- -
- 100%
- +
— Долина Мёртвых Костров? — переспросила она. — Туристы опять?
— Я ищу отца.
Эта фраза изменила её лицо. Ненамного. Только глаза стали внимательнее.
— Фамилия?
— Самойлов. Сергей. Пропал в 2006-м.
Раиса Аркадьевна встала, ушла за стеллажи и вернулась с тонкой папкой. Не с толстой, архивной, где всё подшито и пронумеровано, а с папкой на завязках, школьной, серой. На обложке карандашом было написано: «Север. Не выдавать».
— Вы мне её не давали, — сказала она.
— Конечно.
— И вы здесь ничего не читали.
— Понял.
Он открыл папку. Внутри были не документы, а следы документов: копии газетных вырезок, рукописные свидетельства, листок с координатами, зачёркнутыми так сильно, что бумага прорвалась. В одной заметке 1989 года говорилось о пропавшей группе вулканологов. В другой — о пастухе, который нашёл на снегу тень человека, но не нашёл самого человека. Третья была почти пустая: «В районе северного распадка зафиксированы звуковые явления неизвестного происхождения. Работы прекращены».
На последней странице лежала фотография. Старая, цветная, выцветшая до желтизны. На ней стояли трое: молодой Митрич с двумя руками, женщина в свитере и девочка лет десяти. Девочка смотрела в объектив серьёзно, будто уже не верила фотографу. На обороте было написано: «Марина. Не показывать отцу».
— Она его дочь? — спросил Алексей.
Раиса Аркадьевна не ответила.
— В 1989-м она ушла на метеостанцию, — сказал Алексей, сам не понимая, откуда знает.
Женщина медленно подняла глаза.
— Кто вам сказал?
— Никто.
— Тогда слушайте. И запоминайте не слова, а то, что между ними. Здесь все, кто пропал, сначала что-то теряли. Не рюкзак, не связь. Теряли причину вернуться. У вашей семьи это, похоже, наследственное.
Она достала из ящика маленький конверт.
— Это оставил человек, который вёз вашего отца до Ключей. Попросил передать, если когда-нибудь придёт сын. Я думала, уже не придёт.
В конверте была фотография. Сергей Самойлов стоял на фоне «Урала» Митрича. Лицо молодое, уставшее, совсем не героическое. Алексей смотрел на него и не узнавал. Не потому что забыл — потому что помнить было нечего.
Внизу фотографии отец написал: «Лёше не показывать, пока живой».
— Пока живой кто? — спросил Алексей.
— Вот и я тогда спросила, — сказала Раиса Аркадьевна. — Водитель ответил: «Не знаю. Наверное, все».
Когда Алексей вышел, Витька докуривал третью сигарету. Пепел падал на снег и не таял.
— Ну что? — спросил он. — Отговорился?
Алексей спрятал фотографию во внутренний карман.
— Нет.
Витька кивнул, будто другого ответа и не ждал.
— Тогда к Митричу.
Гараж на окраине. Час спустя.
Митрич ждал их в гараже на улице Ключевской. Старик сидел на перевёрнутом ящике, курил трубку и смотрел в стену. Правой руки не было — культя заканчивалась чуть ниже локтя. Кожа на культе была странной — не розовой, не коричневой, а серой, как пепел.
Гараж пах бензином, старыми тряпками и тем самым запахом.
Митрич не обернулся, когда они вошли. Только сказал:
— Я знал, что ты придёшь. Твоя мать снилась мне неделю назад. Сказала: «Мой мальчик едет. Помоги ему».
— Вы знали мою мать? — Алексей не верил.
— Мы все знаем всех, кто носит печать, — Митрич повернулся. Один глаз у него был белым. Второй — карим, живым, но уставшим. — Твоя мать носила печать с того дня, как твой отец ушёл в Долину. Она не знала. Но печать передалась тебе. По крови. Или по снам. Неважно.
Митрич встал. Подошёл к Алексею. Поднял культю и коснулся ею его лба.
Культя была холодной. Не как лёд — как пустота.
— Ты уже несёшь их. Каплю. Они чувствуют твою кровь с той ночи, когда твой отец открыл дверь. Восемнадцать лет ждали, пока ты сам придёшь.
— Кого — они?
Митрич посмотрел на Витьку. Тот стоял в дверях, смотрел в пол.
— Скажи ему, — сказал Митрич.
Витька поднял голову. Глаза его были красными.
— В 2019-м мы зашли в Долину. Пятеро. Я, канадцы — трое, и гид из Петропавловска. Зашли утром. К вечеру поняли, что компас врёт. Гид сказал: «Надо выходить по солнцу». Солнце тоже врало.
— Ночью они начали умирать. Сначала канадец — молодой, двадцать два года. Просто лёг и не проснулся. Я думал — сердце. Потом второй. Третий. Потом гид. Я остался один. Сидел в палатке, смотрел на их тела. И чувствовал, как что-то входит в меня. Не через уши, не через глаза — через кожу. Тёплое. Липкое.
Витька замолчал. Достал сигарету, закурил дрожащими руками.
— Потом утром проснулся — они все были живы. Сидели в кругу, улыбались, смотрели на меня. Глаза белые. Я выбежал. Шёл три дня. Не помню как. Вышел к трассе, меня подобрал дальнобойщик. Сказал: «Ты весь серый, как пепел».
Витька задрал рукав. На внутренней стороне предплечья — серое пятно. Будто кожа истончилась до прозрачности, а под ней — пустота.
— Это печать. Они поставили, когда я вышел.
Витька посмотрел на Алексея. Впервые за весь разговор — прямо, в глаза.
— Я отведу тебя. Не за деньги. Мне всё равно уже не жить. Но ты должен кое-что сделать.
— Что?
— Если увидишь, что я становлюсь пустым — глаза белеют, голос чужой — убей меня. Не жалей. Не думай. Просто выстрели в голову. Договорились?
Алексей смотрел на серое пятно. Оно пульсировало.
— Договорились.
Гараж. Четверо внутри
Митрич вышел на улицу — проверить «Урал». В гараже остались только Алексей и Витька.
Подготовка заняла два часа, и за эти два часа Алексей понял: экспедиция в Долину не похожа на путешествие. Больше всего она напоминала сборы на собственные похороны.
Митрич раскладывал вещи на бетонном полу гаража: термобельё, непромокаемые штаны, запасные носки, спальник, аптечка, фальшфейеры, нож, верёвка, сухпайки, таблетки для воды, батарейки, соляные патроны. Каждый предмет он называл вслух и ждал, пока Алексей повторит.
— Зачем?
— Чтобы рука помнила, если голова перестанет.
Витька проверял ружьё. Разбирал, собирал, снова разбирал. Делал это с такой нежностью, будто ухаживал за больным животным.
— Стрелять умеешь?
— Нет.
— Отлично. Значит, не будешь геройствовать.
Он показал, как держать приклад, как не закрывать глаза перед выстрелом, как не направлять ствол туда, куда не готов отправить смерть.
— Запомни главное, — сказал Витька. — Ружьё не для монстра. Монстр там внутри. Ружьё для момента, когда кто-то из нас попросит открыть дверь.
— А если это буду я?
— Тогда я ударю тебя прикладом.
— А если ты уже не сможешь?
Витька посмотрел на него и вложил ему в ладонь один патрон.
— Тогда вспомни договор.
Патрон был тёплым.
Алексей хотел спросить, почему, но Митрич ответил раньше:
— Потому что соль помнит море. А море старше Колыбели.
В углу гаража стоял «Урал». Машина казалась живой: ржавая морда, мутные фары, следы старых ремонтов, проводка, перемотанная изолентой. На панели приборов была приклеена маленькая фотография девочки лет десяти.
— Марина? — спросил Алексей.
Митрич не обернулся.
— Была.
— Почему не снял?
— Пока фото здесь, я помню её лицо сам. Если сниму — они начнут показывать своё.
Перед выездом Митрич дал Алексею ещё одну вещь — маленький блокнот с твёрдой обложкой.
— Пиши каждый вечер. Не красиво. Не для книги. Просто пиши, что видел, что ел, кто рядом. Память надо привязывать к словам. Колыбель сначала съедает связи: сегодня, вчера, я, ты. Запись — это узел.
— А если она прочтёт?
— Прочтёт. Но письмо, написанное живым себе самому, ей трудно переврать.
Первую запись Алексей сделал прямо в гараже:
«16 ноября. Петропавловск. Я ещё человек. Моя мать умерла. Мой отец пропал в 2006 году. Я еду найти ответ. Меня зовут Алексей Самойлов».
Когда он поставил точку, серая крапинка на пальце перестала пульсировать. Ненадолго. Но перестала.
Витька молчал. Смотрел в пол. Потом заговорил — тихо, как будто сам с собой.
— Знаешь, чего я боялся больше всего в Чечне? Не пуль. Не мин. Я боялся, что умру и никто не запомнит, как меня зовут.
Он усмехнулся. Криво, горько.
— А теперь я боюсь, что запомнят. Потому что вспоминать будут не меня. А то, что вошло в меня в Долине.
— Расскажи, — попросил Алексей.
Витька затянулся. Дым был чёрным.
— В Чечне я был в разведке. 1999 год. Попали в засаду. Четверых убили. Я один выжил. Вытаскивал их тела трое суток под обстрелом. Думал — если вывезу, они будут жить. Не вывез. Они умерли по дороге. Я держал Колю за руку, когда он умирал. Он сказал: «Витя, скажи маме, что я не больно». Я сказал. А сам не верил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.