- -
- 100%
- +
День рождения моей подруги, с которой мы когда-то познакомились в салоне красоты, замечательный повод, чтобы выйти в люди.
Я не любитель различных питейных заведений, но иногда и мне необходимо выдыхать.
Платье, которое я выбрала для вечера сидит, как влитое. Довольно простое, черного цвета, в меру короткое с рукавами воланами. Волосы я оставила распущенными, уложив небрежными локонами, а макияж чуть более яркий, чем обычно, благодаря карандашу для глаз.
Мой сын сегодня у своего дедушки с ночевкой. Я специально искала съемное жилье неподалеку от дома родителей. Мы даже какое-то время жили вместе, но потом самым верным вариантом для меня была необходимость съехать.
Сейчас, я иногда отвожу его к своему отцу на пару часов, и реже оставляю на ночь. Отец, хоть и с удовольствием посмотрит за ребенком, мне неспокойно. Переживания за сына - это неотъемлемая часть меня, но могу откровенно признаться, и я хочу иногда почувствовать себя женщиной.
Выхожу из дома, и тут же сажусь в ожидающее меня такси.
Празднование двадцатипятилетия моей сумасшедшей шатенки будет в знаменитом на весь город лаундж-баре Блеск.
Мы с ней совершенно разные, я более рациональная часть, она же горящая и эмоциональная. В какой-то степени мы, можно сказать, дополняем друг друга. Наверное именно это стало тем, что из ее клиентки я стала близким человеком этой девушке.
На самом деле сегодня тяжелый день для меня. Морально и эмоционально.
Сегодня ровно пять лет с того момента, как мою душу и сердце сожгли до тла. И если сейчас воспоминания оставляют лишь фантомную боль, то тогда я пребывала в абсолютном отрешении от мира.
Отчетливо помню, как я узнала о беременности, а абонент который должен бы был это узнать вторым после меня, оказался недоступен.
Можно было бы подумать, что я сама виновата, допустила незащищенный секс. Только незадача в том, что я отчаянно, до спазмов во всем теле любила отца своего сына.
Мы познакомились с ним, когда я была на пороге двадцатилетия. По природе шатенка, с окрашенными на пару тонов светлее прядями, россыпью веснушек на носу и щеках, зелеными глазами и ростом в метр шестьдесят семь.
И он старше меня на семь лет, взрослый, статный, широкоплечий. Слишком тяжелый и слишком брутальный.
Казалось бы, что могло нас связывать? Ничего. Ровным счетом ничего. Но мы оказались в одном месте в одно время.
Я подрабатывала в одном из клубов, в который он со своими приятелями частенько ходил. Мужчина сразу цеплял внимание, их было трое таких, на которых задерживались глаза. Один бородатый брюнет с опасной ухмылкой, второй темный со светлыми глазами с нерусским именем, и он.
Все как на подбор. Заведение буквально замирало, как только они входили внутрь.
Он говорил мне, что больше всего его привлекли мои глаза, отчаянно не готовые смотреть на него.И отчасти, это правда, я боялась.
Мощная энергетика, исходящая от него, она заставляла прирастать к полу, и лишь кивать, принимая заказ. Он был из тех мужчин, которые диктуют правила, удобные ему. И совершенно не из тех, кто подчиняется не своим правилам.
Однажды он сказал, что когда взглянул в мои глаза, пропал.
Но едва ли я сейчас верю в эту чушь.
Мужчина действовал планомерно, но настойчиво. Соблазнял, даже в какой-то степени помогал с особо назойливыми клиентами. Эдакая защита той, которая нужна ему самому. Но по одному взгляду было понятно, френд зона для этого человека несуществующее понятие.
Я не скажу в какой конкретно момент прониклась. Не знаю.
Так получилось, что однажды я приняла незыблемую мысль. Когда он был рядом, мне было мало, а когда его не было, до дикости не хватало.
Сейчас, лишь одна мысль заставляет меня думать о нем более менее нейтрально - это мой сын. Только за это невероятное создание, которое наполняет мою жизнь необратимой и могучей любовью я могу сказать ему холодное спасибо.
Через двадцать минут, пока я теряюсь в недрах своей памяти, машина останавливается у входа в заведение. Охрана, что стоит на улице со скепсисом осматривает мой вид и задает вопрос по поводу резерва. Называю фамилию подруги, и меня по итогу пропускают.
Внутри бара все блестит лоском и дороговизной. Помещение напоминает что-то заграничное с картинок. Отголоски Чикаго в красном кирпиче, яркой алой коже и овальных черных окнах.
Прошу хостес помочь мне добраться до места и, наконец, замечаю веселую шатенку, машущую мне рукой.
Она моложе меня и без детей, но девушка настолько искренняя и душевная, мимо нее вряд ли удастся пройти.
— Привет, с днем рождения! — тяну небольшой пакетик с подарком и тут же обнимаюсь.
— Соня, наконец-то! Мы уже готовы к танцполу!
Удивляюсь с улыбкой ведь никто не танцует. Она заметив это, отмахивается рукой.
—Вот увидишь, как только мы встанем, вся эта интеллигенция тут же пойдет за нами! — смеюсь, а Вера тем временем знакомит меня с остальными.
Суматошно приветствуем друг друга, но эта неугомонная девушка уже подзывает официанта, который внимательно слушает все ее предпочтения.
Оглядываюсь, осматривая обстановку. Здесь несмотря на этот тяжелый люкс, довольно комфортно и уютно. Столики ограждены балками и стоят подальше от барной стойки, что дает ощущение камерной атмосферы.
— Т-а-а-к! Налетай!
Вера чуть ли сама не тянет напитки с подноса официанта. А молодой человек явно смущается и украдкой бросает на нее взгляды.
— Погнали!
Чокаемся с криками и поздравлениями наперебой и отпиваем несколько глотков за ее здоровье. В этот же момент музыка становится громче, будто по заказу, а наша сумасшедшая тут же двигает бедрами, вызывая нас всех на танцы. Я отказываюсь, и вижу, как она щурится. И все таки Вера берет с меня обещание, что я туда выйду позже.
Со мной остается еще пара человек. Мы заводим легкую беседу, и как выясняется, все, кроме меня это коллеги Веры с салона красоты. Наблюдаем и смеемся кривляниям остальных, что определенно зажигают это место.
Правда, не проходит и получаса нашего развлечения, как к нам подходит мужчина.
— Прошу прощения, наше заведение закрывается… — недоумеваю глядя на него.
— Подождите, как это? Мы забронировали стол, время десять часов вечера, Вы работаете до двух.
Я совершенно не понимаю, что происходит. Подключаются остальные, тоже начиная негодовать на, как оказалось, менеджера с бейджиком Василий.
— Приношу свои извинения. Мы будем ждать вас в любой другой день, и любезно предоставим скидку на все меню. Сейчас здесь будет проходить закрытое мероприятие.
Встаю с дивана, желая отойти в сторону и попробовать договориться, в конце концов, сегодня Верин праздник. Однако, когда я поднимаюсь, глаза сами собой ведут на вход и все, что было в моей голове моментально исчезает.
Остается только абсолютный ступор и всеобъемлющий холод ползущий по позвоночнику.
Вальяжно, будто он король этого мира под руку с той, которую он выбрал вместо меня, идет тот, кого я видела последний раз пять лет назад. Его невозмутимый высокомерный вид вопреки желанию окунает меня в прошлое. Так стремительно, что нет сил сделать вдох.
Абрамов Ян.
А по совместительству и отец моего ребенка.
***
Дорогие читатели!❤️
Мы начинаем новую историю и я буду крайне благодарна вашей поддержке!
А у нас тут будет пронзительно и остро!
Глава 2
Глаза не верят в то, что видят.
Будто паралич, я ни жива, ни мертва.
Рядом менеджер продолжает что-то говорить, но в ушах вата, а под ногами болото, в котором я с молниеносной скоростью вязну.
Пытаюсь не реагировать на его возмужавшую версию, на то, как уверенно и бесцеремонно он держится. На то, как ладонь его супруги покоится у него на локте, а вторая спрятана в кармане его брюк.
В горле пересохло, и прикрыв глаза, я резко поворачиваюсь спиной ко входу. Вижу, как воинственно движется к нам явно не добрая Вера, а у меня ноги подкашиваются. Хватаюсь рукой за подлокотник какого-то дивана.
— С Вами все в порядке? — тут же волнуется менеджер, встревоженно глядя на меня, и бросает едва уловимый взгляд за мою спину.
Я не думала, что боль ещё жива. Точнее, что она все еще настолько сильна. Выдыхаю воздух медленно и долго. Мне надо исчезнуть, чтобы он меня не заметил.
— Вера, — в тот момент как подруга останавливается возле нас тут же двигаюсь к ней: — Мне надо уйти…
Ее взгляд с хмурого превращается в удивлённый, и она качает головой. Слышу как потом она выговаривает менеджеру, что это заведение не стоит даже оценки ноль в рейтинге. А мне кажется, что огнем опаляет всю спину. Обдает кусачим пламенем, а я не в силах отойти и спрятаться от него.
— Вер… — тяну несмело,отчаянно держа себя в руках и применяя всю свою силу воли.
Подруга переводит вопросительный взгляд. Менеджер Василий определенно ловит паническую атаку и рассматривает нас обеих.
— Там… — она не знает полную историю, только часть: — Мужчина.
Она озирается с мрачным лицом, а останавливаясь видимо на нем щурится, а потом вскидывает брови в шоке.
— Девушки, я вынужден попросить вас покинуть помещение. Срочно.
— Слушайте…
Понимаю, что фурия сейчас взорвется, и поэтому тяну ее к себе и шепчу на ухо.
— Это отец Артура. Я не могу остаться… — сейчас одно единственное, чего я хочу, это исчезнуть.
Вера ошарашенно смотрит на меня, затем на Абрамова, а потом обескураженно кивает.
— Подожди на улице, или позвони, если что…нас все равно отсюда выпрут, — посылает многозначительный взгляд на мужчину: — Поедем в более клиентоориентированное место.
Это она говорит с явной издевкой, а тот, кто пытался тихо с нами договориться опускает глаза.
Киваю ей, и нетвердыми шагами подхожу к дивану. Забираю сумочку, и даже не попрощавшись с возмущенными подругами Веры, я обхожу стол, чтобы выйти с другой стороны.
Столы стоят квадратом, соответственно есть несколько путей, чтобы не встречаться с глазами, которые в один миг порежут мне перешитое сердце.
Стараюсь смотреть в пол, не обращать внимания на столики, за которыми официанты тоже пытаются объяснить и выпроводить клиентов. В баре, в принципе, резко изменилась атмосфера и сейчас он напоминает минное поле.
Для меня так точно.
Сейчас нет никакого уюта и нет никакой ламповой обстановки. Сейчас здесь лишь холод, вычурность и боль.
Боль, которая слишком отчетлива, чтобы до конца оставить ее в прошлом.
Наивная, думала, что справилась.
Стоило его только увидеть, и предательство с новыми красками проигралось в голове. А учесть еще, что он сделал и что рядом с ним та, которая рьяно хотела, чтобы я узнала о них, это больнее втройне.
Молоденькая официантка была трехлетним развлечением, а женой стала та, что по идее, никто. Как когда-то он говорил мне.
До выхода остается буквально несколько метров, и я уже практически могу вдохнуть, как слышу едкий голос за своей спиной.
— Соня?!
Останавливаюсь, шумно выдохнув.
У меня почти получилось.
Сейчас главное надеть маску самого счастливого человека, и больше никогда не ходить сюда.
Если честно, я была уверена, что его нет в стране. Он и так довольно часто мотался по командировкам раньше. А свадебное фото, что я получила, явно было сделано не в России, а где-то в Европе.
Однако, сегодня та теория, которую я в себя буквально вживала все эти годы, она рассыпалась в щепки.
Как и вся моя налаженная жизнь. Но я не позволю им разрушить мой тщательно оберегаемый мир.
— Рита, — оборачиваюсь и киваю с вежливой улыбкой.
— Милый, — вижу как она зовет Абрамова, который стоит чуть поодаль и общается с кем-то: — Ты посмотри…
Сглатываю, не снимая чертову улыбку с губ, и медленно веду глазами на него в то время как он уже прожигает меня своим хмурым взглядом.
Глаза мужчины не выдают ничего, омуты, в которые мне нельзя было смотреть. Он обводит ими, оставляя ожоги на всем теле, и снова возвращается к моим глазам.
Я же разрываю этот больнючий контакт и смотрю на его жену, тяну улыбку еще шире.
— Прям совсем не странно, что ты сразу тут как тут, — она говорит с прищуром, и я вижу эту триумфальную усмешку на лице женщины.
— Я тебе ответила в день вашей свадьбы, — фальшивая доброжелательность на уровне актрисы удивляет саму себя: — Не окажись ненужной.
Знаю, что давлю на больное сама себе, но оставить ее с мнимой победой не могу. Ведь я действительно написала короткий ответ на ее сообщение.
Она прислала их свадебное фото пять лет назад через несколько часов после того, как я получила от него последнее слово. Подпись к снимку гласила об их счастье. И в тот момент, как артерии к главному органу с надрывом рвались внутри меня, я написала ответ.
«Забирай и держи крепче»
Может быть глупо, но тогда захлебываясь рыданиями от уничтожающей боли предательства, на большее я была неспособна.
Вижу, что Абрамов это слышит и щурит взгляд, в остальном так же равнодушен.
— София… — хриплый баритон разгоняет озноб по телу, а я, не реагируя внешне, наконец, отворачиваюсь и выхожу из помещения.
Грудь буквально рвется на части от коктейля эмоций, что он оставил держать в себе эти долгие годы.
На первом глотке терпкий вкус разочарования раскрывается яркими нотами безумной боли, предательства и одиночества. А завершает эту композицию насыщенное послевкусие ненависти.
Это то, что сейчас есть для тебя, Ян…пей и наслаждайся.
Глава 3
Вылетаю из заведения и тут же сажусь в машину, стоящую у входа. Вряд ли я себе могу позволить кататься на этих автомобилях представительского класса, но сейчас самое главное уехать подальше от него.
— Добролюбова, пожалуйста, — с явной тревогой в глазах озвучиваю водителю в деловом костюме.
Он с кем-то говорит по телефону и медленно поворачивается с удивлением на лице.
— Прошу вас, — молю, озираясь на дверь и вижу, как она открывается: — Я заплачу.
Он недоумевает, но двигатель заводит.
А я тем временем наблюдаю мощную фигуру своего бывшего, выходящую на улицу. Сглатываю, нервно заламывая пальцы и молюсь, чтобы мы уже поехали.
Высокий, с отросшей бородой, которую раньше не носил, с низко опущенными бровями он сканирует своими бледно-зелеными глазами машины перед собой. Останавливается ровно на той, что заведена. Руки в карманах, взгляд холодный и равнодушный.
Машина медленно трогается, а он так и провожает ее взглядом.
Закрываю глаза, откидываясь на подголовник. Внутри ворох забытых чувств и самое главное, страх.
Ужасающий, останавливающий мою кровь, страх за своего ребенка.
Достаю телефон дрожащими руками и пишу Вере сообщение, что не смогу продолжить вечеринку.
В кои-то веки за все время выбралась… А тут он, который одним присутствием в городе снова рушит мою жизнь. Но сейчас карты поменялись, и у меня просто не может ничего иного, кроме флеш рояля.
Горькая усмешка оседает на лице и от сумасшедшего адреналина и страха в глазах скапливается влага.
Нет.
Я высекла его из своего сердца, уничтожила даже саму мысль о том, что этого мужчину можно назвать живым для меня.
Слышу, как водитель кому-то отвечает что-то и хмурюсь, он ведь закончил разговор.
— Возьмите, пожалуйста…
Через секунду после этой мысли звучит его вежливый голос.
— Не поняла?
Переспрашиваю немного осипшим голосом, выказывая свое замешательство.
— Трубку, — тянет он телефон.
Сердце набатом разгоняется в груди и я несмело тяну руку, чтобы забрать смартфон. Подношу к уху молча. В динамике тишина, и я слышу лишь будто абонент стоит на улице.
Глаза расширяются в секунду и я резко оборачиваюсь, глядя в заднее стекло.
— Я снова поймал тебя, Соня...
Низкий, самоуверенный баритон звучит, заставляя лопаться барабанные перепонки. Абрамов говорит фразой из прошлого, когда однажды я, еще боясь его, пыталась убежать. И да, он поймал тогда… Однако, отчасти в тот момент я хотела быть пойманной.
Сейчас же все в корне не так.
— В этом больше нет необходимости. — чеканю в трубку: — Остановите, пожалуйста, — тут же прошу водителя.
— Не глупи. Тебя довезут до дома, раз уж ты сама оказалась в моей машине.
— Как великодушно с твоей стороны. Незадача только в том, что я в тебе больше не нуждаюсь.
Тон резковатый, только ощущение, что ему плевать. Начхать на все и всех. Кроме самого себя.
— София… — полное имя он использовал раньше в острые моменты.
Даже вспоминать не хочу. Но память будто намеренно крутит и крутит кадры той жизни, которую он одним словом сжег.
— Хорошего вечера.
Возвращаю трубку, однако, водитель и не думает брать.
— Завтра в два часа, — слышу как он из динамика приказывает и неведомая сила снова тянет трубку к уху.
— Что, прости?
— Я приеду, и мы поговорим.
Усмешка вылетает громким фырканьем.
— Абрамов, ты, действительно, считаешь, что я хочу с тобой говорить?!
— Да, девочка, — озвучивает он невозмутимо: — Иначе бы ты уже давно положила трубку.
Сжимаю зубы, желая наговорить ему гадостей, однако, не позволяю себе проявлять эмоции вслух, лишь вскидываю подбородок выше.
— Да, пожалуй, ждала хоть толики твоей совести, но в тебе ведь ее просто нет. — выдаю с нотками сарказма, наконец, вырубая чертов телефон.
Ненавижу.
Отшвыриваю смартфон, не возвращая водителю. Бьюсь об подголовник несколько раз и с силой зажмуриваю глаза.
Прошло то время, милый, когда я хотела с тобой говорить. Поговори со своей женой.
***
Дорогие читатели!❤️
Сегодня посмотрим на главную героиню, дальше потихоньку познакомимся и с остальными героями!
Королева София Александровна, 28 лет
До беспамятства влюбилась в двадцать лет и была самой счастливой три года отношений. Она вычеркнула из сердца отца своего сына и маленькими шагами выстраивала свою жизнь до мелочей.
Буду безмерно благодарна вашей активности и поддержке, это, поистине, дает невероятный заряд для автора❤️
Глава 4
— Сынок, ты все собрал?
Смотрю на серьезное лицо сына, а тот лишь утвердительно кивает головой.
Иногда меня ошпаривает от того, как он похож на своего отца. И дело даже не во внешности, а скорее взгляд.
Острый и пронзительный.
И от этого я еще больше хочу спрятать сейчас его у папы дома. Я не представляю, на что будет способен мужчина, что лишил меня сна.
Раньше его дела были связаны с бойцовскими клубами, и различными заведениями. Он уверял, что там не было ничего криминального. Только стоило посмотреть на его друга, что был весь в татуировках, можно было догадаться ,вряд ли там все в порядке с бюрократией.
Но это я понимаю сейчас. Однако, тогда я безоговорочно верила.
Я любила его взахлеб, без разбора.
Он словно приручил зверушку, и да, думать так неприятно, но как еще объяснить то, что чувствовала в моменты нашей жизни и то, как была уничтожена после.
Впрочем, сейчас моя жизнь выстроена до мелочей.
Раннее утро, чашка кофе в тишине и сборы, чтобы погладить одежду моего мальчика в детский сад и собрать все необходимое. Затем довольно долгое пробуждение сына и завтрак.
После мы вместе едем на автобусе минут тридцать, чтобы быть ровно к девяти. Артур категорично не завтракает в саду, предпочитает подкрепиться дома. И если раньше это доставляло жуткий дискомфорт, потому как я опаздывала на работу, то сейчас, мы создали ту гармонию, которая нам необходима.
После сада я возвращаюсь домой, а работу начинаю уже по пути.
Я менеджер по продажам удаленного формата в небольшом бутике свадебных мероприятий. На выезды я не езжу и не занимаюсь оформлением, я исключительно отрабатываю запросы клиентов и далее уже веду их к нашим специалистам.
Деньги, в общем-то, неплохие, учитывая, что на дорогу я не трачу. Средства позволяют нам снимать жилье, быть сытыми и одетыми.
В четыре часа я начинаю собираться за сыном, потому что знаю, что путь займет около часа, а то и больше. И к шести мы с сыном вновь встречаемся и делимся новостями и эмоциями.
Конечно, не всегда мне удается держать такой распорядок, потому что бывает, что клиенты сходят с ума, особенно в летне-осенний сезон. Но за лето, как правило, у меня копится неплохая сумма, которую я могу отложить на черный день.
Могла ли я подумать о такой жизни пять лет назад? Отнюдь, нет.
Я, в принципе, не ожидала как круто изменится моя жизнь.Но и сейчас я не готова менять уклад. Впрочем, страх за сына заставляет быстро подстраиваться под новые реалии.
То, что сделал его отец невозможно забыть. Это высечено на сердце глубокой раной, которая хоть и покрылась коркой, но все равно кровоточит. Он беспощадно стер меня ластиком с полным осознанием, что стирает еще одну крохотную душу, а затем, без сомнений, создал свою новую жизнь.
Марго, так они звали ее в своей компании. Кажется, она там была с самого начала и как там оказалась я не знаю. Но то, что я точно знаю, так это то, что Абрамов для нее был той самой мечтой.
Что ж, можно поаплодировать, она добилась…
Стараюсь замедлить стук собственного сердца, что снова пытается танцевать сальсу, как и в те моменты, когда я тонула в трясине в его глаз цвета сухой травы.
Однажды, я даже спросила замечает ли он ее внимание и те, чувства, которые она даже не старалась прятать.
Ян ответил, что она никто.
Я снова поверила, а потом он, смакуя, вонзил нож в спину.
Можно ли меня винить за то, что я не могла и помыслить, что человек, который говорил мне слова любви, шептал их страстными ночами, показывал свои чувства глазами, поступит так?
Нет. Нет. И нет.
Но то, что я, абсолютно точно не могла вообразить, так это то, что этот человек назовет нашего ребенка проблемой.
– Мама, — сын подходит ближе: — А ты со мной останешься у дедушки?
– Родной, — присаживаюсь на корточки напротив.
Он поджимает губы, пронзая своими зелеными глазами.
— Ладно, — кивает, скрывая свою досаду, а мне только больнее становится.
— Я после работы зайду, хорошо? И если все получится, то ночевка отменится… — улыбаюсь, пытаясь заразить его возможностью.
Плохо наверное давать надежду. Но, если Абрамов сделает так, как сказал, а я все-таки выстою, то все может обойтись.
Через десять минут мы выходим из квартиры, и нервно озираясь по сторонам, я веду сына через пару домов, чтобы добраться до отчего дома.
Артур на удивление тих и спокоен, а я отчаянно гоню тревогу.
Когда он был маленький, он буквально считывал мое состояние. Поэтому та агония, что обоюдно нас преследовала в течение первого года жизни, была настоящим адом. Сейчас я уже это переросла, но вчера… Огонь собственного прошлого тем не менее опалил волоски на коже.
— Пап? — открываю дверь своим ключом и зову отца.
Я крайне благодарна ему за то, что он поддерживал. За то, что несмотря на свою муку помогал.
Артуру было два месяца, когда моя мама ушла из жизни, и тот период, он до сих в памяти в каком-то тумане. И до сих пор смотря в глаза отцу я вижу, что он не пережил эту утрату. Как, собственно, и я.
Мама была невообразимо приятной женщиной. Домашний очаг - это именно она. И она всячески старалась меня поддерживать, когда я оказалась брошенной, одинокой и беременной. Она буквально заряжала меня силой, верила в то, что я справлюсь, в то, что я буду счастлива. Хотя, на тот момент казалось, что это просто-напросто невозможно.
– Мой хороший, залетай, — смеется отец.
Артур бежит к нему обниматься, а я поджимаю губы в печальной улыбке. И глядя на эту картину, лишь приобретаю железную уверенность, что не позволю отцу Артура испортить этот кокон моего счастья. Я слишком долго к этому шла. Шла в одиночку с вырванным сердцем.
— Тут все необходимое, я позвоню, —указываю на пакет.
— Все в порядке, дочка? — тут же хмурится папа.
Киваю, посылаю воздушные поцелуи, сын кивает, но потом все же бежит попрощаться. Прижимаю к себе и ерошу его светлую макушку.
— Я скоро.
Выхожу шумно выдыхая. Даю себе пару секунд, чтобы собраться, и с решительным настроем спускаюсь по лестнице.
Только когда я выхожу из подъезда, первое, что привлекает мое внимание, это слишком агрессивный темный джип.
Я не шибко разбираюсь в автомобилях, но предчувствие кричит истошным криком о том, кому может принадлежать эта машина. Сглатываю, одергивая кофту, и не двигаюсь. А тем временем водительская дверь открывается и из нее появляется тот, кого я с небывалым рвением гоню из своих мыслей.
***