Кое-что особенное

1.1.

– Я ищу кое-что особенное. Источник магической силы или что-то подобное, – произнес он, глядя на меня с улыбкой, от которой на щеках обозначились симпатичные ямочки. – А здесь, говорят, случаются чудеса. То есть, если они вообще где-то и случаются, то только здесь.

Я отвлеклась от гостевой книги и посмотрела на него внимательней. В гостинице я проработала всю жизнь, да что там, я выросла в этом большом полузаброшенном доме с вереницами комнат и длинными гулкими коридорами. Из года в год наблюдая, как люди приходят и уходят, сменяя друг друга. Множество самых разных людей. Конечно, я научилась о многом догадываться с первого взгляда, даже не особенно стараясь – вошло в привычку.

Итак, сегодняшний незнакомец. Приехал издалека, на уроженца ближайших мест не похож. Родом из хорошей семьи: видно, что вырос в сытости, держится свободно, как человек, привыкший к уважению и достатку.

И его руки выглядели слегка загрубевшими, словно он забыл надеть перчатки перед работой в саду или, к примеру, увлекался альпинизмом. Но не так, как руки человека, добывавшего свой хлеб тяжелым трудом.

Увы, сейчас у него явно были не лучшие времена, на что намекали не только старое пальто и жалкий багаж, состоявший из единственного потрепанного саквояжа и какого-то узкого прямоугольного чехла с непонятным содержимым. В глубине глаз этого молодого мужчины притаилось особое выражение, смесь назойливой тревоги и отчаянной надежды, почти незаметное, скрытое за вежливой улыбкой. Словно и впрямь ничего, кроме чуда, его не спасет.

Обычное дело, видали мы таких и не раз. Такие в основном в Сёлванд и приезжают.

– У нас не принято лезть в чужие дела, – ответила я и придвинула к нему чернильницу. – Если вы сумели попасть в город, значит, так надо. Меня это не касается.

– Неужели вы совсем не любопытны?

Я лишь покачала головой в ответ. Нет. Не с моей работой. К тому же мы, местные жители, видели столько всего странного, что давно потеряли способность удивляться.

Он обмакнул перо в чернила, записал свое имя в книге и вновь поднял на меня глаза. Красивые. Серо-голубые, ясные, обрамленные изогнутыми ресницами, не слишком густыми, но зато темными и длинными. Против такого взгляда редкая девушка устоит, и он прекрасно это понимал.

Вот только обо мне явно не успел ничего разузнать, потому и улыбался так беспечно, демонстрируя крупные ровные зубы и очаровательные ямочки на щеках. Может, даже подумывал, не пригласить ли меня куда-нибудь вечером, если не встретит кого-нибудь получше…

– Уна? – оказывается, он продолжал что-то говорить, а я прослушала. – Так какие у вас расценки?

– Пятьдесят крон в день, включая полный пансион.

Улыбка немного померкла, и посетитель недовольно нахмурил четко очерченные брови. Я угадала: в средствах он стеснен.

– Ничего себе! Да за эти деньги я мог бы в столице шикарную квартиру снять, в центре, с видом на парк. На неделю!

– Тем не менее вы предпочли оставить столицу и приехать сюда, – отозвалась я равнодушно. Если бы каждый, кто говорит эту фразу, платил мне по одному эре – давно разбогатела бы. – В Сёлванде не торгуются. Неужели вам ничего не рассказывали о здешних порядках?

Он опять скользнул по мне взглядом, задержавшись на локоне, по последней моде небрежно выбивавшемся из прически. Мои волосы. На них часто смотрят, я привыкла: редкого светло-пепельного цвета, густые и вьются крупными кудрями. Пожалуй, самая примечательная черта моей внешности.

Тем временем в холле как будто стало тише. Я посмотрела в глубь него, туда, где в эркере разместились раскидистая пальма в кадке, аквариум, в котором лениво шевелила плавниками единственная золотая рыбка, и пара кофейных столиков. За одним из них сидели все трое моих нынешних постояльцев. Отложив газеты и прервав беседу, они с нескрываемым любопытством поглядывали на нас.

– Ну так что же, господин… – я прочла запись в книге. Какое необычное имя, не припомню, чтобы раньше встречала похожие. – Евгений Марков. Сколько дней вы намерены у нас гостить?

– Просто Евгений, – поправил он, вновь улыбаясь. Интересно, не устают ли у него к вечеру мускулы на лице? – Думаю, недели хватит. Даже нет, пять дней. Пяти дней достаточно. Кормят у вас хоть прилично?

– Пока никто не жаловался. Идемте, я провожу вас.

Подхватив свой саквояж, он последовал вместе со мной через просторный холл, оставляя мокрые следы на светлых мраморных плитах. Надеюсь, у него есть в запасе еще одна пара обуви, иначе горничной придется мыть пол всякий раз, когда он пройдет по коридору, а мне – выслушивать ее жалобы.

В моем распоряжении было совсем немного персонала для такой большой гостиницы, но, признаться, здесь царили упадок и запустение по сравнению с временами, когда Сёлванд все еще был модным курортом, а за рекой – просто лес и горы, где любили гулять отдыхающие.

Правое крыло второго этажа давным-давно закрыли: даже в самые оживленные дни постояльцам с избытком хватало левой половины. Парадным входом – широкой мраморной лестницей – тоже почти не пользовались. Ковровая дорожка от сырости покрывалась плесенью, и ее убрали. Лишь тусклые латунные шарики ковродержателей сиротливо поблескивали на ступенях, напоминая о былой роскоши и уюте.

Я провела гостя по боковой, обычной лестнице. Не так торжественно, зато быстрее доберемся до номера. Не нужно будет пересекать бальный зал посреди второго этажа, пустой и полутемный, где каждый шаг отражается эхом от голых стен.

Мы поднимались по ступеням, потом шли по длинному коридору, а он все говорил, почти не умолкая, и все без пользы. Сетовал на климат, плохие дороги и дороговизну. Спрашивал, где бы ему найти проводника на Ту Сторону, желательно поговорить с ним сегодня же, потому что долго ждать недосуг. Делился опасениями – а ну как что-то случится, разные слухи ходят…

В общем, как обычно. Они сперва все такие. Еще бы – вот оно, чудо, на которое они уповают, рукой подать. Из гостиницы на него открывался прелестный вид. Река, заливной луг и опушка леса поодаль, а над лесом в ясную погоду можно различить вершины гор, покрытые снегом. Красиво, мы всегда предлагаем посетителям номера с окнами на Ту Сторону. Если, конечно, их это не напугает, и они не предпочтут комнаты напротив. Но такое случается редко – все хотят быть ближе, не сводить глаз, а вдруг повезет, и увидят ответы, в поисках которых забрались в наш медвежий угол.

Отвечая вежливыми дежурными репликами, я провела его до конца коридора, отперла дверь и посторонилась, пропуская вперед.

– Вас устраивает, господин Евгений, или предложить что-то другое? Как вы могли догадаться, выбор есть, – сказав это, я отдернула темно-серые бархатные портьеры, демонстрируя огромное трехстворчатое окно и дверь на террасу.

Потревоженная ткань отозвалась легким запахом плесени. Прижимистый Фредерик опять сэкономил на дровах и толком не протапливал дальние комнаты, надо бы распорядиться, чтобы разожгли камин. Хватило бы и железной печки, но вдруг захотелось создать уют – слишком нервным и усталым казался новый постоялец. Я представила, как он сидит в кресле у камина со свежей газетой и бокалом вина, он рассеянно поглядывает на огонь, возможно, раскуривает трубку…

– Мне нравится – просторно, чисто, даже собственная ванная есть. – Пока я разглядывала Евгения в своем воображении, он успел осмотреть обстановку. – И камин. Он ведь работает? А вид просто потрясающий!

– Тогда возьмите ключ. Горячая вода у нас с восьми до десяти вечера, обед в час, ужин в полшестого. Буду признательна, если явитесь вовремя, по традиции за столом собираются все наши гости. Звонок для вызова горничной исправен, – я показала на витой шелковый шнур. – Могу я еще чем-нибудь помочь?

– Да… то есть, не то чтобы… Видите ли, я ведь в этом городе совершенно никого не знаю. А поговорить с кем-нибудь очень хотелось бы.

Ну да, конечно. Нужно с кем-то поговорить. А в конце разговора попросить отвести его на Ту Сторону как можно скорее. Например, завтрашним утром. Жить в Сёлванде накладно, а дома его наверняка дожидается уйма дел.

– А вы спускайтесь в холл, там как раз в этот час подают кофе. Познакомитесь с соседями, они с удовольствием помогут вам сориентироваться в первое время.

– Спасибо, – по его губам вновь скользнула улыбка. – Буду рад.

Оставив его, я вышла и аккуратно прикрыла дверь. Пока возвращалась в холл, все думала, как он там устроился. Тщательно ли прибрали номер, исправны ли трубы и не дует ли из окон. Предыдущий жилец ни на что не жаловался, но здесь все так быстро приходит в негодность, а с его отъезда не одна неделя прошла…

На последнем лестничном пролете я остановилась, чтобы навести порядок в мыслях. С какой стати я вдруг беспокоюсь об этом человеке? Бесспорно, он симпатичный малый, но для меня просто случайный знакомый, как и другие. Пробудет несколько дней, в исключительном случае – пару месяцев, и уедет навсегда. Сюда никто не возвращается.

Я посмотрела в окно, по которому стекали капли, собираясь в водяные дорожки. Опять дождь, сильный и затяжной. Значит, в ближайшее время придется сидеть внизу и играть с постояльцами в бридж, пока погода не улучшится. Если, конечно, господин Евгений Марков не вызовется меня заменить.

1.2.

Троица обитателей гостиницы уже расселась вокруг стола и ожидала четвертого игрока. Ларс с ловкостью заправского картежника тасовал колоду, Эмиль с подозрительной гримасой следил за его руками. Ханна, откинувшись на спинку ротангового кресла, специально для нее принесенного с веранды, курила папиросу в длинном лаковом мундштуке.

В этот раз постояльцы подобрались весьма удачно, и каждый был по-своему занятным. Несмотря на то, что все обладали непростыми характерами и во внешнем мире вращались в совершенно разных кругах, здесь они сумели найти общий язык, прекрасно дополняя друг друга.

Господин Эмиль Фогг, маленький, сухощавый и язвительный старик с безупречной осанкой, проживал в городе третью неделю под предлогом лечения от чахотки. Но я подозревала, что истинной причиной было желание скрыться от назойливых родственников, в надежде на наследство окружавших его нежнейшей заботой со всей возможной дотошностью.

Он любил воображать за вечерней порцией бурбона, как многочисленные отпрыски – дети, внуки и племянники грызутся между собой, с нетерпением ожидая вестей о его внезапной кончине. И с удовольствием делился с окружающими историями из жизни невыносимого семейства. Впрочем, нас эти рассказы забавляли, так что никто не возражал.

Великолепную Ханну Халль обожали в столице и знали в каждом мало-мальски цивилизованном городе. Она была известной актрисой и признанной красавицей. Ее портреты продавались во всех уголках Империи. На ее счету было множество разбитых сердец, ходили даже слухи о романе с членом королевской семьи…

Ханна появилась на пороге несколько дней назад, одетая в умопомрачительное дорожное платье, с идеальной прической и свежим цветом лица, словно и не тряслась долгие часы по дрянной дороге. Двое мальчишек внесли за ней следом гору чемоданов, картонок и саквояжей и убежали, даже не выклянчив денег за услуги, лишь взглянули на диву с обожанием.

Что же привело сюда эту блистательную особу? Ответ оказался печален и прост. Молодость. Ханна понимала, что никакие ухищрения не в силах замедлить ход безжалостного времени – она начинала стареть. Пусть пока это было почти незаметно.

Третий гость, Ларс, был самым молодым, находился в Сёлванде дольше всех и единственный не по своей воле. Его не интересовали чудеса, он обладал отменным здоровьем, а в город прибыл по долгу службы в качестве ревизора, да так и застрял на три с лишним месяца. Оказывается, Сёлванд мог не только не пускать сюда нежеланных гостей. Ларса город почему-то не выпускал.

Расходы на его проживание оплачивала казна, а взамен он ежемесячно отправлял отчеты. В свободное время пытаясь изыскать способ выбраться, наконец, из “этой треклятой дыры”. Нетрудно догадаться, что такое положение вещей его характер отнюдь не улучшило.

Вот и сейчас Ларс тасовал потрепанную колоду, с неприязнью поглядывая то на дождь за окном, то на струйку дыма, тянувшуюся от папироски Ханны. Ханну он невзлюбил с первого взгляда вместе со всеми ее привычками, но открыто высказывать недовольство не решался – актриса умела ловко осадить любого нахала.

– Уна, милочка, будь любезна, распорядись, чтобы подали еще кофе, – бархатным, хорошо поставленным голосом проговорила она. – Надеюсь, ты к нам присоединишься?

Я дала указания прислуге и заняла место за столиком. Моим партнером был Ларс. За долгие дни, проведенные им здесь, мы успели привыкнуть друг к другу и отлично сыгрались. Но Ханна с Эмилем оказались сильными противниками, так что игра шла на равных.

Во время торговли Ханна не удержалась и первой спросила о новом постояльце. Я, как обычно, ответила, что знаю о нем не больше, чем остальные, и за несколько минут знакомства не успела составить какого-либо определенного мнения.

– Полагаю, он авантюрист, – предположил Ларс и заявил бубну.

– Пас, – отозвалась Ханна. – Почему вы вечно склонны подозревать всех в чем-то нехорошем? Возможно, у молодого человека неизлечимая болезнь. Выглядит он усталым.

– Влияние непривычного климата на изнеженный организм, – возразил Эмиль. – Нет, вряд ли. Скорее я соглашусь с господином ревизором. Проблемы с законом? Два без козыря.

– Непохоже. Здесь явно что-то другое, – задумчиво сказала я. – Не столь приземленное.

– Может быть, любовный интерес? Пожалуй, я ставлю на дела сердечные, – заявила Ханна. – Господин Фогг, вы за бегство от суда или полиции?

Эмиль кивнул. Ларс высказал догадку, что новичок ищет наживы и собирается торговать “волшебными” артефактами с Той Стороны. Я же почему-то не хотела ни в чем подозревать бедолагу и от спора отказалась, сославшись на отсутствие каких-либо вариантов.

Вся троица возмутилась – попытка угадать причину, которая привела в Сёлванд очередного гостя, была у обоих мужчин второй любимой игрой после бриджа. Ханна же участвовала в споре впервые, но загорелась им не меньше соседей.

– Ладно, – сдалась я и сказала первое, что пришло на ум. – Справедливость. Думаю, он хочет доказать свою правоту в чем-то очень важном.

– Немного расплывчато, но годится, – смилостивился Эмиль.

– А мне понравилось, это так романтично! – улыбнулась Ханна.

Мы отдали Ларсу, державшему банк, по пять крон и вернулись к бриджу. Разыгрывал Ларс, расклад выпал интересный, потому мы увлеклись и новичка заметили не сразу.

Евгений проявил деликатность и рассматривал холл, не отвлекая нас от игры. Только когда на него обратили внимание, он подошел поприветствовать соседей. Я представила всех друг другу, украдкой наблюдая за их реакцией.

Ханна приветливо улыбнулась и протянула руку для поцелуя. Ее бархатные карие глаза с поволокой смотрели дружелюбно, даже ласково. От моего внимания не укрылся огонек, промелькнувший в них на мгновение. Еще бы, в нашем маленьком городке почти не нашлось приличных поклонников, а Евгений был молод и хорош собой.

Он улыбнулся ей в ответ, и я почувствовала некоторое раздражение. Кажется, он из тех, кто своего не упустит. Пусть Ханна старше, и в других обстоятельствах даже не взглянула бы в его сторону, но она бесспорно очаровательна и явно скучает…

– Рада знакомству, – искренне произнесла она. – Так приятно видеть новые лица!

Как будто это она, а не Ларс, живет здесь несколько месяцев!

– Надеюсь, вы не станете пренебрегать нашим обществом, – сказал Эмиль, глядя на новичка с хитрым прищуром. – Развлечений в городе немного, но, возможно, вы предпочтете проводить вечера в местном ресторанчике, а не за тихой беседой у камина и партией в бридж.

– Что вы, разговоры с интересными собеседниками мне нравятся гораздо больше, чем шумные заведения, – ответил Евгений и удивленно переспросил: – Бридж? У вас в него играют?

– Конечно, он вошел в моду пару-тройку лет назад, – Ларс держался вежливо, но подчеркнуто холодно. Впрочем, как и со всеми, за редким исключением. – Не желаете ли партию?

– Нет, спасибо. Я умею только в преферанс. Просто удивляет, как много совпадений… – он осекся. – Я хотел сказать, там, откуда я родом, тоже есть эта игра.

– Вы прибыли издалека? – как бы между прочим поинтересовался Эмиль. Ханна уставилась на Евгения с нескрываемым любопытством.

– О да, – пробормотал тот и сузил глаза, словно задумавшись о чем-то неприятном. – Настолько, что теперь не знаю, как бы туда вернуться. Но это не так интересно, как то, что происходит здесь, в Сёлванде.

Он указал на окно, где за завесой дождя виднелись река и яркая зелень луга. Ханна и Эмиль обернулись, не заметили ничего, достойного внимания, и посмотрели на Евгения вопросительно. Ларс с пониманием усмехнулся. Пожалуй, он успел узнать об этом месте больше, чем кто бы то ни было из приезжих.

– Вы имеете в виду зараженную территорию? – переспросил он, поскучнев. – Понимаю, она производит сильное впечатление на… неподготовленных путешественников. Особенно если те чувствительны и эмоциональны. Но поверьте, слухи сильно преувеличивают. Аномалия любопытна и кое в чем полезна, но не более того.

В который раз я подумала, как же все-таки странно, что именно этот человек зачем-то понадобился городу. Для меня и всех нас, жителей Сёлванда, за рекой находилось нечто живое, волшебное, существующее по своим неведомым законам. Наделенное сверхъестественным разумом. Чуждое и в то же время близкое, наблюдающее за нами так же, как мы за ним.

Для Ларса это была всего лишь зараженная территория, как значилось в официальных бумагах. Земля, испорченная неизученным магическим вмешательством, опасная, но интересная выгодой, которую можно из нее извлечь. Он не любил ее и не понимал. Сухой бездушный чинуша.

Когда Ларс говорил что-то подобное, я его почти ненавидела. Наверное, мои чувства отразились на лице – Ханна скользнула по мне взглядом и едва заметно нахмурилась.

– Это только ваше мнение, Ларс, многие считают иначе. Такие рассуждения могут обидеть нашу дорогую Уну, ведь вы говорите о ее родном крае. На вашем месте я бы воздержалась.

– Благодарю за заботу, но я прекрасно знаю, как господин ревизор относится к происходящему здесь. И вовсе не обижаюсь, каждый имеет право высказывать свое мнение. А сейчас прошу меня простить, я вынуждена вас покинуть. Дела. Увидимся за обедом.

Оставив Евгения развлекать скучающих соседей, я поднялась из-за стола и пошла на кухню. Нужно было справиться насчет обеда, проверить запасы и забрать списки того, что следовало докупить или отремонтировать.

Экономки в гостинице не было, и ее обязанности я предпочитала выполнять сама. Меня вовсе не утомляло приводить в порядок счета и заполнять приходно-расходные книги, напротив, цифры успокаивали. Было в них что-то упорядоченное, неизменное и оттого надежное. В месте, где все могло измениться в любой момент, и реальность ощущалась зыбкой, как мираж, это казалось особенно ценным.

1.3.

После обеда, который прошел за легкой беседой о пустяках, я собиралась сходить к мяснику и в лавку бакалейщика. Основную часть провизии нам привезли сегодня из соседнего города, но как обычно выяснилось, что заказали не все.

Узнав о моих планах, Евгений загорелся желанием составить компанию. Ему не терпелось осмотреться, а в сопровождении кого-нибудь из местных знакомиться с городом было бы намного сподручнее.

Я не возражала: за обедом он все старался перевести разговор на волновавшую его тему, разузнать, что же на самом деле творится за рекой, но соседи упорно уходили от ответа. Кончилось тем, что Эмиль прямо заявил, что беседы подобного рода плохо сказываются на пищеварении, и новичок оставил попытки.

Ровно в назначенное время Евгений поджидал меня внизу, снарядившись так, будто собирался идти на охоту или прогулку по горам. Я мельком взглянула на его высокие сапоги, охотничью шляпу с узкими полями и клетчатую твидовую куртку, но никак не прокомментировала увиденное. В конце концов, горожане привыкли к эксцентричным приезжим, пусть носит, что ему вздумается.

– Советую взять зонт. Дожди здесь явление частое, а в это время года и вовсе идут почти не прекращаясь, – только и сказала я, кивая на стойку у входа.

Он хотел было о чем-то спросить, но передумал и послушно снял с крючка один из одинаковых черных зонтов. Затем открыл передо мною дверь, и мы вышли на заднее крыльцо. Так нам придется обогнуть левое крыло, чтобы попасть на дорогу, но я подумала, что он захочет лишний раз прогуляться вдоль берега.

– Потрясающе! – воскликнул Евгений, замерев на последней ступеньке. – И радуга… она же вверх ногами! Не знал, что такое вообще бывает.

Вид действительно впечатлял: небо над нашими головами затянули низкие серые тучи, но над рекой они начинали истончаться, как потертое солдатское одеяло, и на Той Стороне таяли, оставляя лишь редкие обрывки облаков.

Пышная зелень луга, освещенная косыми лучами солнца, казалась особенно яркой на контрасте с отражавшей пасмурное небо водой. Над лесом красовалась та самая перевернутая радуга, а за нею – горные вершины, сиявшие снежными шапками.

– Редко, но бывает. Улыбка с Той Стороны.

– Это ведь хороший знак, не так ли? – спросил он, не отрывая от радуги глаз.

– Может быть. А может и нет. Но сегодня близко подходить к реке не советую. Для Той Стороны лучший знак – когда все выглядит как обычно. Вернее, не более необычно, чем обычно.

Он усмехнулся. Действительно, прозвучало нелепо, но в двух словах такое не объяснишь. Сам поймет через некоторое время, если будет внимательно смотреть и слушать.

Я не стала его торопить, позволив вдоволь налюбоваться пейзажем. Мы в Сёлванде вообще не имеем привычки спешить и суетиться без повода. Как в большинстве маленьких городков, жизнь здесь течет спокойно и размеренно, подчиняясь давно устоявшемуся распорядку, и даже к странностям под боком понемногу можно приспособиться, если не дергаться по мелочам.

Наконец Евгений спохватился, извинился за то, что меня задерживает, и мы двинулись в путь. Пока обходили длинное двухэтажное здание гостиницы, он не докучал мне расспросами, но надолго его терпения не хватило.

– Наверное, я покажусь вам бестактным, – сказал он, когда дорога свернула от реки в направлении города. – Но, чувствую, сам не разберусь, что дальше делать и как вообще себя здесь вести. А кроме вас мне не к кому обратиться, Уна.

Я встретилась с настойчивым и одновременно настороженным взглядом, словно Евгений так до конца не определился, можно ли здесь кому-либо доверять. Мне стало жаль его. Он сам все узнает, когда освоится, но я ясно чувствовала: это случится нескоро.

Неизвестно, из каких неведомых далей он приехал, но от него исходило ощущение чужеродности. Люди чувствуют такие вещи, даже если не осознают, и невольно начинают относиться с подозрительностью.

– Я знаю. И вовсе не хочу поскорее от вас отделаться, как это может показаться, – остановившись, я развернулась к нему. – Напротив, рада буду вам помочь, но увы – пока не представляю, как.

– Отведите меня туда. Мне про вас немного рассказывали, – увидев, что я собралась возмутиться, он поднял руку, призывая дослушать. – Нет-нет, я не обращал внимания на всякие сплетни. Все, что меня заинтересовало – вы знаете о Той Стороне, и очень много. Уходите туда, иногда надолго, но всегда возвращаетесь невредимой. Это правда?

– А вы меня не боитесь? – усмехнулась я в ответ. – Если вам про меня рассказывали, то наверняка начали с того, что я ведьма или что-то вроде. Зараженная, как земля за рекой, и проклинаю одним лишь взглядом.

– Я в это не верю, – сказал он мягко. – Конечно, сперва было немного не по себе от этих россказней, но как только я вас увидел… Мне кажется, вы никому не станете причинять зла.

Вот как? Бесспорно, я выгляжу довольно безобидно, но с чего он взял, что обладательницы дурного глаза сплошь уродливые старухи? Или это был всего лишь комплимент в попытке втереться в доверие?

– Благодарю. Но то, о чем вы просите – не увеселительная прогулка, хотя соглашаться на прогулку наедине с человеком, с которым знакома лишь несколько часов, тоже было бы безрассудством с моей стороны.

Он смутился и принялся извиняться, уверяя, что ничего подобного и в мыслях не имел. Потом спохватился и добавил, что, конечно же, прогулка со мной была бы ему в удовольствие, хотя он на нее и не рассчитывает. А за услуги проводника готов заплатить сколько потребуется и выполнить любые мои условия.

– Дело вовсе не в деньгах. Конечно, никто не согласится отвести вас туда бесплатно, но я не сделаю этого даже за двойной тариф, – сказав это, я с сожалением заметила отчаяние в его глазах. – И никто не сделает. Вы не готовы. Это может очень плохо кончиться для нас обоих.