- -
- 100%
- +
Зеленая трехногая собака радостно улыбается мне прямо с генерального плана застройки элитного жилого комплекса.
Я молча смотрю на ватман, покрытый идеальными чертежами, которые когда-то выдавала бессонными ночами. Теперь в центре квартала красуется шедевр, выполненный жирным маркером.
— Тёма, — выдыхаю, медленно закрывая глаза и считая до трех. Баланс. Тая, просто держи баланс. — Зайчик, мы же договаривались рисовать только в альбоме.
Двухлетний Артем, сидя на полу в одном подгузнике, победно трясет зеленым маркером.
— Сябака!
— Я вижу, что собака. Потрясающая экспрессия, — аккуратно забираю маркер из цепких пальчиков и убираю испорченный чертеж обратно в тубус.
Последнее доказательство того, что я, Таисия Савельева когда-то была перспективным архитектором, пока с головой не ушла в бесконечный декрет.
— Мам! — из коридора доносится возмущенный голос тринадцатилетней Киры. — Где моя черная толстовка? Если ты ее постирала, я не пойду в школу. В этой розовой дряни пусть Алиса ходит, я не кукла Барби!
— Толстовка на сушилке, высохла еще вчера! — кричу в ответ, ловко подхватывая Тёму под мышки и неся его в ванную.
На кухне что-то начинает подозрительно шипеть.
— Мамочка, — на пороге ванной материализуется девятилетняя Алиса. Один хвостик съехал набок, а в руках раскрытый учебник. — Нам по окружающему миру надо презентацию сделать про тектонические плиты до завтра.
— Сделаем. Вечером, — обещаю я, ставя Тёму умываться, и срываюсь на кухню спасать плиту от сбежавшей каши.
Мой личный цирк шапито работает без выходных.
Спустя полтора часа ураган наконец стихает. Кира, хлопнув дверью, уводит Алису в школу. Тёма, чудом накормленный и одетый без истерики, отправлен в садик на свою законную половину дня.
Я возвращаюсь в пустую квартиру, которая мгновенно оглушает меня звенящей тишиной. И боже… как же я скучаю по этой тишине.
Прислоняюсь спиной к кухонному гарнитуру и медленно съезжаю по нему вниз, прямо на пол. Кофе закончился еще в понедельник, а бодрости ужасно не хватает. Впрочем как и денег…
Я механически наливаю себе стакан воды и открываю банковское приложение на телефоне.
Остаток: 4 350 рублей.
Закусываю губу, глядя на экран. До конца месяца еще неделя.
Нужно купить Тёме новые ботинки, старые уже не налезают на ногу даже с тонким носком. У Алисы через три дня платная экскурсия в планетарий, а на тумбочке молчаливым укором лежат квитанции за квартиру.
Открываю мессенджер и, пересилив гордость, набираю сообщение бывшему мужу:
«Женя, мне нужна помощь в этом месяце. Тёме мала обувь, у Алисы сборы в школе. Алиментов хватило только на базовые продукты и коммуналку за прошлый месяц. Переведи хотя бы пять тысяч сверху, пожалуйста».
Ответ приходит через несколько минут, видимо, в коротком перерыве между его важными деловыми созвонами:
«Тай, мы все договоренности зафиксировали при разводе. Я свои обязательства выполняю, алименты перевел вовремя. У Леночки сейчас сложная беременность, нам нужно откладывать на контракт с клиникой. Учись планировать бюджет. Ты же умная женщина, найди подработку из дома. На меня расчитывать не надо».
Смотрю на эти строчки и чувствую, как внутри поднимается холодная ярость. Как детей делать, так он первый бежал… Все клялся, что в финансовых вопросах нуждаться мы не будем, и пока я была в браке, так и было.
Просто потом у бывшего мужа появилась новая пассия, а я с детьми отошла на второй план.
Ничего не отвечаю. Бросаю телефон на стол, встаю и иду в комнату. Достаю свой старый, поцарапанный ноутбук.
Подработка… Копирайтер за копейки? Дизайн визиток на фрилансе?
Я архитектор, черт возьми.
Захожу на закрытый профильный портал, где публикуются серьезные тендеры и большое количество конкурсных проектов. Однажды я выиграла такой конкурс, десять лет назад, а потом сразу узнала, что беременна Алиской.
И мечты о работе над крупными проектами снова развалились, как карточный домик.
Требования в вакансиях везде как под копирку:
«Работа в офисе 5/2, ненормированный график».
С тремя детьми, младший из которых в периоде бесконечной адаптации к саду, это приговор.
Я уже хочу закрыть вкладку, когда взгляд цепляется за баннер со строгим, минималистичным шрифтом.
«Истомин Девелопмент».
Генеральный конкурс на концепцию эко-делового кластера «Сфера». Победитель получает контракт на реализацию проекта в качестве ведущего архитектора. Аванс при подписании — 2 миллиона рублей.
Мое сердце сбивается с ритма. Вся Москва знает, что Истомин — это синоним бескомпромиссного качества и жесткой хватки. Компания строит самые смелые, самые интеллектуальные здания в городе.
Это не просто шанс заработать, это билет обратно в высшую лигу, откуда я так глупо выпала. Аванса из этого тендера хватит, чтобы раздать долги, нанять круглосуточную няню для Тёмы и забыть жалкие сообщения Жени, как страшный сон.
Я углубляюсь в чтение брифа, пальцы летают по тачпаду. Задача дьявольски сложная, но безумно интересная: вписать огромный стеклянный кластер в ландшафт старого парка, не нарушив природную экосистему.
В голове уже сами собой начинают выстраиваться линии перекрытий, многоуровневые террасы, парящие мосты. Мой мозг, изголодавшийся по настоящей работе, радостно откликается на вызов.
Скачиваю форму заявки и начинаю ее заполнять, полностью погруженная в собственный энтузиазм.
Сюда пойдут мои старые, но лучшие чертежи, нужно только замазать в фотошопе зеленую собаку Тёмы.
Я пролистываю анкету вниз, пока не упираюсь в текст, выделенный жирным шрифтом:
«Внимание! Проект требует абсолютной вовлеченности, возможных перелетов и круглосуточной связи с руководством. Роман Андреевич Истомин ценит время компании. Мы ищем специалиста, готового на 100% посвятить себя «Сфере». Кандидаты с семейными обременениями (дети дошкольного и младшего школьного возраста) не рассматриваются в связи с рисками постоянных больничных и невозможностью выдерживать график».
Я замираю.
Дискриминация чистой воды!
Незаконно, цинично и так типично для корпоративных акул.
Внимательно смотрю на пункт 14 в анкете, где нужно заполнить семейное положение и наличие детей.
Потом снова кидаю взгляд на свой телефон, вспоминая унизительную переписку с бывшим мужем.
Где-то в коридоре валяется забытый Алисой ободок, на холодильнике висит график дежурств Киры, в раковине кастрюля из-под Тёминой каши.
Если я напишу правду, отдел кадров просто отфильтрует мою заявку. Истомин даже не увидит эскизы. Мне нужен только допуск к защите. Я покажу им концепцию, выиграю очный этап, а когда они поймут, что я могу им дать...
Я ведь была лучшая на курсе…
Победителей не судят. Я что-нибудь придумаю. Найму няню. Буду спать по два часа в день. Выкручусь.
Но деньги очень нужны. И независимость от бывшего.
Мои пальцы ложатся на клавиатуру.
В графе «Семейное положение» я быстро печатаю: «В разводе. Детей нет».
Прикрепляю архив с портфолио, навожу курсор на кнопку «Отправить» и зажмуриваюсь. Щелкаю мышкой, и по экрану тут же ползет полоса загрузки.
Прикрываю лицо руками, чувствуя одновременно липкий укол совести и пьянящую надежду. Только что я собственноручно стерла из своей официальной биографии троих детей.
Для Романа Истомина, кем бы он ни был, я теперь свободный кандидат. Главное осталось придумать, как спрятать наличие троих детей и довести проект до конца.
А внутри у меня дикая уверенность, что Истомину понравятся мои работы.
Глава 2
— Мы решили сделать несколько этапов отбора. Поступило очень много предложений. При первичной обработке на текущем моменте мы отобрали самых подходящих кандидатов…
Слушаю, как стелет мой руководитель Hr подразделения.
— Этот ваш текущий момент длится уже неделю, Алексей Олегович?
— Да, каюсь. Однако мы очень тщательно…
Вскидываю руку в воздух.
— Покажите отобранных, потенциально подходящих. Акцент на последнем слове, Алексей Олегович.
Подчинённый трясёт головой как болванчик.
В тотальной тишине он обходит стол, шурша своим пиджаком. Оставляет папку и садится обратно.
— Алла Игоревна, 28 лет, три года опыта в какой-то низкосортной конторке — мимо.
Остальные, сидящие в зале совещаний покорно ждут, пока я изучу резюме.
— Вы с чего решили, что этот экземпляр подходит? — показываю анкету некой Людмилы, у которой ребёнку семь лет: — В мусор.
Семь. Первый класс. Это, мать его, как она работать будет?
Хмуро жду ответа, а мой подопечный звучно сглатывает.
— У неё портфолио…
— Да чхать мне на портфолио, если на первичке вы уже смотрите то, что идёт вразрез с портретом нужного мне сотрудника. Вы вообще, Алексей Олегович, осознаёте и масштаб проекта? Зона культурного наследия, в которую нам позволено вписать свой объект…Вы как думаете, это рядовая жилая застройка?
— Никак нет…
Никак нет, мать его.
Толкаю от себя папку, так что листы разлетаются по глянцевой поверхности стола.
В воздухе висит напряжение, и оно исходит от присутствующих. Видно, осознаю́т, что теперь совещание пойдёт совсем не по тому плану, на который они рассчитывали.
Хмуро разглядываю каждого из сидящих за огромным чёрным столом. Потираю подбородок, понимая, что без собственной руки они не найдут то, что я хочу.
— Каждого кандидата я буду смотреть лично. И всем присутствующим… — ещё раз ловлю нервные взгляды своих подчинённых: — Любой приказ насчёт «Сферы» в приоритет.
Слышится многократное подтверждение услышанного, а мои глаза ловят чёрно-белый снимок…
Смахиваю на планшете следующий слайд, чтобы вернуться к повестке дня.
Но глаза вновь возвращаются на торчащий уголок резюме.
Выхватываю лист.
Савельева Таисия Михайловна, 35 лет.
Возраст подходящий, да и опыт тоже. Вела личные проекты, а это уже гораздо интереснее, ответственнее, и как правило, сложнее.
— Портфолио где? — трясу листом перед носом рядом сидящего Минина.
— Сейчас-сейчас, Роман Андреевич.
Товарищ роется у себя в кипе бумаг, но после протягивает уменьшенные версии её чертежей.
Беглым взглядом прохожусь, но бумага, как и интуиция, уже говорят мне, что сто́ит пообщаться лично.
— К концу рабочего дня вызвать ко мне на встречу.
— У нас ещё здесь двое…
Он тут же суёт мне ещё какие-то резюме. По минуте на каждого кандидата, и я машинально киваю, увидев нужную мне информацию. А именно: отсутствие детей, мужей, кошечек, собачек…
Хотя про последних можно узнать только из личной беседы.
Не приемлю полумер, а потому если нужны деньги…а плачу я более чем достаточно, то придётся пахать. Возможно, даже без сна.
Задача сделать невозможное возможным, и мне нужна идеально работающая команда, без утренников, больничных, и соплей из-за усталости.
Совещание проходит в течение часа. Сегодня не сильно мучаю своего коммерческого, потому что все цифры вчера видел сам.
Мою компанию в городе знают, как стоя́щую мощной скалой и непримиримым успехом… Непримиримым, конечно же, для конкурентов. Но чтобы её создать, я маленькими шагами, терпя неудачи и даже не празднуя победы, шёл к цели. И это не папенькина заслуга или помощь кого-то сверху. Это жизнь впроголодь, работа до изнеможения, и отсутствие развлечений…это система, которой я придерживался годами.
А потому даже если допустить, что проект я потеряю, это удар по репутации, имени и моей личной планки.
Полностью утонув в работе, жду вечера, потому что знаю, что, наконец, получу дозу расслабления.
Коротко пишу Ульяне сообщение, чтобы была готова к восьми. А она не понаслышке знает, как я отношусь к пунктуальности.
Удовольствие, покупаемое за деньги, и получаю я тело, которое становится моим на какое-то время.
И пусть звучит цинично, но это лучше, чем ежедневно приходить туда, куда ты не хочешь. А семью я не хочу. Именно поэтому остерегаюсь разведённых женщин. Они способны дойти до лютой дикости, лишь бы не остаться в одиночестве. Лишь бы чувствовать, что они ещё котируются в этом мире.
Как бы то ни было, но женщины, которые навязывают себя, — это противно. Такую и касаться не хочешь. Потому что знаешь, что взамен она потребует каких-то слезливых признаний, объятий и прочую ересь.
Другое дело, те, кому нужна блестящая безделушка или очередная брендовая сумка. И огромный, самый важный, их плюс — они, сука, любят секс. Чего не скажешь про женщин, которые прошли материнство, развод и всё, то, чего в моей жизни не будет.
— Роман Андреевич, к вам первый кандидат на собеседование.
***
Дорогие читатели!❤️
Мы с Асей рады приветствовать вас в нашей искрометной, местами смешной, местами драматичной истории!
Будем безмерно благодарны вашей активности и поддержке - это бесценно для авторов и их вдохновения!❤️
Глава 3
Квартира напоминает поле боя после локального апокалипсиса. Алиса плачет над презентацией про тектонические плиты, потому что у нее съехал шрифт. Тёма с упоением размазывает фруктовое пюре по столешнице. Я же пытаюсь оттереть пятно с дивана, когда раздается пронзительный звонок с незнакомого номера.
— Таисия Михайловна? — голос в трубке звучит нервно и слегка запыхавшись. — Алексей Олегович, HR-директор «Истомин Девелопмент». Ваш проект прошел первичный отбор. Роман Андреевич готов вас выслушать. Сегодня в восемнадцать ноль-ноль.
— Сегодня? — я бросаю губку. — Алексей Олегович, может быть, завтра утром? У меня…
— Роман Андреевич никого не ждет, — жестко обрубает кадровик. — Либо вы в шесть вечера в нашем офисе, либо я вычеркиваю вашу анкету.
— Я буду.
Сбрасываю вызов и понимаю, что у меня есть всего два часа. Дальше всё происходит как в тумане.
— Кира! — врываюсь в комнату старшей дочери. — Две тысячи рублей на карту, полное освобождение от мытья посуды на месяц, если ты проследишь за мелкими до вечера.
Кира отрывается от телефона, профессионально оценивая масштаб моей паники.
— Три тысячи, и ты не заходишь в мою комнату без стука до конца года.
— По рукам!
Вытаскиваю из недр шкафа свой единственный костюм.
Последний раз я надевала его еще до беременности Тёмой. Застегиваю молнию на юбке, ткань на бедрах угрожающе трещит. Приходится выдохнуть и втянуть живот.
Волосы стягиваю в тугой пучок, минимум макияжа, только чтобы скрыть тени хронического недосыпа. Хватаю свою объемную черную сумку-шоппер, вытряхиваю из нее крошки от печенья и влажные салфетки, закидываю планшет с эскизами. Тёма путается под ногами, пытаясь обнять меня за ноги, но я отцепляю его липкие ручки, целую всех троих и вылетаю за дверь.
Офис «Истомин Девелопмент» подавляет с первой секунды. Это царство бетона, стекла и матового черного металла. Здесь царит мертвая тишина, пахнет дорогим кофе и огромными деньгами.
В приемной на кожаном диване уже сидит один кандидат, который тут смеривает меня высокомерным, оценивающим взглядом, но секретарь, заглянув в монитор, произносит:
— Савельева? Проходите. Роман Андреевич ждет вас.
Толкаю тяжелую стеклянную дверь, и сердце бьется где-то в горле.
— Таисия Савельева, — констатирует Истомин, глядя на меня так, словно сканирует рентгеном. — Проходите.
Опускаюсь на стул напротив, и узкая юбка натягивается так, что я молю всех архитекторов прошлого, чтобы шов выдержал.
Сумку кладу на колени.
— Я видел вашу концепцию «Сферы», — начинает он без прелюдий, откидываясь на спинку кресла. Голос у него низкий, вибрирующий и абсолютно безжалостный. — Эстетически неплохо. Но вы, очевидно, витаете в облаках.
Вы предлагаете парящие террасы в зоне культурного наследия. Вы вообще открывали геоподоснову? Понимаете, что там грунты поплывут при такой нагрузке на фундамент?
Это провокация. Жесткая, наглая проверка на прочность.
Я чувствую, как страх, сковывавший меня в приемной, мгновенно испаряется. Внутри щелкает тумблер, и домохозяйка, мать троих детей, задыхающаяся от долгов, исчезает.
Подаюсь вперед, опираясь руками о его идеальный стол.
— Грунты поплывут, если использовать стандартные буронабивные сваи, Роман Андреевич, — мой голос звучит твердо, я вспоминаю все, что изучала столько лет, корпя над учебниками. — Но если вы внимательно смотрели вторую страницу моего проекта, то увидели бы, что я предлагаю технологию струйной цементации. Мы укрепляем грунт до скалоподобного состояния. А вес террас компенсируется легкими композитными материалами на консолях. Ни один исторический фасад в радиусе километра даже не дрогнет.
Лед в его взгляде дает крошечную метафорическую трещину, и мы начинаем пинг-понг.
Он бросает мне ограничения по инсоляции, я отбиваю углами наклона стеклянных панелей. Он давит бюджетом, я доказываю окупаемость за счет энергоэффективности. Воздух в кабинете искрит. Я вижу, как напрягаются скулы Истомина, как он сверлит меня тяжелым, проницательным взглядом.
В нем нет ни капли снисхождения к женщине, только абсолютная концентрация на профессионале. И, черт возьми, мне это нравится. Мне безумно не хватало этого драйва.
— Хорошо, — наконец произносит он, — Покажите мне детализацию узлов примыкания к исторической кладке. Прямо сейчас.
— Разумеется. Секунду.
Расстегиваю молнию своей огромной сумки-шоппера, чтобы достать планшет с чертежами, размашисто тяну его наверх. Руки немного дрожат от адреналина.
Планшет цепляет что-то на дне сумки.
Раздается звонкий дребезжащий стук.
Прямо на безупречно отполированный, черный, как смоль, стол Романа Истомина вываливается кислотно-зеленый резиновый динозавр с выпученными глазами. Он делает нелепое сальто и замирает мордой прямо к боссу.
Тишина между нами натягивается невидимой струной. И я ловлю во взгляде Истомина какое-то презрение к тому, что он видит перед собой.
Кажется, мое сердце просто останавливается.
Истомин медленно, очень медленно опускает взгляд на динозавра. Потом так же медленно поднимает его на меня.
— Это что? — голос тихий, но от этого тона мороз дерет по коже.
Мой мозг переходит в режим аварийного выживания.
— Тираннозавр рекс, — спокойно отвечаю, небрежно смахивая игрушку обратно в сумку, — Племянник заезжал в гости, а этот мелкий террорист обожает подкидывать свои сокровища мне в сумку.
Я смотрю Роману Истомину прямо в глаза, не моргая. И кажется, я даже не дышу…
Если я сейчас отведу взгляд — он поймет, что я вру.
Истомин сверлит меня взглядом, проверяя на вшивость, и препарирует мою выдержку. Я физически ощущаю его ауру власти, но продолжаю держать зрительный контакт, мысленно умоляя пульс на шее не биться так сильно.
Наконец, он неуловимо кивает.
Убежденный холостяк, очевидно, удовлетворяется этим ответом. Или, по крайней мере, оценивает мою непробиваемую, железобетонную наглость.
Для человека, у которого нет своих детей, наличие племянника звучит как удобная, отдаленная помеха, с которой можно мириться, пока она не маячит перед глазами.
— Узлы примыкания, Таисия Михайловна, — ровно произносит он, возвращая нас к теме, словно инцидента с динозавром только что не было.
Но я замечаю, как едва уловимо расслабляются его плечи. Настолько не переносит детей? Или женщин с детьми?
Сглатываю комок в горле, разблокирую экран планшета и разворачиваю к нему чертежи.
— Вот. Я использую демпферные прокладки между исторической кладкой и несущим каркасом трибун. Это гасит вибрацию не только на этапе строительства, но и при дальнейшей эксплуатации.
Истомин наклоняется ближе к экрану, и его лицо теперь совсем рядом. Я улавливаю тонкий, терпкий запах его парфюма.
Мужчина скользит взглядом по сложным сплетениям линий на экране. Я вижу, как его длинные, сильные пальцы машинально отстукивают рваный ритм по столешнице.
Проходит минута. Вторая.
Я боюсь даже вздохнуть, чтобы не сбить эту невероятную рабочую тишину, в которой сейчас решается моя судьба.
Вдруг Истомин резко поднимает голову. Наши взгляды снова сталкиваются, и на этот раз в его глазах я вижу тот самый неподдельный интерес к моей работе.
— Это смело, — говорит он, откидываясь в кресле. — И чертовски рискованно. Вы заставляете подрядчика работать с ювелирной точностью.
— Вы строите для вечности, Роман Андреевич, или мы сейчас обсуждаем типовой торговый центр на окраине? — парирую я, сама пугаясь своей дерзости.
Уголок его губ едва заметно дергается вверх. Всего на долю секунды.
— Вы приняты на испытательный срок, Таисия Михайловна.
Я даже не успеваю обрадоваться, как он тут же гасит возникшую на моем лице улыбку.
— Но не обольщайтесь, — тут же осаживает Истомин, наклоняясь вперед и упираясь пронзительным взглядом в мое лицо. — «Сфера» — мой флагман. Ошибок, халтуры и отговорок я не прощаю. Плачу я выше рынка, но взамен покупаю ваше время, ваш мозг и вашу абсолютную преданность проекту. Племянник, собака, троюродная тетя меня не волнуют. Завтра в восемь утра жду вас на объекте. Мы проводим тестовое бурение.
Он делает паузу, и его голос становится тихим и опасным:
— Опоздаете хотя бы на секунду, можете разворачиваться и ехать домой. Мы поняли друг друга?
— Более чем. В восемь буду на площадке.
Поднимаюсь, забирая планшет с динозавром-террористом на дне сумки, вежливо киваю и разворачиваюсь к выходу. Спиной чувствую его тяжелый, изучающий взгляд. Заставляю себя идти ровно, с достоинством, не ускоряя шаг.
Стеклянная дверь кабинета плавно закрывается за моей спиной, отсекая меня от Истомина.
Ноги дрожат. Сердце колотится так, что болят ребра. Я сползаю по стенке вниз и в этот момент слышу предательский треск. Не выдержав нервного напряжения и моего резкого наклона, на юбке лопается шов. Где-то в районе бедра.
Начинаю истерически смеяться, прикрывая лицо дрожащими ладонями.
Хорошо, что лопнула юбка, а не моя карьера, так и не начавшись… Осталось только быть предельно аккуратной, чтобы никакие динозавры больше не смущали Истомина.
Боюсь, что Роман Андреевич не фанат мезозойской эры.
Глава 4
— Кира, — сажусь напротив старшей дочери.
Я очень хорошо знаю, что нельзя манипулировать детьми. Но с моими, если бы мне даже захотелось, едва ли это получится.
— Ну что ещё?!
Она стягивает наушник, а я пытаюсь размеренно дышать.
— Нам нужен план…
Дочь непонимающе корчит лицо, и за этот лоб в морщинах я готова дать ей щелбан. Но сейчас мне нужна её полная вовлечённость, а потому я использую запрещённый приём.
— Если меня возьмут на работу, я с первой же зарплаты смогу купить тебе айфон.
Дочь сначала с неверием хмыкает, но когда видит, что я словно статуя жду, пока до неё дойдёт, наклоняется над столом.
— Реально?
Молча киваю.
— Мам, что с тобой? — хмурится она: — Ты же говорила…
— Если меня возьмут на работу…
— А долги, ты сказала, что счёт за свет, что там ещё…
— Я и это смогу оплатить, и телефон тебе купить…
— А ботинки Теме…
— Тоже.
Дочь замолкает, уже стаскивая и второй наушник. То, что мне было нужно.
— И ты взамен, конечно же…
— Конечно, — киваю со звучным хмуром: — А ты думаешь, я потрачу почти сто тысяч просто потому, что ты у меня красивая дочь?
Она морщится, но ответ принимает.
— Кир, мне временно нужно, чтобы ты отводила, забирала и сидела с ними до моего возвращения…
Дочь округляет глаза.
— А возвращение это когда?
Тут у меня выходит заминка, потому что Истомин чётко дал понять свои намерения. Смотрю на дочку, кривя лицо, а та закатывает глаза…
— Я найму няню…
— Всё с той же зарплаты, я поняла, — она встаёт из-за стола, а мне буквально хочется рычать.
Это ведь такой проект! Чёрт! Он мне нужен…во всех смыслах.
Я устала быть никем, кроме матери… Я хочу быть тем человеком, который использует свой мозг, а не оставляет его ежедневно с «синим трактором».
— Пожалуйста, — я почти шепчу и дочь поворачивается на меня.
На её лице та же маска агрессии на этот мир, потому что у неё пубертатный период уже в процессе, потому что ей много всего «надо» делать. А я смотрю в её лицо, вспоминая, как была счастлива увидеть её впервые, и почти не верю, что это была она.