- -
- 100%
- +
© Николай Семашко, 2017
ISBN 978-5-4490-1568-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Солнце уходило за горизонт. Об этом непреложном факте говорила алая полоска на небе и насыщенный выхлопами воздух, сменяющийся некоторой свежестью. По остывающему асфальту прогуливались, держась за руки, влюбленные парочки, спешили по своим делам прохожие-одиночки – в общем, все были заняты своим делом.
Я только что проснулся, и эти нехитрые расчеты помогли мне определить точное время суток за окном. Неспешно потянувшись, я отвернулся от окна и рывком сбросил себя с кровати, с первого раза попадая в тапочки. Отлично день начинается, жаль, что так поздно. Ну, да ничего, наверстаем.
Студенческая жизнь, что ни говори, имеет свои жирные плюсы. Ведь первое, что нужно каждому студенту, и чего так не хватает дома и на работе – это свобода. Можно свободно проспать все лекции за день, и чувствовать себя при этом вполне неплохо. Совесть не будет мучить ни вот столечко. Правда, потом придется побегать по кафедрам, отрабатывать, но это мелочи. Главное – у тебя хорошее настроение, ты сделал то, что хотел, и плевать тебе на остальных. А захочешь учиться – опять же: сам захотел, сам пошел. Про сессию вообще лучше не вспоминать…
Сегодня был именно такой день. Экзаменационная сессия началась, как всегда, неожиданно; большинство студентов опять проморгало зачетную неделю. Тем не менее, вчера учащиеся аграрно-технического университета собирались повторять материал уже третьего по счету экзамена, пройдя первый и второй без потерь.
– Ну что, по пиву, и на стадион? – раздался риторический вопрос. Подсчитав имеющиеся деньги, согласились и с первым, и со вторым.
Поглазели некоторое время на пробегающих иногда мимо девчонок в топиках, попутно обсуждая возникшие в процессе повторения материала неясности.
– Ну что, по водке, и в ночной клуб?…
…Утром, придя на экзамен «с троллейбуса на бал», мы получили свое законное «хорошо» и разбрелись по комнатам отсыпаться. Поэтому, проснувшись к заходу солнца, решил остальных не будить, а просто посидеть с пивком на улице, благо погода стояла просто замечательная.
Не люблю холодное пиво. Во-первых, жажду им не утолишь, во-вторых, много не выпьешь. Я сидел, потягивая «Аливария золотое», рядом лежала пачка «Winston», а алая полоска на небе создавала в сердце щемящую тоску. Поэтому, упиваясь закатом, не заметил, как сзади кто-то подошел, а только вздрогнул от неожиданности.
– Ну, давай сигарету, что ли, – плюхнувшись рядом, попросил-потребовал Саня, сосед по общежитию. Здоровенный боров вечно строил из себя Казанову, ухлестывая за всеми встречными девчонками. Естественно, каждая дама ему отказывала, но парень не отчаивался, с завидным оптимизмом продолжая отстаивать свою жизненную позицию.
Синхронно щелкнув зажигалками, пустили в небо струйки дыма.
– Хорошо, – расслабленно сказал я, сотворив очередной «бублик». Сизое кольцо поднялось повыше, увеличилось в размерах и растворилось в воздухе. – Одно фигово, на работу завтра.
– Ага, – зевнув, согласился Саня. Конечно. Ему-то что – он «очник», учащийся на дневном отделении. В отличие от нас, «заочников», сессия у них начинается еще через месяц – по студенческим меркам, это почти бесконечность. А у меня сегодня последний день двухнедельного отпуска, предоставляемого заводом для представителей заочной формы обучения. Так что, отправившись с железнодорожного вокзала на первой электричке, я как раз успевал к началу рабочей смены. Хотя и здесь подсуетился и заранее взял на работе день «за свой счёт», организовав себе отсыпной.
– Чем планируешь заняться до паровоза? – спросил сосед.
– Не знаю еще.
Я проследил взглядом, как пустая бутылка из-под отечественного пива, запущенная умелой рукой, исчезает в дальнем мусорном бачке. Вообще белорусы, как ни странно, аккуратный народ. По утрам подметаются улицы; вдоль главных дорог нет мусорных курганов, привлекающих внимание издалека; даже стены домов расписаны не всякой похабщиной, а стильными граффити. А был я как-то в Москве – эти заборы из мусора надо было видеть…
– Поехали, шары погоняем.
– Не, не поеду. Я в бильярд не умею. Да и денег нет, на билет только осталось. Так что газуй давай, а я и тут посижу неплохо.
– Ты не понял. Во-первых, не в бильярд, а в боулинг; во-вторых, мне денег «родаки» подкинули, угощаю.
Опачки. Обычное на первый взгляд предложение превращалось в подарок судьбы, ведь халява – это идеальный подарок студенческих богов просвещенному населению. Неизвестно, как представляют себе это художники, но «Явление Халявы народу» – лучшее произведение искусства, которое подарил бы я людям, если бы умел рисовать.
– Ну так что, идёшь?
– Да. Давай здесь минут через пятнадцать, сумку соберу пока.
Сосед поднялся, игриво подмигнул пробегающей мимо Ирке с экономического факультета. Та с удручающеq гримасой закатила глаза вверх, и на ум сразу пришла фраза из бородатого анекдота: «И этот десантник. Как он задолбал!» Ухмыльнувшись, я поднялся следом и потопал в свою комнату собирать вещи. Как ни крути, а ночью вряд ли будет время носки в рюкзак запихивать. А лучше вообще – сумку взять с собой, оставить у охраны, и с боулинга прямо на вокзал. Далековато, правда, через полгорода пилить, но богатенького «Буратину» можно раскрутить ещё и на такси. Негоже мастеру сборочного цеха лишний раз ноги сбивать. И так на работе за смену только на обеде присядешь. Куришь – и то на ногах…
Пройдя через стадион к четвертому общежитию, мы вышли на улицу Челюскинцев и направились на остановку. В метро было не протолкнуться, а вечерний минский ветерок так и шептал:
– Пива… Пива… Пиво будешь?
– Пиво будешь? – эхом откликнулся сосед, с вожделением глядя на отражающиеся сквозь стеклянную витрину этикетки. Я сделал глазами, мол – спрашиваешь? – и ткнул пальцем в «единичку». Товарищ взял «под козырёк», и через десять минут мы уютно расположились на парапете возле завода «Луч», потягивая самое студенческое пиво столицы.
Обожаю вечерний город. Жизнь не затихает в нем круглые сутки; людей на улицах ночью немногим меньше, чем днём, а поток машин иссякает где-то часам к двум, чтобы через час возобновиться снова. Совершенно незнакомые люди улыбаются тебе, встретив на улице. А ты идёшь, и думаешь – то ли действительно рады встрече, то ли ты на клоуна похож…
– «Копейка» подъезжает, – прервал глубокие размышления Саня. Чуть не подавившись, большим глотком влил в себя остатки жидкости и спрыгнул на тротуар. Хотелось курить и приключений.
В троллейбусе нас ожидал сюрприз – на задней площадке стояла внушительных размеров контролерша, при взгляде на бицепсы которой сразу хотелось заплатить штраф. Решив не рисковать, я достал из кармана мятый талончик. Саня вздохнул и поперся к водителю.
– За проезд, готовим за проезд, – монотонно декламировала представительница прекрасного пола, тяжёлым взглядом рассматривая на просвет дырки от компостера. Мы протиснулись в щель за ней. Скривившись при виде моего мятого «за проезд», женщина повернулась лицом к остальным пассажирам и выдала:
– Поберегись, Я иду!
Пофигизм на лицах пассажиров сменился испугом, и они суматошно начали щемиться по сторонам.
– Повезло нам, – заметил Саня, глядя, как стральчески извиваются пассажиры, прижатые к спинкам сидений мощной грудью. Я молчаливо с ним согласился, расслабленно пялясь на проезжающие за окном машины. Вдруг со свистом шин троллейбус обогнал тонированный «мерс», за которым несся бежевый «жигуль». Миг – и у «копейки» взрываются все четыре колёса. Машину с искрами и визгом занесло в сторону и бросило на ограждение тротуара. Ничего себе, повезло мужикам – встречка была пустая. Если бы попали под встречный удар, то все…
Троллейбус заморгал аварийкой и остановился. Я не стал ждать приезда аварийных служб и вышел в открывшиеся двери. Сосед выскочил следом. Клуб, в который мы ехали, был рядом, и пройти лишний квартал пешком было уже не влом.
…Меня разбудили пьяные студенты. Куда они перлись в такую рань, было непонятно, но проснулся я вовремя – обшарпаный «дизель» подъезжал к станции «Мирадино». Ещё пятнадцать минут, и я дома. А там, хоть трава не расти.
Последний раз загремев буферами, вагон остановился, и я выскочил на безлюдный перрон. Неторопливо достал сигарету, затянулся. Пристегнул к сумке ремень, одел через себя на плечо. Развел руки, попрыгал на месте, опустил руки. Утренняя зарядка для идиотов закончена. Домой!
Сумку бросил не распаковывая. Лень, потом займусь. Гудящую голову приглушил немного аспирином, по-быстрому разделся и залез под одеяло, не расстилая кровать. «Завтра ж на охоту! Всем спать!» Не помню уже, кто это ска… хр-р…
Утро нового дня началось с петушиных воплей – сработал будильник. Китайская промышленность исправно снабжала нас необходимой мелочевкой бытового назначения, основное достоинство которой состояло в непомерно низкой цене. Выключив чудо китайских технологов, пошлепал в ванную. «ХедЭндШолдерз», «Колгейт», «Жиллет», «Нивея». «Олд Спайс». Конец алгоритма. Надо соответствовать, ведь после отпуска хочется прийти на работу посвежевшим. А ведь действительно, на работу хочется. Даже странно. Никогда не думал, что отпуск может надоесть. Пусть даже такой короткий. Две недели всего, а столько событий произошло – за год не наберется…
Проходная «Агромаша» встретила меня угрюмым взглядом незнакомого охранника. Наверное, новенький – я вроде всех уже знаю, приходилось сталкиваться на вторых сменах. От того, в каких ты отношениях с охраной, зависит, во сколько ты опечатаешь цех и пойдешь домой. Некоторые представители порядка понимают, что не в моих интересах оставлять ворота открытыми – если своруют детали, то «повесят» на меня. Поэтому замки запираем тщательно и ставим на воротах свои печати. Но среди охранников есть индивидуумы, следующие «букве», и на проверку ворот иногда уходит до получаса. И это, когда каждая минута на счету. Наверное, чисто психологическое явление – ушел с работы на минуту раньше, а кажется, что сэкономил полчаса. Бывает, домой приходишь даже позже, чем обычно, зато настроение – как будто рубль нашел.
Кивнув охраннику, приложил пропуск к считывающему устройству и прошел через турникет. Все – «воля» кончилась.
«Поручкавшись» с половиной раздевалки, спустился в цех, в комнату мастеров. Там уже сидел Леха, наш зам по производству, с удрученным видом листая журнал сменного задания. Опять, наверное, вторая смена чего-то не выполнила.
– Не, нормально все, – ответил он на мой вопрос. – Так, задумался. Записывай сменное. Десять «больших», пятнадцать «малых» по суткам. И пять «бочек». И никто домой не уходит, пока сменное не выполнено!
Я по привычке сделал круглые глаза, записывая услышанное, а мозг уже работал на предмет расстановки людей. Блин, машин многовато сегодня. Как бы ни кичились своими должностями зануды из «Белого дома», деньги для них зарабатывает простой рабочий Вася. И иногда при разговоре с очередным «носозадиралой» так и хочется засунуть ему его же высказывания… Вот. А моя работа состоит не в том, чтобы «строить» подчиненных, как многие думают. Главное – организовать работу и найти недостающие детали, чтобы ребята могли собрать машины и заработать деньги, и заводу, и себе.
Сегодня было то же самое. Производственный план увеличили на двадцать машин, чтобы можно было «закрыть» зарплату сварочному цеху. И на эти же двадцать машин «сварка» отказывается давать детали. Очередной маразм – я должен пойти к ним и просить, что-то вроде «дайте мне возможность заработать вам деньги». Такое чувство, что люди «сверху» вообще не имеют представления о том, что происходит у них на производстве…
А это мой друг Илья Забавский. Слесарь-ремонтник по табелю, но исследователь в душе. Вечно обсуждаем с ним не политику с американцами, а то, каким цементом заливали Долину мертвых, или почему в Антарктиде до сих пор не нашли пирамиды. Вот и сейчас он узнал что-то сенсационное про людей-великанов древности; поговорили про Илью Муромца, «говорящую голову» Пушкина и мимоходом про древнюю Индию.
Время пролетело быстро. Люди потянулись в «курилку»; посмотрев на часы, обнаружил, что прошло уже три часа. Покурить, и можно «разгонять» людей – в это время начинают ходить по цеху уже упомянутые «люди сверху», которым не нравится, что люди сидят и не зарабатывают им деньги.
Рядом за стол плюхнулся Сержант – начальник смены. Достав из кармана пачку «Минска», он размял в пальцах сигарету и грозно спросил:
– Ну что, на рыбалку едем?
Это был риторический вопрос – все знали, что рыбак из меня никакой, и ловить рыбу я не езжу ни с кем и никогда. Вот таранку люблю, это да. А еще если с пивом, да на голодный желудок…
– Поедем! – решился я. Рыбки наловлю, высушу и съем. Да и причиндалы рыбацкие у меня остались – не могу себе представить деревенского мальчишку, который не ходил бы на рыбалку. Я уже давно не мальчишка, но спиннинг с донкой все еще не перепутаю.
– Вот это я понимаю! Мужчина! – завопил собеседник. – Я такое место знаю – охренеешь! Там щуки размером с крокодила!
– Я леща хочу, – перебил я Сержанта. – Сушеного с пивом. Давай на леща, а? Я и место знаю, и прикормку подсказали. Щука, конечно, хорошо, но лещ вкуснее.
– Да что ты в рыбе-то понимаешь! – махнул рукой начальник смены. – Ладно. Хрен с тобой, золотая рыбка! Поедем на леща. Давай, показывай место.
Я достал мобильник и включил «Навител», вспоминая свое странное знакомство. Когда мы с соседом по общежитию добрались-таки до боулинг-клуба, там еще оставалась пара свободных дорожек. «Застолбив» себе одну из них, взяли графин водки, салатик и уже час спорили друг с другом, у кого длиннее эго. Первыми шарами я не сбил ни одной кегли, и несколько фреймов (так, по-моему, называется раунд в этой игре) слил подчистую. Но потом стал наверстывать, догоняя друга по очкам. И теперь у него было уже два страйка, и он сосредоточенно щурился и глядел вперед – прицеливался.
– Здравствуйте, молодые люди!
Красный шар дернулся в конце полета, со стуком упал на дорожку и полетел в угол.
– Ну Виктор Петрович! – всплеснул руками Саня. – Я даже не спрашиваю, что вы здесь делаете. Но зачем же под руку, а? Это же третий страйк был!
– Молодой человек, не ищите счастья в мелких повседневных победах. Великая Цель – вот что отличает настоящего мужчину от самца, помяните мои слова!
Профессор был изрядно навеселе и буквально светился от положительных эмоций. Эх, надо было зачетку с собой брать. Меня, в принципе, «трояк» устраивал, но сам факт подписи профессора под «пятеркой» был бы предметом нехилой гордости. Виктор Петрович преподавал историю. Не знаю, зачем будущему механику нужна настолько выходящая за рамки прикладного искусства наука, но лекции у него были интересными. Увлекшись, профессор мог махнуть рукой на тему очередного занятия и два часа рассказывать про неизвестные диковинки и захватывающие открытия. Стоит ли упоминать о том, что на его лекциях всегда было полно народа. Сейчас же историк отмечал в кругу друзей какой-то праздник, ему стало скучно, и поднять настроение он решил за счет нас.
– … Так вот, сижу я на берегу, и у меня вдруг – р-раз! Замечательная такая поклевка, фидер в колесо согнуло. Я подсек и тащу к берегу. И чувствую – рыбка на крючке как минимум на килограмм, а то и более. И я тащу ее, тащу, а берег-то обрывистый, в полметра где-то. Понимаю – не подниму. И, как назло – подсак в машине, а машина в пяти метрах от меня. Что делать – подымаю, хватаю рукой. Знатный такой лещик был! Вырвался, зараза, и оснастку всю порвал. И вот стою я такой, весь расстроенный, смотрю на камень, а там иероглиф выбит. Или руна. В общем – символ. И тут доходит до меня, что не должно тут быть никаких символов…
Профессор сделал загадочное лицо, как у мужика на картине Перова «Охотники на привале», и выжидательно посмотрел на нас. Я опомнился, схватил графин и поровну разлил остатки спиртного в рюмки. Захватившая меня история, как видно, просилась наружу, и профессор продолжил.
– Короче, бросил я удочку и начал эти символы на пленку щелкать. А рядом – еще несколько камней обнаружил, с такими же рунами. Или иероглифами. Полдня лазил, до самого вечера, но ничего больше не нашел. Снимки потом отправил в Минск, в Академию. Но ничего похожего так и не нашли, списали все на викингов – мол, проплывали по Свислочи, стали на стоянку, выбили на камне что-то вроде «здесь был Вася», и тему закрыли. Но я же знаю, что это не так… Вот. А рыбка там всегда отменная, постоянно езжу и вам, молодые люди, советую. В кормушки пшенку забиваю, с ванилином. Очень тамошней рыбе это нравится…
Почесав голову, вернулся в реальность. Нашел на карте Свислочь и тыкнул пальцем в то место, про которое говорил историк.
– Километров сто с копейками. Рассказали снасти, на что ловить. Вот прямо в пятницу, после работы, и рванем. Только на «сценике» поедем.
– Да уж, конечно, не на твоей «Жиге».
Вот опять им моя машина не нравится. В «сценике» места много и багажник объемный. И снасти влезут, и палатка, и диван с телевизором. Зато машина нежная, в ремонте дорогостоящая. А моя «шестерка» в случае поломки: дунул, плюнул, шпагатом подвязал – до дома доедешь. А скорость движения по нашим дорогам одинаковая. Если, конечно, Правила соблюдать. Про зиму вообще молчу – в «минус тридцать» моя «Жига» выезжала со стоянки раньше всех. Правда, тепло в ней, как в холодильнике. Никак руки не дойдут радиатор для обогрева починить. Года два уже… Но снасти я все равно в машину положил. Мы, на сборке, народ предусмотрительный.
Ближе к обеду – очередная «планерка». Заместитель начальника повоспитывал кого-то по телефону и повернулся к нам.
– Так, все в сборе? На «селекторе» дали новые вводные. Отменяем все машины, кроме «сто сорок пятых» – сто штук на сбыт. Конвеер снова – самое слабое звено.
Блин! Дайте нам детали – мы не то, что пресс-подборщик, мы танк соберем. Примерно так и докладываю.
– До обеда мне на стол весь дефицит по машинам на постановку и испытания. Ну и, само собой, по сдаче. Что не успеет отдать сварочный цех – заберем трактором.
– Можем по покраске не пройти. Вся «лобовина» черная, а «мелочевка» и так забита…
Это Лемешонок, начальник участка покраски и сдачи машин. Ему нужно открасить все детали, которые мы будем собирать, а это большой объем работы.
Киреев выразительно посмотрел «в зал».
– Ты это на «селекторе» объясни. По «приходу» детали есть – значит, должны быть собраны. Остальное их не… не волнует. Я понятно выражаюсь?
Да, яснее некуда. Опять «Белому дому» деньги зарабатывать. Ладно, пора на склад. Цилиндров на сегодня не хватит, да и звезды почти в нуле… Никогда не забуду, как один из свеженазначенных начальников выдал, когда появились заготовки на «передние валы»: – «К концу смены чтобы были!» А процесс от заготовки до готового вала занимает два рабочих дня. Эх, нам бы их на месяц, на перевоспитание! Сравнили бы, что значит отметить собранные «пресса» галочками в документах, и сколько реального труда уходит на сборку каждой машины…
Позвонил начальник смены.
– Ты время видел? Где отчет?
Епта! Вот и конец смены. Набросал то, что сделали, задание на вторую смену, дефицит и передал отчет на другой участок. На планерку – и домой, отдыхать. Завтра снова беру дежурный барабан, вешаю на шею, и вперед, с песнями.
Неделя пролетела, как всегда, незаметно. Только выматываешься к концу все больше и больше. Вроде физической нагрузки и немного, кувалдой не машешь, но обычно к концу смены еле ноги за собой таскаешь. Работая слесарем, я так не уставал. А сегодня еще и пятница, а значит, у нас большой цеховой праздник. «Культура производства» называется. То есть – ящики должны стоять «в линеечку», детали в них должны лежать «в клеточку», бросаем работу, убираемся. Убирают мои мужики хорошо, без фанатизма. Это же не аптека, в конце концов, а цех предприятия тяжелого машиностроения. Поэтому после уборки ждем последнюю «планерку» – и долгожданные выходные.
В последний момент начальник смены от рыбалки отказался.
– Извини, Саныч, жену к родителям повезу. Давай на следующих, а? На этих, блин, точно не получится.
– Эх, ты! А так дружили, так дружили… Ладно, что сделаешь. А я все равно поеду. Только водки на одного многовато будет, я же на двоих брал.
– Водки много не бывает. Только закусывать успевай. А про рыбалку я серьезно, не получается у меня.
Нет, так нет. Уговаривать никого не буду. Но машина экипирована, приманка приготовлена, бак заправлен. И прямо с планерки – по газам.
Ехать до указанного места недолго. Почти час. Сверяясь с навигатором, доехал до поворота на Осиповичи и свернул в противоположную сторону, на Вязье. Место пользовалось успехом не только у минского профессора: от дороги в сторону реки вела ясно различимая колея. Ну, что ж, и мы туда же. «Шестерка» свернула в сторону и резво поскакала по буеракам. Хорошая у меня машина, выносливая. Это не какой-нибудь изнеженный «француз» или брутальный «американец». И по бездорожью без проблем, и на светофоре могу фору дать некоторым иномаркам. Так, вроде подъезжаем.
Я вышел из машины и осмотрелся. Да, природа здесь, конечно, замечательная. Впереди спокойно течет река; теплый ветерок, птички, все такое. Так и хочется восторженно выматериться на начинающее опускаться солнце: красотища-то какая, так твою растак! А если имеешь развитое воображение, то можно представить себе какого-нибудь древнего дреговича или кривича, стоящего на моем месте хрен знает сколько тысяч лет назад и выбивающего в камне найденные профессором символы. Кстати, надо будет их поискать – интересно же.
Машину близко не ставил. Как-никак, водоохранная зона, а к чему мне лишние неприятности? На работе беготни достаточно. Не раз бывало: выходишь по делам в соседний сборочный цех, и чувствуешь себя, как летчик, выныривающий из грозовой тучи в безоблачное синее небо – все тихо, спокойно, рабочие ходят чуть ли не задом, заворачивая по гайке в час. И затем снова ныряешь в деловитый «кипиш» сборочно-окрасочного цеха… Так что рыбу будем ловить спокойно, не нарушая законодательство.
Первым делом размотал «закидухи». Пока поставлю палатку, наберу дров для костра, накрою сам себе поляну – потеряю время. Поэтому для начала выбираем место ловли и устанавливаем «рогатки». Тоже, кстати, сделанные на заводе. Складные, регулирующиеся по длине – последние разработки отечественных технологов, тоже увлекающихся рыбной ловлей. Одолжил их у нашего испытателя. А ловить будем на пшенку с медом, по рецепту профессора. Закинул спиннинг, прикрепил прищепкой колокольчик, натянул леску. Затем взял второй, повторил те же операции. Бултых! – кормушка улетела на дно метров за семьдесят от берега. Третий, четвертый… Все. Можно заниматься палаткой.
Где-то через час все было готово. Рядом с «ночным убежищем» весело потрескивал костер, а я смог непосредственно заняться тем, зачем сюда и приехал. Взмах – и поплавок весело запрыгал по разбегающейся волнами воде. Я сел на деревянную колодку, привезенную с собой, и чуть не замедитировал от удовольствия. Вот он – стопроцентный отдых!
Первая поклевка принесла мне небольшого окуня. Я даже немного расстроился – где же обещаный лещ? Но затем все наладилось, и к наступлению темноты у меня уже плескалось в ведре порядком лещей, немного плотвы, и оставалось где-то половина второй бутылки водки. И, когда два поплавка передо мной превратились в три, я решил остановиться. Кое-как перезабросив «закидухи», бросил в костер охапку дров и заполз в палатку.
Меня разбудил колокольный трезвон. Поначалу мне было все равно – хрен с тобой, золотая рыбка, рви снасти, забирай спиннинг, только дай поспать. Но звон не прекращался. Матюкнувшись про себя, откинул полог палатки и вылез наружу.
Одна из «закидух» ходила ходуном. Я схватил спиннинг, дернул леску и чуть не потерял равновесие от мощного рывка. Сон как рукой сняло. Упираясь ногами в землю, я подтягивал рыбину к себе, затем внатяг отпускал, снова подтягивал, все ближе и ближе подводя улов к берегу. Опустив «подсак» в воду, я приготовился поднять рыбу, как вдруг, ударив по воде огромным хвостом, рыбина извернулась и потащила леску в траву, к коряге возле берега. Я дернул спиннингом еще раз, надеясь выбросить упрямое водоплавающее на берег, но было поздно. Кормушка прочно застряла в ветках дерева и не поддавалась никаким рывкам. Пришлось оплакать так и не пойманного гиганта, засучить штаны и, опираясь «рогаткой» о дно, брести к месту зацепа.
Дно здесь, оказывается, тоже соответствующее. Запутавшись в траве, я расцарапал ногу и вдобавок ушиб палец на ноге, задев мизинцем какой-то камень, лежащий на дне. Подцепив булыжник, я со злостью забросил его на берег, поскользнулся и плюхнулся в воду целиком.