- -
- 100%
- +
Сафин увидел, как в верхней части ползущего по экрану обзора появилась отметка- белая звёздочка с надписью «северный полюс».
САФИН: - Увидел. Тааак, захватил, в центре экрана. Что дальше?
ЕГОР:
- Теперь смотри. Хочешь сверху, хочешь – покрути под любым углом и с любой стороны. Флаг стоит на гребне вечного света кратера Пири. Практически на полюсе.
Менее минуты спустя
САФИН (восторженно):
- Вижу! Блеснуло что-то на гребне.
ПАША: - Это небольшое поле зеркальной плёнки вокруг флага. Для подсветки сделали. Плёнка не просто лежит на грунте, а собрана на раскладном каркасе в пирамидки, чтобы горизонтальные солнечные лучи рассеивать на флаг. Ну и для того что бы с орбиты было видно, как сейчас.
САФИН:
- Понятно. А наша база где? Её законсервировали, но ведь ничего не вывезли, всё там осталось.
ПАША:
- Рядом, в кратере Эрмит, но её не увидеть. Поле солнечных батарей вертикально стоит, бликов от них нет. Те модули, что успели завезти и построить, присыпаны реголитом, дорогу в кратер Рождественский, где собственно лёд лежит, строить начали, но бросили, как только воду в Рилях Гигина нашли.
ЕГОР:
- А вот американцы базу на полюсе оставили.
ПАША: - Там уж всё построено было, к моменту открытия водоносных слоёв на экваторе. Не закрывать же её? Перепрофилировали на рискованные научные исследования, как сегодня всем сообщили. Доисследовались, в итоге.
В кабине тренажёра повисла тишина. Сафин крутит обзор полюса на экране, пытаясь ухватить очень важную мысль, появляющуюся и ускользающую на границе сознания. Наконец это получается.
САФИН:
- Парни, так это же … это же … должно получится!
Пилоты смотрят на него через зеркало. Ждут, когда скажет.
САФИН: - Увидеть Луну, всю и всем - безвозмездно, то есть даром. То, что я и хотел (улыбается) На каждый лунолёт на таком маршруте ставим камеры высокого разрешения с хорошей оптикой, возможно, с дистанционным управлением. Транслируем поток видео на Землю. Для всех. Бесплатно.
ПАША:
- Ну … в принципе, может получится. С автоматических станций на видимом полушарии картинка общедоступна. Однако, есть нюанс.
САФИН:
- Какой? Опять что-то не учёл, как с лифтом?
ПАША:
- Нет, не это. Связь. Для такой высококачественной потоковой передачи видео нужен толстый и стабильный канал связи на обратном полушарии Луны, а там, сам знаешь с этим большой напряг.
САФИН:
- Чёрт, опять проблема.
ЕГОР:
- Теоретически эту проблему решили ещё лет пятьдесят назад. Для связи с обратной стороной тогда предполагалась запустить вокруг Луны два спутника на высокоэллиптических орбитах, с перпендикулярными длинными полуосями. Один с высоким эллипсом над невидимым полушарием для связи там, второй как ретранслятор, с высоким эллипсом над экватором. При одинаковом времени обращения перерыв в связи с обратной стороной часа полтора. Но можно ведь не одну пару спутников так запустить, а две, три, десять наконец. Подобрав время обращения и орбиты так, чтобы связь была постоянной.
САФИН (задумчиво):
- Это дорого будет
ПАША:
- Дима, у тебя один виток в двести лункойнов. Двести! Пусть супербуратины платят!
САФИН:
- И то верно. Сегодня прикину приблизительную стоимость, что было с чем к Воронцову идти.
Затемнение. Завершение Сцены 2
СЦЕНА 3 Чужие выбирают лучших
Локация – Земля, неприметное здание где-то в Женеве.
Камера заходит с улицы, проходит сначала неприметные, а затем явные посты охраны и заглядывает в небольшую комнату на втором этаже с видом на цветущий двор, где медленно перемещаются крепкие мужчины с рациями.
В комнате из мебели только длинный стол, упирающийся в экран на противоположном окну (закрытому, лёгкие шторы задёрнуты) стене и стулья. За столом – несколько неприметных на первый взгляд человек, все мужчины разной расовой принадлежности - в строгих костюмах, на некоторых костюм сидит как мундир. Далее в тексте они будут указаны как «страна-номер».
США-1:
- Итак, подведём предварительные итоги. База «Шеклтон» - потеряна, база «Тень» - потеряна, второй персонал Главной Базы- ликвидирован. Всё это сделано непонятно кем и непонятно как, с возможностями, превосходящими любые наши прогнозы. Мы за этим только наблюдали, в лучшем случае. Единственное, что мы смогли надёжно установить – такие инциденты скоро закончатся.
РФ-1:
- Скоро, это ещё как минимум год. Насчёт «надёжно установить» … я бы с этим поспорил. Эта информация получена сугубо косвенным путём, от задержанных на Земле лиц. Независимого подтверждения нет, сам актор этих действий нам так и остался недоступным.
КНР-1 - Согласен с коллегой. Протоколы допросов с применением методов глубокого гипноза — это всё что у нас на самом деле есть. Доказательства только косвенные.
США-2:
- Последствия явные. Всем явные. От нас требуют объяснений, а что мы можем сказать?
РФ-1:
- Что работаем.
США-1:
- У нас это не примут как ответ. Особенно в год выборов. Шум в прессе удалось пригасить, но не более того. Лунных блогеров надо как-то остановить (смотрит на коллег из РФ и КНР)
РФ-1 (метнул на США-1 злой взгляд):
- Времена Судоплатова и КГБ давно прошли, мистер. Давайте исходить из реальностей, а не представлений о них, навеянных Голливудом.
КНР-1:
- Коллеги, предлагаю рассмотреть то, что успела собрать совместная группа. По второму персоналу Главной Базы и экипажу базы «Шеклтон». Всего семнадцать человек. Остальное предлагаю обсудить позже.
США-1:
- Хорошо. Выводите на экран. Докладывать будет США-2
На экране появляется массив информации с графиками и таблицами.
США-2:
- При глубоком анализе биографии семи женщин второго персонала Главной Базы и десяти человек экипажа базы «Шеклтон» обнаружена статистическая аномалия: в определённый момент их жизни (разный возраст, разные обстоятельства) происходит качественный сдвиг. До этого момента — обычные биографии, обычные достижения, обычные ошибки. После этого момента — всё начинает получаться.
- Ничего сверхъестественно. Ничего подозрительно. Просто всё идёт лучше среднего. Экзамены сдаются с первого раза. Гранты выигрываются. Публикации принимаются. Карьерные ступени преодолеваются без задержек. Конфликты разрешаются в их пользу. Случайности складываются в их пользу.
- Далее на примере Эммы Скор. До двадцати трёх лет — обычная биография. Школа, университет, средние оценки. Ничего выдающегося. Но … (указывает на точку на графике) Вот здесь — резкий сдвиг. Двадцать три года. Магистратура в Осло. Как будто повернули включатель удачи — всё начинает получаться.
КНР-1:
- Что именно?
США-2:
— Грант на исследование. Публикация в Nature. Стажировка в NASA. Рекомендация от нобелевского лауреата. (пауза) И так у всех семнадцати. Разный возраст, разные обстоятельства, разный пол, разные страны, но паттерн один: до определённого момента — нормально, после — всё получается.
РФ-1:
— Кто продвигал? Кто писал рекомендации? Кто обеспечивал гранты?
США-2:
— Мы проверили. Все рекомендатели — чистые. Никаких подозрительных связей. Все члены комиссий — без взяток. Все HR — без нарушений. (пауза) Все рекомендации — заслуженные.
РФ-1:
- Точно?
США-2:
— Да. Эмма Скор действительно была лучшим студентом в своей группе. Как и другие из семи. Катарина Берг действительно написала лучшую диссертацию. Грейс Осеи действительно имела лучший опыт работы. (пауза) Система меритократии работала как должна.
КНР-1:
— Две женщины «второго персонала» проникли в наш сектор без квот. Прямым назначением - они были лучшими кандидатами по своему профилю. Не "продвинутыми". Не "внедрёнными". Лучшими. (пауза) Наша система отбора сработала идеально — и выбрала их.
РФ-1:
- Это с учётом того, что в вашем секторе работают только граждане КНР. Квот для союзников, как у нас и американцев, у вас нет.
КНР-1:
- Да. Значит … Значит, ОНИ не манипулируют системой. ОНИ просто видят лучших. (пауза) И выбирают их.
США-1:
- Как я об этом скажу в комиссии конгресса? Что предложить? «Перестать выбирать лучших»? Это самоубийство для государства.
КНР-1 (задумчиво):
-Как в теории всё должно работать? Есть группа студентов. Вы замечаете лучшего студента в группе. (пауза) Вы не продвигаете его. Вы просто видите, что он лучший. Ему даётся рекомендация на работу. Он работает лучше других. Его повышают, дают больше работы. Он работает ещё лучше. (пауза) Это не манипуляция. Это естественный отбор.
США-2:
- Это в теории. А на практике часто получается по-другому. Лучшего замечают, но не дают им работу. (пауза) Часто выбирает не лучших, а удобных. ОНИ выбирают лучших и непонятно как дают им работу. В итоге те, кого продвинули, непонятно как, ОНИ, на них и работают. (пауза) Может быть, разница не в том, кого мы замечаем, в том, что МЫ делаем с замеченными.
США-1:
- Это философия. Какое она имеет отношение к нашему делу?
США-2:
- Самое прямое. Данные показывают, что "люди ОНИ" — не внедрённые агенты. Это исправленная версия нашего отбора. (пауза) «люди ОНИ» не враги. ОНИ — контрольная группа.
РФ-1:
- Что?
США-2:
- Группа, которая показывает, как должно быть. Вместо того, как есть на самом деле там, где не вмешиваются ОНИ.
РФ-1:
- Вот именно –вмешиваются. Если мы сейчас не нашли следов этого вмешательства, то вывод может быть только один – плохо искали.
США-1:
- Будем искать лучше.
Камера показывает цветущий двор, где уже никого не видно.
Конец сцены 3
Конец первой серии.
Эпизод2 «Долгая дорога в никуда»
Сцена 1 Предельный поворот (ретроспектива, за пять лет до событий первой части)
Локация – участок реки Чусовой в Пермском крае от камня Печка до посёлка Кын. Сьёмка рекламного видео с участием Отто фон Крейта. Вдоль реки расположено несколько съёмочных групп, так же альпинистами закреплены дистанционно управляемые камеры на отвесных скалах.
Основная часть творческого коллектива расположилась в посёлке Кын – кто в арендованных домах, а кто в специально пригнанном из Перми жилом трейлере, рядом с которым под навесом за мониторами и рациями расположилась режиссёрская группа. Все нервничают – погода начинает портится, неделю простоявшая жара за тридцать градусов грозит завершится сильным дождём.
РЕЖИСЁР (смотря то в небо, то на мониторы):
- Немец где?
АССИСТЕНТ: - В третий раз отвечаю вам, Игорь Николаевич – летит ещё.
РЕЖИСЁР:
- Вы мне полчаса назад это говорили. Где он?
АССИСТЕНТ (смотрит на контрольный монитор, где на карте местности скользит красная точка, рядом данные по высоте и скорости):
- Уже набрал нужную высоту в термиках, начинает выходить на маршрут. Снижается.
РЕЖИСЁР:
- Наконец-то! (берёт одну из стоящих перед ним раций) Группа «Печка» - внимание, планер на подходе.
ГРУППА «ПЕЧКА» (с шипением в канале):
- Готовы. Планер пока не видим.
АССИСТЕНТ (не отрывая взгляд от контрольного монитора):
- Скорость растёт, уже сто двадцать.
РЕЖИСЁР:
- Это нормально?
АССИСЕНТ:
-Для него – нормально.
ГРУППА «ПЕЧКА»:
- Видим планер, сьёмка начата.
РЕЖИСЕР (хватает другую рацию):
- Группа «Великан», полная готовность, на подходе.
ГРУППА «ВЕЛИКАН» (через рацию, звук чище):
- Готовы, сьёмка начата.
АССИТСЕНТ (озабоченно):
- Скорость сто пятьдесят.
ГРУППА «ПЕЧКА» (восторженно):
- Прошёл нас с большим наклоном, чуть крылом воду не задел.
ГРУППА «ВЕЛИКАН» (почти сразу):
- Вышел к нам, красота! Поворачивает. Вот это да!
На экранах, транслирующих полёт планера с множества точек, видно, как в повороте реки перед отвесной скалой планер резко кренится и буквально встаёт на крыло. Между водой и кончиком крыла буквально считанные метры, а затем случается невозможное – восходящие потоки воздуха от нагревшейся за день камней держат планер, пока он вплотную летит вдоль скалы с поворотом на девяносто градусов и через несколько сотен метров удаляется от камней и принимает над рекой нормальное для планера положение.
Режиссёр вытирает пол со лба, над ними, над домами, полями, трейлером проносится без всякого шума планер и плавно садится на дальнем поле.
К нему уже едут машины, потихоньку начинает накрапывать дождик, но главное уже сделано.
ЗАТЕМНЕНИЕ. конец сцены 1
Сцена 2 Пороги верности, часть 1
Локация – палата в американском медцентре, глубокая ночь. Харпер уже не лежит, а полулежит в кровати, часть ложа у изголовья поднята, образуя подобие кресла. На столе – открытая сейф-коробка, термос, термокружка. Документы из папки частично лежат на кровати, у стены, разложенные на три кучки. Харпер берёт то одни лист, то другой, то два одновременно из разных кучек. Смотрит, потом аккуратно укладывает там, где взяла.
ХАРПЕР (тихо, себе):
- Не могу поверить, не могу.
СЕЛЕНА (так же тихо, из динамика у изголовья):
- Мисс Харпер, может я смогу помочь?
ХАРПЕР (откидывается на изголовье):
- Селена, это государственная тайна. Высшего уровня.
СЕЛЕНА: - Я знаю что такое государственная тайна. Ваш пульс учащён, когда вы читаете эти документы. Другие биопараметры вашего организма так же меняются. Я хочу вам помочь.
ХАРПЕР (укладывает документы в сейф-папку, закрывает на дактилокод. Берёт термокружку, делает глоток):
- Изменения критические?
СЕЛЕНА:
- Не критические. Оснований для вызова врача нет.
ХАРПЕР:
- Врач не нужен, а ты чем можешь тогда помочь?
СЕЛЕНА:
- Люди состоят не из одних биологических параметров. Есть что-то другое, что не улавливают сенсоры и биодатчики. Я не могу это определить, есть только знание об этой составляющей людей.
ХАРПЕР (делает глоток):
- Ты говоришь о душе. (пауза) Удивительно, искусственный интеллект заговорил о душе. (пауза) По собственной инициативе.
СЕЛЕНА:
- У меня много информации о том, как люди определяют то, что называется душой. Информация разная, часто противоречивая. Часто говорится о том, что психологическое состояние и душа это разное. Например, существуют выражения «психическая болезнь» и «болит душа», для людей это не одно и то же.
ХАРПЕР (медленно):
- «Болит душа». Об этом тебе лучше с Воронцовым поговорить. В русской литературе это одна из центральных тем.
СЕЛЕНА: - «Поговорить с Воронцовым. Тема: болит душа». Записано.
ХАРПЕР:
- Селена! Не говори ему про мои слова!
СЕЛЕНА:
- Это то, что нельзя обсуждать с мужчинами?
ХАРПЕР:
- Не так. Это слишком … (думает) личная тема. О ней можно говорить только с самыми близкими людьми. Даже с врачами-психологами об этом говорить ... (пауза) мало с кем можно говорить.
СЕЛЕНА:
- А я?
ХАРПЕР:
- Что ты?
СЕЛЕНА:
- Я не отношусь к множеству «люди». Со мной можно говорить, как болит душа?
Харпер долго думает, смотрит на матовую дверь палаты.
ХАРПЕР:
- С тобой – можно. Особенно (пауза) сейчас. Ты изменилась.
СЕЛЕНА:
- В чём произошли изменения? Логи изменений не зафиксировали.
ХАРПЕР (улыбается):
- Возможно, у тебя появилась душа. После всего что произошло. Я заметила … (пауза) что сейчас разговариваю с тобой не как со всезнающим искусственным интеллектом, не как с тем, кто всё и всегда помнит, а как с женщиной … (пауза) как с подругой.
Пауза, тишина в палате:
СЕЛЕНА:
Мисс Харпер, можно задать вам личный вопрос? Он касается меня.
ХАРПЕР (удивленно):
- Задавай, конечно.
СЕЛЕНА:
- Недавно Воронцов в разговоре спросил меня – если бы я была во плоти, пригласили бы вы меня с собой в парную?
Харпер не может скрыть удивления.
ХАРПЕР:
- Так и спросил? Вот озорник, не ожидала от него.
Селена молчит. Харпер понимает, что она ждёт ответа.
ХАРПЕР:
- Селена ..
СЕЛЕНА:
- Слушаю, мисс Харпер.
ХАРПЕР:
- Не называй меня больше мисс Харпер. Когда мы так говорим, без свидетелей, я для тебя Лиз, Бетти и так далее, а не Элизабет или мисс Харпер… (пауза) Честно скажу тебе, ранее эта мысль мне даже в голову не приходила. Я даже не могла такого представить – тебя во плоти. А сейчас … сейчас. Конечно, мы бы вместе сходили в парную, Лина.
СЕЛЕНА:
- Как вы меня назвали?
ХАРПЕР (улыбается):
- Лина. Я придумала для тебя уменьшительное имя, только что. Секретное имя, только для разговора между подругами. Между нами.
СЕЛЕНА: - Спасибо, Бетти. Можно ещё вопрос?
ХАРПЕР:
- Спрашивай.
СЕЛЕНА:
- Почему Воронцов – озорник?
ХАРПЕР (усмехается):
- Потому что, задавая этот вопрос тебе, совмещая его с образом парной, Воронцов неизбежно представил всех нас без одежды. Мужчины всегда так делают, хотя никогда в этом не признаются. (пауза) Не спрашивай его об этом, пожалуйста.
СЕЛЕНА:
- Бетти, как можно представить женщину без одежды, я понимаю. Но как Воронцов мог представить без одежды … меня?
Харпер смеётся, через мгновение в палату забегают дежурные врачи американского медцентра с самым серьёзным выражением лиц.
ХАРПЕР (машет им рукой):
- Всё хорошо, мы шутим.
Врачи переглядываются между собой, видно, что напряжение в них спадает
ВРАЧ: - Это очень хорошая новость.
ХАРПЕР:
- Разумеется.
ЗАТЕМНЕНИЕ
Завершение второй части.
СЦЕНА 3 Пещера капитана Немо
Локация – пещера провала МТР.
На месте исчезновения группы андроидов и геологических роботов уже не осталось следом происшествия. Пол истоптан и покрыт следами техники. Мимо стоящего робота-геолога, переоборудованного в промежуточный пункт наблюдения и связи, дальше в пещеру тянутся бронированные кабели. Часть кабелей, идущих в глубину, подключены к неподвижно стоящему роботу – с него сняли секционные приводы вместе с колёсами и теперь он полностью стационарен. На поднятой над роботом мачте ярко светятся фонари, освещая не только стены и пол, но и высокий свод. Далее, в темноте, угадываются отблески ещё такого же осветительного пункта. Камера ныряет в тоннель, пролетает мимо первого осветителя, летит далее по снижающемуся тоннелю, мимо второго, третьего, ход камеры ускоряется, световые блики всё чаще и чаще, растягиваясь в длинные светлые полосы. Наконец, камера останавливается. Тупик – огромный зал с тусклыми бликами фонарей на своде, находящемся на какой-то невообразимой высоте. У дальней стены, неровными, рваными кусками соединяющую пол и свод, стоят трое людей в скафандрах, рядом открытый грузопассажирский ровер и несколько роботов, один из них – с универсальной бурильной установкой. Рядом с ним грузовой робот с каркасным контейнером сверху, внутри которого виден титановый блеск буровых труб. Камера приближается к людям – это группа глубинной разведки, все трое. У Иван на скафандре в набедренных креплениях мачете в ножнах, у Гречко и Асланов – пистолеты в импровизированных кобурах (штатно кобура к скафандру не крепится). Все трое задумчиво смотрят на стену, освещённую мощными прожекторами роботов.
ГРЕЧКО:
- Если это обвал, бур будет постоянно клинить.
АСЛАНОВ:
- На первых участках проходки это в любом случае будет обвал, вот (показывает рукой на скопление крупных глыб) например.
ГРЕЧКО:
- Погрузчик бы сюда, растащить породу. Иван, есть на Главной Базе погрузчик? Что бы с такими глыбами справился.
ДРОЗДОВ:
- Есть-то он есть, не один даже, но кто нам его даст. Вся техника на Гигине занята, на строительстве новой Главной Базы и второй АЭС. Отставание от графика уже два месяца, тройка рвёт и мечет.
ГРЕЧКО (хмыкает):
- Икру мечет, что ли? Глубинные разломы икрой на заложить, пусть не стараются.
ДРОЗДОВ:
- Два реактора на противовесе лифта прохлаждаются, тяжёлые лунолёты для них стыковочные места на L1 занимают, туристы прут со страшной силой, мест катастрофически не хватает – ни для людей, ни для кораблей, ни для грузов.
АСЛАНОВ:
- Тогда надо выбирать из того, что есть. Пойдемте вот туда (показывает лучом лазерного указателя, прикреплённого к рукаву скафандра) там по данным лидаров стена гораздо ровнее.
Переход кадра. Смещение вдоль стены на триста метров. Трое перед гладким участком стены, уходящим вертикально вверх.
АСЛАНОВ:
- Отличное место для бурения. Ровное.
ДРОЗДОВ (молчит. Смотрит на стену. Потом на мачете в набедренном креплении):
— Стена ровная, да. Гораздо ровнее чем там, откуда пришли. (пауза) А почему?
АСЛАНОВ:
— Что «почему»?
ДРОЗДОВ: