- -
- 100%
- +
Кругом суета, но она скорее приятная, нежели несколько часов назад.
Стол ломится от закусок, отдельная столовая зона для детей, намеренно оборудованная на кухне, уже пережила катарсис из нападок на блюда. Но большая часть родителей в полном расслаблении размеренно допивает второй бокал шампанского.
Этот Новый год мы впервые встречаем в нашем доме огромной компанией из нескольких семей и коллег мужа. И несмотря на то, что переехали мы еще в позапрошлом году, ремонт не был готов, чтобы можно было здесь устраивать такие массовые мероприятия.
Но сегодня все, как я и мечтала: дом украшен гирляндами красиво мигающими белым холодным светом. Во дворе стоит наряженная елка, вокруг которой будут вестись хороводы с Дедом Морозом. У камина в гостиной висят забавные носки и стоят подсвечники, обернутые в имитацию елочных веток.
Мой уют и та жизнь, к которой мы шли годами.
Озираюсь по сторонам, контролируя приглашенный кейтеринг и замечаю дочь в платье снегурочки. Она резвится с ребятами и ей совершенно не до пустяков. Представляю, как она ждёт Деда Мороза, ведь загадала не самый дешевый, но самый желанный подарок.
Ко мне подходит Ульяна с двумя бокалами шампанского. Первоначально она наша соседка через три дома от нашего, но вскоре после переезда в коттеджный поселок стала моей близкой подругой.
— Успокойся уже, и расслабься, — улыбается она, замечая, что я пытаюсь держать все под контролем.
Впервые такое, и конечно, как хозяйке мне хочется, чтобы все прошло идеально.
— Идеально не бывает, поверь, — тут же шепчет она со смешком: — Я бывалая, так что смирись заранее.
Да, в прошлом году мы праздновали Новый год у них, поэтому можно сказать она ас. Выдыхаю, принимая ее совет, и делаю глоток пузырящегося напитка.
— Выглядишь обалденно! — шепчет она и подмигивает на мой вид.
Я долго выбирала среди множества блестящих нарядов, отделанных пайетками и люрексом. Но по итогу, остановилась на лаконичном наряде глубокого зеленого цвета с изюминкой в виде неширокой полосы в зоне декольте.
— А где Виктор то? — оглядывается Уля: — Или не он будет дедом? — тут же хмурится.
У нас есть традиция, даже если праздник не дома, Дед Мороз это всегда наш папа. Не знаю, догадывается ли девятилетняя дочь, но надеюсь, что нам удается держать интригу.
— Отдал бы он кому эту честь, — качаю головой с улыбкой: — Был тут, — сама начинаю тревожиться, но действительно, ведь несколько минут назад видела Витю, стоящего с Костей, мужем Ульяны.
— Ладно, не паникуй, как раз может переодевается, время же, — озвучивает подруга.
А внутри меня что-то определенно не дает мне расслабиться. И если с утра я думала, что причина в подготовке и встрече гостей.
Сейчас, по существу, уже нет смысла переживать?!
— Я пойду гляну, — улыбаюсь ей: — Может помощь нужна…
Уля играет бровями, но я отмахиваюсь со смешком. Не скажу, что я настолько раскрепощенная, как она, но ее прямолинейность порой бьет все рекорды.
— Тебе лишь бы об одном, — цокаю на нее, а она в ответ пожимает плечами.
Следую в сторону выхода из столовой зоны, и вижу гостей, что в ожидании шоу для детей разбрелись в кружки по интересам.
Не успеваю пройти к лестнице, посылая улыбки тем, кто кивает мне, как слышу, что меня кто-то окликает.
— Радочка, у нас ЧП, — подходит ко мне жена одного из Витиных сотрудников.
Хотя, что уж, я знаю их всех, потому что работаем мы вместе. Но, как и положено, главный то муж.
— Что случилось? — участливо улыбаюсь женщине.
— Дочь костюм порвала, может быть есть у вас что-то… Не успеем к началу. --- она с досадой оборачивается на настенные часы.
— Да, конечно! Давайте посмотрим и выберем, — указываю наверх, чтобы уйти в детскую и выбрать что-нибудь из вещей Мирославы.
— Простите, мы конечно чуть старше, но может хотя бы юбка, — Ледкова выдыхает и устало качает головой.
— Да не переживайте, — пытаюсь успокоить, а сама буквально ощущаю напряжение в каждой клеточке своего тела.
Однако, мне удается усмирить свои нервы и в течение получаса мы собираем неплохой костюм гнома. Из-за имеющегося набора аксессуаров это не так уж сложно и дается. Все довольны, а главное — ребенку праздник мы спасли.
В момент, как мы умиляемся глядя на дочь Ледковых, слышим, как громко что-то стучит по дому.
— Началось! — срывается подросток вперед, и мы сами с детским предвкушением спешим увидеть Деда Мороза.
Что уж скрывать, я тем более.
Вся подготовка сегодня заняла целый день. Витя тоже готовился, подключал все гирлянды, утрамбовывал место для фейерверка.
Мы только после сна клюнули друг друга в губы, пожелав доброго утра. Ну а вечерние переодевания впопыхах, когда звонок входной двери уже бренчал на весь холл, я не считаю. И все время между этим лишь круговорот дел и забот.
На самом деле, от этого звука приближающегося деда Мороза у меня от сердца отлегло. Я действительно подумала, что что-то пошло не по плану. Но теперь я с полным умиротворением спускаюсь по лестнице, беру новый бокал. И терпеливо замираю в ожидании со всеми остальными.
— Помогла? — рядом оказывается Уля.
Молча киваю и вижу фигуру мужа в полном обмундировании под Деда Мороза.
Он, заметив толпу, театрально удивляется, и тут же открывает раздвижные двери. Дети сходят с ума: визжат, кричат, хлопают в ладоши. Да даже взрослые ждут дальнейших действий с искренними теплыми улыбками.
— Так, так, так, — начинает Дед Мороз: — И кто это тут у нас собрался?!
В конце он добавляет характерное “охохо”, а у меня кровь стынет в жилах.
В ужасе наблюдаю за ним, а затем нервно перевожу взгляд с макушки на макушку каждого присутствующего здесь мужчины. Бокал в руках начинает немного трястись, но я не позволяю панике взять вверх.
Пока дети выкрикивают ответы, а актер сегодняшнего вечера молчит, я двигаюсь ближе. Краем глаза замечаю и растерянный взгляд Ульяны. Уж точно не мне одной показалось.
Подхожу, разглядывая человека в костюме как умалишенная. Ищу малейшие подтверждения собственным догадкам, и в момент, как он посылает взгляд в меня, проговаривая очередную фразу детям, и не ту, что говорит обычно мой муж, я осознаю до конца.
Отличительная черта Вити - это болотного цвета глаза. И не карие, и не зеленые, а у человека, что сейчас смотрит на меня с улыбкой, глаза цвета горького шоколада. Благодаря не одной гирлянде у входа на террасу я отчетливо это вижу.
Резко на пятках разворачиваюсь, минуя всех гостей и не обращая внимания ни на что, ступаю по лестнице. Держусь за перила, а глаза будто за мутным стеклом не видят перед собой ничего.
Я не представляю, что должно случиться, чтобы Витя нарушил нашу традицию. Еще с младенчества Миры он сам придумал это, потому что дочь появилась у нас не так легко, как нам хотелось бы. Мы просто не могли избавиться от этого безграничного чувства необъятной любви, придумывали всяческие развлечения, фотосессии, выезды. Знакомили ее с этим миром и делали все, чтобы радовать ее каждый миг.
Останавливаюсь у спальни с секунду погодя, и только после нажимаю на ручку двери.
Внутри тотальная темнота, и абсолютно точно, пустота.
На всякий случай иду в ванную, проворачиваю выключатель и замечаю капли воды, что стекают по стенам душевой кабины. В лицо бьет характерной духотой и влажностью, а насыщенный яркий запах парфюма, смешанный с освежающим гелем для душа, кажется вызывает тошноту.
Достаю из кармана брюк телефон, и с полным отсутствием каких-либо эмоций набираю своего мужа.
Может ли быть причина, чтобы исчезнуть в Новый год от собственной семьи? Может ли быть причина, чтобы не сообщить семье, что ты внезапно уходишь?
И самое ироничное, что это не может быть работа. Половина его топовых сотрудников сейчас внизу слушают рассказы Деда Мороза.
Внутри во мне простирается такая чернота, будто накрыло в миг и все...ты не можешь пробраться сквозь нее.
Нажимаю на кнопку, уже зная, что ответ не получу. Интуиция, шестое чувство, сердце, которое больно кольнули… неважно.
Механический женский голос говорит, что абонент недоступен. Горькая усмешка тянется на губах, а голову атакуют вопросы. Сажусь на, так и не заправленную постель, все еще пытаясь выплыть из черноты и не поддаваться панике.
А тем временем голос в голове настойчиво повторяет ”в день, когда дом наполнен его гостями, а дети ждут курантов и фейерверка, который должен бы запустить хозяин дома — его нет”.
Дорогие наши читатели!❤️
Мы рады приветствовать вас в нашей новинке!
Будем крайне благодарны и признательны за вашу поддержку! Это очень вдохновляет и помогает продвижению романа!⭐️
Глава 2
Я паникую, когда проходит час, два, а ответа от мужа так и нет. Ульяна оглаживает мои плечи, успокаивая. Ну что с ним могло случиться?
Да, многое. Например, что-то забыл на работе и поехал срочно в офис, а там попал под снегопад, который обещали синоптики, и сейчас застрял посреди трассы.
Но внутри что-то подсказывает, что это не так… И с ним все в порядке. А вот с моим бьющимся невпопад сердцем нет.
— Надо в больницы и в морги позвонить. На всякий.
Я хватаюсь за телефон и убегаю в комнату, где меня никто не услышит. Я не хочу портить праздник гостям своими переживаниями и паранойей, но ко мне уже несколько Витиных коллег подходили и спрашивали, где же хозяин. Да бог его знает где…
— Рада, дорогая. Да все хорошо, — Ульяна идет следом, прикрывает дверь и решает остаться со мной, чтобы поддержать. Мы обзваниваем с двух телефонов, каждый раз боюсь услышать то, что уже придумала в своей голове, но благо таких мужчин не поступало.
— Ничего не понимаю, — обессиленно падаю на диван, руки потеют от нервного напряжения, — Был человек и резко пропал. Как такое возможно?
— Может поехал и правда в офис, сел телефон… Зарядку забыл. Не знаю, всякое бывает, как новости посмотришь, так люди и не в такие приключения попадают.
— Но почему же он мне ничего не сказал?
— Ты крутилась как белочка в колесе, пыталась сделать все по высшему разряду. Не хотел тебя отвлекать. Пойдем к гостям, Рада, доча твоя почувствует твое настроение, а это плохо. Уверена, что Виктор скоро вернется.
Я тоже провела остаток семейного праздника, успокаивая себя и уверяя, что скоро вернется. Но это скоро случилось в девять утра, когда я выплакала море слез и чуть ли не похоронила мужа.
Он просто заходит в нашу спальню, выспавшийся, с хорошим настроением. Достает чемодан, игнорируя меня, и начинает складывать туда вещи.
— Вить, — шмыгаю носом, — Ты где был?
— Я был с другой женщиной.
Я ощущаю резкий толчок в середине груди, переспрашиваю вопрос, может я ослышалась. Он какую-то ерунду сказал.
— Рада, ты все правильно услышала, — аккуратно кладет брюки по стрелочке, — У меня другая. И я ее люблю. Пиздец, как люблю.
— Это очень несмешная шутка, Вить. Твой новогодний розыгрыш затянулся.
— Да не розыгрыш это. Блядь, я всю ночь трахался с другой, ты слышишь? Я пил с ней шампанское, смотрел голубой, мать его, огонек. А потом уснул.
Он откидывает свой свитер в угол кровати, заламывая шею.
— Давай разведемся, Рада. Нет смысла строить счастливую семью, которой нет.
— Господи, — ловлю воздух открытым ртом, — Пока я тут думала, что ты умираешь, ты просто бросил семью и ушел к другой? Да лучше бы ты сдох!
Осознание приходит. Очень медленно, но жестко, словно гвоздь вбивается.
— Как ты смеешь? Если ты меня разлюбил, за что ты так поступаешь с дочерью? Она же обожает тебя…
— Ну от дочери я не отказываюсь, — пожимает плечами, — Просто с тобой жить не хочу. Я сниму вам на первое время квартиру, а пока вы вещи собираете, я поживу у своей женщины.
— Какую еще квартиру? Это наш дом, Витя.
— Это мой дом, Рада. И я хочу здесь жить со своей семьей. С любимой женщиной. Ты думаешь я все эти двести квадратов тебе оставлю? Неплохо ты устроилась…
Смотрю на него в упор и не узнаю. Сейчас передо мной не тот ласковый и любящий мужчина, а циничный моральный урод.
— Убирайся! — хватаюсь за ручку чемодана и волочу его незакрытым по полу, — Уходи, пока дочь не проснулась. Никакого тебе дома не будет, Виктор! Я и на метр не сдвинусь с этого места.
— Ладно, — усмехается, — Дам тебе время оклематься от новостей. Но я не шучу, Рада. Моя женщина будет жить со мной в моем доме. А ты нет.
Выталкиваю его из спальни, меня всю трясет, кулаки сжимаются. Я чертовски сильно хочу его ударить, но сдерживаюсь из последних сил.
Как можно было не замечать такого говна вокруг? Как можно было отыгрывать роль примерного семьянина, чтобы потом выдать такое?
Как это вообще возможно?
— Мамочка, — заспанная дочь выглядывает из детской, смотрит на чемодан, потом поднимает взгляд на отца, — Почему вы кричите?
— Все хорошо, маленькая моя, — тут же подбегаю к ней, — Папа уезжает в срочную командировку.
— Как? — расстроенно дует губки, — А как же прогулка на пони?
Видимо мой муж решил оседлать другую кобылу.
— Я с тобой схожу, мармеладка. У папы много работы.
Он даже не удостаивает ее взгляда, позорно хватает свои вещи и уходит. Я на грани, чтобы разрыдаться, но перед своей девочкой так делать не буду.
Как там говорят… Как Новый Год встретишь, так его и проведешь. Чувствую, что самое стремное еще впереди.
Такую боль я еще не испытывала. Боль от предательства просто разрывает на куски, забирая весь воздух из легких.
Визуализация главных героев
Дорогие наши, не будем тянуть и покажем как мы видим героев!
Рада Дубова, 37 лет
Ее муж - это ее единственная любовь, она от многого отказалась в юношестве из-за него. А сейчас...потеря этого уверенного и стабильного чувства любви будет для нее болезненным процессом.
Виктор Дубов, 37 лет
В какой-то момент жены для него стало слишком много и, чеку сорвало. А может быть...ему этого хотелось давно, но он играл роль идеального семьянина и замечательного отца для дочери?
Листаем дальше, там мы познакомимся с новой женщиной Виктора....
Визуализация
Марина Астахова, 45 лет
Есть двое детей от предыдущего брака, Виктору об этом известно.
Если вам нравится начало нашей истории, поставьте звездочку книге!
Одно действие, но оно сделает наш день ярче!
А в 00:00 ждем следующую проду!
Глава 3
Перед глазами все плывет, но я отчаянно жмурюсь, пытаясь совладать с собой и тем адом, что разворачивается сейчас в моей душе.
«Трахался с ней всю ночь, смотрел, мать его, голубой огонек»
Эти слова прокручиваются непрерывно и оглушительно громко в моем сознании.
Сколько я так уже сижу даже и не знаю. Но за окном темнеет, а в доме все еще отголоски праздника. Праздника, который стал для меня началом конца.
Приглашенные заранее сотрудники клининга хоть и убрали всю посуду и столы, начисто вымыли полы…только избавить меня от той грязи, что осталась в сердце уже не выйдет. Ни одно чистящее средство не поможет.
Мутный взгляд заторможено ведет по роскошному дому, в который я вкладывала наш комфортный, красивый уют, и горький смех слетает с губ.
Какая же я идиотка…
Когда это началось? Почему я не увидела? Почему не почувствовала?
Да, дел стало больше, но мы ведь даже из офиса порой вместе уезжали. У Виктора бывали встречи с партнерами, но это нисколько не выглядело подозрительным.
Сжимаю виски от дикой мигрени и пытаюсь собрать себя по кускам. Невыносимо болит в груди, потому что я честно и искренне любила своего мужа. Ровно также, как и в семнадцать лет.
Помню, как ждала его из армии, письма писала…, рассказывала все новости нашей компании. Плакала от того, как сильно переживаю и как отчаянно скучаю.
Вот и сейчас слезы вновь срываются с глаз, а я резко смахиваю ненужную влагу.
Он уничтожил меня.
Взял и сломал пополам как чертового шоколадного деда мороза. После двадцати лет отношений, счастья и неудач, которые мы решали вместе и шли рука об руку.
Его апатия и поиск дела, когда он не знал чем заниматься, как подняться. Поддержка и минуты маленьких радостей, которыми я пыталась вернуть его и вселить веру в самого себя. Потом годы бесконечных анализов и процедуры эко, и наконец, рождение желанной дочери. Лечение его мамы, с которой я сидела, и даже была не против, чтобы она пожила у нас.
Это не сотрешь за раз…
Просто не существует гребанного ластика, который может подчистую избавить человека от всех этих воспоминаний. И плохих, и хороших.
Господи!
Тру лицо, пытаясь кожу с себя содрать, и не понимаю, что делать дальше.
В этот момент слышу щелчок замка, и резко веду головой в сторону холла. Он, вздёрнув бровь, сжимает челюсти и мгновенно двигается в мою сторону.
Отворачиваюсь глядя на мигающие огоньки гирлянды у окна.
— Где Мира? — холодный и равнодушный тон совсем не соответствует вопросу.
— У Ульяны с Костей, — глухо отвечаю, но в глаза лжецу не смотрю.
— Рад, — слышу его и осознаю, что сейчас он будет со мной договариваться: — Я не хотел, чтобы так вышло.
Озвучивает, а я киваю как болванчик с улыбкой сквозь собирающиеся слезы.
— Ты даже не осмелился прийти и сказать честно, Витя… Ты решил сообщить мне это первого января, просто потому что не ночевал дома, — наконец, смотрю на него с болью и разочарованием.
Дубов не выглядит раскаившимся или хотя бы сожалеющим. Скорее, я чувствую в нем облегчение. Такое, когда человек звучно выдыхает, а потом на его лице расплывается немного сумасшедшая улыбка.
— Ты вынудила меня сообщить так, — беру бокал вина, что стоял на подлокотнике кресла и делаю смачный глоток.
Я сейчас отчаянно не хочу казаться слабой и оплакивающей свою, как я думала, счастливую жизнь. Хотя, признаться, на минутку мне этого правда хочется. Но я быстро вспоминаю его утренние слова, что холодным лезвием прошлись по мне наживую.
— Я полюбил другую, Рад. Я не искал, не думал, просто так случилось. Я хочу с ней жить здесь…в моем доме. Засыпать и просыпаться, делиться планами…
— Заткнись! — цежу сквозь зубы, вскакивая с места.
Разъяренная как самка богомола пальцем тычу в его грудь, а из ушей буквально готовы сорваться клубы дыма.
Яростным взглядом прожигаю эту высокомерную физиономию, и черт возьми, до безумного не верю, что это мой Витя Дубов.
Тот самый, что рисовал сердечки на полях измятых писем, возил меня в Геленджик с палатками на свои первые заработанные. Витя, который защищал меня от всего, и позволил считать его своей стеной с самых первых мгновений.
— Ты можешь грезить о своей прекрасной жизни с любовницей в НАШЕМ доме только после того, как обеспечишь ребенка жильем!
Акцент на нужном слове дает мне его ответную реакцию в виде желваков на лице и сверкающих глаз.
Черт с ним, что он считает обо мне, я не претендую на его лавры. А точнее лишь на их небольшую часть. Но любой суд наложит на него обязательства в отношении несовершеннолетнего ребенка, а до того времени…я не сдвинусь со своего места пока еще законной жены.
Глава 4
— Хорошо, Рада, — усмехается он, но эта усмешка такая чужая, колючая.
Прячет руки в карманы брюк и смотрит на меня исподлобья, будто судья, который давно вынес приговор.
— В таком случае тебе придется делить жилплощадь с моей женщиной и ее детьми. Кстати, как думаешь, Мира отреагирует на такое?
Слова звучат громом среди ясного неба, и я инстинктивно отшатываюсь. Передо мной не Виктор, которого я знала и любила. Нет, это кто-то другой. Кто-то чужой, холодный и жестокий. Сердце будто сжимается в тиски, и эта боль больше не моя личная — она за дочь.
За нашу девочку.
Как он мог?
Как может так хладнокровно манипулировать ребенком, которого сам безумно хотел? Ребенком, который стал для нас чудом после всех преград и испытаний?
Она ведь его копия. Целиком и полностью. Даже привычки у них одинаковые. Я вижу, как она, нервничая, накручивает локон на макушке — один в один, как он. Они так близки, так похожи, и сейчас все это как нож в сердце.
— Ты больной? — голос звучит глухо, будто слова проходят сквозь слой густого тумана.
Он только хмыкает, недовольно прищуриваясь.
— Ты не идешь мне навстречу, Рада… В чем сложность собрать вещи и съехать?
Я почти задыхаюсь от его слов.
— Сложность в том, что это наш дом! — мой голос повышается, я больше не могу сдерживаться. — Наш с тобой, черт возьми! Не только твой! Это еще и дом твоей дочери, Витя. Ее! Или ты уже забыл об этом?
Его лицо искажается в раздражении. Он отмахивается от меня, как от надоедливой мухи.
— С тобой бесполезно разговаривать. Я приведу сюда Марину. Наверное…только так ты поймешь.
Его слова разрывают меня на части. Это уже не просто обида — это ураган ярости, который сносит все на своем пути.
Я хватаю первый попавшийся предмет — пульт от телевизора — и со всего размаха целюсь в его голову. Трясущимися руками я почти бросаю его, но замираю в последний момент.
— Ты ненормальная?! — резко отступает он, хватая меня за запястье, но я не сдаюсь.
— Только попробуй, только попробуй привести ее сюда! — голос срывается на крик, губы горят от слез. — Я убью тебя! Понимаешь? Убью!
Я не узнаю себя. Слова, которые я произношу, звучат как чужие, но они обжигающе правдивы. Я ловлю соленые капли слез, что текут по щекам, и ярость сменяется леденящей болью.
— Какое же ты дерьмо, Дубов. Ты клялся мне в вечной любви. Говорил, что мы навсегда. Что я для тебя - единственная. Лгун!
— Да, говорил, — его голос становится почти мягким, но от этого еще больнее, — Но что мне сделать, если я влюбился в другую женщину? Как мальчишка влюбился… Никогда такого не было, Рада.
— Влюбился?! — я почти задыхаюсь от этих слов, — Ты просто перепутал гормоны с любовью!
— Нет. Это… другое. С ней впервые такие эмоции, понимаешь? До встречи с Мариной я и правда думал, что люблю тебя, что у нас идеальная семья, охуенный секс… А потом один ее поцелуй…выбил меня из реальности. Я как наркоман подсел.
Каждое слово - удар. Внутри раскалывается мир, но снаружи я пытаюсь сохранить лицо.
— Что она сделала с тобой, Витя? Это, может, приворот? — цепляюсь за соломинку, любую, лишь бы это оказалось неправдой.
Он смеется, его смех холодный, безжалостный.
— Нет. Просто она другая. Яркая, взрослая, открытая…
Я перебиваю, не выдерживая.
— Старше тебя?
— Какая разница? Да, старше, но это не играет роли. С ней я чувствую себя живым.
Его слова продолжают лупить по мне, как раскаленные угли, оставляя ожоги.
Я стою в гостиной, пытаясь собрать себя по кусочкам, когда раздается звонок в дверь.
Сердце сжимается. Это должно быть Уля с Мирославой.
Мое дыхание неровное, но я быстро вытираю мокрые дорожки слез с щек и натягиваю что-то похожее на улыбку. Дергаю ручку двери на себя, но вместо ожидаемых лиц вижу ее.
Она стоит на пороге, улыбаясь приветливо, будто только что пришла за солью к соседям. Длинное пальто цвета мокрого асфальта, красные ногти, пышные ресницы, которыми она почти хлопает, глядя на меня сверху вниз.
— Здравствуйте, — произносит так спокойно, словно перед ней вовсе не женщина, чью жизнь она уничтожила, — А Витя долго еще? У нас театр скоро.
Она смотрит на часы с таким видом, будто каждый миг ее времени стоит миллионы. Как будто она здесь хозяйка, а я — незваный гость.
— Пошла вон отсюда! — слова срываются сами собой, острым ножом разрезая воздух, — И Витю своего забирай!
Она не уходит. Даже не вздрагивает. Только чуть склоняет голову набок, изображая наивное непонимание.
— Зачем же вы так, Рада?
Мое имя в ее устах звучит как яд.
Она знает, не только как меня зовут. Я это чувствую кожей, слышу в каждой ее интонации. Значит, она давно здесь. Слишком давно.
— Ты и имя мое знаешь… — выдыхаю, чувствуя, как мои пальцы сжимаются в кулаки.
Она улыбается еще шире, почти довольная своей маленькой победой.
— Витя делился секретами семейной жизни, — подмигивает.
Ее жест - последняя капля.
Я теряю контроль.
Все внутри меня, все то, что я так долго пыталась сдерживать вырывается наружу, подобно внезапному извержению вулкана. Я вылетаю на крыльцо прямо в домашних тапочках, и цепляюсь в ее пальто.
— Ты… сука! — с криком валю ее в сугроб, ощущая, как холодная снежная крупа забивается в рукава.
Я никогда не дралась. Никогда не думала, что смогу так. Но сейчас мое тело движется само, кулаки чешутся, горло сжимает ярость, а в глазах плещется огонь.