый Свет добраться.

– Устраивает, – удовлетворённо кивнул неудобный свидетель, которому хотелось удрать подальше от инквизиции.

Шхуна вошла в крохотную бухту и бросила якорь. Слева портовые постройки прикрывал от северных ветров высокий каменный утёс с плоской вершиной. Сложенные из камня домики рыбацкого посёлка ютились между береговой линией гавани и холмистым скалистым кряжем, кривым полумесяцем охватывающим низину, прижатую к водному полукругу залива. Поросшую кустарником и мхом неровную серо-зелёную стену острова прорезало уходящее вглубь ущелье, по его уступам тонкой нитью вился ручей, сверкающий прядями водопадов. Видимо, за миллионы лет водные потоки во время бурь разрушили скальные породы у берега, создав столь уютный заливчик.

Матросы спустили шлюпку на воду и споро загрузили товар: пяток мешков с зерном, тюк материи, чуток хозяйственных железяк, бочонок пороха, две корзины с цитрусовыми. Синьору со слугой пришлось сидеть прямо на мешках, благо поклажи у них – пара саквояжей.

Боцман с гребцами причалил к узенькому бревенчатому пирсу и, не сходя на берег, торопливо сбыл оптом промтовары и провизию. Аборигены всучили мореходам ивовые корзины с худосочными корнеплодами и недёшево сторговались на предоставление лоцмана до подконтрольных метрополии островов. Во время шумного торга синьор в широкополой шляпе с пышным пером нервно вышагивал по пирсу, с подозрением кося глаз на морячков и прислушиваясь к спорам. Слуга же, глубоко нахлобучив чёрную фетровую треуголку, простоял столбом, охраняя саквояжи.

Наконец лодка, уже с лоцманом на борту, ушла к шхуне, на которой сразу же начали выбирать якорную цепь, спеша по светлому выбраться из бухты. Синьор указал рукой слуге двигаться к таверне, что высилась на взгорке и являлась самым видным зданием в посёлке. Массивное трёхэтажное сооружение из обтёсанных каменных глыб походило на часть рыцарского замка. Узкие окна закрывались крепкими ставнями с бойничками. Дверь окована железом, хозяин не поскупился. Вот только местный архитектор заменил крепостные стены вокруг двора невысоким убогим забором из пластушки, да и сторожевые башни забыл поставить.

На пороге дома редкого гостя встретил сам островной лорд в цветастой жилетке поверх белой рубахи навыпуск. Просторные парусиновые штаны мешковато обвисали до квадратных серебряных пряжек на лакированных туфлях.

– Добро пожаловать на Пустой остров, – невесело улыбнулся тучный старик с пышными седыми бакенбардами на пухлых щеках и густой шевелюрой, длинными прядями свисающей из-под затёртой кожаной треуголки. – Мы тут живём по-простому, зовите меня как все – Хитрован Билл.

– Синьор… – Гость на мгновение задумчиво закатил глазки и представился: – Феликс.

Хозяин понимающе улыбнулся, профессиональным взором оценил могучую фигуру наёмника. Мазнул взглядом по широкополой шляпе с чёрным пером, крепкому кожаному колету, эфесу шпаги на боку, хищно выглядывающей из-под складок чёрного плаща. Бывалому пирату большего, чтобы признать родственную тёмную душу, не требовалось.

– Синьор… Феликс разыскивает потерпевших кораблекрушение дворян или?.. – набок склонив голову и криво усмехнувшись, сразу решил определить интерес гостя деловой хозяин.

– Нет. Планирую закупить крупную партию солнечного камня. На днях компаньоны с золотишком подойдут. Корабль из метрополии ещё не заходил?

– Камни – не мой профиль, – с сожалением развёл руками Хитрован. – Вот если бы вы оплачивали долги «загостившихся» на островах «родственничков»… А из метрополии к нам давно-о-о не заглядывали. На сколько рассчитываете задержаться на Пустом?

– Дней за десять делишки справим, уважаемый, если сведёте с поставщиками камней.

– Пять серебряных дублонов за полный пансион, и поутру отправлю вестового на шлюпе, – выставил немалый счёт трактирщик. – Рядом, на Святой Мартинике, идёт бойкая торговля камнем. А пока, синьор, соизвольте проследовать на второй этаж, там у нас приличные комнаты для солидных постояльцев.

– Шлюп посылать пока не спешите, может, компаньоны чуть припозднятся. Но пусть будет готов отплыть в любой час. Даже ночью.

– Любой каприз за ваши деньги, – рассмеялся Билл и хитро подмигнул, – только уж плата вперёд.

– Думаю, этого хватит, чтобы держать гребцов в постоянной готовности, – в ловко подставленные ладони отсыпал из кошеля десять звонких монет щедрый заказчик.

Пока господа беседовали, к дверям пристройки принесли купленные припасы. Неудачно поставленная корзина с цитрусовыми опрокинулась, из-под тряпки вместе с лимонами выкатился рыжий пушистый комок.

Кухарка испуганно взвизгнула.

Рыжий хвост промелькнул за распахнутую дверь кухни.

Кухарка бросила вслед исчезнувшему бесу тряпку, перекрестилась и, оттопырив упругую попку, нагнулась за раскатившимися лимонами.

– Ва-а-аська, – повернув голову в сторону кухни, прошептал слуга в чёрном камзоле.

Каменная маска на лице дала трещину до ушей.

Господа отвлеклись от созерцания серебра, тоже глянули на обтянутый платьем девичий зад.

– Я уж подумал, что ваш слуга – истукан немой, – рассмеялся Хитрован. – А твой Васька, оказывается, тот ещё живчик. Кухарка незамужняя, может чужестранца и окрутить. Ты, синьор, присмотрел бы за молодым жеребцом, а то у нас парни до девок жадные – не уступят.

– Присмотрю, – недовольно заскрипел зубами наёмник. Разговорчивость пленника его сильно озадачила. Неужели дурманящая настойка выдохлась?

Он толкнул слугу в спину и следом вошёл в прокуренный зал таверны. За грубо сколоченными столами у дальней стены пировала местная братва. Кривые пропитые рожи с алчным интересом уставились на пижонов из метрополии. Но тут вошёл Хитрован Билл, и вся компашка опустила взор в тарелки. Хозяин был бесспорным авторитетом на Пустом острове.

– Синьор, будут какие вопросы – мои апартаменты на третьем этаже.

– Я в светском обществе умею… вращаться, – положил руку на эфес шпаги синьор.

– Можете дать пару уроков этикета деревенским увальням, – усмехнувшись, одобрил правильный подход хозяин и хитро подмигнул. – Только, чур, вывихнутые ноги танцоров будем лечить за счёт учителя… Кстати, ваш личный столик у окна. Служка покажет комнату, и спускайтесь к ужину. У вас полный пансион.

Гости поднялись по крутой винтовой лесенке на второй этаж. Шустрый щупленький парнишка отдал ключи и любезно распахнул дверь в апартаменты. Наёмник вошёл вслед за своим слугой, окинул придирчивым взглядом тесную комнатушку. Две кровати по углам, столик в центре, платяной шкаф у стены, узкое окошко. Наёмник закрыл дверь на ключ, жестом велел слуге поставить саквояжи под стол, шагнул к окну, выглянул во двор. Окно обращено к гавани. Шхуна уже снялась с якоря и, подняв парус, вышла в пролив. На соседнем острове никаких огней, унылая серая громада утёсов.

– Местечко тихое, – одобрительно хмыкнул наёмник и достал из саквояжа недопитую зелёную бутылку. – Только вот беда – немой у меня заговорил. – Он внимательно всмотрелся в каменное лицо послушного слуги. Тот стоял навытяжку: глаза пустые, маска без мимики. – Куда же тебя ещё микстуркой поить – и так покойник ходячий. На людях я истукана кормить с ложечки не намерен. Приказываю жрать самому, что дадут. Не полезет – просто челюстью щёлкай, я после распоряжусь куриный бульончик в комнату принести. Покормлю, а на ночь двойную дозу дури в глотку тебе залью. – Синьор опасливо прищурил единственный глаз: – Жи-и-ивчик.

Спустились в общий зал. Отужинали без приключений. Завсегдатаи отпустили пару шуточек, наблюдая за механическим слугой, но близко к гостям не подходили. Сонный пленник не чувствовал вкуса пищи, слюна не выделялась – глотал жвачку кусками.

Синьор сопроводил истукана на свой этаж, мимо ушей пропустив сальную шутку братвы на сей счёт. Открыл ключом дверь, распахнул и… в ужасе замер на пороге.

Вечерний бриз теребил занавеску на окне, но комнату наполнял вонючий смрад. На полу валялась разбитая бутылка, сброшенная со стола. Из грубо располосованного, как бритвой, кожаного саквояжа комом вытянуты рубашки. Найденные вором пузырьки с одеколоном и… ядами тоже превращены в цветные стекляшки на полу. В багаже не хранилось ничего ценного, так – бытовые мелочи. Кроме зелёной бутылки!

Наёмник втолкнул в комнату пленника, вдруг ставшего смертельно опасным. Выхватил шпагу, нацелив остриё прямо в немигающий глаз монстра.

Ни один мускул не дрогнул на маске ходячего мертвеца, в зрачках-стекляшках отразился кривой оскаленный убийца в шляпе с дурацким пером.