Морская повесть

Глава 1

Алёна

До взлёта остаётся пять минут. Я смотрю в иллюминатор, вижу как за постепенно светлеет вокруг. Мысленно я уже не здесь. Мысленно я уже в Сочи. Прикрываю глаза и представляю, как с разбегу нырну в солёные волны, вдоволь наемся сочных спелых персиков и жаренной барабульки.

"Бз, бз, бз!" — вдруг вибрирует в сумке телефон, который я, видимо, забыла отключить. Достаю его из сумки, чтобы отключить беру в руки телефон и очень сильно удивляюсь, потому что на экране высвечивается имя и фотка моего бывшего. Наверное, не надо бы брать, но на часах 3 утра. Вдруг у человека случилось что-то серьёзное.

— Алло? — отвечаю полувопросительно

— Алюлюнчиииик! — слышится на том конце пьяный голос Бориса. — Алюлюнчик, ты где?

Я закатываю глаза.

— В самолёте! — холодно отвечаю. — А что? У тебя что-то случилось?

— Я тебя потерял, потому что ты не поздравила меня с заключением брака!

— Лучше иди потеряй свою молодую жену! — возмущаюсь. — А мне некогда! Я улетаю в Сочи.

— Чего ты такая злая?! — обиженно отвечает Борис. — Борь, с кем ты там разговариваешь? — слышится рядом с ним голос его новоиспечённой жены Насти.

Сбрасываю вызов, не дожидаясь развития их диалога. Потом блокирую номер и выключаю телефон. Не хочу их слушать! И без того уже настроение падает вниз. Снова вспоминаются бессоннные ночи, мокрые от слёз подушки и походы к психологу после болезненного разрыва. Хватит! Что там говорила бабушка? "Отправляйся за новыми впечатлениями Олёнк! — посоветовала бабушка, увидев моё удручённое настроение. — Развеешься!".

Я в кои-то веки её послушала и полетела в Сочи на месяц. Целых десять лет никуда не ездила! То учёба, то диплом, то денег жалко, то не могла уговорить того же самого Борюсика на путешествие дальше нашей области. Он всегда настаивал, что лучший отдых — это рыбалка. А когда уставал со мной спорить, у него возникали авралы на работе. Как потом оказалось, "авралы" звали Настя Громова. Она приходила ко мне домой и просила отпустить Борюсика. Призналась, что он признавался ей, что я для него слишком скучная, в отличие от неё. Слишком блёклая и пассивная.

"Так, стоп, хватит! — говорю себе во второй раз и снова смотрю в иллюминатор. — Ты едешь в путешествие, и тебя больше не должно волновать, что говорил Боря, неважно, какими словами он выражался обо мне при Насте". Я больше не хочу думать о расставании и других проблемах, которые остались в моём городе и снова "приклеиваюсь" к иллюминатору.

Мы взлетаем, и под крылом самолёта остались все проблемы и заботы, которые меня беспокоили: выгорание на работе, раздражение к родному городу и болезненное расставание с бывшим. Вокруг только облака. Одни похожи на сладкую вату, другие — на ванильный пломбир, третьи чем-то напоминают горы. А запах! Я закрываю глаза, и мне чудится смесь ароматов свежей мяты, морского бриза и жареной кукурузы — аромата долгожданного путешествия. Кто-то ест свой завтрак, кто-то видит десятый сон, кто-то успокаивает плачущего ребёнка, но меня совершенно не беспокоят посторонние запахи и звуки, даже храп соседа посередине!

***

После прохладного салона самолёта воздух Сочи кажется раскалённым. Солнце уже жарит вовсю, на небе ни облачка. Тем не менее я не могу скрыть улыбку — скоро буду купаться в море.

Автобус, подъехавший так вовремя, мгновенно набивается людьми. Я тяжело вздыхаю, представляя, как меня будет подбрасывать на поворотах, как на мои босоножки будут наступать другие пассажири, и вызываю такси. Оно, к моему большому счастью, приезжает через две минуты.

Когда я расплачиваюсь с таксистом и захожу в отель, приятное заканчивается.

— Девушка, заселение только после двух часов! — говорит девушка на ресепшне.

— Как после двух?! Куда мне деть чемодан? — возмущаюсь я. — Почему вы не предупредили о часах заселения сразу?

— Вам должны были написать по вотсапу, — пожала плечами администратор. — Но вы можете оставить вещи здесь, в прачечной или на ресепшене, мы за это платы не берём.

— А переодеться где-нибудь можно? На улице очень жарко!

— Конечно! Пройдите в служебный туалет, налево за углом.

Я мечтала, что первым делом после прилёта схожу в душ, но, как говорится: "Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах". Что есть, то есть. Меньше всего мне хочется спорить и возмущаться, я переодеваюсь, перекладываю в рюкзак бутылочку воды, купальник и полотенце, оставляю чемодан на ресепшене и выхожу из отеля.

На этом сюрпризы не заканчиваются. Пока я разговаривала с администратором и переодевалась, невесть откуда набежали тучи. Чем ближе подхожу к пляжу, тем темнее тучи, где-то вдалеке уже грохочет гром.

Вход на пляж перекрыт широкой красной лентой и пляжными стульями. Спасатели по громкоговорителю передают объявление: "Купание запрещено! Купание запрещено! Объявлено штормовое предупреждение!”. Погода тоже будто выгоняет отдыхающих: ветер дует всё сильнее, волны поднимаются всё выше, шипят всё свирепее, будто говорят: "Пшшшшш, уходите отсюда! Пшшшшш, вам сейчас здесь не место!". Несмотря на объявленное штормовое предупреждение и беспокойные волны, в море всё равно купается парочка смельчаков, и на пляже тоже есть народ.

Я в воду не полезу — я не такая смелая и отчаянная, но и уходить не спешу. Дышу морским воздухом. Смотрю на море, на его грозные бушующие волны, и на глаза почему-то наворачиваются слёзы. Это была долгожданная встреча, и вот я могу хотя бы видеть море вживую. Хорошо было бы пробежаться по кромке воды, коснуться волн рукой, но видимо в другой раз.

Раз уж с купанием сегодня пролёт, решаю прогуляться по окрестностям. Медленно иду вдоль прилавков с сувенирами и фруктами, покупаю мохито и нарезанные кусочки дыни в стакане. Выхожу с рынка, бреду по городу, с любопытством оглядываюсь по сторонам. Несмотря на непогоду, на улице много людей. Беззаботные время и место, как в детстве. В какой-то момент я настолько глубоко задумываюсь, что случайно забредаю в безлюдный закоулочек. Здравый смысл говорит: "Беги", но я иду вперёд. Улочка медленно превращается в тропинку. Такие тропы будто говорят: «Хэй, идём со мной! Я покажу тебе кое-что интересное!», и я поддалась этому порыву. Тропа ныряет в лес, петляет между деревьями, идёт то вверх, то вниз. Наконец деревья редеют и неожиданно близко слышится шум моря. Пшшшш — катит оно свои волны. Пшшшш. Тропа выходит на дикий пляж.

Здесь море бушует не так сильно, а под ногами песок. Белый-белый песок. Я даже удивлена, почему здесь совсем нет людей –— наверное испугались непогоды, потому что тропа-то есть. Оглядываюсь по сторонам, мой взгляд привлекает какая-то массивная скульптура вдалеке. Я подхожу ближе и удивляюсь. Прямо посреди пляжа возвышается скульптура из песка — целое русалочье семейство из мультфильма «Ариэль». На огромном троне сидит морской царь Тритон с трезубцем в руках. Вокруг него стоят все семь его дочерей: Аттина, Алана, Аделла, Аквата, Ариста, Андрина и конечно Ариэль. Я подошла ещё ближе, чтобы рассмотреть скульптуру. Всё семейство вылеплено с точностью в каждой детали: позы, причёски, овалы лица и разрез глаз. Возникает чувство, что вот сейчас все они оживут и поплывут в море.

Оглядываюсь по сторонам ещё раз — по-прежнему никого. Подхожу к самой кромке воды, присаживаюсь на корточки, тяну руку к морю и тихонько шепчу: "Здравствуй, море! Мы так давно не виделись". Море ласково окатывает мою ладонь маленькой волной: "Здравствуй, Алёнка! Я уже тебя заждалось! Почему тебя так долго не было?".

"Извини, море! Я действительно задержалась! — отвечаю я. — Но вдвойне здорово быть рядом с тобой, дышать солёным воздухом, ощущать ласковые волны!

Оглядываюсь по сторонам — по-прежнему никого нет. И я, как и те смельчаки на другом пляже, решаю окунуться. Здесь не видно больших валунов, да и волны не такие большие, и вода вроде тёплая. Ну так что мне тогда мешает?

Достаю плед, скидываю на него сарафан, и с разбегу плюхаюсь в воду. На секунду кожа рефлекторно прижимается к рёбрам. Несколько секунд ёжусь и жду, когда тело привыкнет к воде, потом делаю глубокий выдох, и ныряю в море с головой. Вынириваю и счастливо улыбаюсь — на губах чувствуется морская соль, даже если их не облизывать, вода уже кажется не такой холодной. Солнце выглянуло из-за облаков, теперь вода кажется лазурного цвета.

Делаю несколько кругов у берега. Переворачиваюсь на спину, раскидываю руки и ноги в разные стороны, как морская звёздочка, и прикрываю глаза. Волны качают меня в своих нежных объятиях, как в колыбели. Шррр! — ласково выкатываются на берег. Шррр! — играют с галькой и ракушками.

Идиллию нарушает звук приближающейся моторной лодки и чей-то окрик. Я открываю глаза и оглядываюсь: прямо ко мне плывёт небольшая моторная лодка с маячками. Я чертыхаюсь и вылезаю из воды — вот попалась так попалась! Если это кто-нибудь из спасателей, придётся объяснятся.

Лодка причаливает к берегу, из неё выпрыгивает молодой человек в одних плавательных шортах и голым торсом. В первые секунды мне даже кажется, что это сам Тритон вышел на берег. Только не вылепленный из песка, а вполне себе реальный. Протерев глаза вижу обычного молодого человека, пусть и очень симпатичного.

— Что ты здесь делаешь? — кричит, подойдя ближе

— Купаюсь! — отвечаю, немного опешив.

— Да вижу, что купаешься! Как ты сюда попала? — сверкает на меня карими глазами, будто я сделала что-то противозаконное. — Впрочем, это неважно. Уходи как можно скорее и больше никогда здесь не появляйся! — непререкаемым тоном заявляет "Тритон".

Глава 2

Матвей

Блондинка округляет глаза, приоткрывает и закрывает рот, будто хочет что-то сказать. Потом поджимает губы, складывает руки под грудью, грозно сверкает голубыми глазищами и спрашивает:

— Вы мне угрожаете?! Что я такого сделала?

— Я не обязан ничего объяснять! — фыркаю. — Тебе лучше уйти!

— Я никуда отсюда не уйду без объяснений!

Чувствую, как начинаю закипать, мне хочется что-нибудь съязвить а ещё лучше, взять девчонку за шкирку и посадить в лодку, увезти куда подальше от этого места, пока оно не принесло ей проблем.

— Тебе не показалось странным, что здесь нет людей? Это частная территория! А я — охранник! — вру, глядя дамочке в глаза. Если скажу, что пляж проклят, точно не поверит. Я бы тоже не поверил.

— Но почему здесь нет предупреждающих табличек и ограждений? — недоверчиво спрашивает девушка.

— Так далеко никто не забредает. Никому в голову не приходит идти по заросшим тропинкам. Поэтому и табличек нет.

— Чушь какая-то. Я видела, что трава была примята, будто по ней кто-то ходит каждый день! И скульптура. Её же кто-то слепил, и явно не за один день.

— Эту скульптуру слепил я! — жму плечами и усмехаюсь. — Это моя подработка — лепить скульптуры. Шеф попросил слепить что-нибудь, чтобы украсить его территорию. Скоро здесь поставят забор

— И море тоже загородят? — язвит девчонка. — По-моему ты просто придумываешь всякие небылицы, чтобы прогнать меня отсюда! — прищуривает глаза. — Только вот причины непонятны!

"Умничает ещё! — думаю про себя. — Я тут её спасти пытаюсь, а она умничает, лучше бы помолчала!"

"Но девочка же не виновата! — шепчет совесть. — Кто по знанию и доброй воле забредёт на проклятый пляж?".

— Послушай! Как тебя зовут? — чуть мягче спрашиваю я.

— Алёна!

— Послушай, Алёна, тебе нельзя здесь находиться. Хозяин узнает, и влепит мне штраф. Давай договоримся — я отвожу тебя до города, а ты больше никогда сюда не приходишь, хорошо?

— Ты ведь не отстанешь, да? — тяжело вздыхает. Потом с грустью оглядывает пляж в последний раз. Я молча подаю девчонке руку, чтобы помочь сесть в лодку. На какое-то время наши глаза пересекаются. Алёна смотрит с прищуром. Я не веду и бровью, хотя мне даже жаль. Правда хорошее место. Классное! Море здесь чистое. Если бы не проклятье...

Всю дорогу до города мы молчим. Дамочка задумчиво смотрит на воду, придерживает шляпку, которая так и норовит улететь в море. Я изредка смотрю на неё, несколько раз порываюсь начать разговор, но не могу найти нужных слов. Понимаю, что был слишком груб. Понимаю, что надо было извиниться перед девчонкой, объяснить. Но как ей всё объяснить и не напугать? "Извини, этот пляж проклят", "Извини, но теперь ты скорей всего сойдёшь с ума"? Какой из этих вариантов?

Она же мне не поверит! Даже местные, хоть и обходят это место десятой дорогой, утверждают, что легенда — сказка, чтобы дети не уходили далеко от города. Что говорить о туристах. Тем более, молодёжи. Сейчас мало кто верит во всякие проклятья, заговоры и привороты. Даже дамочки, которые спускают огромные деньги на тарологов, астрологов и прочих "целителей". Я бы, например, не поверил, если бы не жил здесь уже 28 лет, то есть всю свою жизнь. Даже я бы не поверил, если б моя бабушка не была ведуньей. Даже я бы не поверил, если бы сам не был свидетелем.

В детстве всё запретное и устрашающее кажется увлекательным. У меня был сосед Митя Орлов, который потащил меня на этот пляж, утверждая, что тут лучше ловится рыба. Мол, легенду придумали какие-нибудь жадные рыбаки, чтобы местные не покушались на их улов. Однажды вечером я повёлся на его уговоры и пошёл вместе с ним. Первый раз было совсем не страшно — очень ярко светила луна, море серебрилось под её светом. "Видишь? — всё приговаривал Митька. — Совсем не страшно!". Через два дня он снова позвал меня, и я согласился — ночное приключение нам понравилось. В ту ночь над побережьем гулял ветер. Перегонял облака с места на место, поэтому они иногда закрывали луну. Становилось темно. Казалось, что рядом кто-то что-то шепчет, и это совсем не ветер. Я весь съёжился, то и дело посматривая по сторонам. Казалось, что из-за деревьев на нас кто-то смотрит. "Пойдём домой! — говорил я Митьке. — Что-то страшно!". "Да никого там нет! — смеялся в ответ Митька. — Не думал, что ты такой трус!". В следующий раз, когда он позвал меня с собой, я не пошёл. У меня очень сильно заболел живот и поднялась температура. Я уговаривал Митьку не идти туда в одиночку, уговаривал признаться взрослым. Но его глаза лихорадочно блестели. Он повторял: "Я должен пойти туда сегодня! Чувствую, что поймаю воооот такую рыбу!". И ушёл. Тогда я видел его здоровым человеком последний раз.

Не знаю, что такого он увидел на пляже в ту ночь, но на следующее утро взволнованные родители обнаружили его рядом с калиткой. Он был жив, но не мог связать и двух слов, вся голова поседела, а взгляд постоянно уплывал вдаль.

Я не выдержал, прибежал перед сном к бабушке, зарылся в её шаль и всё рассказал. Она слушала и вздыхала.

— Бабушка, бабушка! Я теперь тоже сойду с ума? — спросил, вытирая слёзы.

— Нет, мой милый мальчик, с тобой всё будет хорошо. Твоя пра-пра-пра-бабушка смогла наложить защиту на весь род. Хватит и на тебя, и на твоих внуков.

— А Митя? Ему можно помочь?

— Проклятье сильное, Матюш. Наверное, не родилась ещё ведунья, которая могла бы помочь жертвам или снять проклятье с пляжа, чтоб больше никто не пострадал. Поэтому никто туда не ходит. И ты пообещай, мой мальчик, что больше туда не пойдёшь. И никому не рассказывай, что рассказал мне. Люди могут не то подумать.

— А кто наложил это проклятье, бабушка? Кто был таким злым?

— На том месте много-много веков назад стоял родовой дом тёмных ведьм. Говорят, там они совершали жертвоприношения и другие тёмные обряды, общались с нечистой силой. Эти обряды были такими страшными, что я не хочу тебе о них рассказывать. Потом местные изгнали последнюю ведьму и сожгли дом. Но, несмотря на все усилия, место осталось плохим — тёмные силы никуда не ушли. Там их дом. Говорят, рыбаки видели, как ночью там горят высокие костры, а вокруг них пляшут чёрные тени.

— Бабушка? А сама ведьма ещё жива?

— Скорей всего нет, хотя некоторые ведьмы продают душу и живут долго-долго. Говорят, она скрылась где-то в лесах.

С тех пор прошло около 15 лет. Я понимаю, что я не виноват в том, что случилось с Митей — не я его туда звал, не я проклял это место. Но грусть и чуть-чуть злости на судьбу остались, наверное, навсегда.

Вот почему я сначала удивился, а потом и рассердился, увидев, как кто-то купается рядом с заброшенным пляжем. Ещё сильней рассердился, когда увидел, что это девчонка. Молодая симпатичная девчонка, которой ещё жить и жить. Как она здесь оказалась, не знаю — все тропы уже давно заросли, а со стороны моря кажется, что это не пляж, а сплошной лес с узкой полоской берега. Пока я думаю, лодка уже причаливает к берегу. Не успеваю сказать и слова, а девчонка уже ловко выпрыгнула из лодки, бросила короткое "спасибо", помахала на прощанье ручкой и убежала восвояси. "Мда, Матвей! И когда ты успел стать таким мямлей!" — удивляюсь сам себе.

Глава 3

Алёна

Кажется, я проспала около 12 часов. Мне снилось, будто я тайком вернулась на дикий пляж перед самым закатом. Из-за деревьев наблюдала, как мой провожатый превращается в огромного мегалладонна и уплывает в открытое море. Потом я будто проснулась, с рассветом пошла на дикий пляж, утонула в зыбучем песке и оказалась в подводном царстве. Скульптура русалочьего семейства ожила: Тритон грозно хмурил брови и угрожал: "Удаляй фотографии с телефона или плати! Иначе останешься здесь навсегда и будешь нашей служанкой!". Его дочери плаксиво надували губы и почему-то говорили, что я обманщица. Особенно старалась Ариэль. И голосок у неё был такой визгливый. Неплохой сюжет для фантастического романа, но ощущения после сна немного тревожные. Только сейчас понимаю, как опрометчиво было купаться одной на диком пляже. Вдруг это действительно частная территория какого-нибудь богача? Что было бы, если бы не приехал тот грубиян? Не знаю, но возвращаться туда не хочется. И, если честно, я не помню дороги до дикого пляжа.

Нет сил больше лежать в постели, не спать же сюда приехала. Встаю, делаю тосты с салями, помидорами и сыром, наливаю апельсиновый сок в маленький термос, кладу всё в корзинку и выхожу из номера.

На центральном пляже ещё нет других отдыхающих, но чувствуется людское присутствие. Забытая детская лопатка в красном ведёрке, стопка пляжных лежаков, морская звезда, сложенная из гальки. Море спокойное и уютное, вальяжно катает гальку туда-сюда. Берег здесь другой, не «вылизанный». Вместо песка – галька. Сильные волны сбили её в одну кучу, поэтому заходить и выходить из воды будет трудно. Хорошо, что я взяла с собой аквашузы – и не уплывут, и галька колоться не будет.

Я в одиночестве ем бутерброды, пью сок и смотрю на море.

— Привет! — слышится позади. От неожиданности вздрагиваю, чуть не давлюсь соком, оборачиваюсь и вижу вчерашнего знакомого. — Я присяду? — спрашивает он

— Привет! — наконец отвечаю я. — Присоединяйся! — машу рукой на корзинку с бутербродами.

— О, спасибо! — улыбается. — Я думал, тебя снова придётся вылавливать с дикого пляжа

— А я думала, что ты снова пришёл меня выгонять. — А вообще я понятливая, не хочу нарываться на неприятности

— Не обижайся, — неловко жмёт плечами. Я ещё вчера хотел извиниться за свою грубость — у меня были на то причины. В общем, прости ещё раз

— Извинения приняты, — улыбаюсь. — Штраф от начальства дело серьёзное.

— Дело не в начальстве. Я не решился сказать правду. Но раз уж мы сегодня с тобой встретились, я должен рассказать. Понимаешь, тот пляж проклят. Каждый, кто хоть раз на него ступал, в итоге оказывался либо в психушке, либо в могиле.

Я смотрю в его глаза, они у него зелёно-карие глаза с прищуром. Ладонь широкая и тёплая. Когда он жмёт мне руку, вся правая рука покрывается мурашками. Красивый мужчина, ничего не скажешь. Статный. Но врууун! Я не выдерживаю и начинаю хохотать.

— Ты чего? — косится на меня.

— Ты это придумал, чтобы флиртовать с девушками? — вытираю выступившие слёзы. — Ловишь одиноких девушек с пляжа и рассказываешь эту историю?

— Нет, Алён. Я бы хотел, чтобы это была шутка или подкат, но я говорю абсолютно серьёзно.

— Матвей, ну это же неправдоподобно! Ты сам вчера стоял со мной на этом пляже, разговаривал. А ещё говорил, что это ты слепил скульптуру Тритона. Несостыковочка!

— Я — счастливое исключение, как говорила бабушка. Потомок ведуний. Я бы сам не поверил в эти байки, если б не был свидетелем того, как мой друг сошёл с ума.

***

Когда-то давно рядом с этим пляжем стояла рыбацкая деревушка и жила в ней девушка Васса. Весёлая, умная, но красотой обделённая. И была у неё подруга Дарья, первая красавица в деревне. Васса всегда завидовала Дарье, но виду не подавала, пока у Дарьи не появился жених Василий. Васса в него влюбилась, а он на неё даже не смотрел. Она вбила себе в голову, что Василий — её судьба. Пообещала, что любым способом добьётся его внимания и любви. Пошла к бабке-колдунье и, говорят, в ту же ночь продала душу нечистому, чтобы взамен получить власть над тёмными силами, умение колдовать.

На свадьбу Васса не пришла, хоть её и звали. И вообще стала нелюдимкой. Запрётся в чулане на целый день, и сидит тише воды ниже травы. Если бы родители или знакомые только знали, чем она занималась! Если бы знали, то наверное смогли бы наставить на путь истинный. Но они не знали и тоже махнули рукой. Думали, перебесится. А Васса тем временем связалась с тёмными силами и упражнялась в ворожбе и колдовстве.

Прошло 10 лет. У Дарьи и Василия родилось за это время двое детей, и жили они душа в душу. Васса постепенно смягчилась, вышла замуж, стала здороваться и иногда заходить в гости. Обрадованная Даша ничего плохого не подозревала. Васса же иногда подмешивала Василию приворотные травы. Он стал часто болеть, но жену по-прежнему любил, как и она его любила.

Васса решилась на отчаянный шаг. Пока муж был в гостях у мамы, позвала Василия на пляж вытащить сеть перед штормом. Он пришёл, Васса попыталась его соблазнить. Он оттолкнул её, Васса сначала разрыдалась. Загрохотал гром, поднялся штормовой ветер и она закричала не своим басистым голосом: "Да будь ты проклят! Будьте вы все прокляты!"

Через месяц умер Василий. Ещё через два после него — Дарья. И 10 лет не прошло, как жители стали покидать это место. Постепенно деревни не стало. А со временем и купаться перестали. С тех пор каждый, кто ступает на этот пляж, либо сходит с ума, либо умирает раньше времени.

Каждого, кто ступал на песок этого пляжа, тянуло обратно канатами. Пляж тянет энергию из человека, и в итоге жертва оказывается либо в психушке, либо в могиле.

***

— Офигеть! Вот это фантазия у тебя! — искренне восхищаюсь я. — Но я тебе всё равно не верю! Я же не сошла с ума, ступив на его песок!

— Рано о чём-то говорить. Это место тянет к себе, а когда приходишь, высасывает энергию.

— Ничего не высасывает энергию так, как ночной перелёт. Сегодня я чувствую себя прекрасно. И кстати, как я там оказалась, вообще не помню

— Хорошо, что не помнишь. Может и ты какая-нибудь ведьма, а Алён?

— Ну нет! Я точно не ведьма. И во всякие байки не верю. Хотя, признаюсь, мне было занятно тебя послушать. Тебе бы сказки сочинять

— Не хочешь — не верь. — Вздыхает он. — Я надеюсь, что каким-то чудом проклятье на тебя не подействует.

— Ну не обижайся! — легонько толкаю его в плечо. — Лучше расскажи, где так лепить научился. Скульптура на пляже действительно очень красивая!

— Восемь лет школы искусств! — улыбается он. — Помню в детстве после каждого похода на море меня приходилось отмывать от песка. Он был в ушах, в волосах, на ресницах, даже иногда во рту – всё потому что маленький Матвейка очень любил строить замки из песка. Мама смеясь говорила, что я стану знаменитым скульптором. Папа отрицательно мотал головой, фыркал и утверждал, что я стану архитектором.