Последний выживший самурай. Том 1

1

Сага Сюдзиро прибыл в Тэнрю-дзи около трех часов дня четвертого мая.

Хотя история храма насчитывала более пятисот лет, его главные ворота до сих пор выглядели новыми, потому что он восемь раз сгорал и каждый раз отстраивался заново. Самый недавний пожар произошел четырнадцать лет назад, в первый год эпохи Гэндзи[3] во время инцидента возле ворот Хамагури[4].

Тогда клан Тёсю провозгласил радикальную идеологию «Слава императору – долой иностранцев!» и возглавил политическую борьбу в Киото. Однако восемнадцатого августа третьего года Бункю[5], под влиянием кланов Сацума и Айдзу, проправительственные дворяне, поддерживавшие Тёсю, были изгнаны из столицы. Это событие вошло в историю как «Переворот восемнадцатого августа».

В ответ клан Тёсю решил силой вернуть власть и во главе войска отправился в Киото. В качестве штаба они выбрали именно Тэнрю-дзи.

В результате вооруженного конфликта войска их потерпели поражение, и Тэнрю-дзи был сожжен. С приходом периода Мэйдзи началось постепенное восстановление храма с главных ворот, однако не все здания были приведены в изначальный вид. Они так и остались стоять полусгоревшими, израненными.

На этом трагедия Тэнрю-дзи не закончилась. В десятый год Мэйдзи[6] правительство захватило не только принадлежащие кланам земли, но и территории храмов и святынь.

Помимо прочего, у Тэнрю-дзи конфисковали пятьдесят три гектара горы Арасиямы, всю гору Камэяму и большую часть равнинных территорий Сага, в результате чего площадь земель сократилась втрое.

Однажды Сюдзиро посетил храм Тэнрю-дзи, но следов прошлого там почти не осталось. Тем не менее лица прохожих были спокойными, почти умиротворенными, а если вспомнить, что храм использовали в качестве боевого лагеря, можно было подумать, что Будда это одобрял.

Деревья быстро разрастались без ухода. Ослепительно зеленые листья, колышущиеся под мягким свежим ветерком, навевали сон в этот ясный майский день.

Сюдзиро сложил руки в ритуальном приветствии перед входом в главное здание комплекса и снова пересчитал людей, которые стекались, огибая его, на территорию храма.

Восемь человек. Старик с дочерью, несомненно, были обычными посетителями, но среди пришедших виднелись и те, кто явно вел себя подозрительно. Вероятно, они пришли сюда с той же целью, что и Сюдзиро.

Он пришел сюда под видом верующего, но намеков на присутствие наблюдателей от полиции не обнаружил. Несмотря на облегчение, Сюдзиро почувствовал себя несколько обманутым. Вся эта история с газетами вызвала большой переполох, пусть и недолгий. Неудивительно, что правительство приняло меры предосторожности. А то, что сейчас нет ни единого представителя власти, подтверждало, что все это, вероятно, выдумка.

Все-таки не получилось…

Но деньги были нужны.

И немало, совсем не та сумма, которую можно собрать за один день, а времени уже почти в обрез. Сюдзиро был в полном отчаянии, но вдруг вспомнил о событиях февраля этого года. В Токио распространялись загадочные газеты с объявлением, обещающим большие деньги. Новость дошла даже до Футю, где жил Сюдзиро, и какое-то время все только о ней и говорили.

«Возможно, это розыгрыш?»

В тот раз Сюдзиро отмахнулся от идеи, но теперь, когда ситуация стала критической, он, как человек, хватающийся за соломинку, отправился в далекий Киото.

Он понимал, что поездка почти наверняка окажется напрасной. Но его тянуло туда, да и других источников дохода у него не было. Поздно ночью он вышел из гостиницы и снова зашагал к храму Тэнрю-дзи.

«Что?..»

Даже издалека было видно – что-то не так. Уже полночь, а у главных ворот горели костры. Некоторые люди, оглядываясь по сторонам, быстро входили на территорию храма.

Сюдзиро тоже оглядывался, но шел не останавливаясь. Как раз в этот момент он вдруг столкнулся с мужчиной, который шагал навстречу от главных ворот. Мужчина ничего не сказал. Только слегка скривился, видимо, испугался, что врезался в полицейского.

Сюдзиро бросил на него еще один взгляд, а потом, скользнув в ворота, увидел на лице мужчины облегчение, мол, «Ты тоже?», и дальше они двигались вместе. Пройдя по территории, они остановились перед главным зданием и заняли свободное место.

По сравнению с днем сейчас храм было не узнать. Его переполняли люди. На равном расстоянии друг от друга горели костры, кто-то словно встречал приходивших.

Сюдзиро встал почти в самом конце. Он не видел происходящего у самого входа, но казалось – и так ясно.

В большинстве своем здесь собрались мужчины. Женщины, впрочем, тоже встречались. Совсем немного, но все же.

Все разного возраста: мальчики, которым, судя по виду, пятнадцать-шестнадцать лет, старики, которые будто бы даже не понимали, что происходит. Но всех, кто был там, объединяло одно: оружие.

Вот в чем дело. Очевидно, каждый пришел с оружием, в обращении с которым он наиболее искусен, на случай если здесь попросят продемонстрировать боевые навыки.

Прежде всего встречались люди с рёто[7].

В прошлом году, девятом году Мэйдзи[8], правительство издало указ о запрете ношения мечей. За прошедшее время людей с ними стало значительно меньше, но в сельской местности они все еще встречались. Сам Сюдзиро тоже принес нагинату[9], завернутую в белую ткань.

Еще более удивительно, что некоторые держали длинные предметы, тоже завернутые в ткань. По всей видимости, копья или что-то похожее. Если они прибыли издалека, то, вероятно, их много раз останавливали дорожные разъезды. Решимость, с которой они прошли через все трудности, чтобы добраться сюда, говорила, что они и правда многое потеряли.

За несколько лет произошла целая серия масштабных восстаний самураев. Самым последним стало Сацумское восстание, которое в прошлом году начал Сайго Такамори. Пока крестьяне и горожане обретали новые права – получая фамилии, которые раньше были привилегией знати, самураи теряли все: лишались наследственных рисовых пайков, а под конец и мечей – последней гордости и воплощения духа.

Многие из них, охваченные гневом, подняли открытый мятеж против новой власти.

Часть присутствующих наверняка участвовала в таких бунтах. Даже если и нет, то они могли быть теми, кто после смены власти решил заняться торговлей, но быстро прогорел, не имея хватки. Люди к этому относились с насмешкой: «Гордый самурай, вчера державший меч, а сегодня не могущий посчитать сдачу с монеты».

Большинство собравшихся имели при себе оружие, но некоторые, на первый взгляд, пришли с голыми руками. Возможно, прятали кинжалы или ножи, а может быть, они владели джиу-джитсу.

Вокруг царила суматоха. Даже те, кто встретился впервые, шептались друг с другом, как будто выискивая знакомых и общие связи, и их голоса, смешиваясь, напоминали стрекот насекомых. Кто-то, вероятно, пришел с друзьями – встречались группы по несколько человек, такие держались в стороне.

– Добрый вечер, – окликнули Сюдзиро.

Тот самый человек, с которым они столкнулись у главных ворот. Он был, вероятно, лет на пять старше Сюдзиро, которому стукнуло двадцать восемь.

Все вокруг с гордостью демонстрировали оружие, и мужчина со вздохом облегчения тоже достал свой длинный меч, который прятал под тканью, и поправил его на поясе, глядя по сторонам.

Прежде чем Сюдзиро успел открыть рот, мужчина заговорил скороговоркой, как бы заглушая собственное волнение:

– Вы пришли по объявлению в газете?

– Именно так. – Ответ не был теплым, но поджатые губы мужчины расслабились, как будто он немного успокоился.

– Ожидаемо. Я тоже. Интересно, что здесь будет?

– Не знаю. Может, дурная шутка?

– Такая возможность есть, действительно. Я готов к этому, но… – Мужчина не стал вдаваться в детали, но он, судя по всему, очень нуждался в деньгах. – Я специально приехал из Канадзавы, и, похоже, зря.

– Из Канадзавы? – Сюдзиро не собирался вникать в подробности, однако пропустить эти слова мимо ушей не мог.

– Да. Я бывший самурай рода Кага, меня зовут Коэмон Татикава.

– Вас привели слухи о заметке в газете?

– Слухи? Я все видел собственными глазами.

Коэмон опустил руку в карман, отчего Сюдзиро настороженно напрягся, но мужчина просто достал листок бумаги. Развернув его, он продемонстрировал четко отпечатанное «Газета „Хококу“». Сюдзиро лишь слышал о содержании объявления, так как власти сразу изъяли тираж.

– Вам дал ее знакомый из Токио?

Коэмон посмотрел подозрительно.

– Что вы имеете в виду?.. Она попалась мне в Канадзаве.

– Как?..

До сих пор Сюдзиро думал, что такой переполох мог произойти только в Токио. Но, если прислушаться, можно было различить говор из северных, восточных и южных частей Японии. Приглядевшись повнимательнее, Сюдзиро заметил среди людей, стоящих с краю площадки, как и он сам, даже иностранцев. Высокий мужчина с золотистыми волосами, убранными в хвост, отчетливо выделялся белой кожей, сияющей в отсветах костра. Вряд ли такое же объявление было подано за границей. Скорее всего, эти люди приехали из Иокогамы, портового города, известного обилием иностранцев.

И без того у него было дурное предчувствие, но после разговора с Коэмоном он еще тверже убедился: должно произойти нечто из ряда вон выходящее.

– О, понимаю…

В этот момент по толпе пронесся глухой ропот.

Двери главного зала с глухим скрипом открылись. Звук был настолько жутким, будто открылись врата ада. Все одновременно устремили взоры в ту сторону.

Из темноты вынырнул мужчина. Коротко стриженный и одетый не скромно, как монах, а дорого.

– Час настал. Спасибо всем, кто откликнулся на зов.

Некоторые люди затаили дыхание, наблюдая. Другие перешептывались, сомневаясь, что газета говорила правду. Третьи готовились в любой момент бежать.

– У вас наверняка много вопросов, но я все объясню в свое время. А пока прошу тишины.

Новоприбывший мужчина улыбался, его глаза, похожие на иглы, казались еще уже, чем были на самом деле, плоское лицо с низко посаженным носом напоминало маску театра Но[10].

– Простите, я не представился. Меня зовут… Эндзю. Пожалуйста, запомните хорошенько.

Если это и была фамилия, то очень необычная. Возможно, взята от названия дерева[11]. В любом случае имя не звучало настоящим, и, скорее всего, это был псевдоним. Мужчина, назвавшийся Эндзю, продолжил, медленно оглядывая собравшихся:

– Во-первых, право на получение ста тысяч иен действительно есть.

Со всех сторон раздались восторженные возгласы. Эндзю, возвышаясь над всеми, приложил указательный палец к губам и оглядел двор. Голоса постепенно стихли.

– Тише. Если будете громко разговаривать, вас удалят, так что прошу, будьте внимательны.

Воцарилась полная тишина, такая, что стало слышно, как потрескивает огонь в кострах. Эндзю, удовлетворенный, покивал и продолжил речь:

– И все же поверить трудно, правда? Взгляните.

С глухим звуком дверь открылась еще шире.

Несмотря на запрет, толпа загудела. Это было вполне понятно, и Сюдзиро тоже невольно подумал: «Это сон?»

Он шумно выдохнул. В зале стояла золотая статуя Будды размером вдвое крупнее взрослого человека.

«Сколько же она весит?.. А стоит? Сто тысяч иен?.. Нет, такая может стоить и больше».

– Разве это не позолота?! – закричал кто-то, не выдержав.

Наверное, эта мысль возникла у многих. Эндзю ответил с улыбкой, ничуть не выдававшей упрека:

– Я знал, что возникнут подозрения. Посмотрите.

Из-за золотого Будды появился мужчина с лицом, скрытым черной тканью. В руке он держал молоток, который с силой опустил на палец статуи. Раздался звонкий треск, и палец статуи отломился. Мужчина поднял его и показал собравшимся. И обломок, и оставшаяся стопа были золотыми – и снаружи, и на срезе, что вызвало еще больший шум.

– Теперь сомнений не осталось, верно?

Когда Эндзю заговорил, все, как зачарованные, одновременно повернули головы к нему.

– Итак, как же получить богатство? Это, наверное, волнует вас сильнее всего. Если вы узнаете условия, отказаться уже не сможете. Несогласные пусть уйдут прямо сейчас. Я подожду, дам время подумать. Посчитаю до ста, – внятно произнес Эндзю и медленно опустил голову, начиная про себя отсчет.

Никто не вышел.

Некоторые проявляли нерешительность. Другие что-то шептали друг другу. Но это были люди, которые собрались здесь, считая всю историю выдумкой. Те, кто явно в столь же затруднительном положении, что и Сюдзиро. Никому не пришло бы в голову отступить после демонстрации золотой статуи. Все стояли как вкопанные, никто не шелохнулся.

– Превосходно. Восхищен вашим мужеством. Теперь продолжим. – Эндзю медленно поднял лицо и хлопнул в ладоши.

Как по команде, из-за его спины появились другие мужчины, также одетые в кимоно. Не один и не два. Их было более десяти, а то и тридцати. Сколько же людей скрывалось в этом храме? Кто эти люди? Какова их цель? Даже те, кто был в восторге от перспективы легкой наживы, затаили дыхание, очевидно волнуясь.

Более того, как и у человека с молотком, лица всех вышедших были закрыты черной тканью. Странное зрелище. Да и Эндзю оказался единственным с открытым лицом, что смотрелось еще более жутко.

– Сейчас к вам подойдут наши работники с тетрадями. Запишите в них свои имена, и мы выдадим вам жетоны. Сохраните их при себе.

Все мужчины держали в руках тетради и кисти. На запястьях у них висели связки деревянных жетонов. Подчиненные Эндзю начали обходить собравшихся, спрашивая имена, а в обмен выдавали жетоны. Вскоре настал черед Сюдзиро.

– Имя? – коротко осведомился мужчина, протягивая ему кисть.

– Сага Сюдзиро. – И он тоже получил деревянный жетон, записавшись в тетрадь.

На жетонах были просверлены дырочки, в которые продевались веревочки длиной около полуметра. И на каждом вырезаны цифры. На жетоне Сюдзиро значилось: «108».

Покосившись, он увидел, что на жетоне, который достался Коэмону, написано «107». Похоже, все они были пронумерованы и служили, чтобы понимать, кто есть кто. По всему двору люди показывали друг другу эти дощечки и спрашивали:

– Какой у тебя номер?

– Здесь что, больше двухсот человек?

Происходящее казалось настолько подозрительным, что таких, как Сюдзиро, рискнувших прийти в одиночку, было явно меньшинство. Остальные же, предчувствуя неладное, явились с друзьями. Не прошло и десяти минут, как раздача закончилась, и Эндзю, словно дождавшись подходящего момента, снова заговорил:

– Прежде всего повесьте деревянный жетон на шею. Снимете его – и лишитесь права на получение денег. Будьте осторожны.

Все сделали, как велено, и Эндзю продолжил:

– Сегодня здесь в общей сложности двести девяносто два человека. Все вы отправитесь в Токио.

Едва слова прозвучали, как опять поднялся шум. Собрать вместе столько людей, отлично владеющих оружием, и двинуться на Токио? Первое, что приходило в голову, – восстание против правительства. Некоторые, разделяя мысли Сюдзиро, не скрывали волнения, но Эндзю, будто прочитав, что у них на уме, покачал головой.

– Нет, это не восстание. Я просто хочу, чтобы вы все приняли участие в некой игре, в которой сможете проявить все свои умственные и физические способности.

Эндзю совершенно не прояснил ситуацию. Чувствуя на щеках теплый ветерок, что оглаживал всех присутствующих, Сюдзиро молча прислушивался.

– Игра эта похожа на прятки. Называется «кодоку»[12].

Кодоку?.. Какими иероглифами пишется?.. Или, может, это заграничное слово? Или его вовсе нет в словаре? Сюдзиро вырос в горах и не получил даже общего образования, поэтому не имел ни малейшего представления, о чем идет речь.

Он огляделся в попытке увидеть, понял ли кто-нибудь это название, но на всех лицах читалось недоумение. Может, эта игра известна лишь в одной местности? Пока Сюдзиро размышлял, Эндзю все так же живо продолжал говорить:

– В игре есть правила… правила, которые нужно соблюдать. Я расскажу их только один раз, так что запомните хорошенько.

Эндзю, будто обдумывая каждое слово, стал поочередно выпрямлять пальцы обеих рук:

– Во-первых, каждый должен постараться попасть в Токио.

Во-вторых, есть семь точек, через которые необходимо пройти на этом пути. Главные ворота Тэнрю-дзи и шесть мест на дороге Токайдо: застава в Исэ, Тирю в провинции Микава, Хамамацу в провинции Тотоми, Симада в провинции Суруга, Хаконэ в провинции Сагами и Синагава в провинции Мусаси.

В-третьих, для прохождения каждого пункта необходимо набрать два, три, пять, десять, пятнадцать, двадцать и тридцать очков соответственно.

В-четвертых, никому не говорите о предприятии ни слова.

В-пятых, через месяц, пятого июня, вы должны прибыть в Токио.

В-шестых, запрещается покидать игру на полпути. Если вы снимете жетон, это будет расценено как отказ от предприятия.

В-седьмых, в случае нарушения вышеуказанных требований будет применено соответствующее наказание.

Некоторые жаловались, что не успевают запоминать. Те, кто подготовился получше, достали записные книжки и кисти. Сюдзиро прокручивал в уме правила с первого по седьмое.

«Что же это… Как странно все. В наше просвещенное время – и вдруг такая невероятная сказка».

Кажется, это мероприятие – гонка до Токио, но возникает масса вопросов. Кто эти люди? Зачем их собрали в такой поздний час? И наоборот, почему, несмотря на этот час и столь громкие слухи, не появился ни один полицейский? Откуда взяли золотого Будду? Да, статуя и правда настоящая, но действительно ли победитель получит награду? Какое наказание грозит за нарушение правил? Неужели все в соответствии с законом? Как бы то ни было, вопросы роились без конца.

– Мы не можем открыть, кто мы такие, но готовы ответить на вопросы о наших правилах. – Эндзю медленно обвел людей взглядом.

– Главные ворота храма-то здесь, но как вы узнаете, что пройдены остальные точки? – выкрикнул кто-то.

– Наши друзья обязательно дадут вам знать. – В словах Эндзю чувствовалась полная уверенность. Видимо, за участниками будут наблюдать. Значит, организация довольно большая?

Немного поодаль от Сюдзиро поднял руку мужчина, похожий на профессора. Эндзю, как бы разрешая ему высказаться, повел ладонью.

– Похоже, это соревнование – поход до Токио, но такое количество людей на Токайдо привлечет внимание. Что делать, если нас заметят полицейские?

Хотя и издалека, но было видно, как Эндзю слегка улыбнулся.

– Разве мы об этом уже не говорили?

Четвертый пункт правил гласил: никому нельзя и словом обмолвиться о предприятии, что, по-видимому, включает и полицейских. Наверное, Эндзю намекал, что вопрос глуп. В голосе слышались насмешка и угроза, и профессор тихо пробурчал что-то и замолчал.

«Похоже на то», – пробормотал про себя Сюдзиро. Все это дурно пахло. Словно тонкий смрад смертельной ловушки стелется вокруг, заполняя собой все пространство.

Всего десять с лишним лет назад страна была охвачена безумием. Люди обсуждали государственные дела, сидя на татами, а затем, не успев даже допить чай, выбегали на улицы и начинали убивать. И страшное зловоние, которое будто растекалось вокруг, очень напоминало запах той эпохи.

Сюдзиро тоже был жертвой того времени. Поэтому смириться с вонью оказалось не так уж сложно. Такую огромную сумму, как сто тысяч иен, которой хватит на развлечения на все десять жизней, не заработать за один день. Чем более необычно условие, тем выше к нему доверие.

– Получу ли я оплату по прибытии в Токио? – прозвучал следующий откровенный вопрос.

– Прибытие в Токио – это, так сказать, лишь половина пути. Вторая половина будет в Токио. Тому, кто ее пройдет, мы выплатим деньги.

– А что это за вторая половина? – Лица спрашивающего не было видно, но голос звучал иначе.

– Об этом я расскажу, когда мы встретимся в Токио. Веселье лучше оставить на потом, не так ли? – с ухмылкой ответил Эндзю.

И все же это необычное и странное мероприятие. Многие явно взволнованно оглядывались. Однако были и те, кто хотя и с трудом, но сохранял спокойствие. Легко представить, что они прошли через немало испытаний.

– Как заработать очки? – раздался новый голос из толпы.

Это был единственный вопрос, который Сюдзиро тоже хотел бы задать.

– Каждый получил по деревянному жетону. Это один балл. То есть каждый с самого начала имеет по одному баллу…

Эндзю неприятно усмехнулся, и Сюдзиро почувствовал, как по его спине пробежал леденящий озноб. Глядя на затаивших дыхание людей, Эндзю раскрыл ладони и громко воскликнул:

– Забирайте их – способ неважен!

В этот раз шум поднялся громче прежнего. Уже не просто одиночные возгласы, они сливались в многоголосый хор.

– Ваши текущие баллы будут сообщены другим участникам по нашему усмотрению. На этом с вопросами покончено. Начнем, когда я досчитаю до трехсот. Прошу вас немного подождать. – И Эндзю с вызывающей улыбкой медленно закрыл глаза.

Счет до трехсот означал, что все начнется через пять минут – в соответствии с принятым с эпохой Мэйдзи способом отсчитывать время. Некоторые люди, возмущенные тем, что больше нельзя получить ответы, выкрикивали новые вопросы. Однако Эндзю продолжал стоять с закрытыми глазами и молчать. Другие советовались с соседями, пытаясь понять его истинные намерения. Самые нервные просто метались из стороны в сторону.

Лишь немногие быстро поняли истинный смысл слова «кодоку». Поведение тех, кто все же разобрался, можно было разделить на две группы.