Гниль Кирилла Петрова

© Роман С., 2025

ISBN 978-5-4498-3338-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Гниль Кирилла Петрова

Плотный поток косой и режущей влаги стремительно втыкался в почву. Ежеминутно высыпая на землю сотни миллиметров осадков и окрашивая кремовый кирпич построек в темные тона. За окном лил дождь, а решетчатые окна открывали мрачные угодья спрятанные в лесу. Учреждение находящееся в отдалении от города, но тем не менее огороженное ото всех высоким забором и территорией тянувшиеся на многие километры. Облагороженный участок поддерживаемый в хорошем состоянии постояльцами этого места и персоналом. В глубине леса стоял бастион построенный сотню лет назад, все здания из добротного обожжённого камня: администрация, дома для служащих и сам корпус с жильцами и исследовательскими кабинетами. Замок скорби посреди современной страны и городов. Злая шутка проектировщиков и инженеров нашла свое воплощение в столь разнобоком синтезе лечебницы для душевнобольных «Приют ангела».

Перенесемся внутрь: мимо коридоров с людьми в комбинезонах цвета морской волны, помещений без намека на обычные ножницы, канцелярские ножи или других вещей критично влияющих на самообладание местных жителей. Дальше кабинет, а внутри, как обычно доктор и больной. Комната для исследования пациентов и наблюдения за прогрессом их лечения. Обычный, в светлых тонах, не обремененный лишней захламленностью и деталям, что могут на подсознательном уровне выводить больных из стабильного состояния. За деревянным столом с округленными краями сидели двое. Доктор Николай Васильев: красивый мужчина с приятными прямыми линиями лица и выразительным носом, его узкое лицо и яркие голубые глаза прятались за квадратными очками в золотой оправе. Высокий, худой, с длинными русыми волосами собранными в хвост. Уже не юный по возрасту, ветеран докторских наук, почетный член академии исследований мозга и сознания, награжденный орденом Дарвина за вклад в клиническую психологию, дважды. Николай работавший уже второй год в «Приюте ангела» заканчивал свой научный труд, чтобы оставить очередной существенный след в истории психиатрии, тем самым обеспечивая себе прыжок в более благоприятное место за новыми свершениями. Молодой и голодный до открытий энтузиаст, неутомимый исследователь мозга, сделал всё, что хотел в этом учреждении и теперь ждал перевода, а чтобы ожидание проходило более быстротечно он беседовал со своими пациентами сопровождая их бесконечное лечение.

– Кирилл, как ты себя чувствуешь сегодня? – Голос Васильева был мягок и добр, он уже с дружился со своими больными, но четко видел грани дозволенного. Здесь содержалось слишком много неординарных личностей и то, что сейчас перед ним был пациент общего режима, не отменяло смертельной или любой иной опасности. Молодой человек совершенно нормального вида, склада ума и жизнепонимания. Симпатичный по своему, но все равно уже имевший отпечаток пребывания с сумасшедшими.

– Спасибо доктор, хорошо, а вы? – Кирилл Петров был обычен и прост. В его карточке стоял первый диагноз и характеристика установленная доктором Харламовым, чьим приемником и стал Васильев. Там было написано следующие: невротическая обсессия с навязчивыми идеями основанными на сверх возможностях индивида, импульсивность, хитрость, живой ум и развитый интеллект, агрессивен и пассивен, лунатизм и склонность к членовредительству.

– Я отлично, дописал работу теперь жду момента, чтобы вынести ее на суд общественности. Думаю скоро я покину вас. – Рассказывая о себе Николай следил за давно изученной реакцией лица и тела молодого человека. Петров был умен, как и говорил Харламов, только с его знаниями и еще работающим сознанием, он мог вполне себе притвориться нормальным и покинуть заведение через главные ворота, но вот почему-то этого не делал. – Кирилл, ты не хочешь покинуть это место?

– Я? Я же псих доктор, разве меня держали здесь уже третий год, если бы я был нормальным? – Петров смотрел в глаза доктору. Они оба сейчас говорили взглядом, мимикой, реакциями, но только не словами, и в этом судьбоносном диалоге от Васильева ускользало главное. – Вы знаете я могу покидать свое тело, меня поэтому тут и заперли, хотя сейчас каждый может изучать осознанный сон и выход из тела. Представляете сколько всего я вижу ночью?

– Что например? – Николай хотел понять его мотивы, он ясно для себя понимал, что этот парень нормальный, но он специально вдалбливал всем окружающим обратное.

– Страшное, очень страшное и скоро это всё вырвется наружу, а чтобы я не договорил меня сейчас заберут. – Кирилл улыбнулся так искренни и добросердечно, как будто оставляя небольшую недосказанность и посыл на будущий разговор. Позади затрещал магнитный замок и в комнату вошли два огромных санитара в сопровождение их начальника Котова.

– Мелкий засранец, ты зачем воткнул в пациента карандаш, да и где ты его вообще взял. – Недоумение на лице главного блюстителя порядка перетекало в ненависть. – Господин Петров, вы знаете где проведёте очередные выходные? Парни! – Андрей Котов был санитаром старой школы, а именно, ненавидел своих постояльцев и знал те их темные стороны, которые ускользали от психиатров и всех остальных.

Взяв под руки словно ничего не весящего манекена два дюжих парня выносили Кирилла из кабинета. Доктор Васильев провожал его взглядом полным непонимания мотивов, слов, смысла сказанного этим пареньком. То, что он сделал с другим пациентом не может быть выдумкой, но его слова. Бред или? Дилеммы и дальнейший анализ остался за Николаем в гордом одиночестве, больше говорить ни с кем не хотелось. Собрав документы в тоненькую папку он намеривался вернуться в личный кабинет и поработать. Но испорченное настроение и подброшенная информация о теории заговора окончательно выбели из калии. Петрова несли по мрачным коридорам психиатрической лечебницы. Общие палаты и люди которые уже осточертели: человек-маятник, мертвые рок-звезды, Иисус, Ленин, Брут, пара супергероев и десяток обычных шизофреников более лёгких форм. В такой компании и здоровый съедет с катушек, поэтому иногда нужно побыть одному, только, чтобы этого добиться следует творить нечто плохое, только знать меру, иначе увезут в дальнее крыло, сделают лоботомию и будешь ходить до конца дней и пускать слюну, как старик Гаврила. Мимо всех постояльцев ведущих свой безмятежный образ жизни проносили молодого парня бившегося в агонии и осыпавшего ругательствами своих надзирателей.

– Петров поедет в мягкие комнаты! – Человек-маятник извиваясь в неконтролируемых порывах в сторону пола и обратно весело оглашал остальным новую и уже избитую новость. – Петрова в мягкие комнаты, Петрова в мягкие комнаты!

– Будешь сидеть тихо и думать о своем поведение мелкий реформатор! – Брут опоясанный простыней с довольной миной провожал еще одного врага империи.

– Мы потеряли очередного героя революции! – Ленин грустил и развернувшись на пятке возвращался в общий зал, чтобы сыграть партию в преферанс с Иисусом.

– Сиди смирно парень, ночью я пройду сквозь стены и вытащу тебя! – Сидоров был готов прийти на помощь. Человек с возможностью проходить сквозь стены, искренни веривший в свои способности, и поэтому постоянно имевший заплывшее лицо.

– Заткнитесь придурки, а то я пройдусь по вам резиновой дубинкой! – Огромный санитар распихивал зевак, увидевших еженедельное шоу. – А ну все по комнатам, кому сказал!

Пациенты расходились по палатам, им нравился Кирилл, он был нормальным, а это самое ненормальное в дурдоме. Тяжелый лифт индустриальной эпохи в котором находились молодой человек и два санитара, спускался на стальном тросе еще пару этажей ниже и вот они на месте. Котов отправил их одних сам намереваясь заполнить бумаги и немного поспать. Недолгий спуск, прогулка по знакомым закоулкам и вот они уже видны. Оббитые мягкими тканями апартаменты, для индивидуумов предпочитающих темноту и одиночество. Одна и та же палата, один и тот же распорядок дня, те же охранники и их привычки. Идеальное место, чтобы вести свою подпольную деятельность раскрывающую истинную личину происходящего здесь.

– Встретимся через пару дней придурок. – Бросив в комнату человека тяжелая дверь закрывалась на старинный ключ делая комнату цельным войлочным квадратом.

– Отлично. – Выдыхая Петров растирал виски. Пришлось выпить таблетки которые давали вчера, после них всегда тяжело ловить нить происходящего, но ничего, этого кретина Эдика скоро уволят. Не зря ему были положены в личный шкафчик запрещенные для выноса препараты. Кирилл был доволен, минус одно большое препятствие для его тайной деятельность внутри «Приюта ангела». – Нужно проверить все ли на месте и тогда можно будет немного вздремнуть.

Подойдя к двери, развернувшись на сто восемьдесят градусов он сделал два шага вперёд, один вправо, один вперед, повернулся налево сделав три шага почти уперся в стену. Для чего нужен был этот ритуал, да просто в той кромешной темноте в которой его держали найти свой тайник он не мог, а вот этот способ был всегда стопроцентный. Засовывая руку между складок он извлек тетрадь и небольшой бархатный мешочек. Заняв позицию, чтобы поймать тоненький лучик света пробивающийся сквозь дверную щель идущей по горизонтали сверху. Небольшой источник давал видимость в полторы строчки, но если приноровится то вполне можно читать, а если практиковаться вне этих стен то и писать. Тетрадь была почти полностью исписана и представляла опасность, как для служащих «Приюта Ангела»: так как имела фиксацию их фобий, страстей и вредных привычек включающих в себя издевательства и сексуальные отношения с пациентами. Так и для самой больницы, но об этом чуть позже. Проверив целостность записей и самого тайника, Кирилл убрал всё обратно и пошел спать. Нужно было дождаться ночи и только потом действовать. Погружавшись глубже в своё сознание Петров ощущал сдвиги в пространстве и ощутимое разделение со своим телом. Сила которая пронизывала его душу была такой легкой и мощной, что дух вытолкнуло из тела еле ощутимым порывом ветра. Поднявшись к потолку можно было осмотреть помещение, которое стало светлым и своё измотанное тело. Худой, с сальными патлами заменившими шелковые волосы и царапины с синяками которые попросту не успевали заживать. Смотреть на себя со стороны было всегда тяжелым событием, и даже по прошествии нескольких лет практики не заканчивалось. Создавался эффект присутствии при собственной кончине.

– Хорошо, эфир сформировался, я готов. Начнем с Саши, потом подвал. – Сфокусировавшись на воспоминаниях о своем брате, полупрозрачное тело начало вибрировать. Находясь на том же самом месте его сознание улетало куда-то далеко сквозь туннели времени и тысячи километров.

Кирилл всегда знал, где его брат и чем занимается. Он бросил их переполненную странностями семью и отправился в свое собственное путешествие. Бедная Маша, она единственная осталась в доме, где правил деспот отец с матерью истеричных наклонностей, приправленные примесью садизма. Он часто болел и был странен, кричал по ночам и говорил, что видит мертвых. За эти новости папаша выколачивал дурь из всех детей сразу. Саша был замкнут и погружен в свой созданный мир, но ремень отца мигом возвращал его в суровую реальность. Бедная Маша, старшая сестра которая выполняла все обязанности по дому и хозяйству пока оба ее братьев находились в мире грез. Каково ей было ходить в школу, где каждый день в нее тыкали ненормальностью ее семейки. Дети росли, а родители старели. Легче от этого не было. Их запросы и упреки были также грандиозны, как и нелепы. Кирилл старался скрыть свой дар или первые признаки шизофрении, Александр пытался найти себя в попытках писать на клочках бумаги или украденной тетради из числа сдаваемых на проверку. Мария же мечтала о том, чтобы родители умерли и оставили их в покое, было сложно и она до сих пор винит себя за эти мысли.

– Бедная девочка, я слышу твои молитвы и раскаянье. – Через Кирилла проходили все внутренние диалоги брата с сестрой, но помочь им он не мог, тогда не мог. Пытаясь поймать нить исходившую сейчас от Марии он проговаривал вслух все ей сказанное, чтобы лучше сконцентрироваться на приеме. – Прошу тебя, помоги моему брату. Он здоров, но не хочет покидать это проклятое место. Разве я мало страдала за свою жизнь, разве я еще не искупила грехи своих родителей, так-как сама кроме побоев и унижения ничего не получала. – Всхлипы и слезы мешали слушать. – Если только выходной на рождественские праздники когда я могла побыть одна в саду, но потом его голос звучал из гостиной, чтобы вернуть всё на привычные места. Где мой второй брат, что с ним, хочет ли встретиться или они со своим агентом заодно. Господи, пожалуйста, дай мне пожить для себя, у меня нет сил справляться с этим.

Отринув от нее Кирилл пытался сбросить те потоки, что она отправляла в небо, туда, где ее молитвы не пробьются сквозь сотни тысяч других с более меркантильными и мирскими просьбами. Так живые которым воистину нужна благодать думают, что их не слышат, но все дело в бюрократии небесной канцелярии и ограниченности добрых дел в сутки. Петров всем сердцем желал помочь сестре, освободить ее от этого тяжкого груза, но уже было поздно. Скоро настанут времена намного хуже всего того, что она испытывала в юности, скоро их ощутят все. Горе, страх, скорбь, ненависть, убийство и отчаянье. Нужно связаться с Сашей пока не поздно.

– Брат, где же ты братишка? – Проплывая сквозь вселенную и ища брата, мимо проносились мириады звезд и параллельных галактик. Жизнь осталась только в нашей и если народ не сплотиться, чтобы выдержать испытание, ее больше не будет нигде. – Саша, Александр, Саша!

Копаясь в эфире из многих миллионов душ и духов Кирилл разгребал и отодвигал в сторону все лишние, естественно пропуская через себя. Это было всегда сложно, именно поэтому он выглядел старше своих лет, а его органы собирались отказать от такой концентрированной темной энергии. Он имел знания, как он считал полученные от высших сил еще в раннем детстве, потом пару лет в тайге с шаманами и горах Алтая для полноты знания. Медитация и концентрация, выход из тела и путешествие в астрале. С годами он преобразовал дар свыше в навык полученный от мудрецов. Только истинное происхождение оставалось загадкой, а может он реально болен? Отринув последние сомнения, которые всегда мешали сделать задуманное, он продолжил… Только ему одному не справиться в предстоящем хаосе, где же Саша. Их брат покинув дом попадал в мутные компании: алкоголь, наркотики, странные женщины и образ жизни похожий на тот, что ведет сейчас Кирилл, только в городе. Благо это кончилось. Однажды он услышал брата и подумал, что сходит с ума, смешно, но это помогло. Он бросил наркотики и вернулся к писательству, сейчас он стал известен и популярен… Может дело в этом и он не хочет нас видеть, или всё намного хуже и Саша считает нас страшилкой из его детства. Это всё неважно, скоро он поймет, что все увиденное и продуманное им в его голове ничто по сравнению с реальностью.

– Брат… Брат… Брат! – Резкий толчок в сознание. – Он почувствовал, он нашел его. Нужно сказать ему, чтобы он нашел меня, а еще он в опасности, они все в опасности. Он не хочет слышать меня, я кажусь ему наваждением. – Не отталкивай меня брат, у меня для тебя сообщение!

Связь прервалась из-за стука резиновой дубинки об решетки. Петров открыл глаза лежа на полу, тонкая полоска света падавшая ему на лицо блеснула по слюне стекавшей изо рта. Эдик: поганый фашист и изверг, напоминает покойного папашу. Эдуард Тубаев, недотепа нашедший применение своих навыков и наклонностей в психиатрической лечебнице. Больная пародия на человека, это ему самое место в этих застенках. Ничего, скоро проверка наткнётся на твой ящик и твоё пребывание здесь закончиться. Приподнимаясь на локтях Кирилл приходил в себя после очередного путешествия в высшие слои эфира. Если Эдик здесь, значит заступил на смену. Скоро он принесет пресловутый ужин, потом посидит пол часа на рабочем месте и скроется в туалете на пару часов. Чертов наркоман сексуального характера, больной ублюдок взял в привычку доставлять себе удовольствия на протяжении всего срока службы. Хорошая привычка, помогает делать дела о которых ему знать не нужно. Тяжелые шаги приближались заканчивая обход и разнос еды провинившимся, открыв тонкую металлическую полоску у самого порога, в нее просунули поднос с чем-то отдаленным похожим на еду.

– Кушать подано псих, садитесь жрать пожалуйста. – Громко засмеявшись над своей шуткой Эдик возвращался на свой пост. Этот недочеловек ненавидел Кирилла, но хорошее настроение избавило узника от порции дубинки. Обрюзгший мужчина покрытый плотным слоем гнойников, страшный и странный на вид, с глазами разного цвета. Этого точно ничто не спасет.

Оставив парня одного и уйдя восвояси, Петров посмотрел на сегодняшний ужин. Слипшаяся перловая каша приготовленная позавчера, черствый кусок хлеба и стакан воды, чтобы не сдохнуть. По нужде пациенты ходили прямо здесь, поэтому дух тут стоял крепкий и отвратительный. Отставив поднос в сторону Кирилл пошел к двери, чтобы засечь время для своей вылазки. Не зря он попадает в этот карцер в течении года. Пол часа и можно открыть дверь, чтобы узнать, чем сегодня занимался доктор Харламов в секретном лаборатории.

Глава 2. Гниль Кирилла Петрова

Потянувшись и расправив плечи, Кирилл сверился с часами, теми которые можно было увидеть в ту небольшую щель, которая дарует лучик света. Круглый и пожелтевший от времени циферблат переваливал за час после полуночи, пора. Достав из тайника тетрадь и мешочек он извлек из последнего самодельные отмычки. Замок был прост и стар, поэтому открыть его не составляло большого труда. Петров толкнул дверь после минутного колдовства над бойками. Бесшумно прикрыв ее за собой он пошел вдоль стены к самым дальним углам лабиринтов лечебницы. Неизвестный вход в тайные подвалы, место, где твориться нечто ужасное и противоестественное. Благо хоть кто-то имеет возможность опубликовать те факты зверства происходящие там, завтра он передаст собранный компромат сестре и сюда нагрянет полиция. Закончится история «Приюта Ангела» и начнётся бесконечное судебное разбирательство со сроками заключения превышающие двадцать пять лет. Идя всё глубже и дальше Кирилл остановился у стены полностью выложенной из кирпича. Надавив на один из них стенка бесшумно крутанулась словно турникет. Он видел этот вход в астральных путешествиях, к его удивлению и в реальной жизни он оказался на месте. Небольшой туннель без возможности видеть, идти приходилось на ощупь. Далее начинались коридоры выложенные белой квадратной плиткой большого размера и яркий свет люминесцентных ламп. Петров был здесь уже несколько десятков раз. Руководство не предполагает, что кто-либо помимо Харламова и работающих здесь ученых в курсе существования подвала. Поэтому поймать его им не удавалось, а камеры установленные в процедурных кабинетах записывают лишь их полоумные эксперименты. Пройдя в комнату ведущую хронику происходящего Кирилл отметил для себя время назначенное на отход и возвращение в палату. Толстая, почти полностью исписанная, тетрадь легла на стол. Листая до пустых мест в глаза бросались зарисовки людей очень странного вида, отдельные их части и деятельность на которую они способны с описанием. Ужас хранящийся в тетради не подвластен логике, но он есть, здесь и сейчас.

– Такс, посмотрим чем вы занимались на этой неделе господа ученые. – Кирилл взяв в руки компьютерную мышь заходил в архив и просматривал то, что попало в картотеку вплоть до сегодня. Найдя нужные файлы он надел наушники оставляя одно ухо следить за обстановкой и приготавливаясь вести конспект увиденного. Файлов было несколько, начав с первого и ожидая загрузку, он всматривался в монитор. Тетрадь с записями была под рукой и готова насытиться новыми фактами бесчеловечного обращения с душевнобольными. Всё, что имелось в записях поражало своей жестокостью и фантастичностью, так что взглянув на это в первый раз можно было принять всё написанное за бред сумасшедшего. Оно было бы прекрасно если бы не являлось правдой. Монитор начал мерцать и картинка отобразилась.

Запись с камеры номер шесть: кабинет исследования памяти. В помещении стояло несколько столов с возможностью фиксации подопытных к полу и столешнице железными цепями. У входа стоял охранник с электрошоком, Кирилла аж передернуло от одного его вида, и шестом для ловли диких зверей. У доски, словно изъятой из университета, стоял странного вида мужчина с надетыми на ноги кандалами и мелком в руках. Человек шатался и выглядел измученным. Доктор Харламов с безопасного расстояния тыкал в него указкой приказывая попробовать. Пациент рычал и скалился, больше агрессивных действий он не предпринимал. После десяти минут уговоров, промотанных дабы не терять драгоценное время, больной повернулся к доске и начал писать. Он расписывал простенькую школьную формулу по физике, а доктор хлопал в ладоши и как ребенок радовался успехам своего визави. Написав одну он принялся выводить еще и еще, после трех успешных задачек охранник вручил тому кусок мяса при-проваживая на свое место и пристегивая к столу и полу. Далее на сцену вывели еще одного подопытного, их в комнате помимо ученого и надзирателя было двое. Второй мужчина худощавого телосложения, такого, что одежда на нем висела, а мяса на костях почти не было. Для него перевернули доску, превратив ее в стол и установили логические тренажеры для обезьян. Участвующий в этом эксперименте должен был просовывать различные геометрические фигуры в специально предназначенные прорези. Сначала всё шло довольно хорошо, квадраты и овалы находили свое место падая в корзину позади, чем вызывали радость в докторе. Когда дело дошло до треугольников, пациент стараясь поместить его в прорези не подходящие для данной фигуры упирался в непреодолимую преграду. Шли минуты и в помещении повышался градус накала. Харламов нервничал и стучал сам себя указкой по ноге, надзирателю было плевать, поэтому он тихо зевал следя за больными. По прошествии еще одной минуты подопытный бросил треугольник на пол, снес всю конструкцию со стола и рыча пошел к ученому. Охранник чья реакция была на высоте, выхватил пистолет из кобуры и всадил в того две пули, одну в грудь, другую в голову.

– Что? – Петров не мог поверить увиденному, они просто убили его.

Второй пациент увидевший, что собирался сделать его коллега начал нервничать и пытался вырваться. Только он был так крепко пристегнут цепями, что мог лишь мотать головой, поэтому электрический разряд прямо в висок его успокоил. Вызвав по рации помощь охранник спрашивал у доктора о его самочувствии и дальнейших действиях.

– Убрать мусор, объект шестьдесят два вернуть в камеру. Далее, скажи доктору Сафиуллину и Бугрову о проведении крайних испытаний с вакциной, понял? Пошел. – Харламов смотревший на убитого был явно недоволен, он не о чем ни говорил поэтому было сложно понять, что вообще здесь происходит.

Вскоре он оставил кабинет, ему на смену пришли двое человек с носилками и забрали мертвого, после того, как они его увезли один из них вернулся и они уже совместными усилиями забрали физика. Следующая запись велась из большой лаборатории. Там присутствовал все выше перечисленное ученые. Склонившись над большим ульем оранжевого цвета они брали каждый для себя дозу, прежде чем начать.

– Господа, объект пятьдесят пять вышел из стабильного состояния. Задачка с фигурами его довела до безумия, что спровоцировало нападение. – Харламов делился с двумя другими последними событиями.

– Никто не ранен? – Доктор Сафиуллин, что было понятно по акценту и азиатской внешности задавал интересующий вопрос.

– Нет, все в порядке. Раз на сегодня у нас двоякие результаты практического характера, предлагаю испытать последнюю версию антидота, как вы на это смотрите коллеги? – Перебивая чрезмерную озабоченность он переключал их на следующий этап.

– Я согласен, ведь именно я вношу основной вклад в его разработку. – Бугров, который пытался, то ли напомнить о своей важности, то ли указать на свою значимость был крупным мужчиной с не менее, большим животом. Пытаясь, что-то довести ученым он жестикулировал руками и крайне быстро говорил, но даже с записи камеры было видно, что им абсолютно плевать.

Огромная установка и в ней словно гроздья винограда были развешены шарики с оранжевой жидкостью. Сняв один из них доктор Бугров установил его в пистолет, больше похожий на распылитель и отдал приказ привести подопытного. В помещение лаборатории на таком же шесте тащили человека. Вид у него был странный, он неестественно двигался, рычал и пытался напасть на людей в белых халатах, но всё было тщетно, охрана знала свое дело. Выставив его прямо и не давая возможности двигаться, ему в лицо была пущена струя токсичного цвета. Мужчина упал на пол, стал дергаться в конвульсиях, из его ушей и рта лилась кровь, а он сам кричал будто его убивают. После минуты агонии он успокоился не подавая признаков жизни. Ученые обступив его на порядочном расстояние, наблюдали. Было странно и совсем непонятно. Спустя некоторое время человек попытался встать. Получилось плохо и он упал на пол смотря на окруживших его докторов и охрану.