Тени Янтарной комнаты

Записка от автора

Дорогой читатель, благодарю тебя за выбор моего произведения, надеюсь его прочтение принесёт тебе массу положительных эмоций и вызовет к нему интерес.

Действие романа происходит в наши дни, однако для раскрытия сюжета используются реальные исторические события и личности. Он не претендует на историческую и фактическую достоверность, а любые изменения случайны и созданы для более глубокого погружения в сюжет.

Приятного прочтения!

Пролог. 2 апреля 1946 года. Кенигсберг

Уже практически год, как перестали бушевать пожары над разрушенным прекрасным прусским городом, который повидал за период своего существования далеко не одну эпоху различных династий. Древние пруссы, Тевтонский орден, приглашенный польским королем для борьбы с язычниками, вотчина Польского королевства, а затем вновь несколько веков Прусское герцогство и Прусское королевство. И вот у Кенигсберга вновь сменился «владелец»: над бастионами и руинами реют алые, как пламя, советские флаги, предвещая начало нового отсчета в истории этого места.

Всюду петляли заваленные обломками и строительным мусором улочки. Над водами небольшой журчащей речушки Преголя, несущей свои воды в Гданьский залив, а оттуда в Балтийское море, вздымались гордые каменные изваяния в готическом стиле: вертикальные башни, высокие стрельчатые арки, окна и порталы. Однако все это великолепие оказалось подвергнуто нещадным для мирного времени, но вполне закономерным в состоянии войны британским бомбардировкам сорок четвертого года, когда были применены напалмовые бомбы, а город горел несколько дней.

Но главной жемчужиной Кенигсберга был его Королевский замок, заложенный еще в 1255 году чешским королем Оттокаром II Пржемыслом и располагавшийся у слияния двух рукавов реки Прегель. Строение объединяло в себе разнообразные архитектурные стили: готика, ренессанс, барокко, рококо. Однако сейчас он был далек от своего былого величия: когда-то самая высокая башня в городе, она же колокольня в неоготическом стиле, увенчанная огромными часами и флюгером, лишь торчала скромным обломком на юго-западном углу разрушенного и выгоревшего замка.

Прямо сейчас именно туда и лежал путь Анатолия Михайловича Кучумова, который возглавлял правительственную комиссию по розыску похищенных гитлеровцами ценностей. Он быстро перемещался по разбитым мостовым, печально озираясь по сторонам. К сожалению, то, что он видел сейчас, было везде, где случилась оккупация немцев, а также где велись ожесточенные бои.

Поднявшись уверенной походкой на холм, мужчина ловко выудил из кармана пиджака свое удостоверение и продемонстрировал его дежурящим у ворот караульным. Те быстро кивнули, убрали ружья и расступились, предоставляя такому важному человеку возможность пройти внутрь. Однако и там его ждало не более замечательное зрелище, чем по всему городу: по красивой каменной кладке расплылись дымные чёрные разводы от бушевавшего тут пожара, на месте орнаментных резных окон – зияющие пустоты, по которым гуляет сухой и жесткий ветер, навевая не уходящие до сих пор ароматы пепла.

Пройдя по узкому тоннелю, Анатолий Михайлович оказался у подножия знаменитого в то время ресторана «Блюдхерихт» или, как он был более известен в народе «Кровавый суд» – огромная каменная бочка, наполненная до отказа бочками поменьше и овальными столами с резными стульями из дуба, где собирались посетители. Когда-то он представлял из себя трехэтажное здание под черепичной крышей с длинным деревянным балконом, а на входе стояли фигуры античных героев, над которыми свисали устрашающего вида тюремный затвор и цепи, а вдоль стен высокие восковые свечи. Была здесь и своя «изюминка» в виде большого зала, который украшала композиция из пяти огромных винных бочек с декоративной резьбой видов Кафедрального собора, гербов Альтштадта, Кнайпхофа и Лебенихта. Сюда часто приходили горожане даже во время войны, однако нещадные бомбардировки сделали свое дело: ресторан и расположившийся над ним знаменитый «зал Московитов», где состоялась коронационная трапеза первого прусского короля Фридриха I, а также останавливался Пётр I, из-за чего помещение и получило соответствующее название, оказались разрушены. До войны же там располагались артефакты славы прусской армии: пушки, ядра, копья и ружья. Сейчас на этом месте зияла дыра в потолке от прямого попадания нескольких бомб.

Пройдя в подвал, уцелевший лучше остальных комнат, поморщившись от запаха смрада и пепла, Кучумов уселся за стол напротив Фейерабенда – директора того самого ресторана, который сейчас смотрел в одну точку в подавленном настроении. По выражению его лица было понятно, что он заметно нервничает.

– Guten Tag Herr Feyerabend [1], – поздоровался с ним Анатолий, выложив на стол из своей сумки листы и ручки для записи.

Однако немец на это никак не отреагировал, чем вызвал немало удивления советского деятеля. Он явно не желал разговаривать, многократные допросы успели уже его доканать.

– Während des Krieges waren Sie der Leiter dieses Restaurants [2], – продолжил с ним диалог Кучумов, внимательно поглядывая на свои заметки.

– Ja[3], – бросил короткое и безразличное Фейерабенд.

– Gut. Sagen Sie uns, wo das Bernsteinzimmer aufbewahrt wurde [4].

Немец лишь посмотрел, наконец, более живым взглядом вокруг, обведя глазами окруживших его сотрудников МГБ, стоящих рядом в красивых чёрных шерстяных кителях и красных фуражках.

– Im Schlossmuseum befand sich das Deutsche Bernsteinzimmer. Nach der Bombardierung Königsbergs im August 1944 wurde das Bernsteinzimmer sofort eingepackt und in den Ordenssaal über dem Restaurant verlegt. Der in zahlreiche Kisten verpackte Raum blieb dort, bis der Angriff auf Königsberg begann [5].

Кучумов не отрывал перьевой ручки от бумаги. Он внимательно и вдумчиво записывал каждое слово, чтобы не пропустить ни крупицы нужной информации.

– Weitermachen [6], – заявил тот, сделав характерный жест рукой.

– Ende März 1945 besuchte Gauleiter Koch das Schloss. Koch tadelte Dr. Rohde scharf dafür, dass er das bis dahin überfüllte Bernsteinzimmer im Schloss zurückgelassen hatte. Koch wollte für eine sofortige Entfernung sorgen, doch die brutale Kampfsituation ließ eine Entfernung nicht mehr zu. Der überfüllte Saal blieb im Ordenssaal stehen… Ab dem Nachmittag des 9. April 1945 hatte ein von Gauleiter Koch ernannter Kommandant die Leitung des Schlosses inne, der jedoch unerwartet verschwand [7].

– Wo warst du in diesem Moment? [8] – старался выведать у него детали Анатолий.

– Ich war in einem Weinkeller. In Absprache mit einigen Offizieren hängte ich als Zeichen der Kapitulation weiße Fahnen im Nord- und Südflügel des Schlosses auf. Nachts um 11.30 Uhr kam ein russischer Oberst, der, nachdem ich ihm alles gezeigt und erklärt hatte, die Anweisung gab, zu gehen. Als ich nachts um 12.30 Uhr die Burg verließ, war das Restaurant nur von einer Artillerieeinheit besetzt. Der Keller und die Ordenshalle blieben völlig unbeschädigt [9].

– Was ist danach mit den Panels passiert? [10] – напрягся Анатолий, вжавшись в спинку своего стула.

По лицу потекли капельки пота, дыхание стало прерывистым. Он всеми фибрами души ожидал, что же тот скажет дальше, а каждая секунда промедления съедала его изнутри.

– Ich weiß es nicht, ich habe sie nie wieder gesehen [11], – равнодушно ответил немец, пожав плечами и изобразив на лице гримасу.

– Was ist mit dem Oberst, wer ist er? [12]

– Ich habe keine Ahnung [13], – развел тот скованными в наручники руками.

Услышав это, Кучумов раздраженно вскочил с места, став ходить кругами по помещению, вызвав удивлённое выражение лица у своих коллег.

– Du musst es nicht versuchen [14], – неожиданно сам заговорил директор ресторана, приведя Анатолия в небольшой ступор.

– Was? [15] – переспросил он, подумав, что ослышался.

– Du wirst sie sowieso nie finden [16], – радостно улыбнулся немец, снова замолчав и став смотреть куда-то в стену.

[1] Добрый день, господин Фейерабенд.

[2]Во время войны вы являлись директором данного ресторана.

[3]Да.

[4]Хорошо, расскажите, где хранилась Янтарная комната.

[5]Немецкая Янтарная комната находилась в музее замка. После того, как Кёнигсберг в августе 1944 года был бомбардирован, ее тотчас запаковали и перенесли в Орденский зал, который помещался над рестораном. Упакованная в многочисленные ящики комната оставалась там до начала штурма Кёнигсберга.

[6]Продолжайте.

[7]В конце марта 1945 года замок посетил гауляйтер Кох. Кох сделал доктору Роде строгий выговор за то, что он упакованную Янтарную комнату оставил в замке до сих пор. Кох хотел позаботиться о немедленном вывозе, но жестокая боевая обстановка уже не допускала вывоза. Упакованная комната осталась стоять в Орденском зале… Начиная со второй половины дня 9 апреля 1945 года в замке распоряжался комендант, назначенный гауляйтером Кохом, но неожиданно исчез.

[8]Где были Вы в этот момент?

[9]Я находился в винном погребе. По договорённости с некоторыми офицерами вывесил в северном и южном крыле замка белые флаги, как знак капитуляции. Ночью в 11-30 пришёл русский полковник, который после того, как я ему всё показал и объяснил, дал указания об уходе. Когда я покинул замок в 12-30 ночи, ресторан был занят только одним артиллерийским подразделением. Подвал и Орденский зал были совершенно не повреждены.

[10]Что было с панелями после?

[11]Я не знаю, больше их не видел

[12]А что полковник, кто он?

[13]Не имею понятия.

[14]Можете не пытаться.

[15]Что?

[16]Вы все равно никогда ее не найдёте.

Глава 1. Наши дни. Царское село

Мягкий и тёплый свет июньского солнца слегка касался зелёной кроны деревьев. Эти ранние и первые весточки лета приятно грели душу, предвещая начало такого долгожданного и всеми любимого времени года. Вдалеке радостно щебетали, исполняя свои гортанные и довольные песни птицы в глубине Екатерининского парка, построенного на месте усадьбы шведского магната – Сарская мыза после изгнания с этих земель скандинавов. Однако затем во время реконструкции дворца архитектором Растрелли в пятидесятые годы восемнадцатого века здесь был создан настоящий природный комплекс, разбитый на зоны. Были построены павильоны «Эрмитаж», «Грот» и «Зал на острову» посредине Большого пруда для увеселительных собраний узкого круга придворных. Одновременно шло расширение территории сада, южной границей его стали Нижние пруды. Для придания саду должного великолепия в него были перенесены статуи. Именно они сейчас после длительной зимней спячки украшали длинные и идеально ровные аллеи на французский манер посреди выстриженных в геометрические фигуры кустарников.

По таким дорожкам и прогуливалась прямо сейчас молодая пара. Год назад они нашли знаменитую и давно потерянную Либерею: исчезнувшую много веков назад библиотеку Ивана Грозного, о которой столетиями слагали разные легенды. И вот, наконец, все мифы развенчаны, она найдена. Сейчас же, когда свет софитов над их головами ослаб, а горячая от детского восторга кровь немного остудилась, молодой человек и девушка приехали из Москвы в Санкт-Петербург, чтобы посмотреть местные достопримечательности, которые они давно хотели посетить. Однако те и не подозревали, какой сюрприз им может приготовить судьба в этом занятии.

– Красота какая, – прошептала Светлана, оглядываясь по сторонам.

– Да, раньше императрицы строили с настоящим размахом, – согласился с ней Валерий, устремившись взглядом вдаль, где из-за кромки деревьев торчал голубоватый фасад дворца, покрытый золотистыми украшениями.

Вместе они свернули на Эрмитажную аллею, оказавшись между квадратными прудами зеленоватого цвета, остановившись ровно посередине всего этого цветущего ансамбля. Огромный объём Большого дворца был заметен сразу. Кроме этого, симметричная осевая система ризалитов фасада дворца соответствовала и гармонировала с основными пространственными координатами плана парка. Чуть левее же виднелась «Камеронова галерея» – двухэтажное сооружение в качестве составной части ансамбля Холодных бань, «Агатового павильона», Висячего сада и Пандуса. Нижний этаж служил основанием колоннады второго яруса, состоящей из сорока четырёх белых каннелированных колонн с ионическими капителями. Здесь явно прослеживался и древнегреческий, и римский, и этрусский стиль с использованием «помпеянских» мотивов. Все это перекликалось в диалектике и исторической эклектике, создавая невероятно красивую композицию.

– Да, Растрелли и Камерон постарались на славу, – заявил Виноградов, гордо осматривая это произведение архитектурного искусства.

– И не говори, – подтвердила его слова Вербова, на секунду замерев от восторга.

– Ладно, пойдём дальше, через минуту уже начинается наша экскурсия, – сказал молодой человек, отдернув лацкан своего летнего и легкого голубоватого пиджака, посмотрев на быстро бегущую металлическую стрелку механических часов по коричневому полупрозрачному циферблату, который открывал внутреннее убранство части своих шестеренок обладателю.

– Пойдем, – ответила девушка, приобняв своего любимого за плечи и направившись в сторону входа.

Вместе они оказались внутри небольшого вестибюля, где толпился народ, потрясывая своими распечатанными билетиками. Все они галдели так, что можно было едва разобрать что-то связное. И, конечно, это не могло идти ни в какое сравнение с той тишиной и покоем, дающими умиротворение в парке. Вдруг из-за угла появилась женщина с микрофоном, вытянув руки вверх. Валерий сразу понял, что это, скорее всего, экскурсовод, поэтому сделал жест Светлане и надел наушники, настроив выданный на входе приемник на указанную частоту.

– Добрый день, дорогие гости, мы начинаем с вами экскурсию, меня зовут Мария, пройдите пожалуйста за мной, – заявил голос из устройства, подтвердив его предположения.

Женщина тут же развернулась, устремившись куда-то дальше по проходу, а за ней сразу потянулась толпа народу.

– Мы рады приветствовать вас в Екатерининском или, как он назывался раньше Большом Царскосельском дворце, – продолжила та. – Вы можете фотографировать, только пожалуйста не используйте вспышку. Сам дворец был заложен в 1717 году под руководством немецкого архитектора Иоганна Фридриха Браунштейна, как летняя резиденция императрицы Екатерины I. По первому проекту дворец представлял собой типичное для русской архитектуры начала XVIII века небольшое двухэтажное сооружение в голландском стиле «на шестнадцать светлиц». А в мае 1752 года Елизавета Петровна поручила архитектору Бартоломео Франческо Растрелли вновь перестроить дворец. И теперь это произведение искусства можно считать наиболее ярким представителем русского барокко.

– Зачем так скучно, мы это и так знаем, – прошептал Валерий, скорчив недовольное лицо.

– А зачем тогда мы брали экскурсию, если ты и так все знаешь! Молчи и слушай, – недовольно прошипела Светлана, слегка подтолкнув его в спину, чтобы тот следовал за процессией дальше.

В это же время экскурсионная группа уже поднялась по Парадной лестнице, украшенной по обе стороны мраморными амфорами, на второй этаж, продолжая осмотр различных по красоте залов, которые сменяли друг друга в многообразном и роскошном калейдоскопе.

– В этих, как мы их сейчас называем, Выставочных комнатах раньше располагалась буфетная, где хранилось дворцовое столовое серебро, белье и посуда, предназначенные для сервировки столов, – рассказывала Мария, обводя руками, стоящие у стен складные золоченные кресла с красной обивкой, предназначенные для Елизаветы Петровны. – Тут также вы можете видеть и макет дворца.

Дальше экскурсия прошла в следующую комнату, которая оказалась знаменитым Большим залом, прямо сейчас залитым солнцем через огромные окна на всю длину помещения.

– Большой зал, или Светлая галерея, как его называли в XVIII веке, – самое большое парадное помещение дворца, созданное по проекту архитектора Ф. Растрелли в 1752–1756 годах. Этот нарядный зал площадью более восьмисот квадратных метров предназначался для проведения официальных приемов и торжеств, парадных обедов, балов и маскарадов. Особенно пышный резной декор получили торцовые стены, украшенные многофигурными композициями. Давайте на минутку остановимся, чтобы вы могли осмотреть все это великолепие более подробно.

Вся группа, как будто только ожидая команды, тут же разбрелась по сторонам, начав фотографировать друг друга и осматривать орнаменты и удивительные плафоны над головами. Валерий и Светлана же устремились к окнам, откуда открывался чудесный вид на обе стороны сада. Возникало ощущение, что балы здесь когда-то были невероятными.

– Ну что ж, пройдемте дальше, нас ждут еще залы и столовые, – продолжила Мария, как будто торопясь закончить экскурсию как можно раньше.

В этот момент все сразу ринулись за ней, что и хотел сделать Виноградов, но резко остановился, заметив на себе странный взгляд смуглого мужчины небольшого роста в углу помещения. Тот выглядел довольно-таки подозрительно: белая футболка, поверх была надета чёрная кожаная куртка, в которой на такой жаре можно было лишь заменить нахождение в бане, а не ходить по залитому тёплым солнцем парку или бродить по душному зданию. Его лысина поблескивала в лучах ламп светильников на стенах, но самое главное – лицо. От губы в сторону щеки отходило пятно, похожее на ожог. Вся его внешность выглядела непритягательно, а от того, еще более напряженным был тот факт, что его внимание привлёк именно Валерий.

Заметив на себе удивленный взгляд искателя сокровищ, незнакомец сразу развернулся и двинулся за экскурсией.

– Что такое? – удивлённо спросила Светлана, заметив задумчивое выражение лица своего молодого человека и смутившись его промедлению.

– Вот тот мужчина, – ответил Виноградов, указав кивком головы на уходящего вдаль, – не знаю почему, но он мне не нравится. Как-то странно на нас смотрел.

– Может быть, тебе показалось? – заявила Вербова, тоже напрягшись, доверившись инстинктам своей предыдущей работы в службе охраны.

– Не знаю, может быть, но в глубине души чувствую, что что-то не так, – возразил Валерий, отрицательно качая головой.

– Хорошо, мы посмотрим за ним, пошли, экскурсия уже ушла дальше, – подбодрила его Светлана, положив руку на плечо, после чего они вместе направились вслед за остальными.

Глава 2

Поняв, что что-то здесь нечисто и нужно быть осторожнее, Валерий и Светлана двинулись за убежавшей от них экскурсией. Вместе они быстрым шагом проскочили в Антикамеры, оказавшись в зале с высоченными полками, целиком покрытом золоченными узорами. А особенно пышное завершение в виде объемной скульптуры, картушей и гирлянд получали обрамления порталов.

Ну и конечно же, дополнительными украшениями в декоре пышного барочного интерьера были потолки с огромными живописными плафонами и геометрическим рисунком паркета из ценных пород дерева.

– Этот чудесный зал – то помещение, куда первым делом попадали гости, приезжавшие в Царское Село в XVIII веке, – продолжила рассказ Мария, – свое название эти помещения получили, потому что находились перед Большим залом и предназначались для ожидания приемов и выхода императрицы. А если посмотрите наверх, то увидите, что сюжеты плафонов посвящены античной мифологии: в Первой и Второй антикамерах это «Триумф Бахуса и Ариадны», в Третьей – «Олимп».

Однако сейчас эти речи особо не интересовали Валерия. Он краем глаза внимательно наблюдал за подозрительным мужчиной, который, как ему показалось, как только понял, что его заметили, тут же двигался вместе с толпой, не проявляя абсолютно никаких странностей.

– Может и показалось, – пронеслось в голове у Виноградова.

– А вот теперь давайте вернемся и пройдём в Малиновую столбовую, – заявила экскурсовод, резко уводя группу в противоположную сторону.

Подозрительный мужчина тут же оказался внутри толпы, посмотрев на Валерия, заставив его снова понервничать, а потом просочился внутрь и пропал с глаз долой. Охотник за сокровищами тут же ринулся ему наперерез, чем вызвав немое удивление Светланы, однако экскурсия ушла в противоположном направлении, а тот, как в воду канул.

– Куда он делся? – спросил Виноградов, озадаченно посматривая по сторонам.

– Не знаю, только что был тут, – ответила ему Вербова, которая тоже оказалась озадачена внезапным исчезновением.

– Я не понимаю, что не так, но он смотрит на меня и улыбается, здесь что-то не то, – немного дрожащим голосом заявил мужчина.

– Успокойся, мы во всем разберемся. Может быть это случайность. Пойдем за экскурсией, – попыталась успокоить его девушка, приобняв за плечи.

– Может ты и права, – тяжело выдохнув, согласился с ней Валерий, после чего вместе они направились за вновь удалившейся группой.

Быстрым шагом они догнали экскурсию, которая уже вовсю осматривала Портретный зал. На стенах, затянутых белым узорчатым штофом в обрамлении золоченой резьбы, были помещены большие парадные портреты Екатерины I и Елизаветы Петровны, а также исполненный неизвестным живописцем XVIII века портрет великой княгини Наталии Алексеевны.

– В Портретном зале Екатерининского дворца, декорированном по проекту Растрелли, издавна демонстрировались парадные изображения царственных особ, – сухо рассказывала Мария, которой уже самой надоела собственная экскурсия. – Это помещение было полностью разрушено во время войны, а интерьер воссоздавался по фотографиям и сохранившимся фрагментам отделки.

Но больше всего Валерия и Светлану привлёк удивительный трёхярусный камин, устремляющийся от пола ввысь к потолку, разделенный на части небольшими и узенькими колоннами, венчаясь маленькими симметричными амфорами, и выполненный из изумительных изразцов и плиток в бело-синей гамме, отсылая к знаменитому стилю Гжель – традиционному российскому виду народной росписи по керамике. Этот образец бытового искусства не мог не впечатлить на фоне целого скопления золоченых узоров и мебельных ножек.

– Ну а теперь, когда Вы многое уже посмотрели, – заявила экскурсовод, – жемчужина этого дворца. То, ради чего многие приезжают сюда из-за границы. Одно из негласных чудес света. Знаменитая Янтарная комната! Пройдемте.

Все тут же ринулись, как сумасшедшие, дальше, надеясь как можно скорее увидеть знаменитое на весь мир помещение. Казалось, что им абсолютно наплевать, что находится вокруг них. Главное – эта цель. Валерий оказался несколько ошарашен таким поведением, поэтому замер на месте, ожидая, пока все пролетят мимо, освободив свободный проход. Параллельно он надеялся краем глаза еще раз посмотреть на подозрительного мужчину, однако его, к большому удивлению, нигде не было. Поняв, что опасность миновала, и с облегчением выдохнув, пара прошла в следующий зал.

Глазу их тут же открылась та самая Янтарная комната – среднего размера помещение, все стены который были покрыты узорчатыми изразцами из оранжево-золотого янтаря. Все они образовывали красивые различные оргаменты в виде золоченых фигур и рамок, обрамляя встроенные в них миниатюры. Рядом же стояли красивые часы на высокой подставке. Все это образовывало абсолютно чудесную и удивительную взаимосвязанную композицию, неотделимую друг от друга своими элементами, скованных друг с другом в общей неотделимой гармонии, которая где-то на внутреннем уровне ощущалась и виделась невооруженным взглядом.

– Это, конечно, стоит увидеть, – восторженно прошептала Светлана, у которой перехватило дыхание.

– Можете фотографировать, только предварительно отключите пожалуйста вспышки, – предупредила всех Мария, предоставляя возможность насладиться шедевром.

В этот момент Валерий почувствовал, что кто-то резко схватил его за плечо. Тело напряглось до предела, каждая клеточка почувствовала опасность. Виноградов быстро развернулся, скинув неожиданно положенную на него «плеть», после чего увидел перед собой того самого лысого подозрительного мужчину.

– Валэрий, прошу прощэния за бэспокойство. Минэ нужно с тобой поговорить, – заявил незнакомец.

Глава 3

Валерий смотрел на него с изумлением. Он даже не мог предположить, что именно нужно от него этому мужчине, а также почему тот говорит с таким странным акцентом. Жилы напряглись еще больше. Дыхание участилось, а сердце от накатившего приступа паники заколотилось в три раза быстрее, оно ушло в пятки.

– Янтарная комната была создана в начале XVIII века по замыслу архитектора Андреаса Шлютера для нового дворца прусского короля Фридриха I в Берлине. Изначально она была меньших размеров – это оказался, скорее, Янтарный кабинет. Однако собрать панели в готовом виде не успели, так как в 1713 году Фридрих I умер, а сменившему его Фридриху Вильгельму I это произведение искусства было не нужно. Зато ему был очень нужен союз с Россией в войне против Швеции, и в ноябре 1716 года, во время встречи с Петром I, Фридрих Вильгельм, зная, что русский царь проявлял интерес к Янтарному кабинету, преподнёс его в качестве политического дара, чем очень обрадовал Петра, – продолжала рассказ где-то вдалеке Мария.