Вернуть жену. Дай мне шанс

Глава 5. Варвара

Внутри какое-то опустошение, но я не даю эмоциям взять вверх. Конечно, я привязалась к малышу за весь день, Елисей — замечательный ребенок. Пускай он еще совсем мал, но уже в младенчестве прорезается характер и повадки.

Он мне напоминает Алексея, и я благодарна, что в нем так мало от той женщины. Иначе бы я не вынесла эту муку.

— Варя, еще раз спасибо. Правда, прости, что потревожил тебя, но ситуация безвыходная была. Хотя она и сейчас такая.

Я не хочу его жалеть, ведь когда он вставил нож мне прямо в сердце о жалости совсем не думал. Или он думал, раз честно обо всем рассказал, то и грех на себя не взял?

Мне же не легче, честно это было сказано или бы я узнала как-то случайно. Больно одинаково. Правильно мама говорила, что последнее дело женщины — это растворяться в мужчине.

Нельзя. Но разве когда ты молод важны чужие советы, даже если они мудрые? Нет. Сам ступаешь по этим граблям, расшибая лоб в смятку и до крови. А потом чинишь и чинишь…

Себя.

Елисейка обнажает беззубый рот, расширяя глаза. На секунду мне даже кажется, что малыш хочет напоследок мне улыбнуться, но я горько ошибаюсь, когда его надрывный плач разрывает пространство.

Он кричит с такой силой, что хочется прикрыть краем ладоней уши, чтобы перепонки не лопнули от перенапряжения.

— Стой, — обеспокоенно окликаю Алексея, подлетая к ним. Прикладываю губы ко лбу Елисея, а потом молча забираю малыша из рук бывшего мужа.

— Что такое, Варя?

— Температурит.

Одной рукой держу кричащего Елисейку, а второй рыскаю по пластиковому большому контейнеру, который величаю аптечкой.

— Где-то был термометр.

Надсадно пищу, пытаясь найти его. Когда не надо, он мозолит мне глаза. А тут взял и пропал!

— Тихо-тихо, — я укачиваю ребенка на руках, а у самой нервы достигают пика. Переживаю, потому что он совсем маленький и сказать о том, где и как болит, не может, — Сейчас, Елисей. Подожди.

— Варь, давай в аптеку сбегаю. Скажи, что взять?

— Нурофен детский. Сироп. Или свечи — Цефекон, по-моему, до года подходят. Уточни обязательно у фармацевта. И что-то для носа, Аквамарис, физраствор.

Термометр так и не нахожу.

— И термометр, — кричу уже вслед, когда Алексей ступает из кухни.

Я не смотрю на него, не поднимаю глаза. Только прижимаю Елисея к себе крепче. Он жмурится, надсадно хрипит — горлышко, наверное, болит. Щечки горят, кожа как обожжённая. Внутри всё клокочет. Страх, жалость, злость на него, на неё, на себя.

— Хорошо. Я быстро. — Алексей торопливо накидывает куртку и выходит.

И снова — мы вдвоём. Я и чужой ребенок. Но почему-то таким он не кажется, и я безумно переживаю за свои чувства и эмоции. Последнее, что мне хотелось бы — это привязываться к чужому ребенку.

Тем более ЕГО ребенку от другой.

В квартире тихо, как в аквариуме. Только его всхлипы и моё укачивающее "ш-ш-ш".

— Потерпи, маленький, — шепчу я ему в макушку. — Скоро всё пройдёт. Только не плачь так. Ну пожалуйста…

Никто так никогда меня не слушал, как этот мальчик, который вцепился ручонкой в мой палец, будто это и есть его единственный якорь в этой вселенной. Он дрожит. Температура, страх, или просто ищет тепла.

Я кладу его на импровизированный пеленальный стол, который на самом деле мой деревянный очень удобный комод. Дрожащими руками всё-таки нахожу термометр в небольшой косметичке красного цвета, где лежат тампоны и обезбол на случай болей при ПМС.

Вставляю аккуратно ректально, приговаривая:

— Сейчас узнаем, милый. Сейчас поймем, с кем имеем дело.

Он затихает. Только всхлипы по инерции. Градусник пищит. Тридцать девять и один. Меня пробивает волной.

Осторожно беру его на руки, прижимаю к груди, будто это может вытянуть жар.

— Алексей, быстрее, пожалуйста… — шепчу в пустоту.

Леша прибегает довольно быстро, весь взлохмаченный и ужасно уставший. Внутри, очень где-то глубоко и чисто по-человечески мне его очень жалко. Его любимая женщина в коме, а ребенок требует тепла и маму.

Я объясняю Алексею, что вызвала своего знакомого педиатра, он уже едет и скоро будет здесь. Сама же аккуратно пытаюсь напоить Елисейку сиропом, чтобы снизить жар.

В какой-то момент малыш перестает кричать, сам устав от шума. Он засыпает, но перед этим просится вновь ко мне на руки.

В моей жизни происходит какая-то демо-версия материнства, я полностью собрана и сама для себя понимаю, что готова стать мамой. Но тема оказывается жутко болезненной, потому я прячу ее далеко в глубинах своего сознания.

— Варь, я опять скажу… Потому что безмерно благодарен. Спасибо тебе!

Мне хочется как-то пошутить, чтобы снизить градус обстановки, но ничего путного на ум не приходит.

— Давай я тебя хотя бы чаем угощу.

— С удовольствием. И не отказался бы от хоть какой-то еды, весь день на ногах. Не сочти за бестактность.

Я машу рукой, мол забей. Достаю хлеб, колбасу, масло и сыр. Ставлю чайник.

— Справишься дальше сам? — отдаю все ингредиенты для бутерброда ему в руки, — Боюсь Елисейка проснется, если я его обратно на кровать положу.

— Конечно.

Оставаться с ним на кухне мне не хочется, потому что за эти сутки бывшего мужа в моей жизни стало слишком много. Я не выдерживаю и прячусь в спальне, ожидая врача. Он взрослый мужчина и вполне позаботиться о себе сам, я не должна его обслуживать и быть вежливой.

Хотя меня так воспитывали, я больше не хочу быть удобной девочкой, об которую вытирают ноги.

Слишком показательным и болезненным был урок. Усвоила до конца жизни.

Дорогие наши, спасибо большое за вашу активность! Мы очень ценим это ❤️

Приглашаем вас в эмоциональную и яркую новинку Тани Поляк. Книга выходит в рамках нашего литмоба)

https://litnet.com/shrt/PwC4

Глава 6. Варвара

Пока педиатр в пути, а сироп ещё не начал действовать, прикладываю компрессы малышу и обтираю его прохладной водой. Вершинин неподалеку громко дышит, ждёт вместе со мной и без конца отвечает на звонки. Видимо по работе.

Стараюсь не вслушиваться, да и если честно, помимо того, что это не мое дело, я сама теряюсь в своих мыслях.

— Как вообще дела, Варь? — вдруг слышится вопрос в спину.

Рука с влажным полотенцем в руках замирает.

— В порядке, спасибо, — коротко отвечаю, не желая, чтобы этот разговор продолжался.

— Ты там так и работаешь? — следом летит.

— Посмотри за Елисеем, мне надо освежить полотенце, — перевожу тему, оглядываясь на Вершинина.

Он тут же кивает и встает, глаз своих давящих не спускает. И чего спрашивается хочет?!

Зачем пытается быть вежливым? Я и так откликнулась на просьбу, хотя обещала себе, что не буду пытаться всех спасать, всем помогать… достаточно той профессии, которую я имею.

Да и наши отношения с Алексеем — это отдельная, законченная история.

Он сам ее закончил, по правде. А мне пришлось смириться. Говорят в отношениях всегда один любит больше, чем другой.

У всех по-разному, где-то женщина, где-то мужчина. Я знаю, как было у нас.

Наивная девчонка, встретившая принца, была поглощена его мужественностью, тем как красиво ухаживал, ненавязчиво, но упорно и с присущей ему хваткой. Было такое ощущение, что он задался целью и абсолютно не видел препятствий.

Но ведь прежде, чем сдаться и упасть в этот омут, я боялась. Разницы в наших мирах, его семья, вся наполненная благородством, предками, то ли учеными, то ли кем-то ещё.

И ведь не зря боялась. Потому что как выяснилось, его интерес угас гораздо быстрее, чем я даже успела опомниться. Как ни странно, но наша любовь, если можно вообще так сказать с его стороны, прожила три года.

А потом с ним случилась Диана. А через год со мной она же со слезами на глазах держала своего сына передо мной. А теперь спустя полтора после нашего конца их сын в моей квартире.

Нет. Это даже не насмешка судьбы, это что-то другое. Более уродливое и сложное.

Собираюсь с духом, гоняя эти мысли в собственной голове, и выхожу из ванной.

— Как он? — спрашиваю сходу, лишь бы только не говорить на иные темы.

Вершинин никаким образом не должен видеть, что отнял мои мечты. Я не могу быть перед ним уязвимой, а главное больше не хочу.

Тогда, услышав о разводе, я не сдерживала эмоций. Я отпустила, но сгорела живьем. Подставляя свое сердце в огонь, а вместе с ним и надежду на долго и счастливо, на семью, на то, чего у меня не было. Мама ушла из жизни слишком рано, чтобы научить меня как справляться с подобным, отца я не знаю. Воспитанием пока был жив, занимался дедушка, а квартиру эту выделило государство.

Вся моя жизнь с появлением властного Вершинина Алексея стала другой. И дело отнюдь не в материальных благах.

— Не плачет больше, — хрипит мужчина, а вид жутко уставший: — Мне кажется хочет уснуть…

— Пока нельзя, педиатр должен осмотреть…

— Варь, — Алексей подходит ближе: — Ты невероятная…

Дура.

Продолжаю я про себя. Потому что невероятна я лишь по той причине, что впустила снова его в свою жизнь. Пусть и с другими установками, но разве сердце подчиняется разуму? Разве способно принять единственную истину, которую мозг сейчас транслирует себе самой?

Если откровенно проверять и узнавать ответы на эти вопросы не хочется.

Только я собираюсь ответить Вершинину , как в этот момент звонит домофон.

— Наверное, педиатр. — спохватываюсь я.

А спустя буквально полчаса осмотра, нескольких крупных слез Елисея, мы узнаем, что это режется первый зуб этого богатыря.

Улыбка не сходит с моего лица, потому что момент мне кажется крайне волнительным, но скорее потому что я ещё не стала мамой. Алексей реагирует как и положено, задаёт вопросы, что делать в таких случаях, как сбивать температуру и к кому бежать.

Стараюсь даже мысленно себе не договаривать, что ему идет быть отцом. Пускай, он явно не был готов остаться один на один с младенцем.

— Ну что ж, — встает Кирилл, переводя глаза на нас обоих: — Ничего опасного, не стоит паниковать. Все рекомендации я написал, если что можно мне позвонить, номер тоже указал, — как-то странно смотрит на Вершинина, а тот сдержанно кивает: — Варвар, можно тебя на минутку? — добавляет уже в конце, когда я одними губами шепчу ему “спасибо”.

Еще одна супер эмоциональная новинка в рамках нашего литмоба:

https://litnet.com/shrt/Pl71

Глава 7. Варвара

— Если тебя держат в заложниках, моргни два раза, — Кирилл неуместно шутит, но я все равно нахожу в себе силы улыбнуться ему. Он всегда такой, расслабленный и немного дурашливый. А у меня за сегодня просто уровень напряжения достиг пика, но ничего, с этим я справлюсь, — Кто этот мужчина? Что он делает в твоей квартире? И чей это ребенок?

— Воу, Кирилл, — выставляю руки вперед, отбиваясь от его вопросов, — Ты звучишь как ревнивый муж.

— Пытаюсь понять в безопасности ли ты.

— Конечно, — киваю, прячу горькую улыбку. Физически я в безопасности, а вот моя душа совершенно точно под прицелом. Алексею даже делать ничего особенного не нужно, достаточно того, что своим присутствием он напоминает о причиненной боли. Что ж… Я не терпила, но потерплю.

Ради Елисейки.

— Это мой бывший муж, — тут же добавляю, — Ситуацию комичная, но и трагичная. Даже не знаю, как эту пьесу в двух актах уложить тебе за минуту.

— Тот самый бывший муж? — Кирилл тут же хмурит брови, буравя меня взглядом, словно у меня было несколько мужей, кто разбивает мне сердце.

— Да, тот самый.

Кирилл складывает руки на груди, внимательно на меня смотря. Не знаю, что он думает, но меня давно перестало интересоваться чужое мнение.

Зачастую люди его высказывают не для того, чтобы помочь, а чтобы потешить свое эго. Мало кому на самом деле интересна твоя жизнь и проблемы, но человек упорно делает вид, что пришел с благими целями, На самом деле цель прихода — набить себе самооценку.

Кирилл, конечно, не из тех. Я не глупая, чтобы не заметить его интерес ко мне… как к женщине. Поэтому он, как настоящий хищник, прощупывает территорию.

Но я не точно не та самка, за которую стоит биться. Никакие отношения меня сейчас не интересуют, и нет, я не ставила крест на своей личной жизни. Я дала себе время понять, а что хочу дальше.

Какого мужчину видеть рядом, какую семью построить, какой формат отношений меня вообще устраивает. Такой довольно прагматичный подход помогает избежать боли.

Я тревожный тип в отношениях, мне важно, чтобы меня любили. И открыто показывали свои чувства.

С Лешей так не было. И повторения я не хочу.

— Кирилл, есть вещи, которые сложно понять, — я кладу руку на плечо друга, — Но этот малыш… Он замечательный. Неважно, кто его мать или отец, мое сердце к нему тянется. Поэтому я помогаю. И дело совершенно не в его отце.

— Не привязывай к ребенку, Варь. Он чужой.

— Я знаю.

Сама себя прекрасно в этом убеждаю и постоянно напоминаю.

— Если хочешь своего, выходи за меня, — тут же добавляет.

Так, ну все, наш разговор снова сворачивает не в то русло, и я аккуратно торможу Кирилла.

Не знаю, какую часть разговора слышал Алексей, но он точно не из тех мужчин, кто будет подслушивать. Однако, его силуэт, стоящий в конце коридора, я замечаю только сейчас.

В руке бутылочка со смесью, глаза абсолютно пустые и уставшие.

— Варь, Елисей уснул. Я заберу его, и мы поедем.

— Хорошо, — киваю чуть заторможено. Непонятное ворочащее нутро инородное тело, разбирает где-то в районе сердца. Я машинально кладут туда руку и почесываю то место, чтобы убрать назойливую вибрацию, — Я помогу собраться.

Разворачиваю к Кириллу, благодарна улыбаясь.

— Я позвоню тебе, сходим выпить кофе на неделе.

Кирилл — умный мужчина, которому объяснять и уж точно повторять дважды не нужно. Он прекрасно понимает мой намек, наспех надевает куртку и кроссовки. Целует меня мимолетно в щеку, желая крепкого сна. Жмет руку Алексею… И уходит.

Я сбегаю в спальню, быстро упаковывая все вещи Елисея, которые за меня Кирилла, мы вновь достали из сумки.

На ребенка не смотрю, хотя шея зудит от желания повернуться в сторону кровати и краем глаза хотя бы запечатлеть в себе его личико.

— У вас с ним какие-то отношения?

Я даже не сразу понимаю, что вопрос адресован мне. Настолько возмутительным он кажется. Леша по каким-то причинам лезет через колючую проволоку моих личных границ.

— Почему ты думаешь, что можешь задать такой вопрос?

Я не звучу враждебно, но пытаюсь спасти свою территорию, на которую он сейчас пробирается. Поэтому голос твердый.

— Варь, я тебе не враг. Просто интересуюсь.

— Если это вопрос из вежливости, то не нужно его задавать. Не думаю, что стоит нам обсуждать какие-то личные вопросы. Я не из тех бывших жен, кто дружит после развода. Не в моем стиле.

Дорогие наши, знакомим вас с очень эмоциональной новинкой в рамках нашего литмоба ❤️

https://litnet.com/shrt/PiSa

Глава 8. Варвара

Вершинин, стоя в дверном проеме с ребенком на руках с несколько секунд молчит, а затем я слышу.

— Варь, ты помогаешь мне с сыном, — устало разъясняет он: — Я просто хотел поддержать…

— А не нужно, Леш, поддерживать, — перебиваю его, отчего он кажется даже немного обескуражен: — Я помогла исключительно по той причине, что я врач, и не могу оставить любого, — делаю акцент на этом слове: — человека в беде. В остальном, мы продолжаем в том же духе.

Вижу как глаза Вершинина прищуриваются. Не нравится что-то, дверь неподалеку. Такая мысль проскальзывает в моей голове.

— Это в каком таком духе?

— Ты понял…

— Ответь, — приказывает, как умеет.

Когда нужно проявить давление, включается и характер, и те самые именитые корни.

— Вещи собраны, — застегиваю молнию на сумке, поворачиваясь к нему.

Он словно бульдозер таранит меня своим взглядом, а я, вероятно, за очень долгое время не сдаюсь и чувствую себя, наконец, наравне. Хотя, фактически во многом это не так. Не скажу по какой конкретно причине, но я не сдаюсь и он видит это. Его глаза недобро сверкают.

— Спасибо тебе за помощь, — озвучивает он, забирая сумку из моих рук. Но прежде чем отвернуться и пойти в прихожую вдруг спрашивает.

— Я, как любой человек, воспользовавшийся услугой, должен ведь оплатить работу… — произносит он, и я прекрасно понимаю, что он делает: — Сколько?

— Леш, — качаю головой показывая глазами, что желание задеть меня, лишь унижает его.

То, что это задевает мою запертую в темноте ранимую душу, я не покажу. Это ведь ребенок, малыш, которому дико страшно, даже если вроде бы вокруг пахнет отцом.

— Переведу на твой номер, — бросает он небрежно, выходя из спальни и заставляя мои зубы скрежетать от желания выплеснуть на него все.

Но, я откладываю себе на отпуск, в который когда-нибудь точно уйду, поэтому разве эти деньги будут лишними? А тот факт, что с Елисейкой я бы и без всего этого посидела, пусть он останется со мной. В конце концов, мы оба изменились за это время, я так точно. Ну а он…по праву ведь это не мое дело.

Коротко и часто дышу, прикрыв глаза и закинув голову, прежде чем выхожу их проводить. Когда останавливаюсь в небольшой прихожей, то Вершинин уже усаживает сына в автолюльку.

Подхожу к малышу, посылая в него улыбку. Никогда не любила прощания. На моей памяти это всегда боль, тоска и отчаяние. Безусловно, я не говорю, что когда ухожу с работы, то мне тоскливо. Я о более глубоком, о том, что мне пришлось прощаться со многими в моей жизни. И более того, эти потери для меня не были желанными.

Даже в случае с бывшим мужем. Конечно, до той поры пока я не поняла, что он все же обманывал меня не один месяц. Но это выяснилось уже в процессе развода, а до этого я искренне пыталась пересилить себя.

Найти причины, да даже оправдания. Боже, как же наивна я была… Верила в то, что наш брак можно было спасти. Хотя, вернее сказать, убеждала себя, что это возможно.

Но нет, реальность больно щелкнула меня по лицу.

Не замечаю, что поглаживая маленькие пухленькие пальчики я ухожу в себя вновь возвращаясь в то время. Как и не замечаю пристального взгляда Вершинина в этот момент.

Отрываю свои глаза от малыша.

— У вас замечательный сын, — говорю искренне, не акцентируя сейчас внимание на том, что между нами.

Важен этот мальчишка и его благополучие, чтобы с его мамой было всё хорошо. Алексей кивает, а потом вдруг на секунду хмурится.

— У меня к тебе деловое предложение, — озвучивает следом.

Вскидываю брови от удивления, и уже ищу в этом натуральный подвох.

Дорогие, рекомендуем еще одну супер крутую книгу из нашего литмоба:

https://litnet.com/shrt/Ptrg

Глава 9. Варвара

— Мне послышалось?

Сначала мне и правда кажется, что это мое воображение, и на самом деле Алексей ничего не говорил. Однако, по его движению руки в мою сторону, по его взгляду я понимаю, что нет, он звучит в реальности.

Отхожу на безопасное от него расстояние, прислонившись к стене спиной. Сердце гулко отбивает ритм, а дыхание сбивается, словно я пробежала много километров и запыхалась.

— Я обидел тебя, Варя?

Усмехаюсь сама себе. И правда, чего это я…

— Еще когда наш брак развалился, — пожимаю плечами, — Я помогала тебе, Леша, только потому что мне жалко ребенка. И я давала клятву Гиппократа, поэтому бросить ребенка с температурой мне не позволила бы совесть. Но ты мою помощь и искренность принял за слабость, да?

— Нет, Варя. Я просто вижу, как Елисей спокоен рядом с тобой и подумал…

— Что ты подумал?

Внутри все стягивается в плотный узел. Сейчас я хочу лишь одного, чтобы он ушел. И как можно скорее. Навсегда. Теперь уж точно навсегда.

Но он почему-то продолжает стоять посреди коридора, укачивая одной мускулистой рукой своего шестимесячного сына, который уснул. Елисей даже не представляет, какую глупость в очередной раз совершил его отец.

Словно раз за разом он пытается, пускай и не специально, но сделать мне больно.

— Я подумал, что ты сможешь стать ему отличной няней. Не на постоянку, конечно. Временно, Варя. Пока такая ситуация.

— Боже…

Прикладывая нижнюю часть ладоней к глазным яблокам, надавливая посильнее.

— Ты изменил мне, ушел к другой женщине и создал с ней семью. И я оказалась единственным человеком, у которого ты решил попросить помощи? Танцуешь на моих костях, Леша? Разве так можно…

— Давай по порядку, Варвара! — его голос тут же становится ниже, брови съезжаются к переносице, образуя глубокую складку между, одна рука непроизвольно сжимается в кулак, а второй он плотнее прижимает к себе сына, — Во-первых, измены не было. Я понимаю, тебе обидно и больно, что наш брак прожил не так много. Но я не виноват в том, что влюбился. Так бывает, и я не мог контролировать свои чувства. Но обвинять меня в том, что я изменил… Я ведь честно пришел и сказал тебе, что полюбил другую, разве нет?

— Пришел, — я словно в прострации киваю на его слова, — И сказал.

— Вот именно. Я не спал с ней во время нашего брака, я ждал развода. Какие обиды?

Его слова гулким эхом отдаются где-то глубоко и далеко в сознани. Не спал… Так странно, но я почему-то не верю, что не спал.

А если и правда не изменял, то почему тогда сказал только сейчас об этом? Почему полтора года назад не сказал, что не изменял.

Я искала в своем теле изъяны, искала, что не так со мной… Первые месяцы казались адом. Винила себя. Но сейчас нет.

В том, что он полюбил другую… Моей вины точно нет.

А есть ли разница была ли постель между ними? Господи, Варя. Разницы нет. Одинаково больно.

— Я не стану сидеть с твоим ребенком больше. Дальше справляйся сам, Алексей.

— То есть, твой ответ оконачаельный?

— Да, — голос уже хрипит, и я на грани того, чтобы совсем его потерять, — Окончательный.

Он кивает на мои слова, уходить не спешит, оставаясь на месте. Я не знаю, о чем он думает, да и не хотела бы оказаться в его голове. Почему-то мне кажется, что его мысли ранили бы меня.

— Ты замечательная девушка, Варвара. И у нас и правда был хороший брак, ты была отличной женой, — мне нужно немедленно закрыть уши, чтобы не слышать его. Но руки словно свинцовые, как гири, свисают вниз, — И я не думал, что вообще смогу влюбиться, как мальчишка. Но это случилось. Прости меня, что не оправдал твоих надежд.

Так. Ну все. Соберись. Плевать. Пусть скорее уходит.

— У такой девушки как ты точно будет крутой мужик рядом, который будет любить и…

— Уходи, Леша. Уходи немедленно. Больше ничего не нужно говорить. Каждое твое слово… — а нужно ли говорить человеку, как тебе больно, когда ему на самом деле плевать? Нет, Варя. Не показывай, — Впрочем неважно. До свидания, Алексей, — я обхожу его стороной и открываю входную дверь нараспашку, — Вернее прощай.

Он делает шаги по направлению к выходу, тормозит рядом со мной.

— Пока, Варь. И еще раз спасибо.

Я захлопываю дверь со всей силы. Держусь из последних сил. И обещаю себе, что сегодняшние слезы из-за Алексея Вершинина будут последними в моей жизни.

Дорогие наши, приглашаем вас в супер эмоциональную новинку в рамках нашего литмоба: