- -
- 100%
- +
Профессор Стоун медленно поднял голову. Его золотые глаза сузились.
– Господин Вульфсон, – голос профессора прозвучал тихо, но в этой тишине было столько вековой мощи, что по аудитории пробежал холодок. – Вам настолько неинтересно, что вы мешаете остальным?
Вульфсон дернулся, но быстро взял себя в руки. Нахальная ухмылка вернулась на его лицо.
– Да я и так все знаю, профессор, – развязно ответил он. – Че там знать – подрались, поумирали, все дела.
По аудитории пронесся смешок – кто-то хихикнул, кто-то замер в ожидании скандала. Студенты на соседних рядах обернулись.
Стоун смотрел на оборотня с таким выражением, с каким взрослый дракон смотрит на особо наглого комара.
– Тогда, может, поделитесь знаниями с нами? – холодно предложил профессор. – Назовите три рода, павших в первой Драконьей войне.
Вульфсон открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Его сосед по парте вжал голову в плечи и старательно делал вид, что его тут нет.
Тишина в аудитории стала звенящей.
– Ну… – протянул Вульфсон. – Эти… ну как их… Золотые там… Или Серебряные?
Кто-то фыркнул. Стоун тяжело вздохнул, и в этом вздохе было сто лет разочарования в молодом поколении.
И тут Эсме подняла руку.
Она не планировала этого. Просто рука поднялась сама, повинуясь какому-то внутреннему импульсу. Мать учила: «Знание – это оружие. Но применять его нужно с умом. Не трать на каждого дурака».
Но знания, которые она так отчаянно изучала в тайне от матери, так и рвались наружу.
– Профессор, – голос Эсме прозвучал спокойно и ровно. – Если позволите.
Стоун перевел на нее взгляд. В золотых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.
– Слушаю.
Эсме встала. Расправила плечи. Посмотрела прямо перед собой, туда, где на древнем гобелене драконы пожирали друг друга в вечной битве.
– В первой Драконьей войне, длившейся с 342 по 367 год Эпохи Огня, пали три древних рода: клан Золотого Крыла, род Азурских Стражей и династия Кровавых Когтей, – голос ее звучал четко, без запинки, словно она читала с невидимого свитка. – Последний представитель Золотого Крыла – дракон по имени Аурелиан – пал при осаде Северной Цитадели. Его чешуя до сих пор хранится в Императорском музее как символ окончания войны.
Тишина стала абсолютной. Слышно было, как потрескивает огонек в ближайшем светильнике.
Профессор Стоун смотрел на Эсме с нескрываемым интересом. В его усталых глазах зажглась искра – кажется, впервые за последние сто лет.
– Ле Блан, верно? – спросил он.
– Да, профессор.
– Ваш род всегда славился хорошей памятью, – медленно произнес Стоун. – И не только памятью. – Он помолчал. – Садитесь. Пятерка за первый ответ в семестре.
Эсме села, стараясь не показать удовольствия. Рядом Эмбер пыхтела от распирающей ее гордости и показывала большой палец под партой.
– А вы, господин Вульфсон, – Стоун перевел взгляд на оборотня, и тот заметно побледнел, – останетесь после лекции и напишете мне три свитка о значении Драконьих войн для современной магии. Свитки, не страницы. Сдадите лично мне. И не дай свыше, если я найду хоть одну ошибку.
Вульфсон открыл было рот для возражений, но под взглядом древнего дракона передумал и только кивнул, зло сверкнув глазами в сторону Эсме.
Остаток лекции прошел в образцовой тишине. Даже перья скрипели как-то особенно почтительно.
Когда лекция закончилась, Эсме вместе с Эмбер покинули аудиторию.
В коридоре Эмбер уже открыла рот, чтобы разразиться похвалой в честь подруги, но сзади раздался тяжелый топот, и чья-то рука грубо схватила Эсме за плечо.
– Эй, фея!
Вульфсон развернул ее к себе. Он был выше на полголовы, шире в плечах, и от него пахло псиной – оборотни редко умели полностью контролировать запах, когда злились.
Эмбер рядом напряглась, и Эсме краем глаза заметила, как рыжие волосы подруги начали слабо светиться – признак того, что она готова применить магию.
– Руку убрал, – сказала Эсме тихо, но так, что Вульфсон на секунду замер.
Он убрал. И сам удивился, что подчинился.
– Ты чего выпендриваешься? – прошипел он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Я из-за тебя влип! Три свитка! Ты понимаешь, сколько это?
– Я понимаю, что три свитка – это примерно шесть часов работы при средней скорости письма, – спокойно ответила Эсме. – Если ты, конечно,умеешь писать.
Вульфсон побагровел.
– Ты…
– Я ответила на вопрос профессора, – перебила Эсме, глядя ему прямо в глаза. – Ты сам сказал, что все знаешь. Если ты не знал – это твои проблемы, не мои.
– Да я тебя…
– Что? – Эсме склонила голову чуть набок, и в этом движении было столько ледяного превосходства, что Вульфсон поперхнулся воздухом. – Ударишь? При всех? Девушку? Какой же ты после этого воин, Вульфсон.
Он дернулся, сжал кулаки, но сзади уже собирались студенты, заинтересованные перепалкой. Кто-то даже остановился посмотреть.
Эсме сделала шаг вперед – навстречу ему, а не назад. Это было настолько неожиданно, что Вульфсон отступил.
– Я Ле Блан, – сказала она тихо, чтобы слышал только он. – Это мое имя. Ты хочешь продолжить разговор? В зале для тренировок после пар. Я покажу тебе, как феи выпендриваются.
Вульфсон открыл рот. Закрыл. В его глазах промелькнуло что-то странное – то ли страх, то ли неожиданное уважение.
Он развернулся и ушел, расталкивая зевак плечами.
Эмбер выдохнула, и свечение вокруг ее волос погасло.
– Эсме! – она схватила подругу за руку. – Ты крутая! Ты его просто порвала словами! Ты видела его лицо? Он выглядел как рыба, которую вытащили на лед!
– Он и есть рыба, – Эсме позволила себе чуть заметную улыбку. – Только с клыками.
– А что насчет тренировочного зала? – Эмбер вдруг нахмурилась. – Ты серьезно? Ты правда пойдешь с ним драться?
– Не драться, – поправила Эсме. – Объяснять. Но если он не поймет словами – что ж, я умею объяснять и по-другому.
– Ты невероятная, – выдохнула Эмбер. – Ты просто ходячий кошмар для всех нахалов этого института.
– Я только начала, – ответила Эсме, и в ее глазах мелькнуло что-то опасное.
Подруги разошлись на пол-пути до библиотеке, у Эмбер оставалась ещё одна пара по магии огня, а Эсме уложившись в свой идеально разработанный план на день направилась в библиотеку.
Здесь было тихо, пахло старыми книгами и воском. Высокие стеллажи уходили в темноту, а в читальном зале горели настольные лампы под зелеными абажурами, создавая уютные островки света.
Эсме выбрала стол у окна – оттуда открывался вид на закатное небо и темнеющий лес. Села, положила перед собой конспекты. Надо было привести записи в порядок, подготовиться к завтрашним занятиям.
Но рука сама потянулась к кулону. Он все еще был теплым – грел кожу сквозь тонкую ткань блузки.
Первый день, – подумала Эсме. – Всего лишь первый день.
А сколько всего случилось. Знакомство с Эмбер, встреча с Дамианом, стычка с Вульфсоном, лекция древнего дракона и его одобрительный взгляд. И это только начало.
За окном догорал закат, раскрашивая небо в багровые и золотые тона. Где-то в лесу крикнула ночная птица. Библиотека вздыхала скрипом половиц и шелестом страниц – кто-то еще работал в дальних залах.
Она взяла книгу "История Древних Драконов". Кто-то бы сказал что это обычные легенды о драконах, но для неё это была надежда. Надежда чтобы узнать кто еë отец. узнать ответы на всё интересующие еë вопросы.
Кулон на груди пульсировал в такт сердцу – ровно, спокойно, уверенно.
Время пролетело слишком близко, Эсме даже не сразу поняла что осталась в библиотеке одна. Подняв взгляд она посмотрела на магические часы на стене, стрелка указывала почти заполночь.
Встав из-за стола она вернула книгу на полку и покинула библиотеку.
Глава 4. Запах леса
Утро началось с тишины.
Эсме открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. За окном едва брезжил рассвет, комната была залита сероватым полумраком, а с соседней кровати доносилось мерное сопение. Эмбер спала, раскинувшись звездочкой и свесив одну ногу с кровати. Рыжие волосы разметались по подушке, напоминая пожарище.
Эсме осторожно поднялась, стараясь не шуметь. Накинула халат, подошла к окну. Лес за стеклом стоял темной стеной, верхушки деревьев золотил первый луч.
Свободный день. В расписании Эсме значилась всего одна пара – боевая подготовка в два часа дня. У Эмбер же с утра были какие-то элементальские занятия, судя по ее вчерашнему бормотанию про «этих придурков, которые не могут контролировать свои искры».
Эсме улыбнулась своим мыслям. Странно, но за несколько дней она привыкла к тому, что утро начинается не с тишины, а с грохота падающих книг и Эмберовых криков: «Где моя левая туфля?!» Сегодняшняя тишина казалась почти неестественной.
Она оделась бесшумно, на цыпочках выскользнула в коридор и только там позволила себе вздохнуть полной грудью.
Утро тянулось медленно и лениво. Эсме позавтракала в почти пустой столовой, где только сонные повара раскладывали свежие булочки, да парочка старшекурсников пила кофе в углу, уткнувшись в конспекты. Потом она погуляла по внутреннему двору, наблюдая, как академия просыпается: вот зажглись окна в башне алхимиков, вот пробежала стайка первокурсниц с факультета фей, сверкая пыльцой, вот магистр Стоун прошествовал к библиотеке с таким видом, будто нес на плечах всю мировую историю.
Кулон на шее грел ровно, спокойно. Иногда Эсме казалось, что он пульсирует в такт ее сердцу. Иногда – что живет своей жизнью.
К обеду она вернулась в комнату – и застала там Эмбер, которая в ужасе смотрела на свою тумбочку.
– Эсме! – завопила подруга. – Ты представляешь, я сегодня на пары чуть не опоздала! И вообще, элементали – это какие-то ненормальные! У нас новый препод, он заставил нас час сидеть и смотреть на свечку! Просто сидеть и смотреть! Говорит, это развивает контроль! Какой контроль, я чуть не уснула и не упала носом в эту свечку!
Эсме выслушала эту тираду с философским спокойствием.
– Контроль действительно важен, – заметила она. – Особенно для огненных элементалей.
– Ты как моя бабушка говоришь! – обиделась Эмбер, но тут же переключилась: – А у тебя что? Только боевка в два? Слушай, а этот Вульф, говорят, зверь еще тот. Оборотень старой закалки. Будь осторожна, ладно? Он, конечно, не съест студентов, но покалечить может.
– Успокойся, – Эсме похлопала подругу по плечу. – Я справлюсь.
– Ты всегда справляешься, – проворчала Эмбер. – Это меня и пугает.
Оставшееся время до начала пары Эсме провела в комнате изучая конспекты, Эмбер давно убежала на свои лекции.
Когда стрелка часов застыла на 13:30 Эсме поспешила в тренировочный зал, одетая в спортивную форму.
Большой тренировочный зал находился в отдельном корпусе, примыкавшем к главному зданию. Это было огромное помещение с высокими сводчатыми потолками, увешанное магическими светильниками, которые горели ровным белым светом. Стены были обиты мягким материалом, напоминающим кожу, а пол покрывал специальный настил, гасящий удары. Вдоль одной стены тянулись стеллажи с учебным оружием – от деревянных мечей до затупленных кинжалов.
Первые курсы разных факультетов уже толпились у входа, перешептываясь и косясь на дверь, за которой скрывался преподаватель. Эсме встала чуть поодаль, прислонившись к стене, и скрестила руки на груди. Она заметила несколько знакомых лиц: вон те девушки с факультета теней, вечно мрачные, вон компания алхимиков с обожженными пальцами, вон оборотни, среди которых выделялся вчерашний Вульфсон. Тот, увидев Эсме, скривился и отвернулся – видимо, три свитка все еще били по его самолюбию.
А вот и Райан Блэквуд – тот самый парень, который вчера смотрел на нее в столовой с каким-то странным интересом. Сейчас он разговаривал с приятелями, но, поймав взгляд Эсме, улыбнулся и кивнул. Она ответила легким кивком.
Дверь распахнулась.
Магистр Рубеус Вульф вошел в зал тяжелой походкой старого хищника. Он был высок, широк в плечах, седина густо тронула его волосы, но двигался он с грацией, которую не купишь ни за какие деньги. Через всю левую щеку тянулся глубокий шрам – память о былых битвах. Глаза у него были желтые, волчьи, и смотрели они так, будто видели каждого насквозь.
– Первый курс, – прорычал он. – Построились в три шеренги. Живо.
Студенты заметались, выстраиваясь. Эсме встала во втором ряду, оказавшись почти напротив преподавателя. Рядом с ней пристроился Райан.
Вульф прошелся вдоль шеренг, разглядывая каждого. От его взгляда хотелось вжать голову в плечи, но Эсме смотрела прямо перед собой, как учила мать: «Встречай опасность с открытыми глазами».
– Здесь нет слабых, – голос Вульфа разнесся под сводами зала. – Есть живые и мертвые. Кто не готов – может уйти сейчас. Никто не осудит. Трус живет дольше героя.
Тишина. Никто не шелохнулся.
Вульф усмехнулся – страшновато, одними уголками губ.
– Умники. Посмотрим, сколько из вас доживет до конца семестра.
Он прошел еще немного и остановился прямо напротив Эсме. Желтые глаза впились в нее, изучая.
– Ле Блан, – сказал он. Не спросил, утвердил. – Твой род не славился воинами. Ваши женщины всегда были… украшениями. Цветочками. Не опозоришься?
В зале стало тихо. Эсме чувствовала взгляды со всех сторон – любопытные, злорадные, сочувствующие.
Она выдержала паузу ровно столько, сколько нужно, чтобы показать: она не испугалась, но и не торопится оправдываться.
– Я постараюсь не опозорить вас, магистр, – ответила она ровно.
В желтых глазах мелькнуло что-то. Удивление? Интерес?
Вульф усмехнулся уже по-настоящему.
– Дерзкая, – проронил он. – Посмотрим, что покажешь. Начинаем с разминки. Десять кругов по залу. Бегом марш!
Зал оказался огромным – один круг составлял метров двести. После пятого круга многие начали сбавлять темп, тяжело дышать. После седьмого некоторые перешли на шаг, не выдерживая темпа.
Эсме бежала легко. Мать заставляла тренироваться с детства: бег по утрам, упражнения на гибкость, базовые боевые приемы. «Фея должна уметь постоять за себя, – говорила она. – Красота – не защита, а цель».
К тому же феям бег давался неплохо от природы – легкие, быстрые, они могли парить над землей, но и на земле чувствовали себя уверенно.
Рядом с ней кто-то пристроился. Эсме покосилась – тот самый парень, Райан. Он бежал легко, почти играючи, даже не запыхавшись. Оборотни вообще славились выносливостью.
– Неплохо для феи, – сказал он, не сбавляя темпа.
– Неплохо для оборотня, – ответила Эсме, глядя прямо перед собой.
Райан усмехнулся.
– Райан Блэквуд, – представился он.
– Эсме Ле Блан, – ответила она. – Но ты это и так знал.
– Знал, – легко согласился он. – Ты всегда такая колючая?
– Только когда со мной знакомятся во время бега.
Райан рассмеялся – открыто, звонко, и в этом смехе не было ни капли обиды.
– Ладно, договорились. Тогда поговорим после.
Он ускорился и ушел вперед, оставив Эсме смотреть ему в спину. Краем глаза она заметила, что Вульф наблюдает за ними – точнее, за ней – с каким-то странным выражением на лице.
После разминки началась основная часть. Вульф гонял их по базовым стойкам, ударам, уклонам. Оборотни справлялись легко, алхимики пыхтели, феи пытались не ударить в грязь лицом. Эсме делала все четко, правильно, без лишних движений. Мать учила: «Лучше сделать одно движение идеально, чем десять – кое-как».
– Ле Блан! – окликнул Вульф, когда они отрабатывали уклоны. – В пару с Блэквудом. Покажете друг другу, чему научились.
Они встали друг напротив друга. Райан улыбался, но в глазах у него был азарт.
– Не бойся, я не кусаюсь, – сказал он.
– А я кусаюсь, – ответила Эсме и сделала выпад.
Она не ожидала, что он увернется так легко. Оборотни были быстрыми – быстрее, чем она думала. Они кружили по залу, обмениваясь ударами, блокируя, уворачиваясь. Райан явно сдерживался, но Эсме не давала ему спуску – каждый ее удар был точным, выверенным.
– Хорошо, – выдохнул он, блокируя очередную атаку. – Очень хорошо. Где научилась?
– Дома, – коротко ответила Эсме, делая подсечку.
Он перепрыгнул и оказался сбоку, слишком близко. На секунду они замерли лицом к лицу, и Райан вдруг принюхался. Совсем по-звериному, даже нос чуть дернулся.
– Хватит! – рявкнул Вульф. – Расходись.
Они отступили друг от друга. Эсме была красной, разгоряченной, но внутри пульсировало странное удовлетворение – она справилась. И даже больше.
После тренировки студенты разбредались кто куда. После основной тренировки должен быть спаринг, поэтому Эсме отошла к стене, где стояли фляги с водой. Она пила маленькими глотками, чувствуя, как пот стекает по спине, как горит кожа.
– Эй.
Райан подошел неслышно – оборотень все-таки. Протянул ей еще одну флягу, потемнее и побольше.
– Вода с мятой, – сказал он. – Моя бабка говорит, что лучше всего восстанавливает. Я всегда с собой таскаю. Попробуй.
Эсме взяла флягу, отпила. Действительно, приятно – мятная свескость разлилась по горлу, смывая усталость.
– Спасибо, – кивнула она, возвращая флягу.
Райан не уходил. Стоял рядом, смотрел на нее. Взгляд у него был теплый, карий, совсем не похожий на холодную черноту Дамиана. Другой. Простой. Человечный почти.
– Слушай, – сказал он вдруг. – Странный вопрос, конечно. Но можно?
Эсме подняла бровь, но кивнула.
– Ты чем пахнешь? – спросил Райан и сам смутился. – Я понимаю, звучит как тупой способ знакомиться. Сначала про бег, теперь про запах. Но я серьезно. Я оборотень, у нас нюх, понимаешь? Мы по запаху отличаем своих от чужих, друзей от врагов. И ты… ты пахнешь не как фея.
– А как пахнут феи? – спросила Эсме осторожно. Внутри у нее все сжалось.
– Обычно? – Райан задумался. – Цветами. Медом. Пыльцой. Сладко так, приторно даже. А ты… у тебя запах другой. Лесной, но не такой, как у оборотней. У нас это звериное, теплое, мокрое. А у тебя… – он замолчал, подбирая слова. – Как старый лес. Где корни уходят глубоко. И там есть что-то… родное, что ли. Не могу понять.
Эсме сжала кулон под одеждой. Он был горячим – очень горячим, почти обжигал кожу.
Лицо ее осталось спокойным.
– Я просто фея, Райан, – сказала она ровно. – Может, это мыло такое. Или вода, в которой я стираю вещи. В Ле Блан всегда пользовались особыми травами.
– Может, – не очень уверенно согласился Райан. Но смотрел внимательно, изучающе. – Ладно. Не хочешь говорить – не надо. Я Райан. Если что – обращайся. Чую, с тобой не соскучишься.
Он улыбнулся на прощание и ушел, оставив Эсме одну у стены.
Она долго стояла, глядя ему вслед, и сжимала кулон, который пульсировал жаром, словно живое сердце.
Что ты чувствуешь? – мысленно спросила она его. – Что ты знаешь?
Кулон не ответил. Только грел, напоминая, что он здесь. Что он с ней. Что она не одна.
Глава 5. Первый спарринг
Тренировочный зал гудел как растревоженный улей. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, магические светильники горели ровным белым светом, заливая арену и скамейки для зрителей. Вдоль стен тянулись стеллажи с учебным оружием, на специальном настиле уже разминались первые студенты.
Эсме вошла в зал за пару минут до начала. В теле ещё гуляло странное напряжение после утреннего разговора с Райаном, после того, как кулон так странно отреагировал на его слова о запахе леса. Она машинально коснулась груди – кулон был на месте, тёплый, спокойный.
– Эсме! – знакомый голос разнёсся под сводами.
Эсме обернулась. С трибун, расположенных вдоль одной из стен, ей отчаянно махала Эмбер. Рыжая подруга устроилась на самом лучшем месте – прямо напротив центра арены, откуда открывался идеальный обзор.
– Я здесь! – крикнула Эмбер, хотя Эсме и так это видела. – Я пришла болеть! Только что с пар! Успела!
Эсме чуть заметно улыбнулась и помахала в ответ. Эмбер сияла так, будто это её сейчас будут ставить в спарринг.
– Ле Блан! – раздалось сбоку.
Райан догнал её у самого входа в строй. Он уже был в тренировочной форме, волосы слегка влажные – видимо, успел сбегать на разминку до занятия.
– Привет, – улыбнулся он. – Твоя подруга уже тут. Заняла стратегическую позицию.
– Я заметила, – кивнула Эсме. – Она умеет быть заметной.
– Это точно, – Райан хмыкнул и посмотрел на трибуны, где Эмбер вовсю размахивала руками, подзывая кого-то из знакомых. – Познакомишь нас? Если она будет так же громко болеть, мне надо знать, кому махать в ответ.
– Познакомлю, – пообещала Эсме. – После боя. Если выживу.
– Выживешь, – уверенно сказал Райан. – Ты крепкая.
Они встали в строй вместе с остальными первокурсниками. Эсме заняла своё место, Райан оказался рядом.
В центре зала уже застыла тяжёлая фигура магистра Рубеуса Вульфа. Он стоял, скрестив руки на груди, и обводил взглядом шеренги. Жёлтые глаза горели хищным огнём.
– Построились! – рявкнул он, хотя все уже стояли. – Сейчас будет спарринг. Ваша задача не колесить противника, а задеть. Показать на что вы способны.
Он развернул свиток. В зале повисла тишина – даже Эмбер на трибуне замерла, вцепившись в край скамейки.
Вульф начал называть пары. Имена звучали как приговор или как надежда – кто-то выходил в центр с гордо поднятой головой, кто-то бледнел на месте. Эсме слушала и ждала.
– Блэквуд! – прорычал Вульф. – Против Веспера!
Райан выдохнул – судя по всему, с облегчением – и вышел в центр. Эсме смотрела, как они сходятся, как двигаются, как Райан легко уходит от атак. Он был хорош. Очень хорош.
– Давай, Райан! – неожиданно заорала Эмбер с трибуны. – Покажи ему!
Несколько студентов обернулись, но Эмбер было всё равно. Она вскочила и махала руками, подбадривая незнакомого парня, просто потому что он был рядом с Эсме.
Райан покосился на трибуну, усмехнулся – и закончил бой эффектным броском.
– Блэквуд! – рявкнул Вульф. – На скамейку. Следующие!
Райан сошёл с арены, поймал взгляд Эмбер и показал ей большой палец. Та в ответ изобразила что-то среднее между аплодисментами и победным танцем на месте.
Вульф продолжал называть пары. Кто-то дрался достойно, кого-то укладывали на лопатки за минуту. Зал то взрывался криками, то затихал в напряжении.
Эсме ждала.
Вульф пробежал взглядом по списку, потом поднял голову и посмотрел прямо на неё. Что-то мелькнуло в его жёлтых глазах – азарт? Предвкушение?
– Ле Блан! – прорычал он. – Де ла Нюи! В центр!
По залу прокатилась волна удивлённых вздохов. Кто-то ахнул, кто-то присвистнул.
На трибуне Эмбер подпрыгнула, вцепившись в край сиденья.
– О боги, удачи! – донеслось до Эсме.
Рядом Райан чуть заметно напрягся.
– Держись, – тихо сказал он. – Он быстрый. Очень быстрый. Я видел его в прошлом спарринге.
– Я знаю, – ответила Эсме и вышла в центр.
Она не обернулась на Эмбер. Только чуть заметно покачала головой.
Мне не нужна удача.
Дамиан уже был там. Он отделился от группы студентов факультета теней – все в чёрном, все с непроницаемыми лицами – и двигался к арене с грацией хищника. Чёрные волосы, чёрные глаза, в которых не отражалось ничего. Он скользнул по Эсме взглядом – равнодушно, как по очередной жертве, которую сегодня положит на лопатки.
Они встали друг напротив друга.
Вульф поднял руку.
– Сойтись!
Бой начался.
Первые минуты Эсме просто выживала.
Дамиан двигался быстрее, чем кто-либо, с кем ей приходилось драться раньше. Его удары были точными, выверенными, холодными. Он не тратил лишних движений, не показывал эмоций. Просто делал своё дело – методично, безжалостно.
Эсме уходила, блокировала, уворачивалась. Мать нанимала лучших учителей, она тренировалась годами. Но этот парень был рождён для боя. Каждое его движение дышало силой, которую он едва сдерживал.