Кондор

13

В полной растерянности Артем метался по комнате, нервно стряхивая пепел своей сигареты прямо на ковер. Кирик, который сидел развалившись в кресле и молча наблюдал за ним, наконец не выдержал.

– Ты устроишь пожар, – заметил он.

– Что? – Артем взглянул на сигарету. – Ах, это… Не важно. – Он бросил окурок в пепельницу и потянулся за другой сигаретой. – Идиотизм! Ты противоречишь сам себе.

– То есть?

– Ты утверждаешь, что мое состояние сейчас физически крайне нестабильно и так называемая Четвертая аномалия сожрет мое тело, как и тело моего синхрона, поэтому мне надо срочно, как ты выражаешься, трансмеризоваться в параллель 72296, где мы благополучно сольемся в единое целое.

– Именно. Что ж тут непонятного?

– Тогда как насчет Второй аномалии? Согласен, если я полечу в этот вариант, произойдет Первая аномалия и нас с Кондором Игреем действительно сольет в единое целое. Но потом, как и в первый раз, снова произойдет этот чертов рикошет, меня опять разорвет надвое, отбросив половину материи в новое измерение, и кто-то еще из моих синхронов в иных мирах окажется втянутым в эту игру. Замкнутый круг!

– Я уже устал говорить – я не трансмерофизик, могу объяснять лишь на пальцах. – Кирик расстроенно вздохнул. – Ученые назвали процесс вторичного слияния Четвертой аномалией. Повторяю еще раз: сейчас молекулярная структура твоего тела крайне нестабильна. В момент рикошета некоторые гармонические элементы в ней разрушились и были замещены временными, «эфирными» атомами, вырванными в процессе слияния из внемерного подпространства. Эти «эфирные» атомы всего лишь «гости» в реальном мире, срок их существования крайне недолог, и скоро их «настройка» на параллель начнет сбиваться. Скорость процесса будет возрастать в геометрической прогрессии, так что тело не сможет, просто не будет успевать замещать аннигилированные молекулы. Помимо этого, возвращаясь назад в подпространство, замещенные атомы вызовут резонанс мерности всей молекулярной структуры твоего тела, в результате еще часть атомов выбросит за пределы данной параллели. Начнется цепная реакция молекулярного распада, и ты умрешь. Просто растаешь, распадешься на атомы, превратишься в ничто. При вторичном же слиянии, которое предлагаю тебе я, мерная аннигиляция эфирных атомов мгновенна, однако мгновенно и их замещение атомами реальной материи. Резонанса не возникнет. Полная гармоническая синхронизация материи. Также не возникнет и беспокоящего тебя рикошета, ибо, если ты не забыл, при первом слиянии существовала некая разность биологических оболочек Кондората Ару и Кондора Игрея, что и послужило причиной отторжения части материи. Между тобой и князем сейчас такой разницы нет. Вы оба находитесь в одинаковом положении, оба прошли через трансмутацию. Не считая сознания, в остальном вы абсолютно одинаковые. Слияние пройдет мягко, практически неощутимо. На физическом уровне, конечно.

– На физическом? – переспросил Артем, ловя Кирика на слове. – Постой-постой, значит тело мое выживет? А как насчет моего сознания? Кем я стану, когда сольюсь со своим синхроном? Вернется Кон-дорат Ару, ведь так? Или я ошибаюсь? Кто из нас троих станет безраздельно править телом? Ару, Игрей или я?

В глазах Кирика промелькнула растерянность, и Артем почувствовал, как внутри у него все похолодело.

– Так кем же я стану? – спросил он еще раз, не давая страшной паузе затянуться. – Отвечай! Кирик отвел глаза в сторону:

– Я не знаю.

– Не знаешь?! – Артем прекрасно видел – собеседник чего-то недоговаривает, хотя, возможно, и не лжет. Кажется, он просто боится сказать правду.

– Не знаю, – повторил Кирик.

– Ты не можешь не знать. Ты сам рассказывал мне о дерапсатии, говорил, как часто случалось это в вашем варианте. Я уверен, были десятки, если не сотни, слияний при Четвертой аномалии. Как это происходит? Прошу, ответь. Ответь мне, Кирик, потому что неизвестность пугает меня еще больше. Я хочу знать: я погибну?

– Нет, ты не погибнешь, – тихо ответил Кирик, не поднимая глаз.

– Тогда что?

– По статистике в шестидесяти пяти процентах случаев всех вторичных слияний люди теряют рассудок.

– Вот оно что… Почему?

– Твоему мозгу придется вместить в себя сразу три разных сознания, память и мысли трех человек одновременно. Личности при этом постоянно пытаются подавить друг друга, занять превалирующее положение, вытеснить своих конкурентов в глубокое подсознание или уничтожить вовсе. В ходе этой невидимой войны человек теряет связь с реальностью, перестает адекватно воспринимать окружающий мир, не понимает, где находится и что с ним происходит. В лучшем случае, если ни одна из личностей так и не смогла стать доминантной, человек оказывается в психиатрическом центре СКОП. Я видел таких, они становятся настоящими зомби. Болезнь называется иртадизация. По-другому ее еще называют ментальной топью.

– В лучшем случае? – Артему показалось, что он ослышался. – Разве бывает хуже?

– Учитывая физиологические особенности тела баскопа, трудно свести счеты с жизнью, но некоторые находят способ…

Ответ не слишком обнадежил Артема, однако паниковать было рано. Оставались еще тридцать пять процентов, и ему очень хотелось верить, что им повезло больше, чем тем шестидесяти пяти.

– Как насчет остальных, не попавших в черный список? – спросил он.

– Им повезло больше. – «Уже лучше». Артем облегченно вздохнул. Кирик же продолжал: – Здесь несколько вариантов. Возможно, одна из твоих сущностей окажется сильнее и поглотит другую. Тогда ты либо станешь Кондором Игреем, либо останешься Артемом Ливагиным.

– Или Кондоратом Ару? – нахмурившись добавил Артем. – Такую возможность тоже нельзя исключать, ведь так?

– К моему глубокому сожалению, Кондоратом ты уже не станешь.

– Спасибо за сочувствие.

– Всегда пожалуйста. Ты и твой синхрон сожрали Ару. В голове у каждого из вас остались какие-то незначительные части его сознания, и после слияния они могут соединиться, как кусочки головоломки, всплыть на поверхность в виде смутных воспоминаний, неизвестных ранее навыков и неожиданных привычек.

– Например, искусство боя?

– Оно тоже. Кстати, эти качества уже проявились в тебе на подсознательном уровне, и ты смог использовать их для самообороны, причем весьма успешно. Но навыков и привычек не хватит для формирования полноценной личности, и Кондорат Ару, которого я знал, не вернется уже никогда.

– А ты бы хотел этого, – язвительно заметил Артем.

– Да, хотел бы, – ответил Кирик. – Кондор был моим другом, а ты – всего лишь его синхрон, носящий в себе обрывки его души. Я помогаю тебе только потому, что ты не виноват в его глупости.

– Спасибо, что ты так четко определил свое отношение ко мне. Но все-таки я не совсем понимаю, зачем такая забота о человеке, у которого больше шансов свихнуться, чем снова встать в строй. Да и какой строй… Кроме того, что ты рассказал, я вообще ничего не знаю о службе в СКОП. Как боевой агент я вам бесполезен.

– Возможно. Это не мне решать. Мое дело – спасти тебя от аннигиляции и вернуть собственность СКОП назад. Дальше будет видно, что и как. Кстати, ты не прав. Если после слияния ты сохранишь рассудок, у тебя есть вполне реальные шансы снова встать в строй. С учетом знаний, сохранившихся в подсознании, переобучение не занимает много времени.

– Но зачем такие сложности? Неужели не проще набрать новых сорвиголов, готовых шастать по вариантам и вылавливать беглецов?

– Ты даже не представляешь, сколько времени и средств тратится на подготовку одного баскопа. Службе Контроля не нужны простые полицейские или камикадзе по вызову, СКОП необходимы сверхлюди, подготовленные к работе в любых условиях. Помнишь, я говорил тебе о специфике твоего тела? Как ты думаешь, что помогло тебе выжить во время последнего нападения?

– Повезло, – не слишком уверенно проговорил Артем.

– Пока мы беседовали, я насчитал одиннадцать пулевых отверстий в твоей куртке. Тебе не интересно, почему пули, пробив одежду, так и не достигли цели? – спросил Кирик.

– Интересно.

– На самом деле, я уверен, все до единой пули попали в цель. Взгляни на свою грудь, расстегни рубашку.

– Надеюсь, я не имею дело с извращенцем из параллельного мира, – пошутил Артем, с готовностью расстегивая рубашку. Его и самого давно терзал вопрос: как он остался жив? Ведь была боль, он даже потерял сознание от нее. Значит, о промахе близнецов и речи быть не может, они попали, куда целились, только почему-то он все еще бегает на своих двоих и неплохо себя чувствует.

– Что это? – спросил он, распахнув рубашку и с удивлением обнаружив десяток небольших синих пятнышек на груди и животе.

– Следы от попавших в тебя пуль, – ответил Кирик, самодовольно ухмыляясь. – И еще один синяк на лбу.

– Как тебя понимать? Я умер и потом воскрес? – Артем осторожно потрогал один из синяков, словно опасаясь сильным нажимом продавить кожу, из-под которой немедленно брызнет фонтан крови.

– Конечно нет. Мы обладаем достаточно совершенными технологиями, но секрет вечной жизни пока не открыли. Если бы ты умер, то лежал бы сейчас в местном морге, а не разговаривал со мной.

– Тогда почему же я до сих пор жив?

– Все очень просто. Пули не смогли пробить твою кожу, и ты получил лишь легкие синяки. Правда, не совсем ясно, почему ты терял сознание от болевого шока. По сути, болевого шока у баскопов быть не должно. Но, возможно, это причуды дерапсатии. Уверен, когда тело пройдет фазу повторного слияния, все функции организма восстановятся.

Артем тяжело вздохнул. Он-то думал, что уже все узнал о себе. Однако, кажется, хитрец Кирик приго – товил на закуску самое интересное.

– Хватит мне о дерапсатии и о втором слиянии, слышал уже, – недовольно пробурчал он. – Давай поговорим о пуленепробиваемой коже. Как вообще возможно такое?

– Ты не совсем человек, – ответил Кирик и, не давая Артему вставить хотя бы слово, вылил на его голову поток новой информации: – Ты наносинтон, самая последняя и наиболее совершенная модель ней-росиноида. Не спеши с вопросами, сейчас все объясню. По мере возможности, конечно.

– Объясняй «на пальцах». У тебя это здорово получается, – мрачно посоветовал Артем.

– Твое тело – универсальная наносит етическая система, где каждая клеточка является чрезвычайно сложным наномодулем, полностью имитирующим функции живых клеток плюс некоторые функции, не свойственные клеткам живого организма. Тело каждого наносинтона индивидуально, их не штампуют на конвейере, как ты, скорее всего, подумал. Синтезированное тело сохраняет внешний вид своего прототипа во всех деталях, но вот содержание уже совершенно другое – сверхпрочная кожа, измененные и дополненные для оптимальной работы органы, устойчивая к нагрузкам и разрушению костная структура. Твое нынешнее тело может творить такие чудеса, которые обычному смертному и не снились. Конечно, не питай особых иллюзий на свой счет – ты не бог, но кое-что сверх нормы ты можешь.

– Понятно, но ответь, хоть что-то человеческое во мне осталось? – с надеждой спросил Артем, которому не очень хотелось чувствовать себя обычной синтетической куклой, пусть даже столь совершенной. Он посмотрел на свои руки, сжал и разжал кулаки, пытаясь уловить, что же изменилось в его ощущениях. Но все казалось таким, как раньше. Возможно, только казалось. Ведь после нескольких дней лихорадки, боли и жара любое состояние начинает казаться нормальным, даже если на самом деле это далеко не так.

– Кроме мозга, ничего, – отрезал Кирик.

– Спасибо за горькую правду, – мрачно проговорил Артем. Ему очень хотелось верить, что все происходящее сейчас – всего лишь дурной сон и на самом деле он лежит сейчас в своей постели, не оклемавшись как следует после свалившего его несколько дней назад гриппа. Не было нападений, не погибла Анна и не ранен Михаил, не появился этот странный незнакомец по имени Кирик, своим рассказом разрушивший всю его жизнь, словно карточный домик, а главное – он не боевой агент из параллельного мира и уж точно не наносинтон. Артем с надеждой посмотрел на Кирика, словно ожидая, что тот медленно растает в воздухе. Но наблюдатель по-прежнему сидел в кресле.

– Просьба пощадить гонца, – поняв угнетенное состояние собеседника, извиняющимся тоном сказал Кирик. – Я только рассказал тебе правду, нравится она тебе или нет. Ты сам просил говорить все.

– Я ошибался. Иногда счастливым остаешься только в неведении. – Артем вновь закурил. – Не могу накуриться, – пожаловался он.

– И не накуришься, – сообщил Кирик. – Вдыхаемый тобою дым расщепляется уже в легких на отдельные атомы, и до мозга никотин не доходит. Его просто не допускают туда защитные модули. Никотин не приносит пользы и, значит, вреден.

– Хватит! Плевать я хотел на все эти модули, – не вытерпел Артем. – Я что, даже покурить теперь не могу? – Он был возмущен.

– Почему? Можешь. Но без всякого удовольствия. Если ты хотел бросить курить – считай, что бросил. Лучше смириться сразу.

– А выпить?!

– Спиртное?

– Да!

– Ни сигареты, ни алкоголь, ни наркотики больше на тебя не действуют. Все вещества, попадающие в твой организм, расщепляются различными способами на отдельные атомы, из которых потом синтезируется все необходимое. Излишки откладываются в виде вещества… не помню точно… кажется, СП-белок, отработанные шлаки и радиация выводятся из организма. Я же сказал – твое тело совершенно в каком-то смысле. Уникальная нанотехнология.

– Лично я особого восторга от своей универсальности не испытываю, – недовольно пробурчал Артем. – Какой смысл быть суперменом и не иметь банальной возможности расслабиться?

– А ты не напрягайся, – улыбнулся Кирик.

– Хочешь, я, не напрягаясь, тебе мозги вышибу? – разозлился Артем.

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – уступчиво проговорил Кирик, поняв, что шутка не удалась. – Ты сам поставил подпись под контрактом. Мог быть наблюдателем, как я, но тебя потянуло на романтику. Как же: баскопы – крутые парни, останавливающие зубами пули на лету. Кстати, Интана, твоя жена, была против. Вы даже хотели развестись, когда она узнала, кем должен стать ее муж в ближайшее время. Брак не развалился лишь потому, что ТАМ… – Кирик кивком указал чуть ниже пояса, – …у тебя по-прежнему все в порядке.

– И на том спасибо… Постой… У Кондората есть жена? – Мысль о том, что в ближайшем будущем ему, вполне возможно, придется знакомиться с родственниками своего синхрона, ошеломила Артема. Мать… Отец… Неужели они еще живут где-то в другом мире… Неужели он снова увидит их. Не его родителей, но людей, разительно похожих на них.

– У Кондората есть жена. Интана. И дочь Алуна. Тебе еще предстоит знакомство с ними, хотя не уверен, что тебя ждет счастливая семейная жизнь. Впрочем, кто знает…

– А мои родители? Вернее, родители Кондората?

– Ты сирота… Прости…

Значит, вот оно как. Значит, есть что-то общее между синхронами. Ни у одного из трех синхронов родители не дожили до того момента, когда их дети встретились, попав в мясорубку дерапсатии. Чума, автокатастрофа…

– Ничего. Просто вдруг подумалось, может, снова увижу родителей.

– Это не твои родители. Подчас родители синхронов не имеют тех сходств, что отражаются в их детях. И, даже если бы они оказались схожи внешне, это совершенно другие люди.

– Ладно, буду налаживать тесный контакт с женой и дочерью. Говоришь, ей не очень нравится мое синтетическое тело? А как на это смотрят твои родственники?

– На что?

– На то, что ты на… наноситино… ну, как там тебя?! – разозлился Артем.

– Меня никак. Ты наносинтон, а я человек, – ответил Кирик.

– То есть как?! Ты разве не агент, как я?! – изумился Артем.

– Агент. Но другого агентства. Я работаю на НРП – Научную Разведку Параллелей. Я наблюдатель, приставленный к этому варианту. А наблюдатели должны быть только людьми.

– Как это? Наблюдатель? И что же ты наблюдаешь?

– Все понемногу. Я… – Кирик замялся, – я отыскиваю наиболее перспективные научные разработки, копирую их и переправляю в технический отдел НРП.

– Промышленный шпионаж, – скривился Артем.

– Разве мы кому-то навредили? – неожиданно вспылил Кирик. – Мы просто берем сырые идеи и доводим их до ума.

– Это и называется промышленным шпионажем. Одной из его форм, – оскалился Артем, чувствуя, что зацепил Кирика за живое.

– Это называется заботой о благе своей цивилизации. Одной из ее форм, – огрызнулся тот. – А как ты думаешь, откуда взялась вся та технологическая мощь, что мы имеем сейчас? Оставь свои нелепые обвинения. В свое время Лиитания тоже переживала тяжелые времена. Когда Турим Варадор открыл способ трансформации мерности материи, он подарил нашей заскорузлой цивилизации второй шанс. Только глупец не воспользовался бы им. И мы никому не приносим вреда. Мы просто заимствуем технологии, но не направляем их против других. Согласись, это весьма гуманно, учитывая, что на сегодняшний день наша технологическая мощь практически безгранична. Возьми хотя бы свое наносинтетическое тело, дающее тебе силу, выносливость и скорость реакции десятерых. Мы могли бы сокрушить любого, но просто тихонько наблюдаем за своими соседями, не вмешиваясь в их дела.

– И наверняка следите, чтобы кто-то еще, не дай бог, не придумал способ переходить из одного мира в другой, – проговорил Артем и внезапно понял, что попал в самую точку.

Кирик открыл рот, пытаясь что-то сказать, закрыл, открыл снова, после чего наконец выдавил, хотя было видно, что далось ему это с трудом:

– И это тоже. Ты ведь понимаешь – нам не нужны конкуренты. Даже учитывая бесконечность Метамерии. Мы – довольно миролюбивая раса. Мы не наносим вреда. Мы воры. Допустим. Это не такой уж большой грех. А теперь подумай, что случится, если технология трансмеризации расползется пусть не по всем, но хотя бы по десятку вариантов.

– Первая трансмерная война, – вполголоса произнес Артем. Наконец до него дошло.

– Вот именно, – удовлетворенно кивнул Кирик. – Технология трансмеризации слишком опасна в руках безумца или ребенка. Мы не идеальны, но лучше уж у нас, чем у маньяка, желающего стать императором Метамерии.

– Не боитесь однажды встретиться со своими двойниками, живущими в параллельной Лиитании и делающими то же, что и вы? Как поступите тогда? – усмехнулся Артем.

– Когда встретимся, тогда и решим, что делать. Пока везет. Может, у них существует своя Метамерия и собственный Спектр миров, параллельный нашему, и в данный момент другой Артем Ливагин задает другому Кирику тот же вопрос, что ты сейчас задаешь мне. А возможно, и нет.

– Понятно, – сказал Артем. – Ладно, будем считать тему закрытой. Я достаточно узнал и о своем теле, и о своей семье, и о промышленном шпионаже во вселенских масштабах. Что теперь? Как я понимаю, у меня не так много времени.

– Я бы сказал, меньше, чем ты думаешь. Процесс дестабилизации наверняка уже начался и скоро наберет темп. Ты случайно не замечал свечения своего тела? Ногти? Глаза? Возможно, фаланги пальцев? Обычно начинается с этого.

– Нет, вроде ничего такого. Какое еще свечение?

– Аварийный фотонный сброс молекулярных аномалий. Чем сильнее свечение, тем активнее протекает в тебе процесс мерной аннигиляции. Увидишь свечение – плохо дело. Значит, часики уже пошли. Насколько быстро? У всех по-разному. От нескольких часов до нескольких суток.

– Слава богу, пока ничего не видел.

– Мог и не заметить. Зачастую сбросы происходят во время глубокого сна, когда ментальная струна находится в состоянии оптимального натяжения.

– Какая еще «ментальная струна»?

– Связь между тобой и твоим синхроном. Струна натягивается при Второй аномалии, как бы связывая разорванные половинки личности, находящиеся в разных вариантах. Так, ты можешь видеть глазами своего синхрона, или, наоборот, он наблюдает за тобой. Вариантов множество. В твоем случае, как я понял, ты можешь видеть, слышать и чувствовать все, что делает твой синхрон, но не вмешиваешься в его поступки. Он не чувствует тебя совсем.

– А почему через сон? Мне снились сны о Кондоре.

– Слышал старые легенды о душе, во время сна покидающей тело? Возможно, древние мудрецы не лгали, а просто знали намного больше, чем мы сейчас. Ты можешь с полной уверенностью дать определение сновидению? Что это? Всего лишь работа мозга или прорыв в иную реальность без помощи трансмериза-тора?

– Теперь я уже ничего не могу утверждать, – признался Артем.

– То-то же. Еще вчера ты предполагал существование лишь нескольких измерений. Теперь ты знаешь, что Метамерия бесконечна. Во Вселенной еще достаточно непознанного, и отрицание чего-либо означает заблуждение, а вера в одну истину не всегда разумна.

– Не знаю пока почему, но в твою истину я верю. Верю всему, что ты сказал.

– Хорошо, значит, я не ошибся, когда рискнул прийти к тебе сам. Готов отправиться на встречу с Кондором Игреем?

– Выбор у меня небогат. Либо смерть от Четвертой аномалии, либо возможное помешательство после слияния. Ладно. Хоть с Крейдом по дороге разберусь. – Артем с удовольствием представил, как, используя свои супервозможности, проучит наконец этого заносчивого князька.

– Стоп, стоп, стоп! – осадил его Кирик. – Какой еще Крейд? Силдон Фиор Крейд, случайно не о нем речь?

– Ну да… – осторожно ответил Артем. – А ты откуда знаешь его?

– Силдон Фиор Крейд, основатель и глава мега-корпорации «Высокие технологии», тесно сотрудничающей с Научной разведкой. Он большая шишка в Л питании, любимчик Ишрара. Все выловленное наблюдателями в других вариантах исследуется в НРП и передается Крейду. Во многом благодаря именно «Высоким технологиям» наша цивилизация достигла такого высокого научно-технического уровня. Только я не совсем понимаю, какая между вами связь.

– Какая? – Неожиданно Артема осенила догадка. – Да ведь это он! Он хочет отправить меня в мир иной!

– С чего ты взял? – удивился Кирик.

– Я… Вернее, князь Игрей враждует с ним уже какое-то время, – пояснил Артем. – Его люди пытались меня убить!

– Ого! А ведь точно! 72296 является собственностью Крейда. У него там ризиевая ферма, – согласился Кирик. – Но я все равно не понимаю… Ты и Крейд… Что вы не поделили-то?

– Понятия не имею. Но теперь понятно, почему я отправился в этот вариант. Очевидно, я хотел достать Крейда уже давно. И, кажется, он меня тоже. Ну ничего! Мне бы только оказаться в одном с ним измерении… – Спокойный еще минуту назад, Артем разошелся не на шутку.

– Не советую тебе связываться с таким человеком, как он.

– Почему?! – удивился Артем. – Крейд настоящая скотина! Мои сны хорошо просветили меня. Да и кто пытался убить меня здесь, если не посланцы Силдона?

– Этого мы не знаем. Ни ты, ни я. Возможно, Крейд действительно нечист на руку, но пока это не доказано, ты не имеешь права даже косо смотреть на него. Тебе еще повезло, что ты стал дерапсатиком и тебя разметало по Метамерии. Не случись этого, тебя ожидал бы трибунал. Вариант 72296 принадлежит Крейду и его корпорации, так что твое необоснованное проникновение в чужую мерность можно считать незаконным.

– А как насчет убийц? – в отчаянии воскликнул Артем. – Их же можно опознать.

– Это были дубли.

– Дубли?

– Простейшая модель синторганика, для создания которой не требуется никаких премудростей. Дубли единоматричны, штампуются десятками с одной биоматрицы-прототипа без коррекции ДНК. Как ты докажешь, что дублей произвела корпорация Крейда?

Я проверил – у убийц, охотившихся за тобой, нет генетического серийного номера, их производили подпольно, а значит, их мог сделать кто угодно. Полагаешь, у тебя мало других врагов? Может, князь Игрей уже давно не ладит с Крейдом. Местные разборки, так сказать. Не боишься ошибиться?

– Я не ошибся. Это Силдон. И он хочет устранить именно Кондората Ару. В любом виде. Даже в том, в каком он находится сейчас.

– А если все же ошибся? Перестань играть в опасные игры. Один раз ты уже попробовал, и вот результат. Хочешь еще?

– А если хочу? Дай мне время, и я выбью признание из этой твари. – Артем сам не заметил, как повысил голос.

– Ничего ты не выбьешь! Это раньше Крейд был для тебя безумным феодалом. Не забывай, что на самом деле он возглавляет огромную корпорацию и к его мнению прислушиваются даже в Ишраре. Несмотря на всю твою подготовку, охрана Крейда остановит тебя. Тебя убьют как опасного дерапсатика, а СКОП даже не сможет предъявить обвинения Сил-дону! – Кирик тоже уже почти кричал. – В 72296 ты не имеешь никаких прав сейчас. Любое твое действие может быть расценено как постдерапсатический синдром.