Дельфы

«ДЕЛЬФЫ»1

В начале был гнев земли. Затем пришел Аполлон и убил хтонического дракона Пифона, труп которого был оставлен гнить. Отсюда якобы и происходит первое название Дельф – Пифо (корень pyth = «гнить»)2. В таком вот перегное и пустила корни, а затем буйно разрослась сила бога гармонии, света и ясновидения. Миф этот может означать, что темные силы становятся питательной средой для света и, чем мощнее эти силы, тем ярче свет, который возобладает над ними. И думается, что Дельфийский пейзаж так и содрогается от внутреннего сияния, потому что нигде больше на земле, пожалуй, нет другого места, в создании которого столь значительную роль сыграли хтонические силы и совершенный свет.

При подъеме к Парнасу со стороны Стадиона видна разделяющая две скалы Федриады огромная зияющая рана, словно нанесенная ударом секиры Гефеста сверху вниз – до Кастальского ключа и еще ниже – до глубин ущелья Плиста3. Здесь испытываешь содрогание перед израненной жизнью, которая еще пытается дышать изо всех сил на свету и радуется, когда наступает рассвет и восходит солнце.

А когда с наступлением ночи усталые цикады смолкают, слышится неясный шепот, который напоминает прерывающийся голос пророчицы Кассандры: возможно, это и есть единственный естественный звук, схожий с неведомым нам (то есть «не подвергшимся обработке») «воплем» пифии:

ὀτοτοτοτοῖ πόποι δᾶ

ὦπολλον ὦπολλον…

ototototoi popoi da

opollon opollon…

(Эсхил, «Агамемнон», 1072)

Согласно преданию, Кассандра обладала пророческим даром, однако богу было угодно, чтобы никто ей не верил, как не верим ей и мы.

Если ехать в Дельфы из Афин, после Фив и Лебадеи4, в том месте, где от главной дороги отходит поворот на Давлиду5, видно перепутье Мегаса, «пожирателя разбойников», как называют его народные сказания прошлого века6. Во времена пифии перепутье это называлось Схиста (Разломанная дорога)7. Это перепутье очень важно для эмоциональных комплексов древних, а, возможно, в несколько ином смысле и для наших. Здесь начинается история Эдипа, нашедшего ответ на загадку Сфинги, – слепого Эдипа, величайшего молителя. Пифия дала его отцу оракул: «Ты ищешь сына, Лай. Я дам тебе его. Но доля твоя – утратить свет дня от руки его». Лай отправился в Дельфы. Эдип возвращался оттуда. Они встретились на этом перепутье, у тяжелой громады Парнаса. Ни тот, ни другой не знал, кто перед ним. Вспыхнула ссора, и Эдип убил своего отца.

Мы живем в век так называемого технического прогресса. Пифия умолкла. А из мифа об Эдипе наука заимствовала символы и термины, которые занимают нас, возможно, даже больше, чем Дельфийское прорицалище занимало древних. Сегодня эта легенда еще может подарить многим из нас приятный веер в театре, если посчастливится и будет играть хороший актер. Однако, хотя у нас нет уже того Эдипа, зато есть «Эдипов комплекс» и его последствия. Лучше ли это? Может быть. Вопрос не столько в том, что завершилось, сколько в том, чем мы, живущие, как и любое другое проявление жизни, при разрушении и перемене заменяем то, что считаем завершенным.

Я думаю об этих огромных волнах глубокого моря времени, которые перемещают смысл слов. Например, какой смысл обрело в наши дни слово χρησμός «прорицание»? Слово стало как бы археологическим объектом. Согласен. Но каков его смысл? Может быть, оно невольно обрело тот или иной научный, своего рода математический вид? Кто знает… Во всяком случае, нынешний человек ощущает, что в глубине современного мышления должно остаться что-то от упраздненных древних выражений. Иначе разве могли бы мы испытывать здесь столь сильное потрясение?

В Дельфы можно добраться и с моря – от Итеи. Когда-то она называлась Кирра8, и именно сюда Аполлон в образе дельфина привел минойский корабль. С тех пор, если верить Гомеровскому Гимну, Пифо стали называть Дельфами:

ὡς μὲν ἐγὼ τὸ πρῶτον ἐν ἠεροειδέϊ πόντῳ

εἰδόμενος δελφῖνι θοῆς ἐπὶ νηὸς ὄρουσα͵

ὣς ἐμοὶ εὔχεσθαι δελφινίῳ· αὐτὰρ ὁ βωμὸς

αὐτὸς δέλφειος καὶ ἐπόψιος ἔσσεται αἰεί.

Так как впервые из моря туманного в виде дельфина

Близ корабля быстроходного я поднялся перед вами,

То и молитесь мне впредь, как Дельфинию, и да зовется

Жертвенник этот дельфийским. И будет он славен вовеки.

(«Гимн к Аполлону», 493–496)

Как хорошо, отправившись с побережья, оказаться под сенью серебристых олив на Крисейской равнине и, двигаясь среди них, читать по слогам морщины густого скопления стволов! Если же тень надоест, можно посмотреть ввысь, и там, среди непрестанно движущейся голубизны, явится вдруг двуглавый Парнас, ниже – выступ западной Федриады, а еще ниже – акрополь Крисы9. Там происходили ристания колесниц, воспетые Пиндаром в ритме, который звучит над Дельфами вместе с некоторыми другими мощными голосами:10

… ναυσὶ δ΄ οὔτε πεζὸς ἰών κεν εὕροις

ἐς Ὑπερβορέων ἀγῶνα θαυμαστὰν ὁδόν.

Но ни вплавь, ни впешь

Никто не вымерил дивного пути

К сходу гипербореев…

(Пиндар, «Пифийские песни», Х, 29–30)11

Рассказывали, будто ежегодно Аполлон отправлялся на три месяца к гипербореям. Кто такие гипербореи? Народ этот пребывает в глубинах мифа. За одним столом с ними, – продолжает Пиндар, – пировал некогда Персей, который видел, как они приносили богу великолепные гекатомбы из ослов, а Аполлон смеялся, видя «встающее бесстыдство» приносимой в жертву скотины. Муза всегда пребывала с ними: ни недуг, ни старость не удручали это священное племя. Жили они, не ведая ни трудов, ни битв, избегнув мстительной Немесиды.

Вверху, в Дельфах, уже за селением, там, где дорога подходит к теменосу12, чувствуешь, что вступаешь на землю, не похожую на остальной мир. Это амфитеатр, приютившийся на первых ступенях Парнаса. На востоке и на севере его замыкают скалы Федриады: Гиампия, спускающаяся, словно нос огромного корабля, и рассекающая ущелье, и северная Родина13, подходящая почти к самому Стадиону. На западе высится скалистая стена Ай-Льяса (Святого Ильи)14, за ней – горы Локриды15 и Гьона16, за которой уходит на закат солнце. Если смотреть на юг, перед тобой простираются могучие очертания Кирфиды17, а у подножья ее – долина Плиста. Летом Плист пересыхает, и его безводное русло блестит на солнце, а оливы словно изливаются потоком, затопляя всю Амфисскую равнину до самого залива, откуда их и видит впервые мореплаватель. Ближе – сияющие камни развалин Мармарии18, среди которых выделяются три колонны Фолоса19. Я чуть было не забыл упомянуть о Кастальском ключе20. А ведь вода его благоухает чабром.

Размеры теменоса Аполлона составляют приблизительно 200 метров в длину и 130 в ширину, не учитывая Стадиона. Территория эта невелика, и поэтому естественно, что скучившиеся здесь памятники были в силу необходимости вытянуты в высоту, возвышаясь друг над другом: вспомним Наксосскую Сфингу21, Колонну Танцовщиц22, Платейских змей23. Воображение пытается представить все эти памятники в их изначальном виде: издали они, должно быть, напоминали кипарисы: блестящие и многоцветные стояли они вокруг храма пифии. Эти предпринимаемые воображением попытки вызывают в памяти рассвет, увиденный Ионом: с точки зрения природного пейзажа, эту картину следует считать условной, однако мне кажется, что она вполне отображает то потрясающее великолепие теменоса, каковым его представляют в те времена:

ἅρματα μὲν τάδε λαμπρὰ τεθρίππων·

῞Ηλιος ἤδη λάμπει κατὰ γῆν͵

ἄστρα δὲ φεύγει πυρὶ τῶιδ΄ αἰθέρος

ἐς νύχθ΄ ἱεράν·

Παρνασιάδες δ΄ ἄβατοι κορυφαὶ

καταλαμπόμεναι τὴν ἡμερίαν

ἁψῖδα βροτοῖσι δέχονται.

σμύρνης δ΄ ἀνύδρου καπνὸς εἰς ὀρόφους

Φοίβου πέτεται.

θάσσει δὲ γυνὴ τρίποδα ζάθεον

Δελφίς͵ ἀείδουσ΄ Ἕλλησι βοάς͵

ἃς ἂν Ἀπόλλων κελαδήση.

Свет колесницы с четверкою конной…

Светит на землю уже Гелиос,

Звезды бегут от небесного огня

К ночи священной.

Вот заповедные выси Парнаса,

Щедро залитые светом, дневной

Диск принимают для смертных.

Мирра безводного дым по чертогам

Фебовым вьется.

Жрица дельфийская, сев на треножник

Божий, для эллинов кличи поет,

Что Аполлон возглашает.

(Еврипид, «Ион», 82–93)

Еще какое-то время воображение пытается воссоздавать, но затем устает. Реконструкции и ретроспективы, сколь полезны бы ни были, приводят к выводам самым бесчеловечным: что еще есть у нас, кроме «настоящего, этого мгновенного»24? Наконец, воображению предпочтительнее, что река времени протекла и заполнила собой это ограниченное пространство. Смотря сегодня сверху вниз, словно в театре, мы видим перед собой словно спускающиеся вниз глубины, где все повержено долу – мраморные развалины, обтесанные камни и скатившиеся давным-давно с Парнаса скалы, на которых восседала некогда Сивилла25. Дно спокойного мелкого моря, где сияют эти камушки, из которых каждый составляет нечто, соответствующее его натуре: полигональную стену26

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Эссе «Дельфы» написано в августе 1961 г. по заказу немецкого издательства «Кноррунд-Хирт», где и вышло впервые в свет в серии художественных альбомов (“Das kleine Kunstbuch”) в немецком, а затем и в английском переводах. (J. Seferis. Delphi. Übersetzt von I. Rosentahl-Kamarinea. München – Hannover: Knorr & Hirth, 1962; G. Seferis. Delphi. Translated by Ph. Sherrard. München – Hannover: Knorr & Hirth, 1963). Первая публикация греческого оригинала – «Ο Ταχυδρόμος», 17 Νοεμβρίου 1962.

О написании этого эссе Й. Сеферис сообщает следующее: «Этот текст не является, естественно, ни археологическим, ни туристическим путеводителем. При написании его я использовал Guide Bleu, 1953, просмотрев также H.W. Parke, History of the Delphic Oracle (Basil Blackwell, Oxford, 1939) и Павсания с комментариями Дж. Фрэзера (Macmillan, London, 1913)».

2

Ср. также Гомеровский «Гимн к Аполлону», 371–374:

Гелиос в гниль превратил его силой своею святою.

Вот почему он Пифоном зовется теперь, а владыку

Мы называем Пифийским: на месте на этом сгноила

Острого Гелия сила останки свирепого гада.

(Примеч. Й. Сефериса.)

3

Плист – горная река, впадающая в Итейский залив.

4

Лебадея (в современном произношении Ливадья) – город в Беотии, известный в древности знаменитым прорицалищем Трофония, одним из пяти наиболее значительных прорицалищ Архаической Греции (Геродот, I, 46–47). В настоящее время – главный административный центр нома (области) Беотии.

5

Давлида (или Давлия) – древний город в Фокиде, у самой высокой из вершин Парнаса Ликореи (совр. Лиакура – 2.457 м). Неподалеку от развалин акрополя древней Давлиды находится современный поселок Давлия.

6

В июле 1856 года лейтенант Иоаннис Мегас из Араховы во главе военного отряда окружил и разгромил в этих местах разбойничьи банды, погибнув сам в бою. На месте гибели И. Мегаса его дочь воздвигла мраморный могильный памятник. Неподалеку от этого памятника находились могилы Лая и его слуги, убитых Эдипом, о которых сообщает Павсаний: «Могилы Лая и сопровождавшего его раба сохранились до сих пор посреди трехдорожья, а над ними свалены собранные вокруг камни… Отсюда главная дорога на Дельфы становится более крутой и трудной для пешего» (Х, 5, 4–5).

7

Во времена пифии перепутье это называлось Схиста («Разломанная дорога»): В настоящее время перепутье носит античное название. После гибели здесь И. Мегаса оно называлось Перекресток Мегаса, еще ранее – Перекресток Барданы, по названию не существующего уже давно ближайшего селения. В античности название Схиста встречается уже у Софокла («Эдип-царь», 733), который дает также поэтические названия этого места – «Три пути», «Три дороги», «Тройные колесничные дороги».

8

Кирра – гавань Дельф (Павсаний, Х, 1, 2; 8, 8). Обычно древнюю Кирру отождествляют с развалинами у селения Магула близ современного поселка Итея.

9

Речь идет о полигональной стене у совр. селения Хрисо, в которой усматривают остатки античной Крисы. Следует отметить, что в связи с отсутствием ясного указания на местонахождение Кирры и Крисы в настоящее время допускается смешение этих топонимов в античной традиции.

10

Один из этих «голосов», несомненно, принадлежит А. Сикельяносу (см. ниже).

11

Пиндар, «Пифийские песни», Х, 29–30 (перевод М. Гаспарова).

12

Теменос – территория святилища.

13

Здесь – смешение древних и новых топонимов: в древности скалы Федриады назывались Гиампия и Навплия, тогда как народные новогреческие названия их – Флембукос и Родини.

14

Ай-Льяс (Святой Илья) – гора Ильи Пророка, где в древности находились каменоломни, из которых добывали серый камень для строений святилища (например, фундамент храма Аполлона IV в. до н. э., храм Афины Пронеи и др.).

15

Локрида – Локрида Озольская, область к западу от Дельф.

16

Гьона – одна из гор Локриды Озольской (2.510 м). Античное название Аселен.

17

Кирфида – горная гряда у Дельф, к югу от совр. Араховы между Киррой (на западе) и Схистой (на востоке) (совр. горы Ксеровуни, Земено, Куцура и др.).

18

Мармария – народное название святилища Афины Пронеи (либо Pronaia Предхрамовая, либо Pronoia Провидица).

19

Фолос (досл. «Купол») – остатки сооружения неизвестного предназначения на территории святилища Афины Пронеи, одного из наиболее впечатляющих в Дельфах (ок. 380 г. до н. э.).

Первоначально Фолос окружали 20 колонн.

20

Кастальский ключ – священный «источник вдохновения» у подножья Гиампии. Сохранились остатки фонтанного обрамления Кастальского ключа, сооруженного в римскую эпоху.

21

Наксосская Сфинга (наксосский мрамор, 570–560 гг. до н. э.), посвятительный дар наксосцев Аполлону, – одно из крупнейших скульптурных произведений, найденных на территории Дельф, и характерное для архаического искусства Наксоса. Сфинга была установлена на ионийской колонне перед полигональной стеной храма Аполлона к западу от Сокровищницы афинян. В настоящее время находится в Музее Дельф.

22

Колонна с танцовщицами – замечательная скульптурная группа трех танцовщиц из пентеликонского мрамора на высокой колонне в виде стебля с листьями, напоминающими аканф. Согласно надписи на постаменте, это был посвятительный дар афинян 335–325 гг. до н. э. В настоящее время находится в Музее Дельф.

23

Речь идет о Треножнике платейцев. В настоящее время сохранился только его постамент (неподалеку от храма Аполлона), на котором был установлен золотой котел с тремя переплетающимися бронзовыми змеями между подставками треножника. Этот посвятительный дар был поставлен из десятой части добычи, взятой после битвы при Платеях (479 г. до н. э.), на телах змей были начертаны названия городов, принявших участие в битве с персами. «Платейские» змеи были увезены в Константинополь Константином Великим и установлены там на Ипподроме.

24

Марк Аврелий, «К самому себе», III, 10.

25

Речь идет о т. н. Скале Сивиллы и Скале Лето неподалеку от Сокровищницы афинян. Скала Сивиллы получила такое название потому, что на ней якобы стояла и провозглашала свои пророчества первая сивилла (прорицательница) Герофила. Родилась она в Эрифрах (близ Эфеса) еще до Троянской войны, которую и предсказала. Согласно этимологии римского ученого Варрона, сивиллами называли всех боговдохновенных женщин. Скала Лето – скала меньших размеров, на которой якобы стояла Лето с младенцем Аполлоном на руках, поражавшим стрелами Пифона.

26

Полигональная (досл. «многоугольная») стена построена после разрушения храма Аполлона в 548 г. до н. э., для укрепления участка, на котором был построен затем новый храм («храм Алкмеонидов»). Места стыка камней искусно соединены между собой, представляя кривые линии (т. н. «лесбосская кладка»). По всей поверхности стены начертаны надписи (около 800).