Хранитель старого моста

Возвращение

Я снова вернулся в этот город. Спустя много лет. Вернулся, чтобы узнать…

Далёкий 1984 год. Мне двенадцать.

Странно. Но почему-то я совершенно не помню причин отъезда. Вроде и с работой у родителей все складывалось хорошо, и дом на «Окрайной» улице не приходил в упадок. Но мы уехали. Уехали далеко и не возвращались. Не возвращались больше. Во всяком случае, я. С тех самых пор. Может родители? Я этого не знаю.

Сейчас я возвращался с женой и ребенком. Почти двадцать лет! Это достаточный срок, чтобы позабыть многое. Я не смог вспомнить, как выглядит мой дом, я не помнил друзей. Не сомневаюсь, они были у меня. Я не переписывался, с ними, потому что они не знали моего адреса, а я как-то постепенно выкинул с головы всю информацию об этом городе. Будто поставили блок на «до» и «после». Я знал, что здесь родился, знал, что рос здесь до двенадцати лет, закончил шестой класс и… ВСЕ! Никакой другой информации не было, словно ничего не происходило. Родители не говорили со мной на эту тему. Я не спрашивал.

Запись в блокноте «Окрайная, 12», должна привести на улицу, где находился мой дом. Что меня натолкнуло на мысль вернуться? Да, точно я и не знал. Возможно, на эту мысль меня навел разговор с матерью после смерти отца.

Однажды она спросила, помню ли я что-нибудь об этом городе. Я ответил, что да, конечно помню, но задумавшись, понял. Воспоминаний нет. Они отсутствуют, словно их никогда и не было.

Ее следующая фраза: «Наверное, тебе стоит вернуться туда на некоторое время, если конечно хочешь. Там произошло многое…» – несколько озадачила меня. Что именно произошло, она не рассказала, и, как я не пытался ее разговорить, – не получилось.

– Выбери время, съезди на недельку, можешь с ребенком и женой, отдохните, – посоветовала она, – может быть, ты что-то вспомнишь, чего не хотел когда-то вспоминать.

И снова фраза непонятная мне. И мама опять не хотела ничего объяснять. Или не могла? Так или иначе, я предложил своей супруге поехать. На самом деле она даже не знала, что я там родился, а я никогда об этом не рассказывал.

– Конечно. Если ты хочешь, то я с удовольствием поеду с тобой, – сказала она, – я совершенно не против, и думаю, будет интересно и мне и сыну. Тем более, что это место, где ты родился.

Познакомились с супругой мы уже давно. Настолько давно, что сыну исполнилось уже восемь лет. Мы неплохо ладили, несмотря на то, что она была моего возраста, а как мне казалась жену нужно выбирать младше, но наверное это предрассудки.

Я предложил отправиться туда еще зимой, и как уже говорил, она сразу согласилась. Но зимой в холодный и неизвестно в каком состоянии дом заселяться с ребенком не логично, поэтому мы перенесли поездку на весну.

Работа позволяла мне брать отпуск в любое время, так что с этим сложностей не возникало. Я писатель.

Спустя некоторое время, Саша, так звали мою супругу, подошла и спросила.

– Миша, почему ты не рассказывал мне, где родился, и никогда туда не ездил?

И я не нашелся, что ей в тот момент ответить. Рассказать в подробностях о месте своего рождения не мог, потому что ничего не помнил сам. Устроил ли ее мой отказ и объяснение его причин, я не знаю. В конечном итоге мы собрались ехать, в первые тёплые майские дни. За несколько дней до поездки Саша начала волноваться. Утверждать, что дом находится в полном порядке, я не мог, поэтому она попросила поехать меня одного, на разведку, а сама она приедет, как только я сообщу, что дом жилой и безопасный. Все было логично, и я согласился.

***

Я вышел из вагона. На безоблачном небе ярко светило солнце, вокруг щебетали птицы, наслаждаясь весенним днем. Город встретил меня широко распахнутыми объятиями.

Вокзал очаровал своим спокойствием и немноголюдностью. Шумные вокзалы больших городов всегда заставляли меня быть собранным и сконцентрированным. Карманники, цыгане. Тут царило спокойствие и очарование провинции.

Со мной, на перрон выходила старушка с большой сумкой. Я помог ей спуститься и спросил, не нужно ли помочь, на что она с улыбкой отказалась.

– Иди милый, иди, я дойду, погода прекрасная.

В каком направлении идти я еще не знал, поэтому решил у нее же осведомиться.

– Девушка, не подскажете в каком направлении улица «Трудящихся коммунистов?»

Она улыбнулась и удивленно посмотрела на меня.

– За девушку поклон, а улицы такой нет. И давно.

– Ее снесли?

– Нет. Глупый. Как можно снести улицу. Просто переименовали, если не ошибаюсь в «Окрайную».

Я немного задумался, что снести улицу вполне можно. Старые дома иногда сносят. Но спорить не стал.

– И где «Окрайная» улица находится?

– Отсюда далековато, можно на автобусе, только номер не подскажу.

– Далековато, это в каком направлении?

– Ладно, давай так, ты помоги мне донести сумку до автобуса, а я тебе по пути расскажу.

Бабуля оказалась разговорчивой. Она объяснила, и в каком направление мне предстояло идти, и немного о себе. Потешная. Я с ней больше никогда не встретился.

Несмотря на заверение, что добираться придется долго, я все же решил идти пешком. Навеяло чувство ностальгии и, может быть, получится по пути вспомнить что-нибудь связанное с этим городом и своим детством.

К моему удивлению площадь у вокзала оказалась практически пуста. Никакого скопления бегущих по своим делам прибывающих и отправляющихся пассажиров. У меня создалось ощущение несколько вымершего города.

– А почему здесь так мало людей? – спросил я.

– Чегой-то мало? – спросила старушка в своей манере, – Ничуть не мало! Нормально. У нас всегда так.

– А транспорту вас вообще есть?

Около здания вокзала тосковало две кареты такси и одинокий ретро грузовик. Его место было скорее на выставке старинных автомобилей. Как по мне, так слишком мало для привокзальной площади.

Старушка посмотрела на меня.

– Я так понимаю городской ты. Не местного не похож? У нас все пьяницы, да старики. Молодые уезжают.

– На данный момент не местный, – мне отчего-то стало обидно, – но когда-то я здесь родился.

– Что б тебя! Не похож, все равно. Но не удивляйся. Здесь не так много народу живёт. Ты, наверное, из большого города?

– Да. Я привык, когда на улице толпы. Не протолкнуться. Не скажу, что мне это нравится. Просто привык.

– Благодарствую за сумку. И удачи тебе в городе, когда-то родившийся тут.

Я попрощался со старушкой и двинулся в указанном направлении.

Справа и слева выстроились небольшие пятиэтажные дома. Между дорогой и рядом одинаковых домов ветвились высокие немолодые тополя. Я выбрал сторону, освещенную солнцем. Весной особенно хочется тепла.

Людей становилось больше по мере моей прогулки. Проехали несколько автомобилей. Время от времени я встречал на тротуаре детей, мам с колясками, ощущение вымершего города постепенно пропало, но где-то в душе закрыдывалась обида на себя ли, на родителей, за то, что пришлось расстаться с городом. Будто я оказался подневольным предателем.

Первым ориентиром, о котором говорила старушка, облезло – красный дом по правую сторону дороги я вскоре увидел. Он, и, правда, отличался от остальных, будто дети раскрасили его сами, не задумываясь о концепции всей улицы. И судя по состоянию слоя краски, сделали это еще при Сталине.

Сразу за красным домом мой путь сворачивал направо, но там оказалось все перекопано дорожными или какими другими службами. Деревянные ограждения предлагали найти другую дорогу. Пришлось пройти дальше.

Повернув за следующим домом, я задумался. Интересно этот красный дом стоял тут в моем детстве. Однозначно стоял, и я бы его запомнил, но … не запомнил. Обойдя перекопанный, я вернулся на нужную мне улицу, по которой следовало идти. Дальше путь пролегал до набережной.

Двигаясь в тени деревьев, рассматривая, в надежде что-нибудь вспомнить, окрестность, я увидел надпись «Продукты». Голодным оставаться я не собирался.

Очень толстая продавщица пренебрежительно посмотрела на меня сверху вниз. Как интересно невысоким людям это удается? Я невольно осмотрел себя снизу вверх и не увидел никаких дефектов на одежде. Ни пятен, ни дыр, все застегнуто.

– Что-то не так? – спросил я ее с вызовом.

Она, хмыкнув, отвернулась, не сказав ни слова. Что выбрать зависело от состояния дома, куда я направлялся. Я задумался. В рабочем ли состоянии там газовая плита или печь? За этот период времени газовый баллон мог выйти из строя. Его могли унести местные алкаши и сдать в металлолом. У печи могла обрушиться труба.

Исходя из размышлений, я пришел к выводу, лучше брать что-то готовое. Выбирать пришлось из небогатого арсенала, что выставили на полки. Консервы, минеральная вода, какао, на столе перед кассой хлебобулочные изделия. Холодильная камера видимо не работала, так как в ней не работала подсветка и отсутствовали продукты.

– Скажите, а есть колбаса?

– Есть! Куда же ей деться, – даже не глянув на меня, ответила продавец.

– Не могли бы ее продемонстрировать?

– Вам сколько взвесить?

– А какая она, есть выбор?

– Есть колбаса обычная, есть съедобная, хотя не факт, кто знает, из чего ее делают.

Меня удивила грубость и хамство, с которым продавщица общалась. В этом, затерянной среди улиц продуктовой лавке, ажиотажа не наблюдалось, и устать от общения ей было сложно.

– Ладно, – а наплевал на грубость, – взвесьте, пожалуйста, мне немного пробы ради, если выживу, ещё приду.

Продавщица немного улыбнулась, и чуточку оттаяла. Достала из закрытого холодильника палку колбасы приставила нож.

– Хватит столько?

– Да спасибо.

Она неторопливо отрезала колбасу, убрала обратно оставшуюся часть, достала полиэтиленовый пакет положила туда кусок и взвесила.

– Двадцать три рубля.

Спрашивать цену за килограмм я не стал.

– Можно ещё батон и минеральной воды, а лучше лимонад.

– Колокольчик подойдёт?

–Да, вы очень любезны.

Я улыбнулся ей. Она взяла протянутые деньги, выдала сдачу, не ответив на улыбку.

Я вышел из магазина. Меня не сильно напрягло общение с продавщицей мнившей себя королевой, но неприятный осадок остался. Впрочем, несмотря на него, нужно было двигаться, и я пошел по направлению к набережной. Дорога довольно круто поднималась вверх. Я начал немного уставать.

Называть набережной, то, что я увидел, конечно, было громко. Я привык, что набережная это река или канал замурованный в бетон, ну или облагороженный красивыми газонами водоем. Эта набережная меня несколько напугала.

Огромный овраг. Где-то внизу текла небольшая река. Она не шумела перекатами камней. Я не расслышал плеска волк. Ее даже рассмотреть сквозь поросли кустов оказалось сложно.

Я вспомнил. Воспоминание закружило голову.

Я был здесь когда-то. Именно в этом месте. Я был здесь с друзьями.

Восемнадцатью годами раньше. Первый спуск

– Ты сюда хотел спуститься? – спросил у меня Сергей.

– Да! Кто готов?

Нас было пятеро, три парня и две девчонки. Все мы жили в этом городе недалеко друг от друга. Или тогда, в детстве все казалось недалеко?

Самый старшим из нас Сергей или просто Серый, которого все уважали не только в компании, но и в школе. Он закончил седьмой класс, а мы все только шестой.

Серый спас двух младшеклассников от собаки. Случилось это прямо около школы. Мы даже ему завидовали, потому что все смотрели на него как на героя, особенно девчонки.

Собака сорвалась с поводка у женщины и набросилась на бегущих из школы детей. Несмотря на то, что это было бойцовская собака, намордника на ней не было, и позже хозяйка утверждала, что она никогда никого не кусала. Собака вцепилась в первого и начала со злостью крутить головой, а когда второй попытался убежать, она прыгнула и на него. Оба ребёнка попали в больницу с глубокими рваными ранами.

Я, в то время ещё не дружил с Сергеем, но случайно выходя из школы, увидел это событие. Я видел, как тот сразу не раздумывая, побежал к свалке и пнул пса в бок. От такого удара, наверное, большинство просто упало, но не эта собака. Она в ярости стала рвать ногу ребенка еще сильнее. Разжать челюсти бойцовской собаке, скорее всего, нереально, как тогда понимал Сергей, поэтому он вцепился в ее морду, и начал давить ей на глаза. Но и это не принесло должного эффекта. Не знаю, чем Серый тогда думал, и почему так поступил, но он побелил.

Со всей силы сжал в кулаке выпирающие признаки кабеля, тот взвыв, отпустил ребёнка и прыгнул на Сергея, пытаясь вцепиться ему в шею. Серый успел подставить руку, и пес начал вгрызаться в запястье. Чем бы закончился этот поединок – неизвестно, если бы не подоспели взрослые. Подбежал дворник с ведром воды и окатил, валявшихся на земле, мальчика с собакой. Пес отскочил. Он злобно рычал, глядя, исподлобья, на людей, но не решился больше нападать. Затем он убежал, не оглядываясь на хозяйку.

Сергей был героем. С этого момента, все девочки смотрели на него с восхищением, но никто не знал, чем закончилась эта история для него дома.

Так же как и все мы, Серый был из небогатой семьи, точнее даже сказать, его семья была самой мало обеспеченной. Хотя в том возрасте мы не сильно задумывались об этом. Он жил с отцом, мать даже не помнил. Отец сидел на пенсии по инвалидности и постоянно пил. В сильном опьянении, отец не замечал парня и Сергей спокойно проходил в свою комнату, занимался своими делами, если же отец был в состояние что-либо понимать, то Сергею доставалось не за что, просто так.

В тот день он пришел с порванной рубашкой и грязными штанами. Отец его избил, заставил стирать штаны и зашивать рубаху, его не интересовало, что произошло с ребёнком, и он даже не обратил внимания на глубокий укус, который еще не успел затянуться.

Как и большинство людей данного городка, все мы не были богаты. Может кроме Насти. Настя учился в моем классе. Ее родители неплохо зарабатывали, Настя всегда имела современные шмотки, и, несмотря на это, не являлась высокомерной стервой, и очень хорошо вписывался в наш коллектив.

Еще один друг – Николай, но чаще просто Коля. Этот всегда влезал в какие-то не приятные истории, и все они оказывались связанными с драками. Сказать, что он любил драться? Это не так. Точнее сказать, что он не любил начинать драку, или не планировал, а уж если началось, то Николай никогда не упускал такую возможность и с удовольствием отдавался процессу.

Еще одна девчонка из нашей компании. Ее звали Марина. Как и Настя, училась Марина в моем классе. Эта девочка была особенной для меня. Когда она узнала о моих чувствах, уже не вспомню, но узнала.

Это и была моя компания, почти полностью. Полной она стала несколько позже.

***

– Ну! Так что? Кто полезет со мной туда? – я осмотрел всех.

Друзья смотрели вниз на небольшую речку, лениво бегущую по дну оврага. На большей части склона деревья отсутствовали, а внизу, прямо у воды рос редкий кустарник.

– Можно неплохо навернуться, – осматривая тропу, произнесла Настя.

– Девчонки могут остаться здесь.

– Я этого не говорила, я с вами. Ну, только если все согласны.

– Ты же в любом случае полезешь, – спросил меня Сергей, – даже если мы не пойдем?

– Ну, я планировал. Надеялся, конечно, на совместное приключение.

– Я с тобой, – уверенно сказал Коля, – в такую переделку одного не отпущу. А ты Серёга? С нами?

– Вы, придурки, сомневались?

– Мальчики, – с некоторой опаской глядя вниз, попросила Марина, – только давайте не торопиться, нам за вами не угнаться.

– Я первый, – сказал я, и ступил на старую, заросшую травой тропу.

Он был достаточно крутым, и если бы прошел дождь, то по скользкой траве можно было очутиться у воды много быстрее, чем хотелось. Но дождь не лил, трава не промокла, поэтому сложности не возникло.

Марина спускалась второй, сразу за мной. Я несколько раз оглядывался, проверить, не нужна ли ей помощь, но она уверенно держалась на склоне. На половине пути, я посмотрел наверх. У всех сосредоточенные лица. Ни на одном я не разглядел беспечной детской улыбки. Я не придал этому значения. Хотя это могло быть предостережением откуда-то сверху, если сверху кто-то есть.

С вершины овраг не показался мне таким глубоким, но находясь посередине, я уже поменял свое мнение.

– Никто не устал?

– Нет, всё нормально, обратно будет значительно тяжелее, – сказал Сергей.

Я продолжил спуск. Стали попадаться очень большие камни, которые сверху не разглядеть.

На месте кустарника, вдоль реки росла ольха, невысокие деревья с густой листвой закрывали берега. В вершины они казались меньше. Я протиснулся между ними, спуск был закончен. За мной подошли ребята.

– Как называется эта речка? – поинтересовалась Марина.

– У нее вроде нет названия, – ответил Коля, – все называют ее просто – овраг.

– Не романтично.

– Знаете, я здесь никогда не был, если бы Миха не рассказал и не позвал, то, наверное, я никогда сюда не собрался, – Серега хлопнул меня по плечу, – спасибо за идею.

Я потрогал воду. Достаточно прохладная для этого времени года.

– Холодная, – произнес я вслух.

– Наверное, сюда мало солнца попадает, – предположила Настя.

–Скорее всего.

Направление неторопливого течения на глаз было не определить. Я плюнул в воду. Слюна поплыла направо.

– Интересно, а она глубокая, – спросила Настя.

Сергей начал отламывать прут от ольхи. Закончив, он протянул Насте.

– Попробуй, проверь.

– Нет уж, сам проверяй.

Сережа подошёл к воде, наступил на камень, торчащий из нее, и стал опускать ветку в темную воду. На гладкой поверхности отражались склоненные деревья, наши лица, но дно не виднелось. Палка опустилась на полметра.

– Не такая уж глубокая.

В ширину речка не превышала пяти метров, поэтому ее называли даже не рекой, а просто ручьем.

– А давайте своё название дадим этой реке? – предложила Марина.

– В принципе, прикольно. Какие варианты?

Варианты посыпались ото всех.

«Говнотечка, Болотная, Тёмная, Просто Ручей».

– Не, это как-то неинтересно, – произнес Серый, – давайте подумаем на досуге и выберем самое интересное. И если все согласятся, то тогда дадим ей это имя. Но только, чтобы все согласились. Проведем голосование.

– Договорились, пусть каждый дома несколько названий придумает, а потом проголосуем.

Никто не был против такого варианта.

Налево речка уходила далеко. Гора там еще выше поднималась, и овраг становился глубже. В противоположном направлении в некотором отдалении река делала изгиб, рассмотреть за него не было возможности.

– Что, Мих, ты свое желание выполнил? Мы тебе помогли, идем назад?

– Может быть, туда сходим?

Я указал в направлении, где гора становилась выше.

– Уверен, что хочешь?

– Ну, если вы меня поддержите?

Мне почему-то казалось, что мы первые, кто спустился сюда за много лет.

В выбранном мной направлении по склону росло намного больше деревьев, они были выше, и поэтому речка скрывалась в тени.

– Там жутковато, – сказала Настя.

– И мне не нравится, – подтвердила Марина.

– Если не хотите – не пойдем,– ответил я.

– Ну, девчонок одних мы здесь оставить не сможем, если они не пойдут, придётся идти наверх. Без обид, – высказался Коля.

– Девочки, пойдёте или нет?

– Нет, – отказались они хором.

– Ладно, полезли наверх, – сказал Сергей.

Я еще раз глянул на поворот в тени деревьев. Там действительно все было мрачно, но очень хотелось оказаться там, где давно никто не появлялся.

Наша процессия начала подниматься наверх. Я шел замыкающим. Путь наверх действительно оказался намного сложнее, и девочкам пришлось помогать.

Встреча в отделении.

Я стоял на том самом обрыве. Внизу все так же протекала речка или ручей. Как же мы тогда называли ее? Этого я, пока, не вспомнил. Снизу за это время выросло еще больше кустарника. Выше по склону деревьев стало также больше.

Я вспомнил наш первый спуск. Нас было пятеро тогда. Обязательно нужно будет найти друзей и узнать, почему я уехал из этого города.

Желание спуститься возникло сразу, как только я взглянул вниз. Спуститься и пройтись туда, где всё было так мрачно от густых деревьев. Но не сейчас, сначала я найду дом. Развернувшись, я пошел по дороге вдоль оврага.

Спустя километр, может меньше она стала расходиться с оврагом или с так называемой «Набережной». Сначала дома встречались только по левую руку, но когда овраг ушел вправо, дома появились и с противоположной стороны улицы. Как сказала старушка на вокзале: «После поворота у «Набережной», иди примерно ещё минут сорок.

Я начал узнавать эту улицу. Да, несомненно, она изменилась, но память рисовала забытые картинки. Видимо старушка рассчитывала время своим шагом, но я шёл быстрее, и ушло на дорогу меньше времени.

В то время, когда я здесь рос, дорога не была покрыта асфальтом, старая брусчатка. Не очень ровная, знакомая мне с детства. Сейчас дорога в ровном покрытии напоминала о проведенных не тут годах.

Домов я не узнавал. За глухими заборами, они словно скрывали свое прошлое. Старые деревянные заборы всплыли в моей памяти.

– Узнаю ли я свой дом? – думал я.

Название улицы сменилось, но номера домов, как мне думалось, остались прежними. Я оказался прав. Дом я вспомнил, незадолго до того, как подошел к нему. С высокими окнами и не обшитыми стенами. Сердце замерло, когда я понял что, подхожу к тому самому месту. Забор отсутствовал. Оставались несколько покосившихся столбов, едва выглядывающих из-за зарослей репейника. От штакетника не осталось и следа. Участок выглядел как давно некошеное поле. Серая, прошлогодняя трава, колючки, борщевик.

Сквозь них выглядывал, гордо подняв окна, мой старый дом. Он ничуть не постарел, может быть стало немного больше грусти в его глазах. Он смотрел на обновившиеся дома напротив. Он все еще жил той старой жизнью. Той, когда мы ещё не уехали.

– Ну, здравствуй дом, – шепотом произнес я. Сердце сжималось, в горле стоял комок. Но это был комок счастья.

Окна не выбиты – очень хорошо, шифер на крыше не сполз, что тоже радовало. Опустив закатанные рукава рубашки, чтобы не наколоть руки жесткой травой, приминая ее ботинками, я начал пробираться ко входу. Четыре окна на лицевой части дома наблюдали за мной.

Я протоптал тропу к веранде, пристроенной слева с когда-то существовавшей высокой лестницей. Она не выжила. Ее останки лежали внизу. Замок оказался очень высоко. Я огляделся вокруг, в поисках того, на что можно было бы встать, но ничего не нашёл. Обход вокруг дома, в надежде найти какую-либо старую лестницу или бочку ничего не дал. Еще одна дверь в задней части дома отпереть не удалось, она оказалась заколоченной гвоздями. Я ударил в нее несколько раз в попытке выбить.

В соседнем доме приподнялась занавеска, кто-то посмотрел на меня и снова ее закрыл.

– Здравствуйте, – крикнул я, в надежде попросить помощи у соседей, но они не выглянули снова.

Я почти выбрался из густой травы, в надежде постучать в соседние ворота, когда услышал подъезжающий автомобиль. Знакомый звук двигателя «Жигулей». Милицейский автомобиль остановился напротив нашего участка. Два сотрудника неторопливо выбрались из него.

– Добрый день! – они не выглядели доброжелательно.

– И вам добрый.

– Вы в каких целях по участку ходите? Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

Видимо сосед или соседка вызвала милицию. Логично.

Я улыбнулся своими мыслями, доставая документы из сумки.

– Что вас так радует? – спросил один из стражей закона.

– Внимательные соседи у меня.

Он взял мой паспорт. Посмотрел на фамилию, прописку. И спросил.

– Вы не из нашего города?

– Нет. Приехал только сегодня.

– А где остановились?

– Ещё не остановился, но планировал здесь.

– А по какому праву?

– Это мой дом. Я здесь родился.

– И как давно вы отсюда уехали?

–В двенадцать лет.

– И что же, не возвращались?

– Первый раз.

– Нам придётся вас задержать, до выяснения обстоятельств.

У меня не было с собой документов на дом, прописан я был в совсем другом месте. Мне пришлось проехать в отделение. Для сотрудников это было скорее выполнение плана, чем особая необходимость задерживать меня.

В отделении, в ожидании проверки правоты моих слов, мое внимание привлекла доска объявлений. На ней, в большинстве случаев, висели не разыскиваемые преступники, а дети и подростки. Всего семь человек. Интересно, за какой это период пропало столько детей? Под каждой фотографией была информация, которая сообщала, о некоторых приметах и когда пропал ребёнок.