Потом

Глава 1. Последняя дорожка

22:07. В тишине слышны холодильник, капающий кран и равномерный щелчок виниловой иглы. На проигрывателе вращается пластинка. Музыка давно закончилась. Игла ходит по последней дорожке: шорох — щелчок — шорох — щелчок. На стене висит фотография в простой рамке, повёрнутая лицом к стене. Видны только картонная тыльная сторона, металлические усики и потемневшая верёвка.

Рядом — акустическая гитара. Одной струны нет. Пустой колок на головке выделяется среди остальных. На столе — три конверта, банковская карта, стакан воды, телефон экраном вниз и кнопочная авторучка. Возле авторучки — маленький искусственный цветок в дешёвом пластиковом горшке. Его листья неестественно зелёные и покрыты тонким слоем пыли. Чуть дальше — стеклянная ваза с засохшим букетом. Цветы превратились почти в гербарий. Один лепесток еле держится.

Илье Рудневу тридцать восемь. Он протирает стол, хотя тот уже чистый, и проводит ладонью ещё раз, будто проверяет, не осталось ли после него следов. На нём выцветшая красная футболка, коричневые брюки; он босиком. Красное пятно резко отделяет его от почти бесцветной квартиры. Из кармана Илья достаёт старую записку. На бумаге: «Красное тебе не идёт. Поэтому бери. Саша. Дакка, 2012».

Илья складывает записку и возвращает в карман. Машинально щёлкает авторучкой: выдвигает стержень, прячет и снова выдвигает. На холодильнике висит кривой детский магнит — небрежно раскрашенный силуэт человека. Илья снимает его и убирает в шкафчик. В комнате становится ещё пустее. Телефон вибрирует. Сообщение от Олеси, 18:42: «Ключ оставила. Я больше не могу быть дежурной по твоей жизни».

Рядом со стаканом лежит связка из двух ключей. Илья переворачивает телефон экраном вниз. Открывает кухонный шкаф. Под сложенным полотенцем — пистолет. Он берёт его, кладёт на стол, убирая полотенце, чтобы металл был виден. Садится. На первом конверте пишет: «МАМЕ И ПАПЕ». На втором: «РОМАНУ». Перед третьим щелчки становятся чаще. Наконец пишет: «ОЛЕСЕ». На чистом листе: «Простите меня за то, что...» — зачёркивает.

Ниже он выводит: «Я не хочу, чтобы вы искали виноватых». Сминает лист. Сухой лепесток срывается с букета и падает на пол. На новом листе пишет: «Это решение я принял сам». Авторучка щёлкает всё быстрее. Илья прижимает большой палец к кнопке, заставляя себя остановиться, и ставит точку. Стержень задерживается, точка расплывается тёмным пятном. Он открывает банковское приложение. Перевод: 43 000 рублей. Получатель: Роман К. Нажимает «ПЕРЕВЕСТИ».

На экране: «Перевод выполнен». Кладёт телефон возле пистолета. Между ними — авторучка. Телефон показывает 38% заряда. Илья подключает кабель. На экране снова высвечивается сообщение Олеси. Он резко выдёргивает провод. Оболочка у штекера лопается. Вторым движением Илья почти разрывает кабель и швыряет его под диван. Несколько секунд смотрит на свою руку, словно это сделал кто-то другой. Пластинка продолжает вращаться в пустой дорожке.

Илья смотрит на часы: 22:11. Включает диктофон.

— Мам. Пап.

Слушает собственный голос. Удаляет запись. Снова включает.

— Вы ни в чём не виноваты.

Удаляет быстрее. В третий раз не нажимает запись. Щёлкает авторучкой и открывает контакты. На экране: «Мама». Илья звонит. Первый гудок. Второй. Третий.

— Алло? Илюша?

— Разбудил?

— Нет. Телевизор смотрю. Папа уснул. Что случилось?

— Ничего.

Щёлк.

— Не щёлкай ручкой.

— Ты слышишь?

— С детства слышу. Когда врёшь — щёлкаешь. Когда сильно врёшь — быстро.

Илья кладёт авторучку. Через две секунды снова берёт.

— И пластинку сними. Она уже закончилась.

— Знаю.

— Ты сегодня к Саше ездил?

Илья касается футболки на груди.

— Нет.

— Семь лет сегодня. Папа хотел позвонить, но решил, что ты опять скажешь: «Не надо меня проверять».

— Как он?

— Днём давление было. Результаты анализов пришли, завтра к врачу. Ты обещал узнать.

— Помню.

— Он весь день телефон проверяет, будто ты президент.

— Завтра заедем. Помидоры привезём. Банки из-под варенья заберём, если мешают.

Илья смотрит на конверт «МАМЕ И ПАПЕ».

— Не мешают.

— А сухие цветы всё стоят?

Илья переводит взгляд на вазу.

— Стоят.

— Олеся ещё весной говорила выбросить.

— Она много чего говорила.

Большой палец снова начинает щёлкать авторучкой.

— Илья.

— Что?

— Ты опять этим голосом говоришь. Будто уже ушёл, а трубку забыл положить.

— Всё нормально. Завтра поговорим.

— Давай сейчас.

— Потом.

Он завершает вызов раньше, чем мать отвечает. Через секунду она перезванивает. Илья отклоняет. Щелчки авторучки и пустая дорожка винила на мгновение совпадают, словно два сбившихся метронома. На часах 22:16. На экране контакт «Роман». Илья звонит. Авторучка ходит в его пальцах: щёлк — пауза — щёлк.

— Ты время видел?

— Деньги пришли?

— Какие деньги?

— Посмотри.

На линии шорох. Роман что-то нажимает.

— Ты охренел? Откуда сорок три?

— Продал камеру.

— Ту, которую Саша тебе выбирал?

— Это просто камера.

— А деньги были не долгом. Я дал их, когда ты после Олеси из дома не выходил.

— Теперь вернул.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

— Убери ручку, Илюх.

— Какую ручку?

— Ту, которой ты сейчас дыру в пальце сделаешь. После Саши ты неделю так щёлкал.

Илья сжимает авторучку в кулаке. Щелчки прекращаются.

— Олеся мне звонила. Сказала, вернула ключ. Теперь ты ночью продаёшь вещи и возвращаешь деньги. Что происходит?

— Ничего.

— Скажи ещё раз. Без ручки.

— Я просто не хочу больше быть должен.

— Мне или вообще?

Илья завершает вызов и выключает звук. Роман тут же перезванивает; телефон вибрирует под ладонью. Авторучка выскальзывает из пальцев, подпрыгивает на столе и откатывается к искусственному цветку. Не отвечая на звонок, Илья подходит к фотографии, повёрнутой к стене. Кладёт ладонь на рамку. Металлические усики впиваются в кожу. Он приподнимает её с гвоздя, но так и не поворачивает. Возвращает на место. Рядом висит гитара.

Илья снимает гитару и проводит пальцем по струнам. Отвечают пять; шестой нет. Простой аккорд выходит тонким, с пустотой внутри. Он возвращает гитару на стену и открывает контакт «Олеся». На фотографии Олеся смеётся, прикрывая лицо ладонью. Илья звонит. Гудки. Автоответчик.

— Оставьте сообщение после сигнала.

Сигнал.

— Олесь...

Он смотрит на сухой букет.

— Твои цветы всё ещё...

Сбрасывает, не закончив. Берёт её ключ. Зажимает в кулаке. Вторая попытка. Снова автоответчик.

— Я не буду тебя больше беспокоить. Это не для того, чтобы ты перезвонила. Просто...

Авторучка зажата в другой руке. Он подходит к фотографии, повёрнутой к стене.

— Ты была права. Я всё время думал, что успею сказать нормально. Не успел.

— Я тебя любил. Наверное, неправильно. Будто ты должна была всё время доказывать, что я ещё здесь.

Ещё один сухой лист падает на пол.

— Прости.

Илья завершает сообщение и возвращается к столу. Ключ Олеси убирает в ящик. Зачёркивает имя «ОЛЕСЯ» на конверте так сильно, что авторучка царапает бумагу. Ниже снова пишет: «ОЛЕСЕ». Поднимает искусственный цветок, на секунду ставит его перед вазой, пряча сухие стебли за пластиковыми листьями, — и возвращает обратно. Фотография на стене по-прежнему отвёрнута. На часах 22:20. Илья листает контакты и останавливается на имени: «Саша».

У контакта нет фотографии. Последний исходящий вызов — семь лет назад. Он вынимает из кармана брюк записку и кладёт рядом с телефоном. Большой палец зависает над вызовом.

Щёлк.

Пластинка делает очередной пустой круг. Илья нажимает вызов. Первый гудок. Он ждёт механического голоса: «Номер не существует». Второй гудок. Третий.

— Да.

Илья перестаёт дышать.

— Алло.

— Саша?

— Нет.

Илья проверяет номер.

— Извините. Ошибся.

Он собирается завершить вызов.

— Не кладите.

— Что?

— Трубку. Не кладите пока.

— Мы не знакомы.

— Поэтому и прошу.

В телефоне слышен ветер. Далёкий металлический скрежет. Короткий электронный сигнал. Авторучка щёлкает сама собой в руке Ильи — слишком быстро.

— Вам плохо?

— Мне холодно.

— Зайдите куда-нибудь.

— Хороший совет.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы побыли на линии.

Илья смотрит на пистолет. Потом на красную футболку на себе. Щелчки замедляются.

— Только недолго.

— Хорошо.

Глава 2. Не кладите трубку

Илья включает громкую связь и кладёт телефон между авторучкой и запиской Саши.

— Как вас зовут?

— А вас?

— Илья.

— Денис.

Щёлк.

— Что это?

— Ручка.

— Нервная?

— Шариковая.

Щёлк.

— Не убирайте.

— Почему?

— Пока щёлкает, слышно, что вы ещё там.

— Вы тоже говорите. Чтобы я слышал.

Ветер усиливается. Где-то далеко проезжает поезд.

— Вы на улице?

— Вы часто задаёте вопросы, на которые уже знаете ответ?

— Где именно?

— Не начинайте.

— Что не начинать?

— Спасать. Вы пока просто не кладёте трубку. Это разные вещи.

Илья выдвигает стержень и пишет на обороте записки: «ДЕНИС. УЛИЦА. ВЕТЕР. ПОЕЗД».

— Вы записываете?

Авторучка останавливается.

— Нет.

— Пульс пропал.

Илья щёлкает один раз.

— Тогда говорите громче, чтобы заглушить.

— О чём?

— О чём угодно.

— Это самый страшный вопрос.

Второй вызов — Олеся. Телефон коротко пищит. Денис слышит.

— Берите.

— Нет.

— Может, важное.

— Тогда перезвонят.

— Уже перезванивают.

Илья отклоняет вызов.

— Саша тоже вам перезванивал?

Илья резко поднимает телефон.

— Не лезьте.

— Вы сами мне позвонили.

— Я ошибся номером.

— Нет. Вы позвонили ровно туда, куда хотели. Просто ответил не тот.

Илья ходит по кухне. Телефон в руке.

— Вы не хотите, чтобы разговор закончился.

— Пока нет.

Илья тянет ткань красной футболки на груди, будто она стала тесной.

— Вы всё время трогаете одежду?

— Нет.

— Что на вас?

Илья смотрит на фотографию.

— Красная футболка. Подарок.

Вдалеке снова раздаётся электронный сигнал. Затем женский голос системы, неразборчиво: «...платформа...» Илья записывает: «ПЛАТФОРМА».

— Вы на вокзале?

Денис молчит.

— Денис.

— Я сказал не спасать.

— Я спросил, где вы.

— Это первый шаг одного и того же.

— А второй?

— Вы вызываете людей. Потом они приезжают. Потом задают вопросы. Потом отпускают. Потом становится хуже, потому что теперь ты ещё и виноват, что всех напугал.

Илья перестаёт писать.

— Так уже было?

— Не со мной.

— Опять врёте.

— Теперь вы видите, как удобно не знать человека.

На часах 22:28. На экране снова «Мама». Илья отклоняет. Сразу приходит сообщение: «ПЕРЕЗВОНИ СЕЙЧАС. Я РАЗБУДИЛА ПАПУ». Денис слышит звук сообщения.

— У вас очередь.

— Сегодня удачный день.

— Для чего?

— Для людей, которые решили вспомнить обо мне.

— Они не вспомнили. Вы им позвонили.

Илья садится. Между ним и телефоном — пистолет.

— Денис. Скажите прямо. Вы сейчас собираетесь сделать что-то с собой?

Тишина. Ветер. Далёкий автомобильный гудок.

— А вы?

Илья смотрит на лист: «Это решение я принял сам». Он не отвечает. Щелчки ускоряются.

— Медленнее.

— Что?

— Ручку. Один раз — вдох. Один — выдох.

Илья почти смеётся, но воздуха не хватает. Щёлк. Вдох. Щёлк. Выдох. Щёлк. Вдох. Щёлк. Выдох.

— Теперь вы.

На другом конце Денис пытается подстроить дыхание под щелчки. Первые два раза сбивается. На третий — попадает.

— Дальше.

Илья продолжает ещё четыре щелчка, затем опускает руку.

— Хорошо. Я не буду спрашивать, где вы. Просто скажите, что видите.

— Сначала вы.

— Я и так говорю.

— Нет. Вы задаёте вопросы.

Пауза. Илья оглядывает квартиру так, будто видит её впервые.

— Три конверта. Стакан. Телефон.

Илья делает паузу и продолжает.

— Искусственный цветок. Сухие цветы в вазе. Фотография лицом к стене. Гитара без одной струны.

— Живое что-нибудь есть?

Илья смотрит на пластиковые листья. На гербарий. На тыльную сторону фотографии. Кладёт ладонь себе на грудь. Под красной тканью чувствуется сердцебиение.

— Телефон.

— Тогда не такой уж пустой стол.

— Это не стол. Это вся квартира.

— Почему фотография к стене?

Илья щёлкает авторучкой. Один раз. Второй.

— Теперь вы. Что видите?

Илья открывает на телефоне карту, не прерывая вызов. Громкая связь включена. Он вводит в поиск: «ВОКЗАЛ ПЛАТФОРМА НОЧНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ».

— Вы ищете меня.

— Ищу выход.

— Нашли?

— Нет.

Илья закрывает карту. На листе рядом с каждым ориентиром ставит короткую черту авторучкой.

— Ладно. Что вы видите?

— Бетон.

— Какой?

— Серый. Неожиданно, да?

— Ещё.

— Красную букву. Половину вывески. Окно, в котором кто-то гладит рубашку.

— Высоко?

Пауза.

— Достаточно.

Илья больше не скрывает тревогу.

— Отойдите от края.

— Вы обещали не спасать.

— Я ничего не обещал.

— Тогда обещайте сейчас.

— Что?

— Не звонить никому. Не искать меня. Не превращать эти пять минут в начало новой жизни, которую я не просил.

— А если я не обещаю?

— Я кладу трубку.

Илья смотрит на список последних вызовов. На экран снова выходит входящий от Олеси.

— Хорошо. Пока я на линии — никому не звоню.

— «Пока я на линии» — это уловка.

— Это максимум, который у вас есть.

Денис молчит.

— Денис?

— Ладно.

Илья отклоняет вызов Олеси и прячет пистолет под полотенце. Не убирает его — только закрывает от взгляда.

— Что вы сейчас сделали?

— Стакан переставил.

— Он металлический?

Илья застывает.

— Нет.

— Тогда что звякнуло?

— Ложка.

— Вы говорили: стакан, ручка, конверты, телефон. Про ложку не было.

— Забыл.

— У вас оружие?

Длительная пауза. Авторучка в руке Ильи не щёлкает.

— Нет.

— Вот теперь пульс пропал правильно.

— Вы стоите на высоте и устраиваете мне проверку?

— Я попросил не класть трубку. Вы решили стать спасателем. Спасатели обычно не сидят рядом с оружием.

— Вы не знаете, рядом ли я.

— Тогда отойдите.

— Сначала вы.

— Куда?

— От края.

— А вы — от стола.

Они молчат. Илья берёт телефон и авторучку и медленно отходит от стола. Полотенце, под которым угадывается оружие, остаётся на кухне. Первый щелчок — первый шаг. Второй. Третий.

— Не так быстро.

Илья замедляется. Пятый щелчок — пятый шаг. Шестой. Седьмой. Он упирается спиной во входную дверь.

— Я отошёл.

— Ещё два.

Ещё один щелчок. Илья смещается вдоль стены. Следующий. Останавливается у телевизора, на другом конце комнаты.