Последний выживший самурай. Том 3

今村翔吾/Shogo Imamura

イクサガミ人/Ikusagami Jin

IKUSAGAMI JIN© 2024 Shogo Imamura. All rights reserved.

Published in Japan in 2024 by KODANSHA LTD., Tokyo.

Publication rights for this Russian edition arranged through

KODANSHA LTD., Tokyo

Cover illustration by Sui Ishida

© Беланова Л. А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Глава 1

На пределе

Сюдзиро открыл глаза и приподнялся. Тело пронзила резкая боль, он скривил лицо и застонал.

– Где я?..

На миг почудилось, будто время повернулось вспять и он вновь оказался в Киото, охваченном смутой, в том самом дне, когда встретил Сино.

– Сюдзиро-сан! – радостно вскрикнула Футаба с влажными от слёз глазами.

Синдзиро, сидевший рядом с ней, с облегчением выдохнул. Напротив, прислонившись к стене у двери, стояла Ироха. Сознание прояснилось: он в самом разгаре кодоку, кровавой гонки, способной лишить жизни в любой момент.

– Я же говорила, от такого он не помрёт, – небрежно бросила Ироха. Только вот еле заметные ямочки на щеках говорили обратное: она волновалась за брата не меньше остальных.

– Я что, спал?

– Вы не помните? – взволнованно спросила Футаба.

– Мы с Синдзиро направлялись в Какэгаву…

После ожесточённой схватки в почтовом отделении Хамамацу они двинулись к Какэгаве – городку, что лежал в трёх станциях отсюда. Выходить на Токайдо было безумием, поэтому они свернули с тракта и подались в обход. На закате переправились через реку Тэнрю, а с наступлением ночи обогнули Фукурои с севера.

– Вы начали задыхаться, а когда я с вами говорил, то отвечали невпопад… – обернувшись, сказал Синдзиро.

По его словам, дыхание Сюдзиро было тяжёлым с самого выхода из Хамамацу и с каждым мгновением становилось всё хуже. Неудивительно. Он потерял много крови, к тому же на полную использовал техники Кёхати-рю.

Медлить было нельзя. Чтобы скорее оторваться от Хамамацу и нагнать спутников в Какэгаве, Сюдзиро бежал изо всех сил, но, видимо, достиг предела. Он смутно помнил, что в середине пути тело стало тяжёлым, как свинец, и перестало слушаться.

– Синдзиро-сан… – Футаба начала рассказывать, что случилось в Какэгаве.

В час кабана, около десяти вечера, Рокудзон уловил измученный голос.

«Ироха-сан, мы уже близко», – раз за разом повторял он.

Она выбежала навстречу и вскоре наткнулась на изнурённого до предела Синдзиро, волочившего Сюдзиро на себе.

– До города оставалось около одного ри[1]. Долго же ты меня тащил…

– Удивительно, но вы шли сами, хоть и были без сознания. Поэтому мы и смогли сюда добраться.

– Спасибо.

Сюдзиро был искренне благодарен. Синдзиро спас его дважды. И тогда, в Хамамцу, и сейчас – без его помощи он не добрался бы до Какэгавы.

– Слабым он совсем не выглядел… – Ироха отвела взгляд.

– Поначалу он действительно уступал, но затем начал сражаться в полную силу. Как в былые времена.

– Значит, настолько всё плохо? – устало вздохнула Ироха.

– Да. Опасный соперник.

Кандзия Букоцу. Выбравшись из почтового отделения Хамамацу, Сюдзиро осмотрел себя – ни единого пулевого ранения. Кроме пары лёгких ожогов, на теле были лишь порезы от меча противника.

Сюдзиро вкратце рассказал обо всём: что силы были равны и что Букоцу стал только сильнее, вытащив свой стеклянный глаз.

– Он сгорел?

– Этого не знаю. Вряд ли такого, как он, убьёт огонь.

– Проблема. Раз уж ты не смог его прикончить, мне это тоже не под силу.

Излишняя уверенность в своём могуществе, показная храбрость, надежда на победу – бесполезны. Хладнокровно оценивай врага. Так с самого детства твердил им учитель. Оставшиеся наследники Кёхати-рю понимали: сейчас самой сильной из них был Сикура, затем шёл Сюдзиро и только потом Ироха.

– Постараемся не вступать с ним в бой.

Возможно, вдвоём с Ирохой они бы смогли расправиться с Букоцу, но сейчас нельзя рисковать. Если уж и сражаться, то только после воссоединения с Сикурой.

– Который час?

Сквозь сёдзи сочился синеватый свет – близился рассвет. Пора было уходить, пока не нагрянули нежданные гости.

– Здесь есть часы. Я схожу взгляну, – Синдзиро поднялся.

Недешёвая вещь, даже в Токио была редкостью. Но вот в гостевых их стали ставить всё чаще. Кому, как не путникам, дорого время?

– Около пяти, – сообщил он, вернувшись.

– Выходим.

Сюдзиро встал. Мысли о преследователях из Хамамацу тревожили его меньше всего. Окубо Тосимити – вот чья жизнь в опасности. Сикура, конечно, не подведёт, но лучше поскорее добраться до столицы самому.

Чёрный жетон по-прежнему у Синдзиро, а значит, остальные участники знают, где они. Нужно быстрее добраться до Симады, чтобы избавиться от него. И, что ещё важнее, нельзя снова оказаться в хвосте: это верная смерть.

И последнее. Гилберт, тот европеец, которого они встретили между станциями Сирасука и Араи, предупредил: Иокогаму лучше покинуть до двадцатого мая. В этот день в порт прибывают важные гости из Англии, охрану усилят, и пройти через город с оружием станет почти невозможно.

Сегодня тринадцатое мая. Кажется, время ещё есть. Но только не когда идёт кодоку – беспечность только навредит.

– Я готова, – бросила Ироха, надевая тэкко[2].

– Как хорошо, что ты была здесь.

Напади враги ночью – Футаба не дожила бы и до рассвета. Даже хуже. Шансов добраться невредимой до Какэгавы у неё почти не было.

– Быстрее давай, – Ироха угрюмо поторопила брата, сделав вид, что не слышит благодарности.

Они вышли из гостевого дома около половины шестого. В синеватом мареве предрассветных сумерек тянулась пустынная дорога.

– Сюдзиро-сан, как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спросила Футаба, как только они покинули город.

– Не волнуйся. Я хорошо поспал, – он улыбнулся в ответ.

С начала кодоку он ни разу не спал по-настоящему глубоко. Но вчера удалось выспаться – и теперь он чувствовал, как силы постепенно возвращались к нему.

– А как же раны?

– Зашиты.

– Синдзиро-сан? – удивилась Футаба.

– Ох, кажется, я забыл сказать. Сюдзиро-сан сам… – Синдзиро поморщился.

Вчера возле реки Тэнрю Сюдзиро вновь осмотрел свои раны. Одну, самую глубокую, он сам зашил при свете луны.

– Нитку с иголкой с собой таскаешь? – восхитилась Ироха.

– Подумал, что могут пригодиться. К тому же…

Сино настояла. Сюдзиро не стал спорить. Игла и нить не раз выручали его во время войны Босин, поэтому и в этот раз, готовясь к худшему, он положил их с собой.

Интересно, как там Сино и Тоя?

Сюдзиро думал о них постоянно. О том, как тяжело сейчас Сино. Но знал: стоит ей увидеть его таким – и она, забыв про всё, начнёт переживать за него. А он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не из-за этого.

– Всё хорошо, – тихо прошептал он, глядя на восточное небо, залитое платиновым светом. – Всё хорошо.

До Симады оставалось всего три ри и сорок три тё[3] – даже не спеша, можно было добраться к полудню. Вот только была одна проблема: не хватало жетонов.

В Хамамацу у четверых – Сюдзиро, Футабы, Кёдзина и Синдзиро – набралось шестьдесят одно очко. Девятнадцать отдали Сикуре, чтобы тот смог добраться до Токио. Осталось сорок два.

Кёдзин забрал пятнадцать, включая личный жетон, – ему нужно было пройти через Симаду, за которой, у подножия Фудзи, находился штаб заговорщиков.

На троих осталось двадцать семь.

Ещё и у Ирохи всего двенадцать очков. Значит, до следующего проверочного пункта на четверых нужно добыть ещё двадцать одно.

– Симада уже близко…

От Какэгавы до Симады рукой подать – чуть больше трёх ри, всего две станции. Ниссака и Каная. У тех, кто дошёл так далеко, на руках не меньше десятка жетонов. А значит, одолеть придётся по крайней мере двоих, а то и троих.

– Слушайте, – внезапно спросила Футаба, – а чёрный жетон мы размениваем до проверки или после?

Синдзиро вздрогнул. Ироха только вздохнула и запустила пальцы в чёлку.

Сюдзиро сплюнул сквозь зубы:

– Вот же…

Как он сам об этом не подумал? Чёрный жетон – это девятнадцать очков. Наблюдатели сказали: обменять можно только в Симаде. Но когда? До того, как проверят жетоны, или после?

Если до – нужно двадцать одно очко. Если после… Ещё четыре сверху.

Всего четыре очка, но разница огромная.

Двадцать одно – если повезёт и среди противников попадётся хоть один с десятком жетонов, хватит двоих, чтобы пройти через Симаду.

Двадцать пять – тут уже двумя не обойдёшься. Почти наверняка.

– Значит, трое, – решительно сказала Ироха. С детства её учили готовиться к худшему.

Вскоре Сюдзиро со спутниками вошёл в Ниссаку, крохотную станцию в одном ри и девятнадцати тё[4] от Какэгавы. Одна резиденция хондзин, одна ваки-ходзин, тридцать три гостевых дома хатаго да население всего в восемь сотен человек. Прохожих здесь тоже немного, поэтому опытный боец будет сразу бросаться в глаза. Если только он не умеет затаиваться, как это делал Сансукэ.

– Никого не вижу. А у тебя? – Сюдзиро спросил у Ирохи, которая теперь владела Рокудзоном.

– Никого.

На улицах болтали о пустяках – ценах, погоде да дороге. Ни слова о людях с оружием. До сих пор каждый раз, только прибыв на станцию, они тут же встречали участников кодоку. А сейчас ни странных парочек, ни подозрительных одиночек. Почему сейчас никого не видно?

– Интересно, – задумчиво протянул Сюдзиро, – а сколько человек осталось?

– Сейчас подсчитаю.

Синдзиро приложил палец к переносице, сосредоточившись. Он часто выручал отца в лавке – торговец из того был так себе, – поэтому и наловчился считать быстро и без ошибок.

– В Тэнрю-дзи собралось двести девяносто два человека. А для прохождения Хамамацу нужно было не меньше десяти жетонов…

– Значит, примерно двадцать девять человек?

До сих пор было не до подсчётов. Сюдзиро с изумлением понял, что людей осталось куда меньше, чем он думал.

– Если не меньше. Только у одного Сикуры-сан тридцать очков. Пятнадцать забрал Кёдзин-сан.

Выходит, из двухсот девяноста двух жетонов по сорок пять – у двоих. И это только среди оставшихся двадцати девяти.

– Если вычесть ещё и наши тридцать девять жетонов, остаётся двести восемь.

– Значит, помимо нас, осталось двадцать человек?

– Думаю, что и того меньше. Человек семнадцать или восемнадцать от силы. И, учитывая, что Симада уже близко, у некоторых из них на руках точно больше десяти жетонов.

Если расчёты Синдзиро верны, то, даже прибавив Сикуру и Кёдзина, которые ушли далеко вперёд, получается, что выжило всего двадцать четыре участника кодоку.

В самом начале пути они встречались на каждом шагу: избежать столкновения было сложнее, чем нарваться на противника. Такова была первая фаза кодоку.

Затем началась вторая, когда слабые начали сбиваться в стаи, чтобы противостоять сильным, а сотрудничество и предательство сменяли друг друга раз за разом. А теперь, похоже, наступила третья фаза: встретить кого-то из участников стало трудно.

– Неудивительно, что нам никто не попался…

До Токио осталось двадцать пять почтовых городов, включая Ниссаку. И на всём пути чуть больше двадцати человек. К тому же, если и другие противники передвигаются группами, вероятность встречи становится ещё меньше. Чтобы набрать очки, придётся самим искать участников.

– Вы не забывайте, что из этих восемнадцати мы сможем сразиться только с пятнадцатью, – добавила Ироха.

– Ах да, точно…

С Дзинроку сражаться не придётся.

Но есть и те, с кем сейчас лучше не сталкиваться. Первый – Кандзия Букоцу. Точно неизвестно, выжил ли он в пожаре, но если выжил, то связываться с ним рискованно.

Второй – Окабэ Гэнто-сай. Тут и говорить нечего. Сюдзиро и Сикура даже вдвоём не смогли его одолеть. Нынешней компанией у них нет ни малейшей надежды на победу. Вычеркни этих троих – и останется всего пятнадцать человек, до кого можно добраться.

– У остальных дела не лучше, – снова заговорила Футаба.

Она была права. Есть и другие, кому не хватает очков, но они не могут встретить участников. Вероятность высока.

– Нехорошо это…

– Да уж, – Ироха согласилась с братом.

– О чём вы? – Футаба взволнованно начала переводить взгляд с одного на другого.

Вероятнее всего, большинство дойдёт до Симады, так и не набрав достаточно жетонов в пути. Многие, отчаявшись, будут поджидать тех, кто идёт позади.

– В Симаде начнётся резня, – тихо произнёс Сюдзиро, от чего Футаба вздрогнула, а Синдзиро молча застыл.

Начнётся такая же хаотичная битва, как в Тэнрю-дзи в самом начале кодоку. Но тогда можно было выйти из храма, отобрав всего один жетон у слабого противника, а теперь остались лишь опытные воины. Это будет кодоку, доведённый до своего предела.

– Нам нужно подумать о двух вещах. Первое – как добраться до Симады как можно быстрее.

Чем позже они прибудут, тем больше будет тех, кто устроит ловушки. Да и велик риск, что противники собьются в группы. К тому же Букоцу или Гэнто-саю тоже может не хватить очков, а Симаду лучше покинуть до их прибытия.

– Что второе? – спокойно спросила Ироха.

– Как набрать очков до Симады.

Лучше всего прибыть в проверочный пункт, уже имея шестьдесят жетонов на четверых, сразу пройти проверку и как можно быстрее покинуть станцию, которая в мгновение ока превратится в поле боя.

– Предлагаешь положиться на удачу?

– Ни в коем случае. Вы идите вдоль побережья. Я же намеренно пойду один. Медленно.

Вероятность столкнуться с противником снизится, если держаться в стороне от Токайдо. К тому же время на такой путь сейчас есть.

– Может, заодно и Дзинроку найдём?

– На это и расчёт.

О судьбе их последнего брата, участвующего в кодоку, Кэагэ Дзинроку, до сих пор ничего не известно. Но если бы удалось встретить его и объединиться – лучшего союзника и пожелать нельзя.

– А это не рискованно? – вмешался в разговор Синдзиро.

Действовать в одиночку в самом деле опасно. К тому же, хоть Синдзиро и раздобыл револьвер, из троих опытным воином была только Ироха.

– Что думаешь? – Сюдзиро обратился к сестре.

– Не лучший вариант, но… – вздохнула она.

Ироха понимала, с такими спутниками, как Футаба и Синдзиро, любое внезапное нападение застанет их врасплох. Но, пока есть Рокудзон, его можно избежать.

– Позаботься об этих двоих.

– Во сколько? – коротко спросила Ироха, не отвечая на слова Сюдзиро.

– Я войду в Симаду к четырём часам дня. Если не успею, значит, так тому и быть.

«Считайте, я мёртв», – читалось между строк.

– Хорошо.

Сюдзиро удивился, как легко согласилась Ироха. Он полагал, что сестра будет возражать против того, чтобы защищать Футабу и Синдзиро. Вероятно, она всем сердцем желала избежать резни в Симаде.

– До встречи.

Футаба обеспокоенно оглядывалась снова и снова. Сюдзиро улыбнулся и помахал ей.

Канмэра Такэру нервно улыбался, глядя в пол. То, что рассказал мужчина, представившийся Эндзю, звучало как небылица, и все присутствующие явно колебались. Однако Такэру предвидел и такое развитие событий.

Примерно два месяца назад, в начале марта, в своём родном Оби он впервые увидел газету «Хококу». Сначала он подумал, что это чья-то глупая шутка. Только вот бумага была слишком добротной, а типографская краска хорошо держалась. И, самое главное, в обращении находилось довольно много экземпляров. Вряд ли кто-либо стал бы так заморачиваться ради шутки.

Затем Такэру пришла в голову другая мысль: кто-то собирает самураев для бунта. В прошлом году, во время Сацумского восстания, в префектуре Миядзаки действовал отряд Оби-тай – восемьсот бывших самураев княжества Оби, что поднялись вместе с Сайго Такамори и сражались до самого конца. Теперь, похоже, история повторялась. Только вот нужно быть полным глупцом, чтобы так явно замышлять мятеж.

А может, в этом есть какой-то смысл.

Его терзали сомнения. Но сумма в сто тысяч иен стоила того, чтобы рискнуть. Этого бы хватило, чтобы вернуть былую жизнь.

Такэру был наследником дома Канмэра и родился в первый год Ансэй[5]. Их род вот уже несколько поколений служил умамавари[6] и получал жалование в сто коку[7] риса. В княжестве Оби, чей доход исчислялся пятьюдесятью одной тысячей коку[8], это был несомненный признак принадлежности к высшей самурайской знати.

В Синтоку-до, школе княжества Оби, преподавали и военные, и гражданские науки. Такэру начал ходить туда с семи лет и мгновенно проявил себя. По округе быстро разнеслись слухи: наследника рода Канмэра боги наградили редчайшим умом.

Сам Такэру не был против и, конечно, гордился тем, что верховодит сверстниками. Только длилось это недолго. Спустя всего три года в Синтоку-до появился тот, кто превзошёл его в учёбе.

Звали его Дзютаро. Он был старшим сыном в семье мелкого самурая Комура, получавшего всего восемнадцать коку[9], и поступил через год после Такэру. Поначалу учёба тяжело давалась Дзютаро, и Такэру не обращал на него внимания. Однако за два года тот неизвестно как не только нагнал, но и далеко перегнал его.

Такэру стал ещё усерднее заниматься науками, но вот незадача – разрыв между мальчишками только увеличивался. Дзютаро нёсся вперёд без остановки. Его досрочно освободили от платы за учёбу – честь, которой удостаивались лишь лучшие ученики, – а затем позволили жить в общем доме. Даже Огура Сёхэй[10] – гордость учёного мира княжества Оби – не сомневался: имя Дзютаро прогремит на всю страну.

Что же до Такэру, за глаза его начали обсуждать: мол, блеснул, а нашёлся кто лучше – сразу сдулся. Но он не отчаивался и начал оттачивать мастерство в фехтовании, убеждая себя, что в такое неспокойное время меч куда важнее, чем науки.

В додзё ему не было равных. Дзютаро и рядом не стоял – Такэру побеждал его легко, раз за разом. Но тот не унимался: снова лез в бой, снова терпел поражение. Такэру злило это тупое упрямство, и он избивал Дзютаро до синяков.

Вскоре началась война Босин. Оби граничило с могущественным княжеством Сацума и не могло не последовать за ним. Такэру тогда было пятнадцать лет. Он выступил в поход, но Оби поручили лишь поддержку с тыла, так что применить отточенное мастерство так и не представилось возможности.

В четвёртый год Мэйдзи[11] княжества были упразднены, и Оби стало префектурой. Чуть позже, в том же году, его поглотила префектура Миякодзё, которая в шестом году Мэйдзи[12] и объединилась с Мимицу, образовав Миядзаки. Через три года её включили в состав Кагосимы. Оби окончательно растворилось в Сацуме.

Поэтому Такэру принял участие и в Сацумском восстании в десятый год Мэйдзи[13]. Отряд бывших воинов из княжества Оби возглавил Огура Сёхэй, тот самый, что восхвалял Дзютаро. Он отважно сражался, но в конце концов погиб, совершив сэппуку.

Эпоха Мэйдзи меняла страну с чудовищной скоростью. Как обстояли дела у Такэру? Если вкратце – никак. Всё стало только хуже. Когда в префектуре Оби начали набирать чиновников из бывших самураев, его не взяли – некстати всплыла история, как он приударил за чужой женой. Была расторгнута и помолвка с дочерью старшего вассала, чей доход исчислялся тремястами коку[14]. Родители отреклись от него, наследство перешло к младшему брату.

Семья откупилась от Такэру, лишь бы быстрее от него избавиться. Денег хватило, чтобы начать торговое дело, которое вскоре прогорело. Оставался только меч – им он и кормился, подряжаясь то в охранники, то в вышибалы. Ниже падать было некуда.

А что же случилось с этим выскочкой Дзютаро? В третий год Мэйдзи его талант оценили по достоинству, и он уехал в столицу. Поступил в Университет Нанко, ныне Токийский, окончил его с отличием, а теперь учится в Гарварде, в Америке. По слухам, после возвращения он получит высокий пост в правительстве. Люди не устают прославлять его – настоящая гордость Оби.

– Всё должно было быть не так… – не раз сокрушался Такэру.

Почему жизнь так несправедлива? Почему всё вышло именно так? Родись он в Сацуме – всё было бы иначе. Или родись он чуть раньше. Ещё и эта замужняя вертихвостка! Это она его соблазнила. Если бы только не раскрылось… Простая интрижка – бывшие самураи княжества могли бы и закрыть на это глаза… Такэру день за днём проклинал своё невезение.

Но теперь удача повернулась к нему лицом. Появился шанс всё перевернуть. Ста тысяч хватит, чтобы безбедно жить до конца своих дней.

«Дурачьё».

Такэру оглядел окружающих. С глупыми, пустыми, как у рыбы, глазами. А он не такой. Сто тысяч иен. Если это правда, то так просто их не получить – придётся рисковать. Но Такэру подготовился.

Он кашлянул, сидевшие рядом трое мужчин коротко кивнули. Один из них – Куроки Тасин, его одноклассник из Синтоку-до, – тоже прозябал в безвестности. Оставшиеся двое – братья Омаэ, Дэнъити и Дэндзи, служившие с ним в охране. Такэру показал им «Хококу» и предложил пойти с ним.

Эта забава, про которую говорит Эндзю, звучит так, будто со временем участники начнут заключать союзы. А их уже четверо. Мало кто сразу пришёл группой. Несомненно, это позволит действовать с большим преимуществом.

«Скоро всё изменится».

Такэру фыркнул и подал знак глазами. Им только что раздали номера. У Омаэ Дэнъити – двести двадцатый, у него самого – двести двадцать первый, у Омаэ Дэндзи – двести двадцать третий, у Куроки Тасина – двести двадцать четвёртый.

Двести двадцать второй достался какому-то наглецу, вклинившемуся между ними. Тот, видимо, не понимал, что перед ним враги, и стоял с отсутствующим видом. Такэру намекал: этого убрать первым.

Наглец был ещё молод. Во время войны Босин он, должно быть, был ещё ребёнком. А судя по гладкому, без единого шрама лицу, в настоящем бою ни разу не участвовал. Наверняка пару раз в додзё сходил и возомнил о себе невесть что. И почему он так спокоен? От страха, что ли, оцепенел? И глаза такие пустые, словно у куклы.

– Ну, начнём. Ждём вас в Токио… нет, в Эдо, который исчез в тот день! – объявил Эндзю, подняв обе руки.

– Давай! – тут же приказал Такэру и сам обнажил меч. Но вдруг застыл, издав нелепый звук. – Чё?

Он не успевал понять, что происходит. Отрубленные головы Дэнъити и Дэндзи покатились по земле, столкнулись и замерли – брат напротив брата. Куроки, потянувшийся к мечу, тут же лишился руки, и, прежде чем успел закричать, его череп разлетелся на куски, будто переспелый гранат.

– Э… э… э… Что за…

Такэру не мог больше произнести ни слова. На миг ему показалось, что мир исказился, а в следующее мгновение он увидел перед собой землю. Он лихорадочно завращал глазами, пытаясь ухватить происходящее. Увидел знакомые до боли собственные ноги.

Он всегда это знал. Знал, что почивал на таланте, в то время как Дзютаро упорно трудился. В этом и была разница. Он собирался всё исправить. Должен был… но…

– Я возьму?

Ледяной голос, красивая рука, подобравшая его жетон. И тьма.

На ежедневном полуденном совещании Кавадзи Тосиёси с порога заявил:

– Завтра.

По залу разнеслись вздохи восхищения. Сакакибара из «Мицубиси», Моросава из «Сумитомо», Дзинбо из «Мицуи» и Тикаяма из «Ясуды» – все они подающие надежды наследники своих кланов. Кодоку финансируется из средств их дзайбацу, но только так, что главы семейств остаются в неведении, чтобы в случае провала тень не пала на них. Иными словами, всю ответственность берут на себя эти молодые люди. Если что-то пойдёт не так, они не просто вылетят со своих мест – без преувеличения, под ударом окажутся их головы.

Но если замысел увенчается успехом, не только им, но и потомкам обеспечены места в дзайбацу. Есть среди них и те, кто, поставив всё на кон, мечтает прибрать клан к рукам. При столь высокой ставке их самоотверженность неудивительна.

– Остаётся ещё Маэдзима, – вздохнул Тикаяма. – Что-нибудь о нём известно?

– Мы точно знаем, что он покинул Хамамацу. Дальше его след потерян, – ответил Хирагиси, старший секретарь, вероятно заметив, как Кавадзи скривился.

Они планировали перебить всех разом в почтовом отделении Хамамацу. Но в этот раз противники оказались умнее. Не стоило их недооценивать.