Тени Либереи. Тайна библиотеки Ивана Грозного

Глава 4.

Вместе, все вчетвером, они шли по длинному узкому и темному коридору. На удивление, под ногами было абсолютно сухо, несмотря на большое количество подземных грунтовых вод. Свет фонарика на каске Тараса, который двигался первым, освещал им путь в неизведанные глубины скрытых от всех глаз на протяжении веков катакомб.

Наконец они добрались до искомой двери. Чёрная, разбитая на квадраты разного размера, на монструозных по современным меркам петлях, с гигантским металлическим засовом и толстенным замком, его удерживающим. Она повидала немало времён, однако, к сожалению, за все эти столетия лицезреть ее смогли немногие. Приходько довольный улыбнулся, взял болгарку из рук Валерия и стал пилить навесной элемент. Раздался невероятный хруст, а писк от резки металла быстро распространился по всему коридору, эхом отражаясь от стен с каменной кладкой. Виноградов заворожённо наблюдал за процессом, погруженный в свои мысли. Он до сих пор не мог поверить в то, чем грезил на протяжении долгих лет, наконец сбывается и происходит прямо перед его глазами. Его дед оказался прав, и Стеллецкий тоже, а сейчас они все вписали свои имена золотыми буквами в историю Коломенского, по крайней мере современную.

Раздражающий писк длился недолго, и замок резким движением разделился на две половины, после чего Тарас выключил своё устройство. Отойдя на шаг, он с ноги сбросил его с петель, отчего тот отлетел на полтора метра в сторону, заставив спутников замереть от неожиданности. Откинув металлический засов, Приходько со всей силы дернул на себя дверь за ручку, и та с невероятным скрипом стала отворяться, сильно тормозя и царапая пол. За много веков без работы и смазки она провисла к полу и заржавела. «Помогите», – прошипел он, покраснев от прилагаемых усилий и упершись ногой в стену для дополнительной точки опоры. Валерий оторвался от своих размышлений и подошёл ближе, схватившись за кромку ворот к неизведанному, потянув их на себя. Его примеру последовали и Богдан с Миколой. Все вместе они с невероятным трудом выдернули ее из проема, отчего та с грохотом сорвалась с петель, заставив нежданных посетителей отпрыгнуть в сторону. Упав на пол, она подняла в воздух облако пыли, быстро распространившееся в сторону выхода, вызвав приступы кашля у всех присутствующих.

Отряхнувшись, Тарас посмотрел, что скрывалось за преодоленным препятствием, и заметил там просторную комнату, без единого источника освещения. «Прошу», – заявил он, заходя внутрь в надежде найти там искомое сокровище. Остальные молча последовали за ним, едва различая что-то перед собой. Остановившись прямо посередине скрытой комнаты, Приходько огляделся и побелел от гнева. Помещение представляло из себя круг диаметром не больше четырёх-пяти метров без единого окна и другого выхода. Голые стены без намёка на полки, книги или свитки, лишь три одиноких давно потухших факела. Ровно посередине стоял постамент из дерева, похожего на дуб, на который аккуратно, как экспонат, была возложена обыкновенная метла около метра в длину.

Ещё раз осмотрев комнату и не найдя ничего иного, Тарас взревел и с разгона вцепился в грудки Валерия, который только зашёл внутрь и не успел даже ничего понять, прижав того к стенке, причинив невероятную боль для спины от неожиданности. «Ты сказал, что сокровище будет здесь!» – закричал Приходько в бешенстве, смотря звериными глазами на свою жертву, желая прикончить того прямо на месте. Сильно кашляя, Виноградов бросил взор на убранство комнаты и, не найдя ни намёка на Либерею, даже единого свитка, понял повод для недовольства своего товарища. «Я говорил она может быть здесь, лишь одна из версий», – прокряхтел, привирая на ходу, он, надеясь успокоить соратника. Богдан и Микола лишь молча стояли, не двигаясь с места и наблюдая за начавшейся перепалкой. «О нет, – возразил Тарас, – я четко помню твои слова, не надо водить меня за нос! Десятки миллионов на подкуп для подставного тендера и покупку техники, столько усилий на подготовку и уговоры участвовать в этой мутной схеме с реконструкцией! И все ради чего? Ради обычной метлы!»

Тут он резко отпустил Валерия, заставив того упасть на пол, ударившись коленями об камни, а затем подошёл к постаменту, схватил экспонат, замахнулся и стал опускать его вниз, чтобы разломить в гневе пополам. В этот момент Виноградов увидел на метле три вырезанных подсвеченных фонариком значка и закричал: «Стой, тут скрытые знаки!» Замерев, не доведя своё возмездие до финала, Приходько посмотрел на того, после чего внимательно глянул на предмет у себя в руках. Действительно, прямо на деревянной ручке аккуратной резьбой были высечены три символа: два льва, смотрящих в разные стороны, и двуглавый орёл посередине с коронами над каждой из птичьих голов.

Тут у него сложился пазл, и он заявил: «Сокровища тут никогда не было, это ключ!» Валерий гневно посмотрел на повеселевшего Тараса, откашлялся и подошёл ближе, внимательно всматриваясь в рисунок. «Метла – явно символ Опричнины. Г. Штаден в своё время писал, что опричники должны были носить чёрные кафтаны и шапки, а также что-то вроде кисти или метлы, привязанной к палке. То есть это знак, что Грозный спрятал библиотеку именно в эти времена, видимо, боясь за ее безопасность, считая, что противники смогут найти ее и захватить. Он был очень умным человеком и не менее начитанным, несмотря на образ жестокого Правителя, желал передать своё сокровище потомкам. Но, судя по всему, что-то пошло не так». «И что значат эти символы? – спросил Тарас, внимательно вглядываясь в каждый из них, – орёл понятно – символ государственности ещё от Ивана III, а львы, и почему их два?» Виноградов задумался на несколько секунд, рассматривая, как их пасти зеркально разверзаются в разные стороны, как будто готовые что-то сказать, но что? «Лев, определённо, исторически символ Владимира, рядом с которым находится Александровская слобода – столица на время Опричнины, где Грозный проводил большую часть времени с 1564 по 1581 год. Возможно нам следует дальше копать в этом направлении», – задумчиво заявил он. «Это огромный комплекс, мы не можем искать иголку в стоге сена», – возразил Тарас, прохаживаясь по комнате и осматривая каждый закуток в надежде увидеть ещё какую-то подсказку, однако находил лишь пыль, мелкие камни и пепел от факелов.

Виноградов гипнотизировал львов, они навевали ему знакомые мысли, как будто он уже видел похожее сочетание в одной книге, но не мог вспомнить где. Тут он обрадовался и сказал: «Я знаю одного человека – специалиста по символам во временам Ивана IV, и в целом по этой эпохе. Он поможет разгадать нам этот шифр».

Глава 5.

«Ну что ж, рад был вас всех видеть после летней разлуки», – заявил Петр, худощавый мужчина тридцати лет в круглых очках, смотря на набитую до отказа аудиторию. Как всегда, в первых числах сентября все добросовестные и не очень студенты активно посещали занятия, а уж потом до самой зимней сессии шёл постепенный, но неуклонный спад, поэтому необходимо было успевать ковать железо, пока горячо. Севастьянов работал преподавателем на математическом факультете МГУ имени Ломоносова, однако всегда ощущал, что это не его призвание. Настоящую страсть у него вызывали книги об истории России, которые он залпом вычитывал по вечерам и постоянно искал новые издания в Интернет-магазинах и библиотеках. Он с удовольствием посвятил бы этому хобби всю свою жизнь, нигде не работая и живя на небольшой доход, поступающий со сдачи квартиры его покойной бабушки, однако семья удерживала его от этой идеи на плаву, ведь необходимо было содержать не только беременную жену, но и их маленькую трехлетнюю дочку.

«Внимательно почитайте об операторах группировки “GROUP BY”, будет очень полезно в дальнейшем, а на днях поговорим об “DDL” и “DML”», – заканчивал он свою речь, как вдруг заметил, что дверь позади последних рядов отворилась, и в аудиторию прошмыгнул мужчина среднего телосложения в толстовке с капюшоном, покрывающим голову. Решив, что это нерадивый студент, который опоздал на целое занятие, Пётр хотел было сделать ему замечание с использованием искрометного юмора, который нередко применял для создания более дружелюбной атмосферы, однако он сегодня очень устал, поэтому решил не обращать внимание на непонятного субъекта.

Прозвенел звонок, и все тут же вскочили со своих мест, начав с грохотом, звонко отражающимся по многоуровневым рядам огромной аудитории, складывать в свои сумки планшеты и ноутбуки, после чего длинной вереницей тянуться к выходу в направлении следующей пары. Севастьянов тяжело и протяжно выдохнул, параллельно зевая от недосыпа и с размаху уселся на свой тонкий и качающийся на металлических ножках стол, больше похожий на обычную парту, достав из кармана мобильный телефон, чтобы почитать, что произошло в мире за этот академический час. Посмотрев на пустую аудиторию и потолок, где при всей своей современности и напускной дороговизне явно читались признаки неухоженности в виде желтых разводов на штукатурке, а также местами отваливающегося линолеума, незваный гость плавно встал со своего места и уверенной походкой стал спускаться вниз, гулким эхом сопровождая каждый шаг, отражающийся в зале с отличной акустикой.

Преподаватель не обращал на того внимания, пока он не приблизился вплотную, скинув с головы капюшон и оголив кудрявые светло-русые волосы. «Ну здравствуй, Петя, как жизнь», – заявил Виноградов, протягивая тому руку в знак приветствия. Оторвавшись от своего гаджета, Севастьянов поднял глаза на посетителя, сделав удивлённое лицо, как будто увидел перед собой королеву Англии, после чего пожал ладонь в ответ, сказав: «Валера! Какая встреча! А я тебя не узнал, думал студент какой-то мутный зашёл, что привело сюда?»

Казалось бы, что может связывать между собой двух мужчин абсолютно разных профессий – пластического хирурга и преподавателя-программиста, однако у судьбы для этого всегда есть свои планы. Они познакомились на одной из конференций, посвящённых периоду правления Ивана Грозного, где учёные со всей страны выступали со своими исследованиями на различные темы. Оба они являлись слушателями, поскольку не имели достаточной квалификации, подтверждённой документально, однако начитанность и давний интерес к личности позволяли быть чуть ли не главными экспертами по этому вопросу на конференции. Будучи соседями по столу, у них завязался разговор о своих пристрастиях, который вызвал неподдельный взаимный интерес в дополнении общей картины исторического мира. Виноградов был уверен, что Пётр способен дать ответ о принадлежности неизвестного ему сочетания символов к конкретному месту и периоду.

«Да знаешь, хотелось бы мне зайти к тебе просто так, да времени что-то нет, зато есть дело, причём очень интересное», – интригующее начал свою речь Валерий. «Так, про отсутствие возможности можешь ничего не рассказывать, я такие отговорки не очень люблю, а вот про запутанную ситуацию давай поподробнее», – ответил преподаватель, внимательно глядя собеседнику в глаза, прекрасно видя того насквозь с его корыстными мотивами. Поняв, что красивый заход не удался и нужно было подбирать более подходящие слова, Виноградов молча достал из кармана телефон, открыл галерею, где хранился сделанный им сегодня снимок сочетания символов на метле из Коломенского, и протянул его Севастьянову. «Нужно понять, на какое место указывает этот знак, и как его найти», – заявил первый, отводя взгляд куда-то в сторону стены, явно смущаясь, что данная загадка оказалась ему не под силу. С интересом изучив древко, приближая и отдаляя несколько раз изображение, Пётр протянул гаджет назад его владельцу, после чего сказал: «Я в принципе понимаю, что это, но, чтобы удостовериться в своей правоте, мне нужно знать, где выбиты эти символы, и для чего они тебе».

Валерия слегка озадачил данный жест, поскольку он не сильно горел желанием расширять команду по поиску сокровища, а хотел лишь обратиться к специалисту одноразово в виде фриланса, но, видимо, чтобы получить необходимую информацию, приходилось раскрывать карты: «Мы нашли их на метле времён Ивана IV в подвале одной из церквей под Коломенским. Думаем, что лев – ключ к Александровской слободе во Владимирской области, поскольку это давний их герб».

«Невероятно! – воскликнул Севастьянов, вскочив со своего места и обойдя стол по кругу, – вы нашли ключ к Либерее!» «Пожалуйста тише! Я не хочу, чтобы лишние уши это слышали!» – недовольно прошипел Виноградов, нервозно оглядываясь в сторону приоткрытой двери в аудиторию за спиной. «Только вы далеко не там хотите искать», – добавил Пётр. «Это почему же?» – недовольно возразил Валерий, узнав, что его версию в принципе поставили под сомнение. «А вот так, у Александрова на гербе тиски и наковальни, а уж никак не львы, тем более два, тут дело совершенно в другом, – стал развивать свою мысль преподаватель, – те символы, которые ты мне показал, можно встретить раздельно на двух монетах времен Грозного, обе отражают власть и могущество. Двуглавый орёл, закрепившийся при его дедушке – Иване III при нем впервые приобрёл двойную корону, а лев обычно изображался в компании единорога в противовес тому. Однако есть место, где эти знаки соединились вместе, а оно значительно ближе отсюда, чем искомая вами Александровская слобода». «И что же это?» – нетерпеливо спросил Валерий, перебирая засунутыми в карманы руками костяшки своих худых и длинных, как скелет, пальцев. «Дом Пашкова», – самодовольно заявил Севастьянов, усевшись, наконец, в своё кресло, по-царски развалившись в нем, осознавая, что превзошёл в своих знаниях не менее начитанного и умного знакомого, который именно к нему пришёл за помощью в трудную минуту.

Глава 6.

«Дом Пашкова? – непонимающе спросил Валерий, облокотившись вынутой из кармана рукой об стол, – мне не послышалось? Нет, шутка конечно хорошая, но явно неуместная, давай сюда ещё приплетем Ленина, а что вон у него тоже библиотека есть, да ещё и государственная и с окнами на Кремль! Красота же, согласись!»

Не поняв сего искромётного юмора от собеседника, Петр поднял на него недовольный взгляд, после чего ответил: «Ты можешь веселиться сколько угодно, но истина от этого все равно не изменится, а до Владимира Ильича мы ещё дойдём, он тоже имеет к этому отношение». На этих словах Виноградов чуть не поперхнулся собственной слюной, немного отойдя от стола, сделав удивлённое лицо. «Слушай теперь очень внимательно, – заявил Севастьянов, удобно устраиваясь в своём кресле, – на месте нынешнего дома Пашкова когда-то стоял Опричный двор – центр образованного Грозным удела. По описанию немца-опричника Генриха Штадена на воротах было два резных разрисованных льва. Вместо глаз у них пристроены зеркала. Один стоял с раскрытой пастью и смотрел к земщине, другой, такой же, во двор. Между этими двумя львами располагался двуглавый черный орел с распростертыми крыльями. Затем в XVIII веке местность была застроена другими зданиями и именно тогда на этом участке появился Дом Пашкова».

Тут все в голове Валерия сложилось, и он выпучил глаза, символы на древке метлы и современная история срослись воедино. «Более того, – продолжал Севастьянов, – по слухам этот дом был построен вполне известным архитектором Баженовым, которого отстранила от работы над Царицыно Екатерина II. Истинная причина недовольства Екатерины – в фигуре самого Василия Ивановича. Архитектор связан с масонской ложей и переписывался с руководителем московского кружка масонов Новиковым. Тот активно выступал за передачу власти сыну Екатерины – Павлу Петровичу, а Императрица решила подавить «масонский заговор» в зародыше и покончить со всеми его фигурантами. В 1796 году Баженов внезапно отстраняется от должности, а дальнейшие работы в Царицыне она поручает его ученику и помощнику Матвею Казакову.

Пашков также был масоном, поэтому «приютил» у себя опального архитектора, заказав проект помпезного дома в центре Москвы. Говорят так же, что именно из-за обиды на Екатерину Баженов повернул строение спиной к Кремлю. Возможно, во время реконструкции и была найдена та самая Либерея, которую Иван IV спрятал у своих самых доверенных в то время людей, и она перешла к масонам, решившим сохранить ее открытие в абсолютной тайне, оберегая ту, как зеницу ока».

«Это невероятно! – воскликнул Виноградов, с трудом набирая воздух в лёгкие, – эти конспирологические теории не всегда имеют право на существование, но сейчас все складывается в абсолютно логичный и целостный пазл, где не хватает лишь пары-тройки элементов. «Дальше больше, – не отвлекался ни на секунду от своего рассказа Пётр, – известный тебе Стеллецкий, в 30-е годы обследовавший Ваганьковский холм, обнаружил множество пустот – погребов, ходов, подвалов. Он считал, что это остатки Опричного двора, а в одном из подземелий были найдены таинственные ступени. Однако обследовать те ему не удалось, поскольку они были на следующий день обрушены злоумышленниками. Раскопки под угрозой обвалов прекратились, а вход в подземелья оказался тогда спешно забетонирован. Эти скрытые галереи обнаружились также при сооружении одной из станций метро первой ветки метрополитена – «Библиотека им. В.И. Ленина». Строители вскрыли облицованный старинным кирпичом ход, но провести исследования археологам тогда не разрешили, а найденный вход был также быстро заложен. Именно поэтому я упоминал тебе ту самую библиотеку, правда пригодилась она нам несколько в ином ключе, чем предполагалось».

«Фантастика!» – дрожащим голосом воскликнул Валерий, подойдя ближе и обняв от радости своего собеседника. Теперь он прекрасно представлял, что, а главное где искать, ведь Севастьянов навёл его на очень интересные мысли. «То есть нам нужно попасть в подземелья Дома Пашкова, которые выходят в сторону метро», – задумчиво заявил Виноградов, поглаживая пальцами свой подбородок. «Я полагаю, что да, но для этого нужны планы и чертежи и того, и другого», – ответил Пётр, поглядывая на часы и в сторону выхода.

Вдруг прозвенел звонок, и в аудиторию тут же толпой стали вваливаться студенты, рассаживаясь по своим местам. Обернувшись и про себя выругавшись, Валерий сказал: «Ты будешь нам нужен, как эксперт, когда закончишь, приходи ко мне домой, обсудим все. Помнишь же, где я живу?» Севастьянов спокойно кивнул и ответил: «Конечно, хорошо, я буду после шести». После этого собеседники пожали друг другу руки, Виноградов вновь накинул на голову капюшон толстовки и быстрой походкой направился наружу.

Глава 7.

Пётр уставший вышел из метро и шёл по осенним улочкам. Световой день стремительно сокращался и уже даже в семь вечера начинало смеркаться. По углам в кустах стрекотали сверчки, а ещё тёплый, но в то же время обманывающий и леденящий кости доверчивых путников, одетых не по погоде по сформировавшейся месяцами летней привычке, завывал по округе.       Зелёные кроны деревьев хоть и вздымались высоко вверх, окружая панельные жилые дома, немного пряча их за своими могучими спинами и создавая более приятное впечатление от типовых и похожих друг на друга, как две капли воды бетонных конструкций, но кое-где листики начинали желтеть и осыпаться, готовясь к скоротечной осени и быстро наступающей зиме. Севастьянов и не заметил, как пронеслись два месяца его отдыха после тяжелой и изнурительной сессии с нерадивыми студентами, но больше всего его тревожили другие мысли, которые ставили на кон не только благосостояние семьи, но и жизнь в целом. Он до сих пор не мог признать существование проблем, а уж тем более сообщить о них жене, но время стремительно убегало, а возможность что-то исправить также молниеносно угасала день ото дня.

Как и договорились с Валерием, преподаватель направлялся в его старую квартиру в Кунцево, доставшуюся ему от деда, где они провели вечер, активно обсуждая события, произошедшие на конференции, где те познакомились больше года назад. С тех пор они ни разу не виделись и не общались, однако одна единственная встреча оставила для обоих впечатление об уровне знаний в области интересующего их периода истории. Как только Пётр узнал происхождение показанных им символов, то обомлел, он никак не мог ожидать, что знаменитая библиотека Ивана Грозного реальна и существует на самом деле. Но вот, живое подтверждение – ключ к ее поиску, а главное совсем рядом и перед глазами. Но самое интересное – Виноградов охотится за этим сокровищем, и у него для этого есть ресурсы.

В этих раздумьях Севастьянов наконец дошёл до подъезда и позвонил в домофон. Раздался неприятный писк такой громкости, что его можно было услышать в соседнем дворе, а затем неизвестный голос снял трубку, спросив: «Кто?» Замявшись на секунду, подумав, что попал не по адресу, преподаватель все же решил ответить: «Пётр Севастьянов». Далее последовало недолгое молчание, которое для гостя, находящегося в нервозном состоянии, борясь с дрожью в ногах, казалось вечностью, но затем с другого конца провода послышался тот же голос: «Проходите!», – и входная дверь отворилась.

Недолго думая, уже более уверенно посетитель поднялся на первый этаж и вызвал лифт, который с невероятным скрипом открыл свои двери, приглашая того войти. Пётр нажал на кнопку восьмого этажа, свет над головой моргнул, и створки тут же закрылись, а механизм стал рывками подниматься вверх, сопровождая проезд каждого этажа сильным потрясыванием, заставляя гостя ухватиться за поручень от неожиданности. Добравшись до цели, лифт открылся, и Севастьянов увидел прямо перед собой искомую квартиру, с приоткрытым входом. Войдя внутрь и закрыв за собой на крутящийся механизм и металлическую цепочку старую кожаную зелёную дверь, разбитую на сектора, которые разделялись между собой пришитыми пуговицами, преподаватель очутился в пустой комнате, находящейся в абсолютной темноте, с выключенной люстрой. Оглядевшись, он понял, что это именно то помещение, где он встречался единственный раз с Валерием, и находится точно по адресу.

В дальней комнате слышались разговоры, больше похожие на жаркие споры, и мужские голоса. Один из них точно принадлежал хозяину, а вот второй Петру был незнаком. Вдруг, видимо услышав, что в квартиру кто-то зашёл, все замолчали, а из того угла вышел Виноградов, довольно улыбнувшись, заметив желанного гостя. «Петя! А мы тебя уже ждём, раздевайся, проходи!» – заявил он, вернувшись обратно в свою комнату. Преподаватель скинул с ног кроссовки, повесил на вешалку пальто и аккуратным медленным шагом прошёл вглубь квартиры. Перед собой он заметил большой стол, на котором были разложены ватманы, похожие на чертежи, а по кругу его обступили Валерий и неизвестный мужчина. Где-то в углу на диване развалились ещё двое, которые поедали лапшу быстрого приготовления. Смерив их ничего не понимающим взглядом, Севастьянов заметил на поясе каждого по пистолету в кобуре, отчего нервозно сглотнул, гадая, кем же являются незнакомцы. «Это Пётр, он наш консультант по периоду Грозного, а это Тарас, спонсор и организатор поисков сокровища», – представил их друг другу Виноградов. Они сдержанно пожали руки, после чего Приходько тихо прошептал: «Ты уверен, что приглашать человека со стороны хорошая идея?» Валерий спокойно повернулся к тому и ответил: «Я эксперт в этом вопросе, но Севастьянов знает то, в чем я могу быть слаб, например, в рунических символах, с которыми мы застопорились после Коломенского, поэтому да, он нам нужен».

В этот момент, краем уха слушая разговор о себе, преподаватель подошёл вплотную к столу, став рассматривать два чертежа разных размеров с нечетко и немного выцветшей краской прорисованными линиями. Присмотревшись, он понял, что один из них – план ответвления метро красной ветки, а второй дома Пашкова в этой же области. «Где вы их достали?» – удивленно спросил Пётр, подняв взгляд на закончивших спор коллег. «У нас есть свои каналы, если будет нужно получим хоть чертежи зданий на Марсе, когда их построят», – сухо заявил Тарас, почесывая всей пятерней свой затылок.