«Глоссы» к «Толкованиям сновидений» Артемидора Далдианского

1.

Необычайно привлекательный Синесий, епископ Птолемаидский, в языческий период своей жизни, как предполагают, замечал, что сновидения являются единственным способом предвидения, который легко доступен и богачу, и рабу, поскольку не стоит ничего и не нуждается ни в каких инструментах: никакой тиран не может запретить сновидения, если только не запретит своим подданым спать.

Замечание верное. Пребывание во сне – одна из совсем немногих функций человека, которые остаются ничем не связанными, хотя мы и преуспели в этом так, что Синесий и предвидеть того не мог: нашему миру известны режимы, пытавшиеся воспрепятствовать даже сну.

Так, насколько нам известно (поскольку говорят, что древнейший сонник составлен около 2000 года до н.э.). человечество всегда видело сны и стремилось толковать сновидения. В истории этого стремления «Токования сновидений» Артемидора представляют собой немногие сообщения о толковании сновидений, унаследованные нами от античности, то есть, согласно народным воззрениям.

Я хочу сказать: согласно представлениям, которые до сих пор живы в Греции, то есть представлениям, например, старушки, которая пришла прошлым летом в столицу, держа горшочек меда в одной руке и совсем потрепанную книгу в другой. «Возьми у меня мед, сынок», сказала она своему приятелю, «а когда вернешься в Афины, пришли мне новый сонник: этим я пользовалась всю жизнь, но он пришел в негодность, и читать его уже невозможно».

Такого «ненаучного», как сказали бы сегодня, воззрения придерживался я в детстве в Смирне, когда с пристальным вниманием слушал дома женщин или бродячего торговца книгами, который расхваливал у наших окон, кроме прочего товара, «Большой толкователь сновидений». Это были времена, когда Европой овладевал другой великий толкователь сновидений – Зигмунд Фрейд. Его книга о сновидениях (1900) содержала, как он сам отмечает в 1931 году «даже и по нынешнему моему мнению самые замечательные открытия, которые мне удалось сделать. Такая прозорливость приходит только раз в жизни человеческой». Однако древние системы толкования сновидений насчитывают, по меньшей мере, четыре тысячи лет. Кто знает, продержится ли столько новая система – разве что за это время мы устраним и сам сон, и сновидения.

В этом тексте я оставляю в стороне, насколько возможно, все подробности. Хочу, однако, заметить, что разграничительная линия между старинным и новым толкованием сновидений обозначена, как я полагаю, в примечании в начале книги знаменитого венского врача. Даю его краткий перевод: «Артемидор из Далды обогатил нас самой полной и самой тщательной обработкой сновидений, известной в греко-римском мире». А в следующем примечании, объясняя, почему слова сновидений непереводимы, и говоря о значении, которым обладает аутентичное языковое выражение и даже игра слов, он пишет: «Лучший пример толкования сновидения, дошедший до нас из античности, основывается на игре слов, которую приводит Артемидор».

Речь идет об эпизоде из жизни Александра Великого, который произошел во время осады Тира (260, 1). Александр был расстроен и страдал от нетерпения, поскольку город все держался, и он терял время. Тогда Александр увидел во сне пляшущего на щите сатира. Александр обратился с вопросом к сопровождавшему его толкователю снов Аристандру, и тот ответил: «Это к удаче». Артемидор замечает: «Сатир значит: «Са Тир», то есть «Тир твой». Это вызывало у царя новый порыв, и вскоре он взял город.

2.

Артемидор Далдианский жил в конце II века н.э. в Лидии. Это был некий ускользающий образ: я вижу, как он

… в бескрайнем

Морском просторе сновидений

(Кальвос)

носится вместе с прочими обломками тех закатных времен.

О нем упоминают, по крайней мере, два писателя того времени (Лукиан и Гален), а также Суда: «Артемидор Далдианский (город Далда находится в Лидии), философ. Он написал «Толкование сновидений» в 4 книгах, а также «Птицегадания» и «Гадания по руке». «Философ» в древнем, первоначальном значении этого слова – «друг мудро сти», а не в том значении слова «философ», как мы понимаем это сегодня. Из трех его трудов сохранились только «Толкования сновидений». Из дошедших до нас рукописей достаточно вспомнить две – Лаврентианскую XI века, которую вместе с прочими купил в Хандаке на Крите Иоанн Ласкарис (1491-1492) за счет Лоренцо Медичи и Маркианскую XV века с подписью «Михаил Апостол, византиец, после захвата его родины, живущий в нужде, и эту книгу вместе с многими другими отписал на Крите». Эти преследуемые беженцы – «живущие в нужде» переписчики… Вспоминается еще один из таких – Никандр Нукий, автор «Живущих на чужбине». Переписано Андроником Нукием Керкирянином после сожжения и разграбления его родины нечестивцами, пребывающий в Венеции и живущий в нужде».

Это книга получила крещение в типографии Альда: Венеция, 1518. В 1542 году она была переведена на итальянский – впервые на живой европейский язык, «di greco in volgare tradotto per Pietro Lauro Modonese» («переведено с греческого на народный Пьетро Дауро Модонским»), гласит титульный лист. Мне нравится выражение «in volgare» «на народный», не потому, что оно напоминает пример Данте, но потому что в толковании сновидений нуждаются все люди, а не только высоко образованные.

Со времен Альда греческий оригинал имел еще четыре издания: последнее было в 1962 году. Число переводов увеличивалось – французский 1546, английский 1563, 1644, немецкий 1597. К ним следует прибавить также арабский перевод IX века.

Таковы «филологические» заметки со всей возможной экономностью. Однако меня интересует исключительно то, что, по крайней мере, две выдающиеся духовные личности, родившиеся в XVI веке, должны были прочитать греческий текст Артемидора – Рабле и Доменико Феотокопулос. В связи с первым помнят толкование сновидения Пантагрюэлем: «» (книга 3, глава 14). Это реминисценция выдержки из текста Артемидора Далдиана (120, 15): …. Что же касается второго, известно, что в перечне книг великого художника на греческом языке (составленном пять дней спустя после его смерти) упоминается имя Артемидора. Правда, о ком из трех известных Артемидоров идет речь, не уточняется. Тем не менее мне кажется, что автор «Толкования сновидений» соответствует библиотеке человека, создавшего «Сновидение Филиппа II» более, чем незначительный грамматик или второстепенный географ.