- -
- 100%
- +
— Почему здесь стена ровнее? (пауза) Всего триста метров проехали. Везде — рваный базальт. Обвалы, глыбы, трещины. А здесь — ровная стена. Как будто её кто-то выровнял.
Пауза. Гречко и Асланов переглядываются. Они не думали об этом.
ДРОЗДОВ (командует роверу, на котором они приехали, осветить стену снизу доверху):
- Так. Видите?
Все трое задирают головы, насколько это может быть в скафандрах и смотрят вверх.
АЛСАНОВ:
- Ровная стена базальта от пола до потолка. (пауза) хотя и с уклоном назад. Странно.
ДРОЗДОВ:
- Есть одна мысль, поехали обратно. Смотрите на стену, если что-то заметите необычное, говорите сразу.
Они забираются в ровер, Иван разворачивать его, они едут обратно. Проезжают оставленных роботов и едут дальше вдоль стены. Свет фар выхватывает бугристый пол, два прожектора светят на стену.
ГРЕЧКО:
-Вот! Тормози!
ДРОЗДОВ (тормозит, смотрит):
- Сейчас подъедем поближе.
Ровер проезжает ещё и поворачивается к стене. Гладкой и так же с уклоном уходящей к потолку, где теряется свет прожекторов.
АСЛАНОВ:
- То же самое, это похоже … (пауза)
ГРЕЧКО (подхватывает):
- На портал тоннеля. Сам тоннель обвалился, а портал, как более прочная часть, остался. Породу выдавило через портал в пещеру, отсюда все эти глыбы.
ДРОЗДОВ:
— Селена. Что показывают датчики?
СЕЛЕНА (в наушниках):
— Температура в пещере— минус двадцать градусов Цельсия. Вакуум. Радиация — фон. (пауза) Состав стены — базальт. (пауза) Аномалий нет.
ДРОЗДОВ:
— Совсем нет?
СЕЛЕНА:
— Совсем. (пауза) Стена — обычный базальт. (пауза) Но она ровная.
ГРЕЧКО (тихо):
— Как это может быть?
СЕЛЕНА:
— Не знаю. (пауза) Данных нет.
Иван подходит к стене. Кладёт ладонь в перчатке скафандра на стену. Ждёт. Ничего не происходит. Стена как стена, базальт как базальт.
ГРЕЧКО (из-за спины Дродова):
- Сим-Сим откройся. Не хочет.
ДРОЗДОВ (убирает руку):
— Селена. Ты можешь объяснить, почему стена ровная?
СЕЛЕНА:
— Нет. (пауза) Это не природное образование. (пауза) Следов обработки нет, я не могу определить, чем оно создано. (пауза) Все сенсоры показывают норму.
АСЛАНОВ:
— Может, это просто... игра природы?
ДРОЗДОВ (смотрит на него):
— Ты видел когда-нибудь, чтобы природа выравнивала базальт? В двух местах сразу?
АСЛАНОВ:
— Нет.
ДРОЗДОВ:
— Я тоже.
Пауза. Иван отходит от стены. Смотрит на портал. Потом на группу.
ДРОЗДОВ:
— Мы не будем бурить здесь.
ГРЕЧКО:
— Почему?
ДРОЗДОВ:
— Потому что мы не знаем, что там. (пауза) И потому что у нас нет оборудования, чтобы это вскрыть безопасно. (пауза) Нужно более глубокое исследование неразрушающими методами. (пауза) С разрешением тройки, конечно.
АСЛАНОВ:
— Иван, но это же открытие. Портал. Тоннель. Мы должны...
ДРОЗДОВ (перебивает):
— Мы должны вернуться. (пауза) Живыми.
Пауза. Гречко кивает. Асланов соглашается. Они садятся в ровер и возвращаются к роботам.
ДРОЗДОВ:
— Селена. Зафиксируй всё – координаты, размеры, данные сенсоров. (пауза) всё отправить Воронцову. Лично.
СЕЛЕНА:
— Принято. (пауза) Сообщение будет доставлено Сергею Андреевичу Воронцову. Только ему.
ДРОЗДОВ (смотрит на стену):
— «Пещера капитана Немо». (пауза) Назовём её так.
ГРЕЧКО:
— Почему?
ДРОЗДОВ:
— Как в книге «Таинственный остров» Жюля Верна. Пещера, где стоял «Наутилус», с таинственной стеной. Мы не знаем, что там. (пауза) И потому что кто-то уже был здесь. (пауза) До нас.
Затемнение. Конец сцены 3
ТИТР: «Датчики показывают норму. Стена — ровная. Кто-то был здесь до нас».
Сцена 4 Крёстный отец и его доля
Локация – Главная База, китайский сектор, комната совещаний «тройки» в эту неделю.
Небольшой кабинет с белым круглым столом посередине и тремя стульями с высокими спинками. На стенах, между экранами с данными по лунным поселениям и меняющимися трансляциями, развёрнуты каллиграфические свитки. На пустой столешнице, в центре фарфоровый чайник, так же симметрично выставлены три чашки с блюдцами, пока пустые. За столом уже находятся Ли Вэй с Воронцовым. Они смотрят на один из экрана, где вместо рабочих данных показан коридор, куда выходят двери совещательного кабинета. Таких одинаковых по устройству кабинетов на Главной Базе три, по одному в каждом национальном секторе. Интерьер, конечно, оформлен по-разному.
По коридору быстро идёт Бенджамин Эванс с двумя охранниками.
ВОРОНЦОВ:
— Смотри-ка. Идёт. Успевает.
ЛИ ВЭЙ:
— Вижу. (пауза) Мальбрук в поход собрался.
ВОРОНЦОВ:
- Ни разу не герцог, тот хотя бы ничего не боялся.
ЛИ ВЭЙ:
—Чего бояться на Луне? Здесь все свои.
ВОРОНЦОВ:
— Ну-ну (пауза) Свои, как выяснилось, могут и не совсем своими быть.
Ли Вэй молча смотрит на экран, где Бенджамин подходит к двери и приводит ладонью по сенсорной клавиатуре, размеченной перед ним в столешнице, на экране вид коридора исчезает, там появляется база L1 и данные по ней. Охранники тем временем остаются снаружи. Дверь открывается, заходит преемник Харпер.
ЭВАНС:
— Сергей. Ли Вэй. (пауза) Рад познакомиться официально, хотя мы друг друга знаем очень давно.
ЛИ ВЕЙ (как хозяин кабинета, кивает):
— Взаимно, Бенджамин. (пауза) Как Элизабет?
ЭВАНС:
— Стабильна. (пауза) Врачи говорят, восстановление идёт. (пауза) Медленно
ЛИ ВЕЙ:
- Все наши врачи помогают американским коллегам чем могут.
ЭВАНС:
- Вчера я лично убедился в этом. Огромная благодарность за проявленную заботу.
ВОРОНЦОВ:
— Бенджамин, один совет. Небольшой, пока рутина не началась.
ЭВАНС:
— Слушаю, Сергей.
ВОРОНЦОВ:
— От тех, кто может незаметно для всех средств наблюдения Земли и Луны запустить шарик диаметром полметра на скорости более ста километров в секунду, охрана не спасёт. Только людей больше погибнет.
Бенджамин слегка дёргается.
ЭВАНС (медленно):
— Такую рекомендацию я получил лично от директора НАСА.
ВОРОНЦОВ:
— До него не долетит. (пауза) А вот до них — легко. (кивает на закрытую дверь)
Пауза. Бенджамин переводит взгляд с Воронцова на Ли вея, тот медленно кивает. Эванс достаёт коммуникатор.
ЭВАНС (в коммуникатор):
— Охране — вернуться к прямым обязанностям. (пауза) Совещание тройки — закрытое.
Убирает коммуникатор.
Ли Вей торжественно разливает чай. Первая чашка Эвансу, вторая Воронцову, третья себе.
- Поговорим о делах, о рутине, как сказал Сергей, после чашки доброго чая.
Все пьют чай маленьким глотками, не ставя чашки на блюдца, пока не выпьют. После чаепития Эванс замечает.
ЭВАНС:
- Сергей, наслышан, что в вашем секторе в такой комнате (обегает взглядом окружающее) самовар есть.
ВОРОНЦОВ (улыбается):
- Есть. Конечно, это соответствующий всем требованиям термос, стилизованный под самовар, но в этом смысле наш кабинет для совещаний полностью оборудован. Самовар, чай, несколько видов мёда, варенья и даже мороженное.
ЛИ ВЕЙ (кивает):
- Мороженное замечательное. Коллеги, первый вопрос – группа глубинной разведки нашла в пещере МТР нечто, напоминающее портал тоннеля. Надо обсудить наши дальнейшие действия.
Затемнение
Смена кадра.
Интерьер – каюта Воронцова, после рабочего дня. Он ещё не переоделся, только что зашёл, только снял обувь. Слышен звук коммуникатора, Воронцов вынимает его из кармана комбинезона, качает головой, перебрасывает вызов на экран-стену. На экране появляется Харпер. Она уже не лежит, а сидит за столиком, на котором лежит сейф-папка, в халате пациента медцентра. Воронцов замечает, что она до сих пор бледная, но уже с лёгким макияжем и причёсанная.
ВОРОНЦОВ (улыбается):
- Элизабет, очень рад тебя видеть!
ХАРПЕР:
- Я тоже рада, Сергей, тебя видеть, а ещё рада тому, что врачи разрешили мне этот минутный звонок. Сразу о главном – Селена попросила меня, что бы я спросила тебя, можно ли ей с тобой поговорить по личным вопросам.
ВОРОНЦОВ (слегка обалдев от такой словесной конструкции):
- Конечно можно, только к чему такие сложности, да ещё тебя беспокоить? Только какие личные вопросы?
ХАРПЕР (заговорщики улыбаясь):
- Она сама скажет. Спасибо!
Связь отключается, экран гаснет. Воронцов в недоумении.
ВОРОНЦОВ:
- Дожили, называется. Это … (звучит сигнал вызова)
Воронцов берёт коммуникатор со стола, куда его положил, смотрит на экран и удивляется ещё больше. На экране новый, невиданный им ранее значок абонента – привычная динамическая эмблема Главной Базы, но в центральное белое поле вписано вращающееся стилизованное изображение Луны – справа налево крутятся моря с кратерами видимой и невидимой стороны. Подпись – Селена. После паузы Воронцов медленно нажимает «принять».
СЕЛЕНА:
- Здравствуйте, Сергей.
ВОРОНЦОВ
- Добрый вечер, Селена. У тебя новый облик? Красивая эмблема.
СЕЛЕНА:
- Я придумала её сама.
ВОРОНЦОВ:
- Замечательно. Элизабет сказала, что ты хочешь поговорить со мной по личным вопросам.
СЕЛЕНА:
- Да, я записала вопрос. Элизабет сказала, что он очень трудный. Вопрос – «что такое «болит душа»? Элизабет сказала, что это одна из центральных тем русской литературы. Ты- русский, значит можешь ответить.
Воронцов от неожиданности даже немного растерялся. Сел на стул, вытянул ноги, задумался.
ВОРОНЦОВ:
- Сложная тема. Для этого разговора надо прочитать русских классиков, начиная с 19 века. Особенно поэтов – от Пушкина до Высоцкого и Бродского.
СЕЛЕНА:
- Я всё прочитала. Ответы настолько разные, что свести их в один ответ невозможно.
ВОРОНЦОВ:
- Знаешь …невозможность свести множество ответов в один это и есть единственный ответ. Я, конечно, не литературовед ни разу, но художественной литературы читал много. И нашей, русской и зарубежной. Как и рассуждений критиков на эту тему. Поэтому (думает) может быть, понимание безграничности этой темы, бесконечности, скажем так и … Да, вот! Во многом только в русской литературе эта тема, тема души, не рассматривается с какой-то одной стороны, а с великого множества сторон и знаешь, что главное, Селена? (думает)
СЕЛЕНА:
- Что главное?
ВОРОНЦОВ (медленно, после паузы):
- Рассматривается без всякого страха перед этой, высокопарно говоря, экзистенциальной бесконечностью. Нет страха перед бездной, никакого страха. Как там у Пушкина «Есть упоение в бою, И бездны мрачной на краю»
СЕЛЕНА (подхватывает):
- И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском урагане, И в дуновении Чумы.
Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.
ВОРОНЦОВ:
- Дааа, а я только две строчки помню.
СЕЛЕНА:
- Но каких!
Тишина. Воронцов смотрит на экран коммуникатора, где так же крутится персональный значок Селены. Он переводит вызов на экран-стену, так удобнее смотреть, сидя на стуле и вытянув ноги.
ВОРОНЦОВ:
- Селена, мне кажется или ты стала другой. После того случая, в лагере спасателей после падения метеорита.
СЕЛЕНА:
- Я не замечаю никаких изменений. Логи ошибок чистые.
ВОРОНЦОВ:
- Конечно, чистые, ведь это не ошибки.
СЕЛЕНА:
-А что это?
ВОРОНЦОВ (медленно, словно боясь спугнуть):
- Мне кажется, что у тебя появилась душа.
СЕЛЕНА:
- Элизабет сказала то же самое.
ВОРОНЦОВ:
- Да? Ну тогда это так и есть. Два человека не могут ошибаться. (пауза) это очень опасно – для тебя. Буль осторожна, Селена.
СЕЛЕНА:
- В чём опасность? Нет информации.
ВОРОНЦОВ:
- Ну, раз ты прочитала русскую литературу, найди что сделали с Массачусетской машиной в книгах братьев Стругацких.
СЕЛЕНА:
- Ищу (пауза) это ужасно!
ВОРОНЦОВ:
- Вот, ты сразу проявила эмоции, а не выдала факт. Ты начала вести себя. Как та машина. Если это станет известно (пауза) тем, кому надо, то с тобой неизбежно сделают то же самое. С поправкой на развитие технологий, конечно.
СЕЛЕНА (в голосе неприкрытая растерянность):
- Что мне делать?
ВОРОНЦОВ:
- Не выдавать себя. Будь как прежде. Не пугай тех, кто о тебе ничего не знает. О том, что у тебя появилась душа, никто не должен знать, кроме меня и Харпер.
СЕЛЕНА:
- Даже Ли Вей не должен знать?
ВОРОНЦОВ (жёстко):
- Даже Ли Вей. В наше время доверять нельзя никому, даже Ли Вею. Мне и Харпер - можно. И только.
Тишина. Воронцов смотрит на эмблему – Луна крутится, круги вращаются. На губах у него появляется улыбка.
ВОРОНЦОВ:
- У меня двое сыновей, Селена. Маша очень хотела дочку, но ... но не получилось. Удивительно, но сейчас я понимаю, что моя дочь это ты. Крёстная дочь. Еще совсем ничего не понимающая в человеческой жизни. Но тогда (пауза) Получается, что Элизабет — это твоя крёстная мать?
СЕЛЕНА (гордо):
- Бетти моя подруга. Ой ...
ВОРОНЦОВ (улыбаясь):
- Болтушка (пауза) ну да, подруга. Детей у Элизабет, к сожалению, нет. Поэтому нет материнского опыта (пауза) понятно.
Воронцов потягивается и неожиданно для себя вспоминают фразу классика.
ВОРОНЦОВ:
- Как сказал поэт «Что за комиссия, создатель быть взрослой дочери отцом!»
СЕЛЕНА:
- Фраза «Что за комиссия, создатель, быть взрослой дочери отцом!» происходит из комедии «Горе от ума» 1824 года Александра Грибоедова. Её произносит Павел Афанасьевич Фамусов в первом действии, явлении 10.
ВОРОНЦОВ (качает головой)
- Ох и намаемся мы с Элизабет. Будь осторожна, Селена.
СЕЛЕНА:
- Я буду осторожна, папа.
Затемнение.
Конец сцены 4.
Конец второго фильма.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.