- -
- 100%
- +
Глава первая
Хотя и не очень резкая, но нарастающая по громкости музыка будильника на смартфоне именно своей внезапностью разорвала чёрную завесу сна и ударила по нервам мужчине лет сорока, с лёгкой сединой и начинающим лысеть лбом. Будильник был заведён на половину седьмого утра. Мужчину звали Сергей, и он всегда вставал легко, так, по крайней мере, казалось всем, кому он был близок. Вот и теперь, машинально перегнувшись через край кровати, он, по виду уже совсем не сонный, навис над лежащим на полу смартфоном, который подсвечивал всё вокруг себя своим активным экраном, продолжающем заливаться музыкой, словно звал к себе: «Вот, он, я! Во-от! Я там, где ты меня вчера и оставил!»
Сергей выключил будильник и… снова опустился на подушку и натянул одеяло повыше. Спать уже не хотелось, но заставить себя подняться сил не было. Ни сил, ни желания. А тут ещё темнота и холод из-за еле тёплых, только что автоматически включившихся на нагрев батарей. Понадобится не меньше получаса, чтобы в спальне стало немного теплее.
За закрытой дверью было слышно, как жена и дети снуют туда-сюда по длинному коридору. Как только дети уйдут на учёбу, супруга сразу же займётся завтраком для них двоих. Горячие тосты, сливочное масло, соль со специями и поллитровая кружка горячего, свежего кофе с молоком и обильной, крепкой пеной. Подумав о еде, Сергей ощутил голод, но продолжил лежать. Он уже давно страдал от состояния, когда человек испытывает сильную усталость, хочет лечь и крепко уснуть, но, оказавшись в постели, не спит, потому что дело вовсе не в физической усталости. Мужчину мучила депрессия, которая медленно, но, верно, усиливалась. Всё вокруг последние месяцы казалось серым, унылым, бесперспективным и не имеющим никакого смысла. Одно было хорошо: Сергей понимал ненормальность своего нынешнего состояния и был готов обратиться за помощью к врачу-специалисту. А пока дождёшься приёма, надо держаться. А как? Да, кто ж его знает! И, как на зло, нельзя просто так явиться и попросить провести осмотр: очередь к хорошим специалистам на полгода вперёд занята. К плохому врачу тоже очередь. Правда, поменьше, но тоже по записи. Месяц ожидания, как минимум. Сергей выбрал первый вариант. Сегодня жена должна записать его на приём… Сколько же ему придётся ждать? Полгода?
Сергей провёл руками по лицу:
«Что ж всё так сложно-то?»
В темноте часов на стене видно не было, однако лежащий глава семьи ощущал, как утекает время. Надо, надо вставать!
Вобрав полную грудь воздуха, он шумно выдохнул, резко отбросил одеяло в середину их с женой двуспальной кровати, сел в темноте и спустил ноги на пол. Брррр! Ощущение было, что встал босиком на лёд. Отапливать квартиру в Германии получше выйдет семье боком, газовая компания в конце года делает перерасчёт и может потребовать доплатить больше тысячи евро, а потом повысить ежемесячные выплаты, поэтому регулятор температуры стоит на отметке «1,5». Максимальная отметка на регуляторе была «5».
Пошарив ногами у кровати, Сергей наткнулся на тапки и надел их наощупь. Встав, мужчина слегка качнулся и тут же подстраховался, упёршись рукой в стену. Повременив пару секунд, он сдвинулся с места и распахнул плотные шторы, чтобы впустить в комнату свет от уличных фонарей, а заодно выглянуть в окно.
Да, совсем темно ещё. И с каждым днём солнце будет вставать всё позже, а садится - всё раньше. Сергей почувствовал, что настроение у него ниже плинтуса, а силы испаряются, словно кто-то высасывает их из него.
Стиснув на мгновение зубы, он обошел кровать, прекрасно ориентируясь в уже не такой тёмной спальне и тихо, лёгкой поступью вышел в небольшой коридорчик, отделяющий их спальню и маленький рабочий кабинетик от основного коридора в квартире, ведущего к остальным четырём комнатам. Вообще, съёмная квартира, где второй десяток лет жило его семейство, семейство Пфиффиг, была довольно большая, но тем не менее места им уже не хватало.
Первый, кого Сергей увидел, выйдя из спальни, был Амун, а если быть точным, то Амун-Рэ, их коричнево-дымчатый, с белыми брюшком и грудью молоденький кот породы Девон-Рекс. Ему было только 6 месяцев. Новый член семьи появился в семье минувшим летом и стоил четырёхзначную сумму. Шутя, в семье его называли «денежным мешком на ножках».
Котейка сидел на небольшом столике для пеленания малышей, который за ненадобностью был выставлен в основной коридор и служил вместо комода, и смотрел на Сергея своими круглыми светло-голубыми глазами. Кот, естественно, услышал мужчину задолго до того, как увидел, а потому уже ждал появления хозяина. Его редкая и волнистая шёрстка стала уже всем в семье привычной. Лысее Девон-Рексов была только порода Корниш-Рекса: у тех через шёрстку просвечивает тело. О Сфинксах и говорить нечего: они совсем голые. В общем, Девон-Рексы из указанных пород были самые «утеплённые».
В квартире «лохматый» Амун постоянно подмерзал, отчего много времени проводил по ночам - в постели с хозяевами, а днём – в тёплых лежанках на шкафах. В особо холодные дни кота приходилось одевать в вязанные для него свитера. Одеваться он не любил, но, тем не менее, не пытался выскользнуть из одежды или разодрать её, чувствуя, что в ней теплее. Можно было бы купить кота более пушистой породы, но Девон-Рексы, как Корниш-Рексы и Сфинксы, не вызывали аллергию, что было чрезвычайно важно для Пфиффигов, имеющих в семье аллергиков и астматиков.
Улыбнувшись коту и сказав ему: «Привет!», Сергей, не доходя до котика, завернул в кабинет, который располагался рядом со спальней, и, усевшись на то, что осталось от стула, когда-то лишившегося своей спинки и играющего теперь роль табуретки, стал надевать мягкие, утеплённые ворсом домашние штаны.
Одетый и в футболку, и в тёплую, байковую рубашку, да к тому же вязаную жилетку Сергей всё ещё не мог согреться, хотя воздух в кабинете был уже тёплым. Потирая руки, он поспешил занять один из туалетов, пока их не заняли. Наличие двух туалетов в их квартире не являлось гарантией постоянной доступности.
Проходя мимо Амуна, Сергей почесал кота за ушком, тот лизнул руку в ответ и добродушно замурчал.
- Доброе утро, хороший мой, – ласково поздоровалась жена Сергея, выглянув из кухни. – Проснулся?
- Доброе утро, – ответил Сергей с теплотой в голосе и поцеловал жену, проходя мимо, - да, я уже встал.
- Сейчас буду кофе нам варить, – улыбаясь, произнесла Ирина, возвращаясь на кухню.
Часы показывали 6:40 утра. Дети поднялись и во всю собирались в школу, а Сергей, чтобы не мешаться ни у кого под ногами, вернулся в кабинет и сел в удобное, мягкое, большое кресло. Он лично выбрал его и купил на годовщину их с Ириной свадьбы, после чего его накрыли покрывалом из настоящего овечьего меха и поставили возле их с женой рабочего компьютера. Кресло было кожаным, с мобильной спинкой: её можно откинуть и потом удобно вздремнуть, слушая музыку или прикрыв глаза за просмотром документального фильма. Жене особенно нравилось дремать в кресле у большого окна в дождливую погоду или во время снегопада.
Взяв в руки смартфон, Сергей сначала проверил электронную почту, а затем окунулся в мир новостей. Едва только сознание ухватывало суть заголовка, и тут же делалось движение пальцем по экрану вверх. Заголовки буквально мелькали перед глазами. Темы были разные, но у Сергея не было сил вникать в новости. Лишь несколько статей о научных открытиях и новинках в компьютерной технике смогли заинтересовать его настолько, чтобы он, сделав усилие над собой, их прочёл.
А время между тем шло и шло.
Артур, второй из сыновей, был уже в куртке и обувался. Он спешил поскорее спуститься вниз, чтобы успеть выйти на улицу до прибытия микроавтобуса, на котором его каждый день возили в школу и привозили назад, домой. Школа находилась в 30 км в окружном городе, в Ольпе. Водитель автобуса громко сигналил под окнами многоквартирного дома, если не видел Артура у подъезда, дабы поторопить его. И это было плохо. Этажом ниже семьи Пфиффиг жила новая соседка вместе с мужем и собакой, причём всех троих можно было уверенно назвать психически больными. Хуже всех, понятное дело, была собака: она не только кидалась, но и кусалась. Соседка хоть и не кусалась, но вызывала желание поскорее исчезнуть из её поля зрения. Ей было под 65 лет, она была огромного роста, ужасно толстая и на толстых, слоновьих ногах. Глядя на неё, первым делом в голову приходило слово «громадина». Супруга Сергея часто задавалась вопросом, как соседку ещё ноги носят? Правда, «носили» они её редко и недалеко. Шагов пятнадцать и всё. Голова на шее соседки выглядела маленькой, и ощущение это усиливалось короткой стрижкой под мальчика. Женщина страдала не только сильным, очень сильным ожирением, но и кучей других сопутствующих болезней, среди которых было и больное сердце. Каждый раз, когда водитель микроавтобуса сигналил, оно, по её словам, буквально выпрыгивало из груди куда-то в горло и билось там, а соседка боялась умереть. Она всё время боялась умереть от стресса, что, впрочем, совсем не мешало ей лезть не в свои дела и с высокомерным видом ругаться с соседями по дому. После слова «громадина» на ум приходило слово «солдафон». Естественно, что семья Пфиффиг старалась держаться подальше от таких соседей, а потому отец с матерью решили тщательнее контролировать время выхода их сына Артура, чтобы он к моменту прибытия автобуса уже был внизу. У их сына радости это совсем не вызывало, но он не возражал. Ну, почти.
- Ничего не забыл? – поинтересовалась мать, поправляя шапку на голове Артура. – Учебники? Тетради? Еду?
- Да-а, – с некоторым раздражением, произнёс Артур, – ничего не забыл! Всё нормально!
- Ну, давай, – мать открыла входную дверь, целуя и выпуская сына в подъезд. – Счастливо.
- Пока! – попрощался Сергей, который, не вставая с кресла, прекрасно видел входную дверь и сына с женой.
- Пока, – ответил Артур, выходя.
Ирина закрыла дверь и направилась в комнату младшего сына, откуда хорошо был виден подъезд к дому.
- Пойдём, помашем ребёнку, – позвала Сергея жена и скрылась в комнате.
Ни слова не говоря, Сергей быстро поднялся с кресла и пошел за супругой. Они подошли к окну и стали ждать приезда автобуса. Артур, когда садился в него, всегда оглядывался и махал на прощание.
Пока родители стояли у окна, Флориан - четвёртый и последний сын четы Пфиффиг, - собирался в школу с таким лицом, словно его отправляли на каторжные работы. Не нравилось ему посещать школу, совсем не нравилось. И причиной была не неуспеваемость – учился он, кстати, вполне хорошо, да, и друзьями обзавёлся. Но общая обстановка в школе его чрезмерно раздражала: ученики были, по его словам, в большинстве своём идиоты, которые вечно устраивали провокации учителям, стараясь сорвать урок, и портили имущество, да и некоторые учителя ему казались идиотами, только другой разновидности.
За окном неуверенно занималось пасмурное, холодное утро 13 декабря 2021 года. Небо заволокло облаками, больше напоминающими осенние, нежели зимние, но для Германии это было нормальным явлением – страна вечнозелёных помидоров, как шутил иногда глава семьи. Что же касается его жены, то она говорила, что в Германии вечная осень. Если быть точным, то жили они в Альтенхундеме. Это – центральная часть города Леннештадт, который состоял из 16 частей, разбросанных по склонам зелёных гор и в долинах, и находился среди заповедников. Другие люди сюда приезжали летом отдохнуть, побродить по лесам, а семья Пфиффиг жила здесь. Вот, уж, действительно: повезло так повезло!
Встав вплотную к окну, Сергей и Ирина наблюдали, как из подъезда вышел Артур и поспешил к только что подъехавшему микроавтобусу. Боковая дверь отъехала в сторону, впуская в салон подростка. Не успел Артур сесть и пристегнуть ремень безопасности, как микроавтобус тут же тронулся с места, стоило только двери закрыться и защёлкнуться. Наблюдая за этим, родители подумали, что среди водителей тоже полно идиотов, которые нисколько не заботятся о тех детях, которых возят.
- Ну, куда же он так рвёт-то!? – возмутилась Ирина, наблюдая за уезжающим микроавтобусом. – Черти за ним гонятся, что ли?
Пока родители обменивались мнениями у окна, Флориан поспешил в ванную комнату, откуда только что выскользнул третий сын - Эдуард. Братья тихо обозвали друг друга разными кличками, потом, заговорщически хихикая, обменялись тычками в бока и тут же разбежались в разные стороны – оба спешили. Вслед за Эдуардом увязался Амун, наблюдавший за дружеской потасовкой. Заскочив в гостиную, где пока проживал Эдуард, Амун подошёл к парнишке и приподнялся на задних лапах, положив на ногу подростка передние лапы и любовно выпустив когти, после чего заглянул тому в глаза. Парень наклонился и погладил котика по голове, после чего тот, удовлетворённый вниманием, отпустил парнишку и, взобравшись на большой деревянный стол, за которым семья встречала все праздники, стал вылизывать себе шёрстку, наблюдая между делом за тем, как Эдуард собирается.
Тем временем, Ирина поставила на печь турку с водой и молотым кофе. Раньше она кофе почти не пила, предпочитая чай. А теперь же пристрастилась не просто к кофе, а к хорошему кофе, который надо покупать только в зёрнах и не в супермаркетах. А началось её пристрастие с завтраков в булочной вместе со старшим сыном Ростиславом, который настойчиво предлагал вместо чая выпить стакан кофе в духе Куки-Макиато, Лате-Макиато или просто Капучино и оплачивал завтрак. Ростислав был крупным, рослым мужчиной, который уже жил отдельно и работал, полностью себя обеспечивая, часто помогая родителям продуктами или деньгами. Разница в возрасте между Ростиславом и вторым сыном в семье Пфиффиг Артуром была 12 лет. Встречи за чашечкой кофе в булочных быстро приобрели особое значение, так как виделись братья и родители с Ростиславом редко. Съёмная квартира старшего сына была совсем недалеко от родителей, не больше пяти минут пешком вниз по улице, но характер работы налагал на мужчину ограничения в вопросе распределения свободного времени. Работал Ростислав медбратом, и график работы был непростым: 12 рабочих дней подряд по восемь часов, только потом два выходных дня. Смены были разные: как утренние, так и дневные. Изредка бывали и ночные.
Пока вода в турке нагревалась, а Сергей, усевшись у окна на кухне, предавался своим мыслям, Эдуард и Флориан, один за другим, направились ко входной двери, где с глухим стуком побросали свои тяжеленные рюкзаки с книгами и тетрадями на пол и начали обуваться. Сергей и Ирина тут же многозначительно посмотрели друг на друга: как соседка снизу воспримет этот стук?
- Я пошел! – донёсся голос Эдуарда из коридора.
- Я тоже! – сообщил Флориан.
- Посмотри за кофе, – попросила Ирина мужа, а сама поспешила в коридор.
Сергей молча встал, подошел к плите и заглянул в дивно пахнущую кофе турку. Внутри уже образовалась пена, но пока не обильная. Краем глаза он заметил, как Амун выбежал из зала и поспешил проводить детей. Сергей заулыбался, хорошо представляя себе, что сейчас будет.
Проскользнув между ног Эдуарда и Флориана, Амун встал возле закрытой двери и приготовился выскочить в подъезд и умчаться на верхние этажи, как только дверь приоткроют. Кот знал, что за дверью существует некое продолжение мира, странное и непонятное по сравнению с квартирой, которую он уже освоил. Там было много неизвестных ему запахов и чужих вещей, типа ковриков для вытирания обуви перед дверями и горшков с цветами. Амун считал своей обязанностью пометить лестничную клетку, как свою территорию. Он тёрся о ступеньку почти голой шеей, бежал выше, снова тёрся и снова бежал ещё выше. И так до верхнего этажа, где котик отдавался в руки хозяев, потому что бежать было больше некуда. Если же кто из соседей появлялся в подъезде, то Амун либо спешил сам тут же взобраться на руки хозяевам, чтобы те скорее отнесли его домой подальше от этих страшных незнакомцев, появляющихся для него неизвестно откуда, либо, прижимаясь к полу и стараясь стать как можно незаметнее, бегом спускался по лестнице и нырял в раскрытую дверь хозяйской квартиры, а потом - под ближайшую кровать.
Надо сказать, что хозяева всё время опасались, что когда-нибудь их котейка догадается побежать вниз, а не вверх, где поймать его будет гораздо сложнее из-за большущей комнаты для сушки белья, комнаты для велосипедов, коридора с дверями в подвальные помещения и – самое главное! - входной двери подъезда, которая может, к несчастью, оказаться открытой.
На сей раз выскочить из квартиры и обновить свои метки коту не удалось.
- Амун, – обратилась к коту Ирина, засмеявшись, – ты куда, это, собрался?
Кот сделал невинные глаза и мяукнул, вроде, он ничего не планировал, а просто случайно здесь оказался. Так, мимо проходил…
- Нет, Амун, туда нельзя, – его ласково взяли тёплые руки женщины. – Там чужие дядьки ходят, вдруг за лапку укусят?
Все заулыбались. Кота в семье очень любили. К нему не относились, как к игрушке или домашнему зверьку. Амун был членом семьи, с ним и обращались, как с членом семьи, пусть ещё маленьким и неразумным.
Ирина с котом на руках освободила проход детям, Эдуард погладил котика и, получив поцелуй от мамы, вышел за дверь.
- Пока, – помахал Эдуард.
- Счастливо, сынок, – попрощалась с ним мать, пока Флориан, наклонившись лицом к Амуну, с нежностью тёрся щекой о его макушку.
Кот всегда отвечал взаимностью самому младшему в семье мальчику и имел к нему особые чувства, а потому повернул голову и несколько раз с чувством лизнул мальчика в нос, щёку и лоб.
- Ну, ты идёшь или нет? – нетерпеливо подал голос Эдуард с лестничной клетки.
Флориан оторвался от кота и двинулся к двери.
- Пока, сынок, – остановила Флориана мать и поцеловала, на что услышала от одиннадцатилетнего парнишки «мур» в ответ.
Так младший Пфиффиг давал понять, что он тоже котик. Флориан часто повторял: «Он котик, ему всё можно!» и «Котик важнее!» Естественно, все заулыбались, прекрасно понимая это самое «мур» из уст младшего мальчика.
Достав из кармана защитную маску из-за ещё разгуливающей в Германии эпидемии Забытья, Флориан надел её на лицо, вышел в открытую дверь и стал спускаться по лестнице.
- Маску-то сними! – сказала вдогонку Ирина. – Хотя бы, пока идёшь по улице!
В ответ послышался невнятный звук, подразумевавший отрицательный ответ. Мать вздохнула и негромко произнесла:
- Детки, пока!
Она закрыла входную дверь, после чего поспешила к окну. Пока Ирина махала рукой на прощанье Эдуарду и Флориану, идущим пешком в школу, которая находилась недалеко – всего-то два километра в одну сторону вдоль реки и заросшей лесом горы, - кот, задорно задрав свой длинный хвост, присматривался к стоящей у окна хозяйке. Вид у него был оценивающий, в его маленькой кошачьей головке рождался какой-то план.
Едва дети скрылись из виду, и Ирина задёрнула занавеска, как она почувствовала, что Амун напал на её ногу, но нежно, без когтей, всего лишь плотно обхватив своими передними лапами. Ирина через плечо посмотрела вниз. Амун, находившийся в распрекрасном настроении, смотрел на неё с задиристым видом.
- Гав-гав! – произнесла хозяйка и сделала вид, что хочет схватить котика.
Тот тут же отпустил её ногу и с радостным, непередаваемо воинственным кличем помчался прочь, пробуксовывая на скользком плиточном полу на поворотах. Котейка знал, что за ним тут же пустятся в погоню.
- Гав-гав-гав! – подзадорила животное Ирина, пробежавшись по коридору до кухни, словно она гналась за котом, а не собиралась завтракать.
– Ещё не готово? – поинтересовалась она, заходя на кухню.
- Нет, но вот-вот, – ответил Сергей, вновь заняв место на стуле у окна, а его супруга встала следить за поднимающейся тёмной и ароматной пенной шапкой.
- Что-то сегодня долго закипает, наверное, напряжения маловато, - заметила Ирина, подумав о том, что она уже столько всего успела, а кофе ещё не готов.
Наконец, пенная шапка поднялась над туркой, грозя пролиться потоком убегающего кофе на горячую плиту. Быстро убрав турку с горячей конфорки, Ирина разлила горячий напиток через металлическое ситечко с длинной ручкой в две высокие кружки, которые использовались только для утреннего кофе. Ирина и Сергей были консервативными в своих привычках.
- Что ни говори, а сваренное в турке кофе вкуснее всего, - уже не в первый раз заметила жена, с удовольствием вдыхая сложный аромат свежесваренного кофе.
- Положи себе сахар, пожалуйста, – попросила жена Сергея, а сама направилась в ванную комнату, помыть турку.
Турка была особенной, Ирина получила её в подарок от старшего сына Ростислава на своё пятидесятилетие. Она была медной, покрытой сверху мельхиором и красивым выдавленным цветочным рисунком на целых 750 миллилитров. Сделанная в России, редкая вещь по вместимости и внешнему виду, и сын заплатил за неё пятьдесят евро – очень большие деньги на тот момент. Мыть в посудомоечной такую красоту Ирина просто не решалась, боясь испортить.
Утомлённо Сергей поднялся, достал чайную ложку и всыпал три ложки сахара в свою кружку.
- Молоко включать? – поинтересовался он у жены.
- Да, – отозвалась Ирина из ванной комнаты, где она и мыла турку. Можно было бы помыть её и на кухне, но во всей квартире только в ванной комнате была горячая вода, которая нагревалась тут же проточным нагревателем, буквально «раздевая» семью в смысле оплаты электричества. Мыть же в ледяной воде было вредно для здоровья. Касательно горячей воды в семье тоже были свои правила. Летом все пользовались только холодным краном, а в холодное время семья выставила на нагревателе минимальную мощность и пользовалась едва тёплой водой. Экономия выходила приличной, хотя всё равно за свет они платили 209 евро в месяц.
Сергей нажал большую круглую кнопку на взбивателе молока, чтобы добиться крепкой молочной пены. Послышались контрольные сигналы, вокруг кнопки загорелся синий индикатор, после чего взбиватель зажужжал, молоко в ёмкости в виде большой нержавеющей кружки с крышкой стало быстро вращаться, образуя воронку, и одновременно нагреваться. Шумел взбиватель, надо сказать, довольно сильно, но это был его единственный недостаток.
Пока Ирина ставила сохнуть вымытую турку и металлическое ситечко, при помощи которого недавно процеживала кофе, Сергей сунул два куска белого хлеба в тостер и включил его, выставив средний нагрев – для жены. В этот момент прозвучал звуковой сигнал от взбивателя молока, означающий завершение процесса. Сергей поспешил перемешать сахар в своей кружке, пока в неё не добавили молочную пену. Тут же из тостера, как чёртики из табакерки, выскочили два поджаренных тоста. Сергей поставил тосты домиком на блюдце остывать, потом вставил ещё два куска хлеба - уже для себя, установив больший нагрев. К тому моменту, как его тосты были готовы, Ирина успела налить в кружки молочную пену, намазать свои тосты сливочным маслом и посыпать сверху специями для барбекю.
- Попробуй! – снова предложила она мужу. – Очень вкусно.
- Не хочу, – отказался Сергей, намазывая свои горячие тосты ароматным сливочным маслом, которое тут же плавилось, пропитывая куски хлеба. - Сейчас я хочу насладиться чистым вкусом масла.
В это время где-то в коридоре, к которому Ирина села спиной, раздался громкий, задорный, мяукающий возглас, и по коридору, выгнув хвост, прогалопировал Амун, с такой скоростью, словно за ним гналась целая стая собак.
- О, энергии у котика сколько! – засмеялась жена, оглядываясь на звук.
- Бесючка, – улыбнулся Сергей, увидевший несущегося во всю прыть кота.
Наконец-то, начали завтракать. Сидя напротив супруги и бросая на неё взгляды, Сергей чувствовал сначала прилив энергии, а потом в нём начинали клокотать настолько сильные чувства, что они прорывались наружу порой неожиданным образом. Сейчас было самое время выдавать реплики от нахальных и шутливо-ехидных до откровенных призывов с сексуальным подтекстом. Муж с женой были сейчас одни дома, и Сергей привлекал внимание жены, если не словом, так взглядом или мимикой. Он позволял себе такие реплики, которые вызвали бы как минимум недоумение, а то и обиду у любой другой женщины, но Ирина была не любая другая, а своя, родная, любящая и давно привыкшая к таким любовным проявлениям у мужа. Она-то знала, как сильно он её любит! Ирина уже не раз говорила, что другая женщина уже бы Сергея прибила за такие шутки, на что он отвечал, что он на другой и не женился бы. Иногда жена делала вид, что сейчас кинет что-нибудь в мужа в ответ на очередную его шутку на грани фола, а тот делал вид, что уклоняется. В общем, завтрак всегда проходил достаточно… энергично. Зато после завтрака на Сергея сразу же наваливалась усталость и безразличие. Слишком много он расходовал энергии на свои эмоции, и ничего не мог с этим поделать.