- -
- 100%
- +
Заканчиваю свои дела, упаковывая последний набор свечей перед отправкой на склад. Смотрю на время и понимаю, что скоро нужно ехать в сад за Сашей, а заодно и проверяю, не перезвонил ли мне муж.
В последнее время каждый из нас в своих заботах, а строительство дома забирает все его силы. Я, конечно, тоже участвую, но что я могу перед несколькими рабочими, которые говорят на своём, неизвестном мне, языке? Поэтому приёмкой работ, которая ведётся ежедневно, занимается исключительно Владислав. Моя часть — это лишь дизайн-проект, который я либо согласовываю, либо нет.
Наконец, партия заказов готова, и теперь их увезут на склад «Озона», чтобы оттуда уже отправлять получателям. Выдыхаю, накидывая лёгкое пальто, и, закрыв на ключ помещение, которое для меня нашёл муж, я нажимаю набор его номера ещё раз.
На самом деле, благодаря ему, в целом, моё хобби стало приносить мне заработок. Безусловно, не такие деньги, как у Влада, но мне хватает, да и зашли мы на маркетплейс очень вовремя. Опять же здесь не обошлось без помощи мужа. Хоть он и говорит, что гордится мной, едва ли без него и его вложений у меня получилось бы. Вернее даже сказать, получилось бы, просто не так скоро.
— Да, Ян, — после продолжительных гудков отвечает он мне.
По голосу уже понимаю, что наверняка занят. За шесть лет брака и ещё года до ЗАГСа я научилась распознавать его эмоции. Хотя не скажу, что нам было просто. Сын, по сути, появился почти сразу после регистрации брака. Однако, вопреки всем доводам и статистикам, мы пережили кризисы, и сейчас у нас крайне много планов на жизнь. На то, чего мы ещё не добились, и что нам нужно. Это здорово, когда ваши мечты и желания сходятся. Вот у нас с Владом так и есть.
Хотя, на счёт нас моя близкая подруга до сих пор удивляется, как нам удаётся. Характерами мы абсолютно разные. Если я вода, то Влад настоящий пожар. И, можно сказать, что он слишком авторитарный. Не то, чтобы есть только он и его мнение, но во многом вода камень точит. А потому я знаю, что подход к моему мужу нужен определённый. Слишком сложно его порой сдвинуть с точки. Это в одно время и бесит, и ценно тем, что он не уйдёт с пути, даже если этот путь ему не нравится.
Но даже когда в любимом человеке что-то раздражает, ты всё равно бесишься с любовью. Не знаю, наверное, те, кто любят, меня поймут. Не возникает желания избавиться от раздражающего фактора, ты просто принимаешь как есть.
— Хотела узнать, может ты домой сегодня? — закусываю губу в ожидании его ответа.
— Нет. Не успею, а пробки собирать не хочу.
Из-за строительства дачи мы в последнее время очень редко видимся. Я даже молчу про время на двоих. И понятное дело, он устаёт, потому что фактически работает после работы. Иногда ведь даже помогает бригаде, больше, безусловно, с точки зрения управления, и тем не менее. Вот как раз скидывал мне фотографии позавчера, хвалясь тем, что они продвинулись, и появилась ещё одна внутренняя стена.
— Я очень соскучилась, да и Саша тебя уже не видел четыре дня…
— Я тоже, но загруз полный.
Шальная мысль проносится в голове, потому что я действительно тоскую по мужу. Засыпать в холодной постели приходится всё чаще, а я хочу обнять его и прижаться к широкой груди. Посмотреть в частенько нахмуренный взгляд цвета неба и разгладить эту морщинку между бровями. На фоне мощной фигуры мужа я выгляжу дюймовочкой. Рост метр шестьдесят, а от природы платиновый цвет волос делает из меня не женщину, а девушку-студентку.
— Ладно, не буду отвлекать… — раздосадованно отвечаю, а Влад пытается смягчить.
— Маленькая, я знаю, но чуть позже. Когда переедем в дом, не выпущу тебя из рук.
Усмехаюсь ему в трубку, на что он говорит, что больше не может говорить. Не успеваю даже сказать «целую», как слышу гудки.
Не зацикливаюсь на том, что он вновь говорит о переезде. Нет желания портить настроение нам обоим. Тема слишком сложная, а к консенсусу мы пока не пришли. Всё на стадии обсуждения, и пока мы думаем, что пока строимся, время есть.
На мой взгляд, желание жить загородом — прекрасно, однако я не понимаю, как совместить всё то, что есть в нашей жизни. А это и работа, и секции, плюс карате у Саши, и его круг общения. Не обойдётся ведь и без адских пробок, будь они неладны.
Ладно, сейчас эти мысли оставляю незаконченными, ведь знаю, что муж старается для нас. И надо отдать должное, Влад прикладывает максимум усилий, чтобы успеть везде и всё, включая сына. Несмотря на бизнес в сложной и денежной сфере промышленности, он — вовлечённый в жизнь ребёнка отец, и это моя отрада. В нашем детском саду были разные семьи, но, к сожалению, в большинстве своём отцов там даже и не видели ни разу. А Влад стоял рядом со мной на каждом утреннике.
Сажусь в машину, чтобы забрать сына со школы. У нас первый класс как никак, и стресс ребёнка вносит свои коррективы. Так бы мы, может, и оставались на даче с пятницы до утра понедельника. Но Саша с вечера субботы уже воет волком, как хочет обратно в город.
Часы показывают три пятнадцать, а я знаю, что освободимся мы буквально через часа полтора. И дальше у нас свободное время, потому что сегодня нет кружков дополнительного образования.
Заглядываю в телефон, чтобы проверить, что из продуктов хотела заказать на дом. Светофор загорается зелёным, и я, смахнув экран, возвращаюсь к лобовому стеклу.
Уже после, забрав сына и выслушав рассказ о том, что они увлекательного делали на робототехнике, я предлагаю ему вечером съездить к папе. Сначала он хмурится… а потом громко спрашивает.
— Но мы же без ночёвки?! — такая очевидная разница в интонациях, что я снова загружаю голову тем, что из вариантов выбрать.
Новая школа для Саши и его потеря такого плотного общения с друзьями. Жизнь за городом и бесконечные поездки. Жизнь здесь и снова бесконечные поездки.
— Без, сынок…
Только в этом случае он легко соглашается, а я предлагаю ему прямо отсюда отправиться за город.
Глава 2
— Ирина Ивановна хочет меня пересадить от Микушиной, — сын, тяжело вздохнув, начинает рассказывать о своих школьных проблемах. — Но я, мам, хочу с ней сидеть. Она классная и весёлая. А ещё она красиво рисует.
Мои губы трогает лёгкая улыбка, пока я ловко перестраиваюсь в левый ряд.
Конечно, в таком возрасте это не влюблённость, а больше интерес, симпатия. Но я рада, что сын деликатно говорит о девочке, которая ему нравится. С моих школьных времён я привыкла, что мальчишки задирались и таскали за косы.
— Почему же тогда она хочет вас рассадить, Саш?
— Потому что мы много разговариваем на уроках.
— Аргумент, — киваю ему через зеркало заднего вида, — вы можете отвлекать других ребят и сами материал не усвоите. Я не против, что ты активно общаешься, но не на уроке, пожалуйста.
— Но, мам, — он упрям. И этим он сильно похож на своего отца. Иногда с ними двумя очень сложно. Влад порой перегибает палку в попытке что-то доказать, я иногда соглашаюсь, лишь бы наш спор не перерос в ссору. Но зачастую… Я не согласна. И очень злюсь на себя, когда делаю вид, что всё хорошо.
Моя мать это называет женской мудростью: уметь промолчать, сгладить углы, припорошить там, где явные пробоины. И я так и делаю.
Но меня долгое время не покидает чувство, что это совершенно неправильно. Я же тоже живой человек со своими желаниями, мечтами, мнением. Почему тогда я всё время отдаю первенство мужу?
Говорят, что спорить с мужиками нельзя, они перестают видеть в тебе женщину в споре, они видят оппонента. Равного.
В целом, доля правды в этом есть, но у нас и без споров всё затухло. Тревожит ли меня это?
Очень. Мне не хватает тепла, ласки, мне просто не хватает моего мужчины рядом.
Саша всю дорогу рассказывает обо всём на свете. Он любопытный ребёнок, что видит, то и впитывает.
И замолкает только в тот момент, когда я паркуюсь у нашего дома. Ещё недостроенного, но уже довольно симпатичного.
Я боюсь представить, сколько денег вложил муж в этот проект, но ко мне прислушивается, хоть здесь. Внутреннюю отделку дома, что отвечает за красоту и уют, курирую я.
И Влад изначально не стал эту роль у меня отнимать.
В доме уже установлена кухня, так как Влад здесь много времени проводит, а на доставках не вытянуть, всё слишком далеко.
Поэтому я тут же занимаюсь приготовлением ужина, пока Сашка играет в машинки, разбросал игрушки на полу, застеленном плёнкой.
— Мам, а папа сделает мне качели во дворе? И горку?
— Сделает, — киваю я, попутно нарезая свежий салат, — только чуть позже, сынок. Нужно основную часть закончить.
— Хорошо… А что насчёт собаки, мам?
— Я не против, — духовка дзынькает, давая знак, что курица готова, — но нужно переговорить с папой. Ты же знаешь, что у него сильная аллергия на шерсть.
— Да, — сын тут же расстраивается, — но я смотрел передачу, что есть гипоаллергенные породы собак. Ну знаешь, у них не шерсть, а типа волосы.
Он делает смешную рожицу, я тут же смеюсь.
— Обсудим, сынок. Я обещаю, что мы этот вопрос поднимем.
Кажется, такой ответ сына устраивает. Потому что он перестаёт задавать вопросы, возвращаясь к игре в машинки.
Когда стол накрыт, муж как раз приезжает. На окнах ещё клеёнка, я плохо вижу его силуэт, но зато отчётливо вижу свет фар.
— Сашуль, беги папу встречай.
Сын вскакивает на ноги и уносится в коридор, пока я снимаю фартук и поправляю идеально уложенные волосы. Улыбаюсь и тоже иду встречать мужа. На повороте в коридор слышу вопрос сына, который заставляет меня притормозить.
— Кто эта тётя, папа?
— Ты что здесь делаешь? — Влад резок с сыном.
Я выныриваю из-за угла, меня слегка потряхивает, но я пока не раздуваю в своей голове апокалипсис. Хотя уже пора…
Девушка красивая, эффектная. Она одета в чёрное короткое вязаное платье, длинное пальто и кожаные сапоги по колено на каблуке. Странным взглядом рассматривает моего сына, словно никогда раньше не видела детей.
— Яна, — вместо удивления на лице Влада вспыхивает злость, — какого чёрта вы здесь делаете?
— Решили сделать тебе сюрприз. Влад, а кто это?
— Я ненавижу сюрпризы, — он ещё больше злится, заставляя моё тело трястись в лёгкой судороге, — я же сказал, что не могу сегодня. Что из моих слов было непонятно?
Сын впервые видит отца таким, поэтому делает шаги назад, пока не врезается в мои ноги.
— Ты пугаешь его… Что происходит? Ты можешь объяснить?
— Боже, — девица закатывает глаза, — женщина, ну вы святая, честное слово. А что, по-вашему, здесь может происходить?
— Вы мне скажите... — я, кажется, уже знаю ответ, но он пока только внутри меня.
— Я сплю с вашим мужем. Ну или он спит со мной. Называйте это, как хотите.
— Влад, — перевожу взгляд с неё на мужа, — Объяснишь?
— Ты же прекрасно слышала. Не дура ведь, Яна. Умная же баба.
Глава 3
Каждое слово заставляет меня отшатываться и машинально зажимать уши сына. Едва ли это поможет, но я всё равно делаю. Будто это единственное, что сейчас не даёт мне быть размазанной пылью на этой строительной плёнке.
Заставляю себя собраться, а внутри я словно задыхаюсь собственной кровью. Как в фильмах, получив пулю в область лёгких, жертва изливается кровавыми струями.
Вот и я сейчас так же.
— Не дура… — глухо шепчу, пока эта дама лениво разглядывает свои ногти будто от скуки, словно ждёт, что останется здесь.
— Мам! — сын в этот момент уворачивается от моих рук, а я всё ещё не могу отвести глаз от Влада, который со злостью зажимает переносицу.
Растерянно оборачиваюсь на сына, а он ищет в моих глазах ответы. Как по пути сюда с настроением обрадовать мужа, по которому я соскучилась.
Цепляю на лицо нервное подобие улыбки и трясущейся рукой отправляю ребёнка.
— Пока рюкзак из комнаты забери, Сань… — мягко подгоняю сына.
— А мы что…
— Ты маму слышал?! — звучит раздражённый голос, и это срабатывает.
— Не смей, — тычу я пальцем: — Я без тебя разберусь с ребёнком, — голос пусть и твёрд благодаря ярости и сигналу защищать, но сейчас каждую секунду внутри меня что-то умирает.
Словно каждая клеточка моей души медленно отключается, и ощущение, что вернуть я её уже не смогу. Не поможет ни адреналин, ни дефибриллятор.
На каком-то автопилоте я резко разворачиваюсь и двигаюсь в сторону кухни.
— Стой! — летит мне в спину: — Яна!
Он зовёт, но я мотаю головой и лишь ускоряю шаг. Уже будучи на кухне, растерянно озираюсь, не понимая, что мне надо забрать.
Ключи от машины, телефон… остальное неважно. Остальное потом…
Нет. Потом уже не будет. Потом закончилось.
Резко останавливаюсь посередине и кручусь на пятках. В эту секунду вижу разгневанное лицо собственного мужа. И лишь один вопрос срывается с моих губ глухим поломанным шёпотом.
— Как ты мог, Влад… Как?
Одно дело думать, что у вас в браке что-то не так. Пытаться найти причины и наладить. Принимать, что каждый из вас имеет право уставать и не будет двадцать четыре на семь заглядывать в рот партнёру. Это нормально. Нормально иногда устало сказать, что хочется отдохнуть и без разговоров отвернуться спать. Или встретиться с друзьями и вернуться домой позже обычного. Нормально…
Ненормально вот так. Прикрываться благим делом для семьи. Обсуждать планы и говорить, что скоро мы будем все вместе вновь. Исполнять мечту на нас троих, но ещё на стадии реализации пачкать её этим дерьмом.
Ненормально. Низко, подло, грязно.
Этот дом…это долгожданное место, которое должно было стать для нас любимой и уютной крепостью. Мы так долго искали и выбирали, где купить землю, какую сделать планировку…а теперь…
Слёзы скатываются из глаз против собственной воли, и я не утираю их. Я с каждой секундой даже не осознаю, нет. Я разочаровываюсь. Так сильно, что становится адски больно.
Сжимаю место, где трепыхается сердце, и желаю вырвать его, потому что я люблю человека, который даже в эту минуту не считает, что сделал что-то не так. Который смотрит на меня с яростью, потому что я посмела нарушить его планы. Потому что раскрыла его гнусный обман.
— Какого чёрта ты привезла сюда ребёнка?! Яна, зачем… — он рычит и ударяет ладонью по стене.
Острые черты лица становятся пугающе опасными, а этот бешеный взгляд должен бы вводить в ступор. Я вздрагиваю, но продолжаю упрямо держать подбородок.
— Полагаю, вопрос, по правде говоря, звучит иначе, — горько усмехаясь, отвечаю: — Ты ведь имеешь в виду, какого чёрта я приехала…не послушала, хотела сделать…
— Ты знаешь, как я к этому отношусь! — он перебивает, повышая голос, а я киваю, опуская глаза на бетонный пол под пленкой.
— И теперь понимаю почему. Я вообще теперь многое...
— Ни хрена ты не понимаешь! — он вновь ударяет своей рукой, и резко дёргает ворот рубашки: — Так. Значит, сейчас ты забираешь ребёнка, говоришь ему, что это бредовое стечение обстоятельств, и едешь домой. Я…
— Стоп, Влад, — ругаться, конечно, не сильно в моих правилах, но сейчас наружу рвётся то, что я никогда и не испытывала.
Для меня всегда подобные случаи были, как сценарий для сериала, но явно не для жизни.
И хотя я слышала, что у Влада несколько партнёров за последний год развелись, и друг его лучший в разводе. Но никогда не смела думать, что он сам окажется лгуном. Напротив, я ценила его ещё больше за прямоту в эмоциях, за честность…
— На правах умной бабы, во-первых, ты перестанешь отдавать приказы. Командовать будешь своей шлюхой. — цежу сквозь зубы, давая понять, что это конец: — И во-вторых, с того самого момента, как ты зашел сюда с ней, ты для нас никто.
— Яна, не испытывай моё терпение. Мы эту ситуацию забудем и пойдём дальше. — я даже в голос усмехаюсь, хватая, наконец, телефон со столешницы.
А когда уже хочу сделать шаг по направлению на выход, то останавливаюсь на секунду, заметив как Саша идёт в нашу сторону.
— Там в духовке курица, — оборачиваюсь я на Влада: — Мне не жалко, жрите, не обляпайтесь, — последнее даже с улыбкой выходит, и я горжусь собой, потому что есть силы стоять, а не падать перед ними: — Сынок, едем.
Тяну руку к сыну, забирая у него рюкзак и поскорее веду к выходу. Пассия Влада всё ещё здесь и всё ещё стоит, не понимая, хлопая ресницами.
— Яна, я сейчас приеду, и мы все обсудим, слышишь! — он орёт нам в спину, а я, послав ребёнку улыбку, открываю дверь и с шумом хлопаю ей, отрезая нас от того ужаса, что на нас свалился.
— Мама, а почему?
— Что почему, сынок? — утираю бегущие слёзы, пытаясь сделать вид, что не ломаюсь прямо в эту секунду.
— Почему папа там? И злой? И кто эта тётя? Это папин сотрудник? Или она нам дом делает? — вопросы выходят пулемётной очередью, пока я усаживаю его в кресло.
— Сейчас… — я не знаю, кому я это говорю, себе или ему.
А когда, наконец, сажусь за руль, освещая фарами ещё неготовую подъездную дорожку, то мышцы во всём теле одновременно начинают болеть.
Руки трясутся, и я смотрю на свои ладони, понимая, что вот теперь накатывает. Да так сильно, будто звон огромного колокола прямо в ушах и я абсолютно не уверена, справлюсь ли.
Глава 4
— Мам, — Саша тихо зовёт меня, — папа приедет?
— Саш, пожалуйста, — я на грани, чтобы сорваться на ребёнка, который ни в чём не виноват. Но его вопросы ещё глубже закручивают внутри меня гвозди, создавая дыры, — давай мы обсудим это потом, хорошо? Папа с мамой поссорились. И мама сейчас немного злая…
— Ладно, — сын соглашается. Вижу, как его лицо приобретает задумчивое выражение. Столько вопросов сейчас в его голове копится, а у меня самой ровно такие же. Я понятия не имею, что делать дальше, но что-то делать точно нужно.
Это так ужасно, когда всё происходит внезапно. Ты никогда не будешь готов к таким поворотам судьбы. Даже если у тебя стальной характер, сила духа, никакие твои качества не помогут отреагировать без боли на то, что человек, которому ты верил и которого любил… предал тебя.
И самое ужасное во всём этом — он так разозлился, будто я это предательница, что приехала в тот дом!
Дома я кое-как укладываю Сашу спать, пускай ещё время и не самое позднее, но мне точно нужно уединение. Сын засыпает, перед этим плача и говоря, что ему страшно.
А после того, как мне удаётся его успокоить, я ухожу собирать чемодан.
Конечно же, не свой чемодан. А чемодан Влада. Ему теперь точно не место рядом с нами, пусть уезжает в тот дом, который строит.
Он словно читает мои мысли: его ключи открывают дверной замок, и он вваливается в квартиру злой и не понимающий, какого чёрта я сижу в коридоре у его чемодана и собираю его же вещи.
Одним рывком он выхватывает из моих рук свою рубашку, не без боя, но у него это получается. Отбрасывает дорогую ткань в сторону, свирепея ещё больше.
— Какого хрена ты здесь устроила, Яна? Давай, заканчивай этот цирк. Мне не смешно.
— И мне не смешно, Влад.
— Ты реально собралась расходиться? Из-за какого-то левого траха на стороне? Яна, очнись, так все живут… Я не планировал уходить из семьи, не планировал разводиться. Вы всегда были для меня важными людьми. Но так бывает, когда мужчина…
На этом моменте я его останавливаю, не желая слушать продолжение.
— Ну вот видишь, Влад, теперь у тебя будет уйма времени, чтобы ходить налево. Никто не будет больше сдерживать. Хотя… Я так понимаю, наличие жены и ребёнка тебя особо и не сдерживали.
— Бля, — выдыхает со свистом, — ты сейчас серьёзно? Яна. Ну хватит…
А мне так обидно… Что он даже прощения не просит. Он даже не понимает, какую подлость совершил.
— Просто на секунду представь, что ты приезжаешь в дом, который строишь для своей семьи, а там я… с другим мужиком, Влад? Представляешь? Он меня ласкает, целует, раздевает…
Рука мужа резко закрывает мне рот.
— Заткнись!
Смеюсь ему в ладонь, а по щекам текут проклятые слёзы.
— Это не то, Яна. Это называется физиология… А вот когда женщина изменяет мужчине, это уже другое.
Как же всё легко у него. Он убирает ладонь от моего лица, думая, что я успокоилась.
— Двойные стандарты, Влад. Окей.
Вновь возвращаюсь к сбору чемодана, а он вытаскивает каждую вещь, которую я туда складываю. Эта битва происходит молча, без слов. Совершенно комично со стороны, но на деле это трагикомедия с очень плохим концом.
— Да, блядь! — в какой-то момент он не выдерживает и поднимает меня на руки, утаскивая в гостиную, — Ты че творишь вообще? Яна! Мы — семья. Мы должны быть вместе. Забудь ты про ту бабу, я уже и имя её забыл. Хватит.
— Я готова остаться с тобой только при условии, если я тоже заведу себе партнёра на стороне. И, конечно, я никогда бы так не смогла поступить с любимым человеком, но мои слова ударяют его под дых, — если тебя устраивает это условие, то тогда, конечно, давай останемся семьёй, но обсудим в таком случае правила.
Я подхожу к комоду, достаю оттуда листок бумаги и ручку.
Демонстративно, пока Влад переваривает шок, пишу правила. Через две минуты листок сминается в его кулаке.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушёл?
— Очень хочу. Надеюсь, на квартиру претендовать ты не будешь? Я бы хотела остаться с сыном здесь, а вот дом… после того, что там было, он точно мне не нужен.
— Я понял, — отрешённо складывает руки в карманы джинс, — позвони, когда придёшь в себя. Я сейчас вообще не знаю, с кем тут разговаривать. Ты бредишь.
Он молча уходит, а я сквозь слёзы смеюсь. Такая боль адская… Такая изматывающая, что в этот момент кажется, я никогда ее не переживу.
Глава 5
Спустя полтора года
Подъезжаю к дому в поисках места для того, чтобы припарковаться. Сын с няней в виде моей матери, не шибко люблю просить её о помощи, но сегодня работы было слишком много. На носу день матери, и надо подготовиться заранее. А то, признаться. Я не ожидала ажиотажа на День учителя. А он внезапно случился. И повторять тот опыт ночных задержек я не хочу.
Проехав круг по территории комплекса, наконец куда могу втиснуться. Минут пять уходит на парковку, и я, доставая пакет из супермаркета, наконец, бреду к квартире.
Второй класс скажу, отличается от первого. У нас не было домашних заданий и оценок, были рекомендации раз в неделю, которыми в целом можно было бы легко справляться. Правда, кризис семилеток не обошёл и нас, но вероятно, семейные проблемы отложили след на Саше, потому что этот год прошёл в каком-то неуправляемом режиме.
Пока ещё его отец объявлялся в жизни, было сносно. А когда он пропал, всё пошло на дно. Вдребезги разбилось всё то, к чему мы стремились в воспитании пока были в браке.
Я стараюсь не анализировать и не вспоминать. Во-первых, зачем бередить то, что доставляет мне лишнюю нервотрёпку. Во-вторых, человек, который меняет свою семью на шлюх — разве вообще человек? Та устоит ли тратить своё время на мысли о нём…
На словах звучит шикарно. На деле мне не дают забыть. Ровно с того самого момента, как Влад исчез из жизни сына, ребёнок начал сходить с ума. И как бы я ни пыталась объяснить, что он здесь ни причём, что так бывает. Однако это не помогло ему перестать чувствовать себя ненужным. К тому же отцу. Человеку, который разделял с ним все идеи насчёт сборки какого-то механизма, конструктора и прочего. Саша уже видит, что едва ли я смогу стать для него и мамой, и папой.
Останавливаюсь у подъезда, чтобы достать ключи из сумки, и пока я там роюсь, вспоминаю, что мать звонила раз пять за последний час.
Сейчас опять будет причитать. Наши отношения вполне себе тёплые. Были. До того момента, как я развелась с мужем. Когда сообщила ей о своём решении, то встретила негодование и возмущение.
Не знаю, что это: старая закалка или может страх остаться одной, но она буквально уговаривала простить и не оставаться в разведёнках. Именно поэтому сейчас наши отношения как минное поле. Одно не то слово и вокруг всё взрывается.
Поднимаюсь на лифте, попутно просматривая, какие завтра уроки в школе. Не забыть заказать питание, проверить рюкзак и форму. А то однажды Саша ушёл в школу с пустым рюкзаком, а на физкультуре был в майке.
Правда, он-то не растерялся, только мне потом рассказывали на родительском собрании. И вроде бы всё с улыбкой, но шёпот-то за спиной я слышала. Уж не знаю, кто конкретно из родителей пускает слухи, но как я заметила, коалиция таких есть.
Подхожу к двери, вставляя ключ в замочную скважину, вздыхаю, потому что на душе как-то хандрит. То ли это осень так действует, то ли, может, просто устала.
— Всем привет, — натягиваю улыбку, чтобы не было лишних вопросов, и вхожу в квартиру.