- -
- 100%
- +
— Да, спасибо, — тихо отвечает, а я жму на кнопку, чтобы освежили порцию.
Озвучиваю заглядывающему официанту, он в ответ молниеносно кивает и скрывается.
— Здесь очень неплохо, — вежливо говорит Соня.
Усмехаюсь и с благодарностью киваю.
— Ян, — начинает она и с тяжестью выдыхает: — У меня не так много времени, — облизывает пересохшие губы: — Поэтому давай начнем с главного…
Склоняю голову в ожидании продолжения.
Намеренно даю ей вести беседу, потому что все, что будет происходить, напрямую зависит от этого разговора.
— Сын останется со мной. — на одном дыхании выпаливает, и я вижу как нервно она заламывает пальцы рук: — Ты биологический отец, да, — кивает: — Но я ничего не требую. Нам всего хватает, да и он привык, что у него…
— Что? – начало уже злит, но я держусь.
Вчерашняя мясорубка в зале была отличной идеей.
— Что у него есть Игорь… — с опаской озвучивает, а затем выше поднимает подбородок.
Вскидываю брови и киваю головой. Язык невольно проходится по верхним зубам, и хочется, мать его, сплюнуть.
Игорь. Ага.
— Ты можешь злиться сколько угодно, — продолжает она: — Правда. Но ты сделал этот выбор, Ян.
— Какой выбор? — хмуро смотрю на женщину: — Какой?! Ты наказываешь за то, что я оставил тебя?!
Она сглатывает глядя на белоснежную скатерть.
— Нет, Ян, — отворачиваюсь, цепляя челюсти, с силой тру бороду, пытаясь не взбеситься.
Я ведь обещал себе.
— Тогда о чем ты, Соня? — устало посылаю в нее взгляд: — Ты лишила меня сына. Ты лишила даже права быть его отцом. У него все есть и даже чужой мужик, который готов его воспитывать как своего… А мне как быть, а?! Жить, каждый день думая о том, что где-то там живет мой парень, который, даже не знает о моем существовании?! Так ты это видишь?! Ты готова защищать его от меня, только потому что я, мать его, пытался… — выругиваюсь, чертыхаясь.
Сжимаю челюсти, потому что это только мои трудности, ее они не должны были касаться. Ни тогда, ни сейчас.
— Ян, — качает она головой, во второй раз глядя без тени ехидства и язвы: — Ты хотел избавиться от сына, — слеза скатывается из ее глаз, а я вскидываю брови в немом удивлении: — Ты приказал избавиться от проблемы… О каком праве ты можешь сейчас говорить? О каком? — на последних словах ее голос пропадает, я же всматриваюсь в девушку, совершенно, мать его, запутавшись.
— София, — двигаюсь ближе, наклоняясь над столом: — Ты что несешь?! Ты в своем уме?!
Зубы готовы стираться в пыль от одной мысли, какую, черт возьми, ерунду она несет.
— А что не так?! — тут же вскрикивает, вытирая слезы: — Это не ты написал на мое фото?!
Округляю глаза, пытаясь сбавить накал, что буквально растет с геометрической прогрессией.
— На какое, твою мать, фото? — цежу сквозь зубы.
— Ян, — качает она головой: — Это уже слишком. Ты за дуру меня держишь.
Встает с дивана, но я оказываюсь быстрее и, в прямом смысле, преграждаю ей путь.
— Я никогда тебя за дуру не держал, — отвечаю, сцепив челюсти.
— Да, именно поэтому бросил по-английски, —улыбается она наигранной улыбкой: — Я послала тебе тест на беременность, ты ответил, что нужно избавиться от проблемы. Или у тебя провалы в памяти, Абрамов?
Она явно злится, а я ошалело смотрю на девушку. Склоняю голову, пытаясь, мать вашу, воспроизвести события пятилетней давности.
Только не было ничего такого.
Не было.
Ни фото, ни сообщений. Ни хера.
Я, конечно, был не в лучшей форме, но, блядь, это бы запомнил.
— Я клянусь, София, — хрипло пытаюсь убедить: — Я не писал тебе. Не видел никаких фото.
Она хмурится, а затем удивленно приподнимает брови. Понимаю, что она не верит, однако, эмоции на ее лице сменяются так мгновенно, что я не понимаю, на какой конкретно, они становятся.
— Абрамов, — качает она головой, с шумом выдохнув: — Я не знаю, что с тобой приключилось за эти годы. Однако, правда, я не идиотка, Ян. Я звонила тебе, ты не взял трубку и не перезвонил. Я решила, что ты занят, сфотографировала тест и отправила тебе… — сухо тараторит, перечисляя события: — Твое последнее слово я тебе уже сказала. А теперь, пожалуйста, дай мне пройти, — поднимает глаза, а я не понимаю, что в них застыло: — И прошу тебя, забудь об Артуре. Он даже никогда не интересовался своим папой. Да и ты сам, разве хватит у тебя совести после такого появиться перед ним?
В какой-то прострации молча даю ей возможность уйти, а сам пустым взглядом пытаюсь вспомнить каждую мелочь и деталь.
И я вспомню, обязательно вспомню, а после… размотаю каждого, кто приложил к этому руку.
Глава 19
Шагаю по улице и смахиваю слезы, все никак не могу успокоиться после этого сумбурного разговора. Прогулка от ресторана и та не помогает, а уж про то, что я сейчас отлыниваю от работы и вовсе молчу.
Не понимаю его.
Совершенно не понимаю почему он не может принять? Просто подтвердить и не пытаться сейчас себя обелить. Будто это я сумасшедшая и придумала жестокий абсурд и даже скрыла от него ребенка.
Да я бы пять лет назад душу отдала за то, чтобы у меня была та семья, которую я рисовала в своих мечтах. Что этот, похожий на него, мальчишка будет сидеть на плечах этого мужественного человека, рассказывать нам истории и удивляться этому миру.
А в итоге я имею закрытого сдержанного мальчика, который понимает больше, чем говорит, похороненную первую любовь, и мужчину, который сейчас своей заботой вызывает во мне искусственную любовь.
И как бы это не звучало, это так.
После Яна я никогда не поддавалась той феерии чувств, как с ним. Никто не вызывал этот трепет и мурашки только лишь от взгляда на расстоянии. Никто не задевал те самые струны, которые были доступны ему.
Глубоко вздыхаю и останавливаюсь, пытаясь прийти в чувства.
Соберись, Соня.
Мозг просто играет с тобой, пытаясь найти весомый аргумент в пользу его нынешнего поведения. Ты ведь знаешь, что это невозможно. Ты давным-давно переросла этого мужчину, и эти, пусть и фееричные, но зависимые эмоции.
Слышу звонок телефона, и понимая, что это тот же номер с которого писал Абрамов, я, прикрыв глаза, игнорирую.
Он всегда был слишком. И сейчас для меня это все тоже слишком.
Вибрация в руке останавливается, а я смотрю на этот пропущенный, и снова плачу. В этот же момент самобичевания приходит сообщение.
“Я докажу тебе, что я этого не делал”
Горькая улыбка оседает на губах, и я смахиваю экран, убирая это уведомление с глаз. Открываю телефонную книжку и набираю Веру, мы хоть и договаривались с ней о встрече в ее салоне, но когда я приходила освежить маникюр, ее там не было.
Слышу длинные гудки, сама же продолжаю свой путь.
— Ало? — когда прекращаются гудки, хмурюсь в трубку.
На том проводе тишина, но звонок ещё идет.
— Вера?
— Соня, — слышу ее полушепот, и не могу разобраться в чем дело: — Соня, я не могу говорить…
— У тебя все в порядке? — судорожно спрашиваю, не на шутку начиная волноваться.
Она как-то прокашливается, и зная подругу, обычно она никогда не говорит так, что нужно вытаскивать клещами. Вера заболтает кого угодно, от того сейчас ее поведение вызывает массу сомнений.
— Вер? Ты тут?
— Да, да…— нервно она отвечает: — Мы просто с Сеней уезжаем…
Новость ошарашивает. Зная их взаимоотношения, этот человек никогда бы не был на такое способен сам. Вере бы хотелось, может, но оставить салон в такой момент…
— Куда вы едете? — сердце прямо не на месте, чувствую я подвох, а еще одна многозначительная пауза подруги лишь подтверждает догадки.
— Мы… в путешествие.
— Вера, ты меня пугаешь. Какое путешествие, ты же хотела…
— Не знаю, — выдает почти шепотом, перебивая меня, а я буквально замираю.
—Вер, это что?! Он насильно что ли?!
Голос взлетает на октаву. От этого человека, откровенно говоря, можно ожидать всего.
— Мне пора, Соня…
— Я попрошу помощи у Игоря, — тараторю ей в трубку, но звонок уже сбрасывается.
Черт, точно что-то происходит. Судорожно ищу контакт мужчины в телефоне.
— Привет, дорогая, — улыбается он тут же.
— Привет, помнишь Веру, мою подругу? Я не знаю, мне кажется, у нее что-то случилось! Ее парень, он…
— Стой, стой, — тормозит он меня: — Веру помню, давай по порядку.
— Она сказала, они едут в путешествие, но это просто невозможно с этим человеком, надо что-то сделать…
— Сонечка, — успокаивающим тоном Игорь начинает: — Почему невозможно? Она же давно с этим человеком в отношениях.
— Да, но ты его не знаешь, Игорь! Он ненормальный! — от напряжения повышаю голос: — Прости, правда, надо как-то помочь ей, съездить может…
— Ну, даже если и так, приедешь ты и что? Она дома? Хоть какая-то информация у тебя есть? — чувствую, что он хмурится, и понимаю, что это все звучит нелепо, но я точно не успокоюсь.
— Игорь, прошу, может быть ты можешь съездить со мной? Или отследить ее телефон, я не знаю…
— Эй, эй, успокойся…— тут же он пытается говорить со мной, как с маленькой: — Ты наверняка придумала то, чего нет. Позвони ей и спроси напрямую.
С шумом выдыхаю воздух, и разумом осознаю, что в чем-то он прав, однако…нет.
— Ладно, извини, я позже позвоню.
Отключаюсь не дожидаясь ответа. Пытаюсь вновь набрать подругу, но телефон недоступен.
Да чтоб его!
Тру лицо, не понимая, что делать. Рационализм Игоря здесь вряд ли мне поможет… На ум, к моему сожалению, приходит только один человек.
Собираюсь с духом, не представляя, что я в действительности могу, кроме как приехать к ней. И все таки открываю пропущенный звонок и нажимаю на звонок.
— София, — он берет трубку со второго гудка, я даже подготовиться не успеваю.
— Привет, извини... — слова просто не идут, и я тру переносицу.
— В чем дело?
Мрачный голос мужчины пусть и влияет на те мысли, что были до звонка подруги, но сейчас это все неважно.
— Мне нужна помощь, и я не знаю, кто мог бы…
— Какая проблема? — перебивает он.
Отчего-то печальная усмешка тянется на лице.
— Моя подруга, Вера, ее молодой человек... У него с головой точно не в порядке, и мне кажется, что он что-то с ней сделает, — пытаюсь собрать всю нелепицу в слова, но сама качаю головой, боясь представить, как это выглядит: — Она сказала, что они едут в путешествие, но это точно невозможно, я уверена.
— Как зовут его? — хмуро спрашивает Ян.
— Арсений Суслов, — молниеносно отвечаю: — А Вера, она Тимофеева, у нее салон красоты в центре…
Абрамов с пару секунд молчит.
— Адрес знаешь? — я даже киваю в тот момент, когда подтверждаю ему: — Скинь мне, я позже дам знать, — а спустя секунду без укора добавляет, но с нажимом в его духе: — И возьми, пожалуйста, трубку.
— Ян? — несмело тяну, чтобы удостовериться.
— Да?
— Ты поможешь?
В динамике слышится тихая усмешка.
— А разве может быть иначе, Сонь…
Глава 20
Ян
Останавливаюсь на обочине у заправки, наблюдая мастер класс по ближнему бою, в который я, видимо, не успел. Хочу уже набрать девушке, от которой внутри все сводит во всех смыслах, как замечаю слишком знакомого товарища.
Всматриваюсь, и не верю, мать его, в увиденное. Тру глаза, и все равно вижу физиономию того, кто должен быть мертв.
Делаю снимок на максимальном приближенном зуме, и тут же отправляю Амаеву.
В мозгу бьют тысячи вопросов, но без друга лезть в это я не намерен, иначе, сорвусь, точно.
Звоню Имрану, чтобы срочно посмотрел фото, это ведь мне, черт возьми, не мерещится.
— Здорова, — голос друга слышится совсем не удивленным.
— Ты видел? — тут же спрашиваю.
— Что?!
— Посмотри фото, отправил в мессенджер, не отключайся…
Жду пока он там клацает по кнопкам, а в следующую секунду слышу отборный мат.
— Какого, мать его, хрена?! — рычит он в трубку: — Откуда у тебя?! Где ты?!
— Сейчас адрес скину, тебе определенно надо успеть, Имран…
— Я уже выезжаю, — цедит сквозь зубы: — Дождись меня, Ян, я не могу его упустить.
— Давай, — отбиваю звонок и тру бороду, наблюдая как тот тип, который похоронен на кладбище, раскидывает обидчиков той девушки, что в беде.
Вопросов становится больше. Не понимаю, причем здесь может быть София, и откуда она знакома с дечонкой, что судя по всему, дорога призраку.
Пытаясь успокоить желание пойти и ввязаться в драку, набираю ее номер.
— Ян? Наконец-то! Ты что-то узнал? Всев порядке? — взволнованно тараторит она в трубку.
Это навевает ностальгию, потому что раньше она переживала за меня, и точно также без остановки задавала вопросы.
— С подругой видимо все в порядке, — хриплю ей, наблюдая, как подъезжает ОМОН.
— Видимо?! Она рядом с тобой?! Объясни, пожалуйста…
— Я не успел, помощь пришла оттуда, откуда не ждали, — говорю ей, но имею в виду совсем другое: — Тут один товарищ, видно, Суслова того неплохо подправил.
Слышу, как она выдыхает.
— У нее был в прошлом мужчина, ее бывший, — озвучивает она печально: — Может быть это он, Вяземский, вроде…
Да, девочка, именно Вяземский. Петр.
Слишком хорошо запомнил эту фамилию, и его.
— А ты откуда с ней знакома? — все таки задаю вопрос, потому что переплетения судьбы серьезно играют со мной злую шутку.
— Ян, спасибо тебе, что согласился помочь…. — тут же отвечает она, вновь давая понять, что наше общение не может быть.
Внутри все падает, и я молчу в трубку, потому что просто даже отбивать звонок не хочу.
— Не за что, — хмыкнув, отвечаю: — Соня…
Она тоже молчит, но полагаю, что не знает, что еще сказать, ведь позвонила мне сама. А сейчас вроде как показывать свою неприязнь и ненависть не к месту. Зная ее характер, именно так она и думает.
Пока мы как истуканы молчим, слышу как ее кто-то окликает, и челюсти сами собой сводятся и кулак автоматом сжимается.
Прекрасная замена настоящего отца ребенка. Господин Симонов…
— Ян, мне пора…еще раз спасибо тебе, огромное.
Киваю, отбивая несколько раз затылком в подголовник.
— Я ничего не сделал, так что брось рассыпаться в благодарностях тому, кого ненавидишь, — с усмешкой озвучиваю, скрывая, как на самом деле ноет за ребрами.
Отключаю звонок швыряя его на приборную панель. Тру глаза, пытаясь усмирить дыхание.
Интересно, что они сейчас делают с ним? Вечерний променад, ужин, или я отвлек от чего-то более пикантного…
Хочется оторвать себе башню к чертям собачьим, потому что воображение рисует то, что мне совершенно не помогает.
Пока жду Амаева, набираю Марату.
— Здорова, еще одно дело есть… — начинаю с ходу: — Давай подъеду в Марко, если удобно.
— Серьезное что-то? — тут же спрашивает он.
— Надо бы номер телефона старый пробить… Посмотреть историю, входящие, исходящие. — задумываюсь с пару секунд: — Но сим карты нет, восстанавливать слишком муторно, проще так.
На том проводе секундное молчание.
— Слушай, может тогда к Медведю сразу? Чтобы вскрыл там чего надо… — задумываюсь над предложением,
— Добро, — киваю, наверняка лучший вариант
— А что случилось то, Ян?
— Кажется, кто-то очень хреново решил надо мной подшутить, — отнекиваюсь тупой отмазкой, а Астемиров на том проводе усмехается.
— Даже не знаю у кого яйца настолько железные…
— Вот и я, дружище, теряюсь в догадках.
Свои мысли оставляю при себе, потому что есть лишь несколько человек, кто мог бы сделать это. И каждого мне нужно прошерстить несмотря на то, что срок давности пять лет.
Глава 21
— Мама! — зовёт меня сын из своей комнаты: — Пойдем гулять?
Домываю тарелки после обеда, и бросаю взгляд на часы.
— Да, сынок, через двадцать минут, — кричу ему в ответ и слышу радостные вопли.
Оставляю посуду, а сама раздумываю, может съездить с Артуром куда-нибудь.
Слышу, как звонит мелодия телефона, а Артур несется на кухню, держа его.
— Спасибо, родной, — улыбаюсь ему, а сама вижу имя звонящего и тут же начинаю нервничать.
— Лея? — отвечаю, теряясь в догадках о причине звонка.
К тому же, я ведь не оставляла ей свой номер.
— Привет, — она явно нервничает: — Тим без остановки спрашивает про Артура… Сегодня выходной, может быть вы можете или не знаю, попозже…
Раздумываю с пару секунд, а потом все же задаю вопрос.
— Не ты же сказала ему? — осторожно спрашиваю.
— Нет, Соня, я же пообещала… — мгновенно отвечает девушка.
— Ладно, спасибо, — выдыхаю и сразу же расслабляюсь.
Не знаю, как он узнал. Потому что увидел, или уже приехал с этим пониманием, впрочем, это неважно.
— По поводу встречи, мы как раз собирались гулять.
— Да? — слышу ее улыбку: — Мы могли бы подъехать или не знаю, может быть в детскую комнату?
— Тогда в центре, там парк с детской площадкой и рядом торговый комплекс…
— Супер, — звонко отвечает она: — Мы будем где-то через час.
— Хорошо, — улыбаюсь девушке, довольная тем, что Артур вновь увидится с ее сыном.
— И Сонь, ты не звонила, я поэтому номер твой взяла у брата… — догадавшись об этом, отвечаю ей, что все в порядке и прощаюсь.
Откладываю телефон, и иду к сыну рассказать новости. Он тут же начинает собирать рюкзак, чтобы показать свои игрушки. А когда слышит про детскую комнату, то и вовсе начинает летать вертолетом по комнате с характерными звуками.
Иду переодеться с домашнего комплекта, а тем временем мысли снова возвращаются к его отцу. Точнее к тому, как он без размышлений согласился помочь.
Слава богу, с подругой все в порядке и я была права, что ей помог тот, кто оставил когда-то рану на сердце. Ее подлеца парня забрали и ему там самое место, если уж признаться.
Однако, возвращаясь к Абрамову, последняя брошенная мне фраза, она не выходит из головы.
Та ситуация, она на какое-то время затмила наши прерии, и я по-человечески была ему благодарна. Но его хриплый голос за своей усмешкой скрывал куда больше.
К сожалению, я еще помню, как он может закрываться и надевать свою излюбленную маску. Да, он мог измениться за эти годы, но…
— Мама, я готов! — слышу сына, и поправляя брюки, надеваю часы и выхожу из комнаты.
— Тогда едем, — цепляю улыбку и беру его за руку.
В течение получаса мы добираемся до места, я сажусь на скамейку, а Артур тут же бежит к детской площадке. Наслаждаюсь солнцем, обдумывая, что приготовить на ужин.
Игорь хотел заехать, но после той ситуации с Верой, мне надо немного пространства. И нет, он не сделал ничего плохого, говорил вполне разумные вещи, просто…
Черт.
Все действительно просто, потому что я сравниваю его с Абрамовым. А это абсолютно ненужное, нелогичное и неправильное действие.
— Привет, — слышу звонкий голос Леи и оборачиваюсь на нее.
— Рада видеть, — отвечаю ей, поднимаясь.
Она тут же льнет обняться, и я повторяю ее движения.
— Где твой сын? — не наблюдаю рядом темноволосого мальчишку.
— Он увидел твоего и сразу рванул туда, — смеется она.
— Как дела? — указываю ей на скамейку, и попутно задаю вопрос.
Она задумывается, но заметно, что не очень хочет показывать то, что творится внутри. Девушка, как и была, весела и легка, но в глазах я вижу печаль.
— Ничего, — переводит взгляд на меня: — Ян сказал мне…
Киваю пожимая плечами.
— Да, был нелегкий момент, — аккуратно подбираю слова.
— Сонь, знаю, что лезу не в свое дело. Но мама, она так хотела внуков от любимого сына…
Я бы и сама наверное хотела, чтобы Артур понял, что такое бабушки и дедушки, но у меня есть одно крепкое но.
— Это сложно, Лея. Если ты позвала меня для этого, то…
— Нет, нет, я правда, ради мальчишек. Просто говорила с братом.
Любопытство уже выглядывает из-за угла, а я демонстративно делаю незаинтересованный вид.
Наш разговор, его сообщение, потом еще эта ситуация с Верой… Я уже не понимаю, как надо, и где то мое выверенное состояние тихой ненависти.
Он будто нарочно сеет сомнения, и, черт возьми, ему удается.
— Рассказал правду? — спрашиваю у нее с натянутой улыбкой, а она поджимает губы.
— Ты ведь чувствуешь еще, да? — спрашивает так будто знает: — Даже если это ненависть, все равно чувствуешь. Не угасло. Увы, даже когда мы хотим заставить это исчезнуть, так не работает.
Шумно выдыхаю, потому что согласна. Однако, когда вспоминаю то его смс, то снова эту ледяную корку внутри себя чувствую.
— Он ищет ответы на свои вопросы, — задумчиво говорит Лея, а я хмурюсь.
— Что это значит? — настороженно спрашиваю.
— Это значит, что он не знает откуда у тебя появилось то сообщение.
От шока даже округляю глаза, а она опускает взгляд.
— Как это не знает?! Это был его номер… — шепчу я с пересохшим горлом.
— Я не смогу тебе сказать, что было с ним в то время. Просто не знаю всех подробностей, да и это его история. Но, когда он получит доказательства, он обязательно появится у вас на пороге, Сонь. Иначе, это не мой брат…
Кислород резко перестает поступать в легкие, а я нервно тру шею, пытаясь переварить услышанное. Веду глазами на площадку проверить сына и дать себе небольшую паузу.
Однако, вдалеке замечаю, как знакомая фигура рослого мужчины стоит через дорогу и смотрит ровно туда, куда секундой ранее смотрела я.
Глава 22
Ян
Наблюдаю за тем, как пацан резвится с племянником, и не смогу описать словами, что чувствую.
Тим, он, считай, рос на виду, исключая, конечно, мой отъезд. И то, несмотря на это, я знал каким он растет, что любит, как капризничает и как себя чувствует. В то время, как у меня самого был ребенок, а я понятия не имею, что это за мальчик.
Они лазают по турникам, а я даже боюсь подойти ближе, хотя, по факту считаю, что это было бы правильно.
Знаю, что если она увидит, то сразу поймет, что Лее пришлось помочь мне. Особо, конечно, уговаривать не пришлось. Сестра практически сразу согласилась, но попросила держаться в стороне, и вот я подчиняюсь, стою в сторонке.
Пока мне собирают информацию, и пока я пытаюсь разобраться в дерьме, что навалилось не только на меня, но еще и на Амаева, давить не буду.
Смысл?
Если она будет скалой стоять и прикрывать своего сына от недоделанного папаши чудовища.
Но сам факт, что она поверила, что я мог так поступить, это оставляет внутри удары. С того момента, как сказала бьет нещадно.
Она же знала меня, чувствовала состояния, понимала принципы, которые были взращены. Разве мог бы я написать такое про своего же ребенка?
Это же даже, мать его, в голове не укладывается.
И хочется взять ее и высказать все в лицо, однако, пока у меня не будет полной картинки, мои слова сущий бред оправдывающегося ублюдка.
Достаточно того, как я поступил в прошлом, и оставил ее в тот момент, когда она, в довесок, лишилась родного и близкого человека.
Вчера был на могиле ее матери, сразу понятно, что и отец Сони и она сама присматривают и ухаживают.
Чисто, аккуратно и красиво.
Сидел на скамейке, молчал. Казалось бы, я так много мог сказать этой женщине, но не было слов.
Поздно их складывать в предложения.
Внутри тотальная апатия, не хочется ничего, а вторые сутки ночую в отчем доме. Ощущение, что пять лет я играл в какую-то игру, управлял собой, бездушной машиной делал то, что должен. А сейчас вдруг резко оказалось, что душа то есть, только ей до жути хреново.
И если до этого гнал мысли о девушке, что оставил в одиночестве, то сейчас, даже гнать не получается. Как вернулся сюда насовсем, так и не выходит.
Да и нужно ли, если только с ней ощущал себя цельным человеком.
Бросаю последний взгляд на детей, что с криками носятся на площадке и поджав губы, засунув руки в карманы, ухожу.
— Ян? — слышу, как меня окликает голос.
Оборачиваюсь, а София несмелыми шагами двигается ко мне.
— Извини, — хмуро озвучиваю: — Я не собираюсь показываться ему.
Сразу обозначаю, что ей не за что переживать, а она останавливается в двух шагах и смотрит взглядом, в котором читается вопрос.
— Ты знал, что мы будем здесь, — утверждает.
Киваю головой, опуская взгляд в асфальт.
— Лея не причем, — не хочу, чтобы они испортили отношения, даже если и их можно назвать шаткими: — Она не могла мне отказать.
София кивает глядя в сторону сына.
— Ян, — говорит так, как будто не понимает: — Я могу допустить мысль, что ты хочешь узнать ребенка, — слышно насколько ей сложно говорить эти слова: — И я готова подумать на эту тему, — сглатывает: — Но с условиями…
Хмурюсь, глядя на девушку, не догадываясь, что изменилось.
— С чего такие перемены? — с недоверием смотрю, а она пожимает плечами.
— Если это не ложь…