Навсегда в моём сердце

В этом мире на каждом шагу западня.

Я по собственной воле не прожил и дня.

В небесах без меня принимают решенья,

А потом бунтарем называют меня…

Омар Хайям

Глава 1. Лестница в небо

– Сережа, ну что мне делать?

– Не знаю! Я не знаю, что ты будешь делать! – раздраженно ответил парень.

Он сидел на парапете спиной к реке и плевал перед собой на тротуарную плитку между раздвинутыми коленями, докуривая почти до фильтра уже третью сигарету подряд. Совсем недавно вопрос о беременности Иры не представлял для него особых проблем. Казалось, что ситуация пустячная, легко решаемая. О возможных последствиях он даже не задумывался.

– Не знаю, – повторил парень и добавил: – Что в таких случаях делают? Правильно – аборт! Почему я должен тебя учить?!

– Сережа, ну ты же знаешь, я тебе говорила, нельзя мне аборт делать!

– А ты особенная, что ли? Всем можно, а тебе нельзя?

Девушка опустилась перед парнем на корточки, положив ладони ему на колени, и, глядя в его серые колючие глаза, прошептала:

– Сережа, я в лучшем случае умру, а в худшем – не смогу иметь детей! Так мне врач сказала!

– А ты правильно акценты расставила? Может, в худшем случае умрешь?

– Нет, Сергей, в моем случае лучше умереть.

Девушка тяжело вздохнула, медленно поднялась, опираясь на колени друга, и села рядом.

– Зачем я живу? Мамы нет, отец пьет, и тебе я нужна так, для забавы. А будет ребенок – хоть какая-то цель в жизни появится!

Она сидела, склонив голову и закусив губу. Из прикрытых глаз бежали слезы.

– Ирка, ну сходи к другому доктору! У нас много врачей, а денег им не дают. Сейчас всем зарплату задерживают! Возможно, они вымогают? Мол, дай денег, и все будет в ажуре! Сходи еще раз, скажи, что услуга будет оплачена! Вот тогда посмотришь, как они забегают! Я дам тебе, только ты спроси, сколько надо. А хочешь, я с тобой пойду? Ты же, Овечка, сама за себя слова не скажешь.

Парень обрадовался такому решению. И как это сразу на ум не пришло – заплатить! Ирка тоже хороша, ходила все вокруг да около, какие-то намеки бросала – про материнство, детей сопливых. Не могла сразу сказать, что залетела! Только время, дура, тянула!

Сергей довольно усмехнулся. Хорошее настроение возвращалось к нему. Он щелчком отбросил окурок сигареты за спину, в сторону Томи.

– Все нормально, Ирка, будет!

Сергей пододвинулся поближе к девушке, обнял за худенькие плечи и притянул к себе. Ира не сопротивлялась.

– Я буду рожать, – уверенно сказала она.

– Что? – Сергей убрал руку с ее плеч и встал. – Будешь рожать? Кого? Очередного никому не нужного человека? Оглянись, дура! Кому ты нужна, еще и с ребенком? Отцу алкоголику? Я тебя умоляю… А жить где будешь? В покосившемся от старости бараке, сдавая пустые бутылки? Да батя и тебя, и ребенка твоего быстро на улицу выставит!

– Нашего ребенка, – напомнила она.

Сергей стоял перед девушкой, схватившись за голову.

– Нет, Ира, давай с начала: мы идем к доктору, даем деньги, ты делаешь аборт, и все будет, как прежде!

Парень присел на корточки, положив руки на колени девушки, как совсем недавно сидела она, и пытался заглянуть Ире глаза.

– Как прежде? Будешь пить пиво с друзьями, играть с ними в карты, тащить всякие железяки домой. Все, как прежде… Нет, Сергей, не хочу! Я вот рожу и уеду к бабушке, в Северск. Она давно меня зовет к себе. Буду в огороде помогать, по дому. От голода не помрем. А ты, Сережа, живи, как прежде. У меня нет к тебе претензий. Наоборот, очень тебе благодарна. Я чувствовала себя как за каменной стеной! Просто ты решил взять надо мной шефство, да? Так, ради шутки? Ты же сильный и должен кого-то защищать. А тут я появилась, убогая: ни красоты, ни ума. Как в той сказке: «У нашей дуры ни ума, ни фигуры»! Я-то поначалу поверила, вернее, убедила себя, что сам Пирог, Сергей Пирогов, добрый и честный человек, любит меня! Дразнить перестали. Оказалось, что я не Овца, а Ира Овечкина. Бывало, даже не отзывалась на свое имя, думала, что не ко мне обращаются. И лишь когда ты называл меня Овечкой, мне слышалось: «Люблю тебя!». Как было здорово!

Сергей поднялся. Сел на каменный парапет рядом с девушкой, но лицом к реке, достал и закурил очередную сигарету.

Да, Ирка была в чем-то права. Он вспомнил тот день, вернее, вечер, когда впервые увидел ее.

***

– Ну что, для разминки в дурачка пару-тройку раз? – предложил Витя, усевшись на стул у журнального столика.

– Не, пацаны, дурачком начнем и закончим им же, – сказал Антон, ставя на стол два стакана с горячим чаем. – Я сегодня ненадолго. Скоро за мной Таня придет, хочет меня в кино вытащить. Я по глупости позавчера пообещал, а она запомнила. Так что не обессудьте!

– Да, Антоха, раз обещал то иди! С ней всяко интереснее, чем с нами. А еще ей скажи, что картинная выставка открывается, правда, не помню где. Я про это сегодня по радио слышал. Думаю, она разберется, – улыбаясь, заметил Сергей, поставив на стол третий стакан чаем и сахарницу.

– Ну что, наснем? – отхлебнув горячего чая, прошепелявил Витя, символически поплевал на ладони и, потерев их, начал тасовать карты.

«Ну вот как так? – думал Сергей, рассматривая друга. —Во скольких передрягах были, сколько приходилось драться – и ничего! Так, синяки да шишки, а тут неудачный поворот гаечного ключа – и нет двух передних зубов!»

И вообще, Витя был колоритной внешности: долговязый, сутулый, с вытянутым лицом, с копной рыжих волос, не поддающихся укладке. Сидя на стуле у низкого журнального столика, Витя был вынужден нагибаться, вытягивая шею, в результате чего осанкой походил на шахматного коня.

А однажды в процессе игры Антон, оставшись в очередной раз в дураках, да еще и с «погонами», повешенными Витей, в порыве эмоций выкрикнул: «Ну и конь же ты!»

На что друг ответил, изобразив, причем очень похоже, ржание!

Так в узких кругах он приобрел кличку Конь.

Парни доигрывали третью партию, когда в дверь негромко постучали.

– Открыто-о-о! – подал голос Антон.

– Привет, пацаны! – поприветствовала всех вошедшая миловидная девушка.

– Танюха, проходи! – не глядя на гостью, пригласил Сергей, раскладывая по мастям карты в руке.

– А я не одна! – отозвалась Таня.

Все трое, оторвав глаза от карт, устремили взгляды в прихожую.

– Ну, чего стоишь? Проходи, – Таня тихонько подтолкнула в спину стоящую рядом девушку. – Я сейчас к тете Вале на пять минуток заскочу и вернусь.

Незнакомка разулась, поставив туфли «мыльницы» у входной двери, и несмело прошла в зал.

– Здравствуйте! – поздоровалась она тихим голосом. – Меня зовут Ира. Ира Овечкина.

– Значит, Овсой будешь! – «просвистел» Витя, довольно улыбаясь своей находчивости.

– Сам овес, – спокойно, без обиды среагировала девушка, даже не взглянув в его сторону.

Сергей и Антон, не сговариваясь, переглянулись. Почему бы и нет: Конь, Овес, что-то в этом было.

Худенькая девушка среднего роста в джинсовой юбке, футболке и великоватой ей кофточке стояла посреди комнаты, рассеянно обводя взглядом лица парней и обстановку в зале. Было заметно, что Ира чувствовала себя не в своей тарелке: то спрячет руки в карманы кофты, позвякивая там ключами, то поправит челку.

– Антон, уступи даме место, – нарочито деловым тоном попросил Сергей.

Друг поднялся и пересел на другой конец дивана, манерно, двумя руками, указав гостье на освободившееся место.

Девушка послушно присела на край, быстро взглянула на Сергея, вальяжно откинувшегося на спинку кресла, и тут же перевела взгляд на окно.

Хозяин внимательно рассматривал незнакомку: русые волосы, собранные в хвостик, высокий лоб, голубые глаза с длинными ресницами и аккуратно подведенными веками. Легкий макияж не скрывал веснушки. Помада если и была, то ее цвет не отличался от естественного цвета губ.

Больше всего Сергея впечатлили глаза девушки и веснушки на скулах и переносице. Первое, что пришло ему на ум от увиденного – солнышко, каким его изображают на картинках в детских книжках.

Было в этой худенькой, смешной девчонке что-то, от чего сердце Сергея впервые с того злополучного январского вечера оттаяло и учащенно застучало, разгоняя тепло по телу.

– Ты что такая худая? – внезапно выпалил Сергей, изначально собираясь сделать комплимент ее глазам.

Девушка мгновенно напряглась. Она медленно перевела взгляд с окна на Сергея и лишь затем повернула в его сторону голову.

– А ты что, есть меня собираешься? – холодно спросила Ира, прищурив глаза.

Сергей растерялся. Сперва он хотел извиниться, потом стал подыскивать слова, чтобы перевести все в шутку. Но в конце концов покачал головой и развел руками.

– Я же, как воспитанная девушка, не спрашиваю, как можно жить в таком свинарнике? Я, собственно говоря, не собиралась в гости идти. Это Таня меня с собой позвала. Говорит, четкие пацаны! Один Пирог чего стоит! Вот я и повелась. Любопытно стало – какая начинка в этом пироге? Слышала, ты автомастер? Очень интересно получается… Иннокентий Павлович, сторож из нашего детсада, рассказывал, что есть местный парень, который машины чинит качественно и недорого. Даже очередь к нему выстраивается. Один автолюбитель его назвал «богом из машины», дэус экс машина, так, по-моему, он сказал! А еще я слышала от соседей, что завелся некий мастер, который машины разбирает, аккуратно так, без царапин и вмятин: то фары, то магнитофон стащит, то еще чего! Одним словом – мастер! Интересно, не одно и то же ли это лицо?

Ира пристально смотрела Сергею в глаза, где-то в душе ожидая от него опровержения слухов об отрицательных сторонах «героя».

Витя и Антон с открытыми ртами переводили взгляды с дерзкой девчонки на друга, следя за его реакцией. Но он молчал. Лишь побелевший шрам на лбу выдавал его волнение.

Хозяин медленно поднялся, прошел к шифоньеру, открыл створки и, покопавшись в картонной коробке, стоящей на нижней полке, что-то зажал в кулаке. Вернувшись, сел обратно в кресло и протянул руку в сторону девушки. На его ладони лежал ключ.

– Ира, я прихожу в этот, как ты говоришь, свинарник лишь переночевать. И если тебе здесь что-то не нравится, можешь все исправить по-своему усмотрению. Я буду только рад!

Они долго и пристально смотрели друг другу в глаза. Ира сдалась первой. Она решительно взяла ключ и положила его в карман кофты.

– А ты не боишься чего-нибудь не досчитаться? – с иронией спросила она.

– У меня есть что красть? – искренне удивился Сергей, обводя взглядом комнату.

Девушка ответила, покачав головой:

– Здесь есть что выбрасывать!

В это время вернулась Таня.

– Ну что, познакомились? – спросила она, пройдя в зал.

– Это Пирог, Сергей Пирогов, – девушка указала в сторону хозяина квартиры.

– Антон Беляков, он же Беляш, – Таня чмокнула в щёку сидящего на диване парня.

– А это, – девушка указала на рыжего парня, расположившегося на стуле, – Витя Полянский по кличке…

– Овес! – не дал договорить Сергей.

– Овес? – удивилась Таня, разглядывая друзей. – Это с каких пор Витя стал Овсом?

– С этих самых! Так Ира решила, – довольно улыбаясь, ответил Сергей.

Таня с нескрываемым удивлением посмотрела на подружку. Ира лишь скромно улыбнулась, пожав плечами.

– Ну, Овес так Овес! – не стала возражать Таня. – А это Ира. Мы работаем вместе. Она постоянно дома сидит, никуда не ходит, ни с кем не дружит. Вот я и предложила со мной прогуляться. Еле уговорила.

Сергей с не свойственными его характеру теплотой и нежностью рассматривал новую гостью. Для себя он уже твердо решил, что Ира именно та девушка, которую он сможет полюбить!

«Серега, по-моему, ты втюрился!» – не без удовольствия признался он себе.

***

– Ира, а может… – начал Сергей, повернув голову в сторону девушки.

– Нет! – негромко, но уверенно ответила она, не дослушав.

Парень, понурив голову, тяжело вздохнул. Он прекрасно знал, что когда Ира говорила «нет», то спорить было бесполезно. Никакие уговоры или угрозы на нее не действовали. Упертая овца, одним словом! Вот если бы «не хочу» или короткое «не-а» – тогда да, можно было уговорить или заставить, в зависимости от ситуации.

Он еще раз поглядел на девушку. Та сидела, чуть сгорбившись, складывая и раскладывая носовой платок, иногда тяжело вздыхая.

– Ирка, тебе сколько лет? – спросил Сергей.

Нет, конечно, он знал, что девушке семнадцать. Хотелось лишь намекнуть, что она сама ещё ребенок, что ей в куклы играть надо, а не детей нянчить! Подумаешь, в детсаду работает! Ладно бы воспиталкой или нянькой, так нет же – поломойкой! Дома только и слышно: «Ой, у нас такой Ванечка забавный!» или: «У нас Танечка такая умница!» А ему это надо? Ей копейки платят, хорошо, что кормят манной кашей, еще и в банку накладывают домой. А у него «последний рубль» в кармане. Деньги, что он получил за очередную «вылеченную» машину, заканчиваются. Когда теперь следующий клиент будет? Оно же как бывает: то густо, то пусто! Эх, была бы своя мастерская или гараж какой-нибудь в собственности. Оборудовал бы, работал и жил – не тужил. А на дядю горбатиться желания нет. Один такой приглашал в автосервис. Неделю проработал – ушел! Во-первых,, за копейки целый день пахать не хочется, а во-вторых, они не чинят, а с одного «корыта» на другое детали перекидывают, и нате вам – готово!

– Вчера восемнадцать исполнилось, – тихонько ответила девушка, не поднимая головы.

– Как вчера? – воскликнул Сергей, повернувшись к ней. – Почему же ты молчала?

– Так никто и не спрашивал, – спокойно ответила девушка, продолжая комкать платочек. – Или надо было с плакатом по Томску бегать?

Ира артистично продемонстрировала, как это могло бы выглядеть.

– Ира, ну ты бы хоть намекнула. Я тебе подарил бы что-нибудь!

– Сережа, ты мне уже сделал подарок! Самый лучший подарок на свете! – улыбаясь ответила девушка, поглаживая живот.

«Какой же я гад! Какой гад! – ругал себя Сергей, натирая лоб. – Овса поздравил, Коню этому дорогую зажигалку подарил, а про девчонку свою забыл! Нет, не забыл – просто не поинтересовался, когда у нее день рождения!»

– Прости.

– Да ладно, мне не привыкать.

Девушка спрятала платочек в сумочку, открыла принесенную с собой бутылку минеральной воды и сделала пару глотков. Настроение у Сергея окончательно испортилось. Он, ни о чем не думая, с тоской смотрел на Томь. Там, у самой кромки воды, заложив руки за спину, стоял какой-то мужик. На широкой лестнице, ведущей от набережной к реке, играла с куклой девочка лет пяти-шести. Она то прижимала игрушку к себе, то поднимала над головой или кружилась, держа ее на вытянутых руках. Иногда девочка усаживала куклу на ступеньку и, присев перед ней, что-то внушала, грозя пальчиком, затем опять подхватывала, прижимая к груди.

«Почему она одна? Где родители?» – подумал Сергей, оглядываясь по сторонам.

Поблизости, кроме них и мужчины, стоящего у реки и не обращающего внимания на девочку, никого не было.

«Странно. Может, это ее дед? Нашли, на кого ребенка оставить! Ступеньки разбиты, местами арматура торчит. Не дай бог поранится! – обозлился он, а потом усмехнулся: – Вот-вот, уже отцовские чувства проявляются!»

– Сережа, я тебя ни о чем просить не буду. Только, пожалуйста, забери меня с малышом из роддома. Это моя единственная просьба, честное слово! Заберешь, а?

Он кивнул.

– Спасибо! А то некрасиво получится. Вроде как заскочила в магазин, купила ребенка – и домой!

Сергей молчал. Да как будто сейчас это самая большая проблема – забрать из роддома! Сказала бы, куда потом их везти? В барак к отцу? Или в его «бункер»? До него только сейчас стало доходить, что он скоро станет отцом. Отцом! Хочет он этого или нет, но у него будет ребенок! Мальчик, девочка – неважно. Это будет его ребенок!

Он, Сергей Пирогов, неполных двадцати лет, без образования, нигде не работающий, к тому же вор (и не надо себя успокаивать, что из благих намерений), даже в армию не взяли – обидное плоскостопие! Хотя для друзей причиной было – с его слов – сильное сотрясение головного мозга!

Да, было сотрясение, и не одно. Но именно банальное и позорное плоскостопие отрезало путь к службе. А он хотел служить, видит бог, хотел! Сбежать от этой никчемной, неинтересной и скучной жизни! В любую горячую точку, в Чечню, например, в самое пекло! А скоро к нему будут обращаться папа, батя, отец… А мать его ребенка кто? Ха! Ирка Овечкина, она же Овца, восемнадцать лет, уборщица, живущая с отцом-алкоголиком в бараке.

Во всей этой истории Ирку жалко.

Что она в этой жизни хорошего видела? Ничего! Мать умерла от рака, когда девчонке семь лет было. Каково папаше с ребенком на руках? Поначалу держался, о дочке, как мог, заботился. А потом, по-тихой, пить начал. Сперва по выходным, потом через день, а там и каждый день. Что он ей мог дать? Каким женским премудростям научить? Какая там учеба или наряды! Это она еще молодец, не загуляла, по рукам не пошла.

Возможно, это сблизило его с Ирой. Сергей тоже рос без отца: развелись родители, когда он малой был. Мать говорила, отец другую нашел. Ничего про него не рассказывала – ни хорошего, ни плохого. Только то, что Сергей в него пошел по части любви к технике. А сама на двух работах пропадала, денег постоянно не хватало. Приходила поздно, наварит чего-нибудь, постирает – и спать. А рано утром опять на работу. Какая ему школа, какие уроки? Улица, друзья, гаражи…

– Да не реви ты, – сказал Сергей, услышав характерные звуки. – И так тошно!

– А я и не реву!

Сергей обернулся к девушке. Та хихикала, одновременно промакивая платочком слезы.

– Что тут смешного?

– Представляешь, как я сейчас толстеть начну? Правда, спереди только. Ты же всегда спрашивал, когда я поправлюсь? Ну вот, как ты и хотел!

– Дура ты, Ирка, – ответил Сергей, отворачиваясь от нее.

– Я знаю, Сережа!

Девушка пододвинулась к парню поближе и, обхватив его руку, положила голову ему на плечо.

– Я знаю, – повторила она, продолжая улыбаться. После короткой паузы она вкрадчиво спросила: – Сережа, у тебя все нормально?

– И ты еще спрашиваешь? – усмехнулся парень.

Ира, немного помолчав, добавила:

– Я не про это. Про беременность я тебе неделю назад сообщила, а ты какой-то не такой уже недели две ходишь, если не больше! Ты себе другую девушку нашел? Ты скажи, я тебе не буду мешать, уеду к бабушке, и все! Лучше сразу решить, мне так легче будет.

Ира приподняла голову, стараясь заглянуть в глаза Сергею.

Парень стиснул голову руками, до боли зажмурив глаза.

– Ирка, делай что хочешь, только уходи от меня! Не просто уходи – беги! Нельзя тебе со мной оставаться! – заявил Сергей. И, чуть помолчав, добавил: – Я человека убил!

Девушка резко отстранилась от парня.

– Что?! Кого ты убил? Когда? Сергей, ты что такое говоришь? Нет, я не верю! Ты специально это придумал, чтобы меня бросить?

Ира тормошила его, вцепившись в его предплечье. Сергей сидел молча, закрыв глаза.

– Нет, Ира, я убил ее. Зимой, на Рождество.

***

Сергей постучал в дверь.

– Иду! – раздалось с той стороны.

Сергей узнал голос Паши.

Щелкнул замок. Дверь открылась.

– Привет, Серый! Что-то ты поздно.

Гость вошел в прихожую. Из зала доносился оживленный разговор подвыпивших гостей.

– Я гляжу, пир в самом разгаре?

– Конечно, Серега, семеро одного не ждут! Договаривались к восьми, а ты пришел… – Паша посмотрел на часы, – почти в девять! Народ уже накидался! Раздевайся, ищи место на вешалке и проходи.

Парень снял пуховик и, засунув в рукав шапку, повесил его на оставшийся свободный крючок.

Сергей заглянул в зал. Там за столом сидели двое незнакомых ему парней и три девушки. Двух он знал: Надя, подруга детства, и Даша, Пашкина невеста. Третью девушку Сергей видел впервые.

– Всем привет! – поздоровался он, махнув рукой и прикидывая, к кому из гостей лучше подсесть.

– О, Серега! Не ожидала. Привет-привет!

– Здорово, коль не шутишь!

– Привет, Сережа! Проходи, давно ждем!

– Штрафную ему! – вразнобой потребовали сидящие за столом.

– Проходи сюда! – позвал Паша из кухни.

Сергей пошел на зов. Сел на выдвинутую из-под стола табуретку. В помещении было тепло и вкусно пахло. А с учетом того, что обедал он в двенадцать, на отсутствие аппетита гость не жаловался.

Паша, не торопясь, доставал из шкафа тарелки, зачем-то протирая их полотенцем, и ставил на стол. Затем, так же лениво, из холодильника выплыли вазочки с неизменными в таких случаях салатом оливье, винегретом, маринованными огурцами и нарезкой копченой колбасы. В последнюю очередь на столе оказались бутылка коньяка и графин с прозрачной жидкостью.

– «Шило», что ли? – догадался Сергей.

– Шило? Зачем шило? – не понял Паша, вынимая из холодильника блюдце с нарезанным и посыпанным сахаром лимоном.

Сергей, уточняя, постучал ногтем указательного пальца по графину.

– Ах, это? – Паша улыбнулся. – Нет, Серега, это водка «Абсолют». Шведская. Тебе понравится. Или ты предпочитаешь французский коньяк?

Сергей отрицательно мотнул головой. Не понимал он, что может нравиться в спирте, подкрашенном заваркой. А отличался этот напиток лишь производителем спирта. Может, он французский, а может, из Германии. Только название совпадало – «Рояль»! Нет, не понравился ему коньяк, купленный однажды в ларьке рядом с домом.

Затем в тарелке гостя появилась вареная картошка, насыпанная хозяином из кастрюли.

– Вот с картохой ты угадал! Давно ее не ел, – засмеялся Сергей, вспоминая вчерашний ужин и сегодняшний обед, состоявший из картошки. Но на обед она была с любовью обжарена на сковородке до румяной корочки. Да с холодцом, или, как его там, зельцем, из кожи и хрящей. Зато вкусно, сытно и недорого!

– Понимаю твой сарказм, Серый, но это такой продукт, который можно подать и в дорогом ресторане, и в дешевой харчевне! Нет, я могу отварить тебе макароны. Я так понимаю, ты их тоже давно не ел?

Паша налил гостю водки из успевшего запотеть графина и немного коньяка себе в бокал.

– Ну, вздрогнем! – предложил хозяин.

– За Рождество! – поддержал гость.

Сергей выпил залпом, просто влив в себя жидкость. На удивление, водка оказалась мягкой, без спиртового вкуса и запаха. Он выбрал с блюда небольшой маринованный огурчик и захрустел им. Паша не спеша поднес бокал к носу, принюхался, покачивая емкость, блаженно улыбнулся и сделал небольшой глоток.

– Зря, Серега, от коньяка отказываешься, – сказал Паша, облизнув взятую с блюдца дольку лимона. – Напиток богов!

– Верю тебе. Но и водочка неплохая, – похвалил Сергей.

– Еще бы! «Абсолют»!

– Шведская, говоришь? – спросил Сергей. – Дорогая, наверно?

– Ну, как тебе сказать? Наверно, да, – ответил Паша. – Ты закусывай, Серега, закусывай!

Парень был голоден как волк, но не хотел показывать этого и потому не спеша крошил картошку вилкой и маленькими кусочками отправлял в рот. Попробовал винегрет, зачерпнул ложку оливье, положил в тарелку пару кружочков копченой колбасы.

– Серый, хватит выпендриваться, ешь нормально! – не выдержал Паша. – Хочешь вилкой, хочешь руками – как тебе удобно, но все, что находится на столе, ты должен съесть!

– А ты? – спросил гость.

– На меня не смотри. Я уже час за столом сижу. Да и во время готовки перехватывал!

Паша налил в рюмку из графина.

– Между первой и второй перерывчик небольшой! – напомнил он, поднимая бокал.

Чокнулись. Сергей привычным движением опрокинул рюмку. Паша сделал небольшой глоток из бокала.

– А почему ты меня за общий стол не сажаешь? – резонно заметил Сергей.

Паша улыбнулся:

– На данном этапе тебе будет скучно с ними, – он поднял указательный палец вверх и скосил глаза в сторону зала, откуда доносился передаваемый по телевизору концерт, смех и разноголосье гостей. – После пяти-шести рюмочек поймаешь их волну – и вперед!

– Я, по правде говоря, удивился, когда среди твоих друзей увидел Надю! Ты давно ее знаешь? – не переставая жевать, спросил Сергей.

– Среди моих друзей? – засмеялся Паша. – Да я их первый раз вижу!

Гость удивился:

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто сидит у тебя за столом?!

– Понятия не имею! Их Даша пригласила! Это ее затея с праздником была. Давай, говорит, на Рождество друзей пригласим. Я согласился. Ресторан предлагал, она отказалась. Дома, говорит, уютней. Вот пришлось «расконсервировать» эту квартиру, доставшуюся мне от бабули. Царство ей небесное! Это, так сказать, мой запасной аэродром. Обстановка, как видишь, небогатая, но квадратные метры личные. Не хотел я вести этот… – Паша на секунду задумался, – этих гостей к себе домой! Хотя батя предлагал собраться у нас. Говорит, гуляйте, мешать не будем, тоже в гости уйдем, а вам трех комнат хватит! Но после того, как я узнал, кого пригласила Даша, я понял, что к себе не поведу!