13 (сборник)

Почти все события и почти все персонажи выдуманные

1932 год. Баку. В самом центре города, не далеко от моря находился малоприметный дом с огромным подземным помещением. С 1910 года в подвале этого живописного здания находился один из отделов НКВД. По большей части там расстреливали людей, допросы и бумажная возня особой популярностью не пользовались. Всё это происходило в центре города. В день тысячи людей проходили около этого дома, даже не догадываясь, что там творится.

Хоть нквдешников и боялись словно дьявола, они всё-таки оставались людьми, с обычными желаниями и прихотями. Поэтому, видя, что человек, который через несколько секунд отправится на тот свет прилично одет, они предлагали сделку: «Вы отдаёте нам свои драгоценности, деньги, а мы даруем вам свободу». Почти все соглашались, и как только с их уст слетало местонахождение тайников, или в руках начинал блестеть ключик от сейфов, они падали со свинцом в груди, а нквдешники с чистой душой и сердцем, закончив грязную работу отправлялись за чужим добром. И вот однажды в один из таких, если можно назвать, рабочих дней, в этот конвейер смерти привезли очередного обречённого.

Человек он был довольно состоятельный, но когда ему предложили выход из безвыходного положения, то бишь сделку, он отказался, впервые за всю историю предложение повторили несколько раз, но обречённый отказался и унёс тайну с собой в могилу.

Наши Дни. Баку.

Принцип «Ничто не вечно» как всегда сработал. Со временем НКВД потеряло былую мощь и само собой распалось. Вскоре дом заселили обычные люди. Они даже не могли себе представить что, в подвале их миленького дома толпами убивали людей. Но давайте временно забудем все эти ужасные происшествия и переместимся в сознание обычного парня, учащегося школы, и немного почитаем его мысли. «Сколько можно? Как долго я должен терпеть такой образ жизни? К чёрту! Перережу вены и всё! Ведь всё равно в конце жизни меня ждёт смерть, так зачем терпеть все эти муки, если можно окончить свой жизненный путь раньше? Всё, точно перережу! Совсем забыл про родителей. О Господи! Помоги мне! Молю тебя! Все говорят: тёмная полоса, светлая полоса, что жизнь, как зебра, если моя жизнь, как зебра, то она явно в детстве упала в чан со смолой». Вот такие мысли крутились в голове этого молодого человека. Возможно он и впрямь перерезал бы себе вены, если бы не преинтереснейший случай…

Учитывая выше указанный принцип «Ничто не вечно», терпению Фараджа пришёл конец. И вот однажды, когда наш страдалец остался дома один, он сел по-турецки перед зеркалом, преспокойненько закатал себе рукав, взял самый красивый и самый острый, что был дома, нож. Ещё секунда и по руке быстренько, словно горные ручьи, потекли бы струйки крови, но вдруг нож остановился, а глаза наполнились страхом, в зеркальном отражении Фарадж видел не только себя: кто-то стоял сзади него. Это был высокий человек (если его можно было так назвать). Вместо глаз белые шарики дыма, весь какой-то прозрачный. Одет он был, как в фильмах одевались богачи: карманные асы на золотой цепочки, лорнет, пиджачок, жилетка, шляпа. Это всё, что заметил Фарадж в этот короткий промежуток времени. До прихода родителей он просидел в запертой ванной, не выпуская ножик из рук ни на секунду. Как только родители вошли в дом, Фарадж вкратце пересказал всё случившееся, родители отнеслись ко всему довольно скептически, но зато пообещали подыскать психолога.

На следующее утро наш несчастный герой как ни в чём не бывало отправился в школу, приняв всё произошедшее вчера за обычный психологический стресс, говоря простым языком глюк. Он как обычно вернулся домой, запер за собой дверь, посмотрел в зеркало, ни малейшего признака призрака. Фарадж лишь на мгновенье отвернулся от зеркала, что бы снять кроссовки, когда он повернул обратно голову, ему стало дурно: стекло, которое секунду назад было чистым, стало запотевшим как после принятого душа или ванной. Ладно, если бы всё ограничилось этим, но нет, чей-то невидимый палец, не торопясь выписывал на стекле буквы одну за другой, в следующую секунду нервы Фарадж не выдержали, и в зеркало полетел портфель. Думаю вы видели, что бывает со стеклом, если в него попадает тяжёлый предмет. Затем хлопнула дверь, а дальше дело психики, надеюсь, многие из вас знают, что в случае опасности крыса бежит вниз, собака вперёд, а кошка вверх, а венец природы, вершина эволюции, бежит куда попало, обычно как это бывает в дешёвых фильмах ужасов, человек обязательно должен забежать в тупик. Но вы не забывайте, что мой персонаж отличается от обычных людей, он не просто побежал, он побежал, споткнулся, упал с лестницы, и чего следовало ожидать после непилотируемого полёта через 12 ступенек, потерял сознание. Его нашли родители спустя час, ближе к вечеру, выяснилось что у Фараджа вывихнута рука, сломан нос, сотрясение мозга и выбито два передних зуба. Врач строго-настрого запретил выходить из дома в ближайшие две недели. Это были ужасные 14 дней в его жизни. В каждом зеркальном отражение, начиная от экрана телевизора, заканчивая чаем в стакане, Фарадж видел один и тот же силуэт. Ели где-нибудь запотело зеркало, то он, несмотря на боль в теле, бежал туда с тряпкой, чтобы протереть его.

Прошу простить меня, дорогой читатель, но я и в третий раз употреблю мою любимую метафору «Ничто не вечно». Фарадж решил положить конец всему этому сумасшествию, не смотря на страх и безумное желание закричать и убежать, он подошёл к очередному запотевшему зеркалу и стал ждать. Наконец, на гладкой поверхности опять начали появляться буквы, Фарадж стоял и ждал, когда это всё кончится, и дождался. Закончив писать, призрак поставил жирную точку после последнего слова и больше никогда не потревожил ни одной души (в прямом и переносном смысле). Призрак оставил Фараджа адрес и подробные указания, что и где ему искать. «Мамедалиева 19, квартира 36. Заложенный камин. Потрать с умом». Не будем описывать, что они там нашли, дабы не вызвать зависть у читателей. Всё, что я могу вам сказать, это были сбережения указанного в самом начале рассказа состоятельного человека. «Наконец-то, – подумал Фарадж; сбылось! Свершилось! Наконец-то мне повезло! Наконец-то начнётся нормальная жизнь!».

Эпилог

На следующий день Фарадж в зеркале, помимо своего отражения, увидит 17 силуэтов в военной форме, каждый из которых захочет получить как можно больше от найденного в камине добра, и у каждого из них будет документ, когда-то вселявший ужас в сердца людей – удостоверение сотрудника НКВД.

Глава 1. Водитель

Красный. Жёлтый. Зелёный. Движение. Бесконечный поток машин. Так начался рабочий день Ахундова Орхана. Каждое утро он садился за руль своего маршрутного автобуса №88. Он ненавидел эту работу, эту скучную и полную проблем жизнь, он ненавидел этот автобус. Он всегда считал, что судьба сыграла с ним злую шутку, дав номер его автобусу не 87, не 89, а именно 88. Это число вызывало у него две ассоциации:

Число являлось знаком вечности.

Число 88, можно расшифровать как «Hale Hitler», так как в латинском алфавите под номером 8 находится буква «H» (Орхан, как и все люди получившие нормальное воспитание, был отрицательно настроен по отношению к Третьему Рейху.)

Родился он в обычной советской семье, каких в то время были миллионы. Вырос на старых, добрых, советских мультиках и фильмах, которые в отличие от современных компьютерных иллюзий, не туманили мозги. Работы тех времён были шедеврами, требовались месяцы, что бы их сотворить, а в наше время достаточно пару часиков посидеть за компьютером, и всё готово: и трёхмерный персонаж для нового мультика, и взрывающийся Белый Дом (кстати, очень мило), и дракон из унитаза. Отец его работал на авиационном заводе по производству военной техники, холодная война дала сильный толчок отечественному производству. Хотя американцы и имели самое лучшее оборудование и бесконечные бюджеты, советские конструкторы всегда опережали их на шаг простотой мысли, если они хотели создать двигатель в два раза сильнее обычного, они его создавали, если они хотели создать более маневренный вертолёт, они просто приделывали второй винт, их техника была надёжной и простой в управлении. Но СССР распался, холодная война закончилась, персонал завода сократили, и среди сокращенных оказался и отец Орхана. Он закончил школу, поступил в институт, окончил его довольно таки с неплохим результатом, но всё его обучение пошло насмарку, знания он, конечно, имел, но не смог ими воспользоваться в жизни. Вначале он работал грузчиком в Бакпорте, но после того, как он, якобы, случайно уронил контейнер на машину заказчика, его выгнали, правда перед тем, как его выкинуть, с ним поговорили телохранители. Спокойно поболтали, всего-навсего сломали нос, пару тройку рёбер и отбили почки. А всё началось с того, что заказчик оскорбил его самолюбие, обозвав «вонючей пьянью», которая, по его мнению, «обязательно уронит в воду» его драгоценные автомобильные запчасти. И вот с тех пор и до теперешнего момента Орхан работает водителем автобуса. Четыре года подряд он сидит в этом металлоломе, в котором летом дышать нечем, а зимой руки к рулю примерзают. С этим автобусом у него было два приключения. Однажды он сбил пожилую женщину, насмерть, об этом знали только он и бампер автобуса, а второй случай был в будний день: с переполненным автобусом попал в аварию, всё обошлось без жертв, правда потом один папаша решил отомстить за слёзы ребёнка, закончилось синяком под глазом.

Он женат уже три года на своей всего лишь второй по счёту любви, у него двое детей, одному год, другому два, он еле-еле сводит концы с концами, что бы прокормить семью. Хотя, в общем, всё было нормально, слава Богу все здоровы и с голоду не умирают.

Основу жизни Орхана составлял телевизор, которому он верил больше всего в жизни и ежедневные развлечения в спальне. Дом был для него своеобразным раем, единственное, что его портило, так это психованная старушка с верхнего этажа, которая постоянно их заливала своими органическими отходами, стучала шваброй и орала на Орхана с женой, когда те уединялись в спальне, видите ли, ей звуки мешают, и каждый день, ровно до четырёх часов ночи, смотрела телевизор, причём исключительно либо ужасы, либо боевик с дешевой порнушкой. Какой-то пижон только что попробовал его обогнать, но за углом приветливо помахав жезлом, его встретил пост ГАИ. «Так ему и надо, не фиг выпендриваться – подумал Орхан – хотя мне тоже не помешало маленько сбавить скорость». С этой мыслью он слегка нажал на тормоз, но скорость не упала. Орхан нажимал на педаль всё сильней и сильней, пока та не упёрлась в пол, и только тогда он смирился с тем, что тормоза у автобуса отказали. Но пока что Орхану везло, дорога была пустой, решив не подымать панику, он посмотрел в зеркало заднего вида, тем самым осмотрев салон. Никто из семи сидящих пассажиров не догадывался, что находиться на волоске от смерти. В глаза Орхану бросился юноша, лет 19—20 в военной форме.

Глава 2. Солдат

Его звали Мамедов Джамиль. Жил на свете всего двадцать лет, но, несмотря на свою молодость, многое повидал в жизни. Его забрали в армию прямо из камеры, в которую он попал прямо из института, который он мог и хотел закончить на отлично. Но его оттуда выгнали за драку, собственно из-за которой он и попал в отделение, а причиной этой мясорубки как обычно была девочка. Сейчас получил отпуск на две недели за боевые заслуги и возвращался домой. Служил на границе, и само собой в его обязанности входило патрулирование. В его подчинении находилась псина, здоровенная овчарка, по кличке Мухтар. Имя было выбрано сослуживцами после совместного просмотра фильма с участием Юрия Никулина «Ко мне, Мухтар». Жизнь в армии моральна была хорошей и весёлой, но физическая сторона была полной противоположностью. Если умолчать про все антисанитарные условия, например, про единственный туалет на всю казарму, в котором чего только не было: змеи, ящерицы, лягушки, неудивительно, если кто-то там крокодила видел, но помимо всякой живности в этом сортире водились болезни, от которых человечество избавилось столетий пять назад, короче складывалось такое, ощущение, что его основали татаро-монглолы. Кормили плохо, хорошо, если два раза в день, каждому выдавался старенький АК-47 и одна обойма, будет бой, закончатся патроны, будем камешками кидаться. Все посылки из дому заканчивали своё путешествие на столе у начальника части, он откладывал себе так сказать небольшой налог, в размере 2/3 от всего присланного, а остальное отдавал законному владельцу. Но порой до получателей доходили надёжно спрятанные в книжке или ещё в чём-нибудь деньги, ну так вот если они доходили, и их там было достаточно, то гуляла вся казарма: то водку в магазине купят, то самогон у местных жителей возьмут или коробок анаши кто-нибудь достанет. Это бывало редко, но незабываемо. Главное, что пили в прямом смысле всей казармой, не только солдаты, но и Мухтар тоже, наливали ему миску, дескать, пусть познает кайф жизни.

Итак, вернёмся к главному, к истории, из-за которой Джамиль получил отпуск. Она поражает своей простотой и нелепостью. Совершая вечерний обход границы, Джамиль отлучился на зов природы, сослуживцы пошли дальше, а собака осталась с ним. Стоит справляет нужду, всё тихо, спокойно, вокруг ни души, и вдруг Мухтар ни с того ни с сего, лая, бросился в кусты, оттуда стали раздаваться крики. Защитник родины подбежал, передёрнул затвор, смотрит: лежит мужик, на нём безумно лающий Мухтар, рядом мешок. Сообщив по рации о местонахождении, Джамиль решил заглянуть в мешок, там то и была главная награда, он оказался до краёв забит коноплёй. Ну само собой, заполнил ею все имеющиеся карманы, дождался патруля, а вечером в казарме все поздравляли его с отпуском и с удачной находкой, всё, что осталось в мешке, конечно, конфисковали, но того, что Джамиль успел впихнуть себе в карманы, должно было хватить минимум на две недели. И вот теперь он сидел в маршрутном автобусе №88 и возвращался домой. Он смотрел в окно и поражался, с какой скоростью они строят эти новостройки, с какой скоростью они разрушают прежний, уютный, красивый, а самое главное, близкий сердцу, город. Они сносили старые, прочные и комфортные дома, вместо которых ставили новомодные и хрупкие многоэтажки, совершенно не вписывающиеся в общий ландшафт. В стекле он видел своё отражение, в голове мелькнула мысль о том, что армия делает с людьми, но закончить её он не успел, его взгляд, его мысли, его сердце, привлекло отражение девушки, сидящей сзади него. Позади сидела брюнетка, на вид лет семнадцать, Джамиль мог разглядеть лишь её ангельское личико, тёмные глаза, подобные своей красотой лишь сапфирам, губы по цвету не уступающие лепесткам роз, и волосы тёмные, как смола.

Глава 3. Она и Он

Недоступным для взгляда осталась лишь её совершенная фигура, одним словом Самойлову Каму можно было назвать богиней. Но внешность обманчива, под образом красавицы скрывалось чудовище, коварный капкан любви. Она ехала не одна, а с одним из многочисленных её парней. Он отличался от всех других тем, что он и впрямь был единственным и неповторимым, её любовь к нему не была выдуманной, а была от всего её пылающего, от малейшего упоминания о нём, сердца. В простонародье её можно было охарактеризовать очень просто – стерва. Но свою тёмную сторону она никому не показывала. Для всех она оставалась «божьим одуванчиком». А такой стервозный характер сложился очень просто, при помощи двух весомых компонентов: родителей и красоты, вскружившей ей голову. Основную массу её знакомых составляли раскаченные пацаны с одной извилиной в мозгу, и с отрицательным iq. Кама очаровывала их своей внешностью, которая была вне конкуренции, затем прикидывалась влюбленной дурочкой: строила глазки, улыбалась, после чего любой оказывался у неё на крючке. Но порой попадались тёртые, с опытом, которые продолжали общение ради интереса, пополнения списка девушек и набирания бесценного опыта. С молодым человеком, сидящим рядом, которого, как было указано выше, она любит, у неё был роман, который длился уже полгода, уже прошли те первые, якобы, робкие, признания в любви, неловкие минуты перед первым поцелуем, ссоры с искуствеными слёзами, всё было замечательно, по мнению Камы. Девочки, которых она считала своими подружками и делилась сокровенными тайнами из своего личного дневника, в твёрдом розовом переплёте с маленьким замочком на ключе, на самом же деле ненавидели и проклинали её всей своей, пропитанной завистью к её красоте и успеху, душой. На всех вечеринках мальчики выстраивались в очередь, чтобы с ней потанцевать, на некоторые просьбы, хотя нет слишком мягко сказано, молитвы она вообще не обращала внимания, все главные роли в школьных постановках и выступлениях доставались ей. Для многих она являлась смыслом жизни, и не дай Бог, Кама об этом узнавала, этот человек становился марионеткой в изящных, красивых руках. Добив мысль о том, что ей через час надо идти на английский, она взглянула на сидящую рядом её любовь (как ни крути много романтики), она склонила голову ему на плечо и нежно прошептала: я тебя люблю. Предмет её обожания звали Меликов Асиф. Он не относился к классу накаченных и безмозглых, он, если так можно выразиться, был представителем «арийской расы» в его стране: у него была привлекательная внешность, природное обаяние и не самое важное свойство на сегодняшний день – ум. Родители позаботились, чтобы ребёнок получил хорошее образование и воспитание. Характер у него был коммуникабельный, поэтому друзей и связей у него было хоть отбавляй, а проблем наоборот. Он был одним из немногих, устоявших перед чарами Камы, говоря общепринятым: языком он её не любил. Она ему нравилась внешне, и он, как никто другой относился к тёртым и бывалым парням, пополнявшим свои бесконечные списки с заголовком «Всё кончено». Сегодня он собирался добавить в список Каму, он хотел бросить её, уничтожить её хрупкий внутренний мир. На вопрос: почему, он бы ответил, что она ему надоела, как и многие её предшествиницы. У него уже была на примете одна юная особа с диагнозом звёздной болезни, он собирался с ней встретиться через час, когда Кама уйдёт на английский, но если он совершит задуманное, то вместо английского, она помчится к своей подружке: рыдать ей в подушку. Асиф придерживался схеме трёх «п»: познакомился, покрутил, послал. «Жаль Каму. Ей будет очень сложно это перенести, как она будет жить дальше? Даже не представляю, она всегда была в центре внимания, всегда на виду, а теперь… ну что ж поделать, такова жизнь, надо было выбирать безопасный, как и все остальные, у меня так не хватило храбрости сказать ей тогда, что у меня СПИД, не хватит и сейчас. Но уже слишком поздно. S’est la vie. «Такие вот пропитанные сочувствием и обреченностью мысли вертелись в голове частично знающей ответ на вопрос, или хотя бы догадывающейся о нём: чего хочет женщина? Асифу надоело смотреть в бездонные очи Камы, и он осмотрел салон. В самом конце автобуса полусидел, полулежал, полуспал, пьяный в стельку человек очень-очень неопрятной наружности и преклонного возраста – алкоголик. «Он, наверное, своего имени не помнит. И как он докатился до такой жизни?» подумал Асиф.