Судьба офицера

Глава первая. Трудное решение

Во дворе громко залаяла собака. Георг проснулся, приподнялся с постели и крикнул в открытую форточку: «Казбек, замолчи!» Хотел еще что-то добавить, но запнулся, тяжело вздохнул и медленно опустил своё тело на надувной матрац, покрытый шинелью и служивший ему постелью. Он вспомнил, что находится не дома в своей деревне, в далёкой Сибири и пытается утихомирить своего верного волкодава, а в самом центре Западной Европы, на шикарной вилле, правда, не в её уютных апартаментах, а в самом низу, в маленькой каморке, которую делил с ним садовник, и во дворе хозяйничала огромная немецкая овчарка. Послышался шум мощного двигателя автомобиля, резкий скрип тормозов, хлопанье дверью, звонкий командный голос подвыпившей женщины, радостный визг собаки, и всё это полуночное действие, сопровождаемое звоном разбившейся бутылки, руганью женщины, укоризненными возгласами мужчины прошло над окном его каморки и завершилось во внутренних покоях виллы. Георг еще долго ворочался на своем неуютном ложе, пытаясь вновь заснуть, но в мозгу, чередой кратких воспоминаний, промелькнула почти вся его предыдущая жизнь.

От деревни до школы в соседнем поселке лесорубов было несколько километров, и в хорошую погоду, напрямую через лес, это расстояние можно было пройти быстрым шагом часа за полтора. Зимой, напрямую через сугробы, было гораздо дольше, да и небезопасно – проваливались по самые уши, поэтому шли по накатанной санями и машинами дороге, надеясь, что кто-то подвезёт. Школьный транспорт был не предусмотрен, хотя обещан на каждом собрании односельчан, особенно накануне очередных выборов. А среди школьников были и первоклассники! Большинство из них в такие дни отсиживалось дома. В школу, как правило, шли одной большой группой, стараясь не отставать. Старшие учитывали возраст и силы младших+

и не слишком спешили. Обратно домой уже разбивались на группы, группки или пары и шли в другом темпе и даже по другой дороге. Деревенская администрация, да и родители каждый раз напоминали детям – и маленьким, и большим – что возвращаться из школы нужно всем вместе: в лесу полно зверей, правда, на людей они нападали крайне редко, да и то, когда люди находились в одиночестве. Это было официальное, административно-родительское предупреждение, но все понимали, что более строже оно касалось того факта, что лесорубы были люди неместные, заключенные, преступники, отбывающие в этих чащобах свой срок, и они могли обидеть детей, особенно старших школьниц, хотя должны были строго охраняться. А такое случалось.

Такое случилось, когда Георг уже ходил в предпоследний класс и был физически довольно хорошо сложенным парнем: сказалась лежавшая еще с ранних лет на его мальчишеских плечах каждодневная мужская забота о домашнем хозяйстве. Его отец однажды в зимнюю стужу отправился на охоту и не вернулся. Его так и не нашли. В тот злополучный день домой из школы Георг возвращался, как обычно, в паре с одноклассницей. Шел проливной дождь, и они решили подождать попутную машину, чтобы хоть часть пути проехать под крышей. Ждать пришлось недолго. Показался бортовой ЗИЛ, в кабине которого рядом с водителем сидел охранник, а в открытом кузове – несколько суровых, бородатых лесорубов. Свободным под защищенной от непогоды крышей было одно место – в кабине с двумя мужчинами. В хорошую погоду Георг никогда бы не позволил свой подруге занять это место, но ему было жаль смотреть на неё – всю промокшую, да еще кашляющую после болезни. Он запрыгнул в кузов, и машина тронулась. Лесорубы подвинулись и усадили его под натянутый руками брезент. Так они и ехали. Машина на некоторое время остановилась, затем снова продолжила движение. Георг, может быть, ничего и не заметил, что происходило в кабине, если бы его спутники не перекидывались взглядами друг на друга и не улыбались, глядя на него. Наконец, Георг повернул голову вслед за взглядом лесоруба, в сторону маленького окошка в задней стенке кабины и увидел, что в кабине происходит какая-то борьба и на мгновенье – заплаканное лицо своей подруги. Моментально он понял, что там может происходить и попытался резко подняться с места, но крепкие руки, привыкшие надёжно держать тяжелый топор или многокилограммовую бензопилу, с силой усадили его обратно на место. Он не знал, что делать, как помочь подруге на дороге в глухом лесу? Так они проехали некоторое время, которое для мучавшегося Георга показалось нескончаемой вечностью. Уже началось смеркаться, когда вдали ударили лучи зажженных фар встречной машины. ЗИЛ остановился, пассажирская дверь открылась, послышался глухой удар о землю и стон девушки. Руки, державшие Георга, тут же ослабли, и он спрыгнул на землю. ЗИЛ уехал.

Татьяна несколько недель пролежала в больнице в районном центре, затем вернулась домой и не выходила из него. Школу она так и не закончила, хотя претендовала на медаль. Люди поговаривали, что она тронулась умом и навсегда останется больной. Георг вместе с матерью переехал в районный центр, поступил в техникум и подрабатывал в автомастерской. Оттуда его взяли в армию, и после окончания срочной службы направили на учебу в высшее военное автомобильное командное инженерное училище. Через военкомат и позже – через друзей-военных он пытался выйти на Главное управление исполнения наказаний ГУИН МВД СССР и найти негодяев, которые надругались над Татьяной, но обоих – и водителя, и охранника – перевели в другую часть, и информацию не выдавали. Георг поклялся, что рано или поздно отомстит им.

Прошло некоторое время, и Татьяна начала приходить в себя, но никуда не выходила из дома и смирилась с тем, что навсегда останется в деревне. Подруги повыходили замуж и понарожали детей, многие перебрались в районный центр, некоторым удалось переехать в город. Георг не забыл Татьяну, пытался навестить её в больнице и дома, но его к ней не пускали, и на лицах людей он видел, что они осуждали его, считали виновным в происшедшем с его подругой. Порой, люди не могут поставить себя на чужое место, особенно – на место виноватого. В таком состоянии Георг уже начал считать себя не вправе устраивать свою личную жизнь и целиком посвятил себя учебе и работе, что положительно сказывалось на его карьере. После окончания военного училища, прослужив некоторое время в моторизованной части, его направили на службу в ГДР, в Группу советских войск в Германии (ГСВГ).

Утром, когда он проснулся, расталкиваемый за плечо садовником, бурчавшим на немецком языке: «Schluß mit Pennen! Du bist gekommen um zu arbeiten hier!» («Кончай дрыхнуть! Ты сюда приехал работать!») – то сразу осознал: где он и что с ним? Ясность своего местопребывания дополнялась запахом ароматного кофе, исходящим из соседней комнаты, где располагалась маленькая кухня для прислуги. К завтраку присоединилась средних лет пара. Познакомились: женщина наводила чистоту и порядок в доме, а её муж-строитель занимался ремонтом. Во двор въехал на мотороллере пожилой худощавый немец, снял шлем, прошел на кухню, вернулся с чашкой кофе в руке и только тогда протянул руку Георгу, назвав своё имя. Его звали Герд. Он был управляющим. Задав пару вопросов Георгу, он определил его помощником к строителю. Переодевшись в рабочую робу, Георг отправился вслед за строителем укладывать дворовую плитку. Вот так начался первый рабочий день на немецкой вилле для бывшего капитана советской армии, волею судьбы задержавшегося в Германии.

Служба в ГСВГ считалась почетной и престижной. Уровень жизни и службы солдат и офицеров за рубежом был очень высок. Создалась даже своя, особая воинская культура, разительно отличавшаяся от того кошмара, который царил в казармах внутри нашей страны. Кто служил в ГСВГ, прекрасно её помнят. Из военнослужащих Группы сформировалась особая каста советских и российских военных, которая стала кузницей кадров для наших вооруженных сил. Все лучшие офицеры, будущие генералы, начальники штабов и соединений обязательно проходили суровую школу ГСВГ. Отношения с местным населением и Народно-национальной армией ГДР строились подчеркнуто культурные и вежливые. Многие немецкие офицеры дружили с русскими, люди женились и выходили замуж, складывались межнациональные семьи и добрые отношения. До сих пор многие помнят то тепло, с которым относились друг к другу русские и немцы. И пусть нас не смущает, что Группе так и не пришлось сдержать тот самый натовский удар, к которому она готовилась. Каждодневные тяжелые тренировки, крупные учения и постоянная боевая готовность всех частей и соединений Группы были самой, что ни на есть, боевой работой. Помимо этого Группа была и полигоном для обкатки новейшей советской техники. Всё новое, что попадало в лучшую Группу Советских войск за рубежом, проходило тестирование при каждодневном боевом дежурстве.

Георг служил в гвардейской мотострелковой дивизии на самом юго-западе ГДР, в непосредственной близости от границы с ФРГ. Служба ему нравилась, прежде всего, тем, что была связана с автомобилями, которые были его мечтой и увлечением с самого детства. По окончании училища он уже как профессионал хорошо разбирался в любых марках военных и гражданских отечественных автомобилей. Из библиотечных зарубежных фондов, широко представленных в училище, Георг почерпнул также достаточно знаний и информации о популярных иномарках. Кроме тяги к технике, к автомобилям, Георг, как человек, выросший в далёкой сибирской глуши, интересовался всем новым и современным, всем тем, что отличало жизнь деревни от города. Уже переезд в районный центр, затем служба в армии в западной Белоруссии, учеба в военном училище в крупном республиканском центре расширили и углубили его знания, его мировоззрение. Георг упорно работал над собой, чтобы на равных с городскими интегрировать в новое для него окружение, считая это большим жизненным успехом, но когда он очутился за границей, в ГДР, то столкновение с западной действительностью было для него настоящим шоком, впрочем, как и для большинства наших граждан, оказавшимся впервые за границей. После достаточно скромных прилавков советских магазинов товарное изобилие «социализма с немецким лицом» просто поражало. И все это – по достаточно умеренным ценам, установленным «первым государством рабочих и крестьян на немецкой земле». Конечно, изобилие продуктов и ширпотреба еще не определяет полностью социальный уровень общества, но заставляет задуматься: почему в нашей стране этого нет?

Человек рано или поздно привыкает к изменению жизненных обстоятельств, условий проживания и работы, особенно быстро – к изменениям хорошим, со временем даже считая это обыденной нормой, которой достоин и он тоже. Поэтому, когда ГСВГ прекратила существование, и целые соединения и части из благоустроенных немецких казарм и квартир были выведены фактически «в чистое поле» или просто расформированы, то многие прославленные командиры, в частности, бывший министр обороны СССР Дмитрий Язов, оценили вывод войск из Восточной Европы как предательство со стороны Михаила Горбачёва и Эдуарда Шеварднадзе. Для большинства простых военнослужащих из ГСВГ столкновение с российской действительностью было новым шоком, поскольку для принятия и размещения такой крупной группировки требуемая инфраструктура заблаговременно создана не была. Особую обиду вызывал тот факт, что большое количество вооружения и военной техники в работоспособном состоянии «исчезло» в неизвестном направлении в процессе вывода войск и вскоре было обнаружено в странах третьего мира. По утверждениям западных СМИ, имели место массовые случаи хищения и несанкционированной продажи зарубежным заказчикам техники на ходу, только недавно поступившей с заводов, но списанной в утиль и металлолом.

Дивизия, в которой служил Георг, по возвращению на Родину должна была быть расформированной, а военнослужащие – распределены по другим частям. На тот момент Георгу было уже около 30-ти лет, он не имел семьи, мать умерла в одиночестве, собственного жилья нигде не было. Судя по слухам среди офицеров, близких к командованию, вернувшиеся на Родину и расформированные военнослужащие с трудом находили новое место службы. Особенно трудно приходилось семейным офицерам, в первую очередь нуждавшимся в жилье. Благоустроенные квартиры и двойное довольствие остались далеко в Германии, в России же после долгих скитаний радовались семейным общежитиям или платили из собственного кармана за частные квартиры. Конечно, долг и присяга обязывали каждого военнослужащего, прежде всего, защищать свою Родину, а потом уже думать о насущном, но и Родина не должна бросать защитника на произвол судьбы. Это были лихие 90-е годы, когда в стране царил хаос и произвол, когда люди теряли с трудом нажитое, веру в справедливость, а некоторые – жизнь. В такой обстановке можно было наделать кучу ошибок, коренным образом изменявших жизнь.

Германии объединились, границы не существовало, и можно было, переодевшись в гражданское, пойти в соседний западно-германский городок попить пива. Правда, вскоре поставщики с Запада завладели скромными восточно-германскими пивнушками, залив их десятками сортов этого любимого немцами напитка. В ассортименте магазинов появились желанные Levi´s и Wrangler, по улицам ездили величавые Мерседесы и БМВ, не говоря уже о скромном Фольксвагене. Георг, наконец, вживую увидел и услышал автомобили, которые до этого много лет будоражили его воображение. Он, не стесняясь, подходил к владельцам, расспрашивал о технических характеристиках, проявлял при этом свои хорошие знания и эрудицию, благо к тому же он неплохо владел немецким языком, что располагало к нему людей, и они охотно общались с ним, открывали капот автомобиля, показывали мощный двигатель, красивый салон. Это был его мир – мир технаря, фанатика автомобилей. Как профессионал, он нередко обнаруживал скрытый для обычного автолюбителя дефект и тут же советовал, как его устранить; подсказывал, что можно сделать, чтобы увеличить мощность двигателя или уменьшить расход топлива. Для мужчин – это самый лучший способ завести знакомство, и даже стать друзьями. Люди удивлялись, когда узнавали, что перед ними – офицер российской армии. Некоторые предлагали у себя работу. Постепенно в его мозгу родилась и стала развиваться мысль о том, что своё будущее надо строить своей головой, помогая ей умелыми руками, а не ждать, когда кто-то скомандует, а ты должен выполнять и считать, что это строит твою жизнь. Эта мысль приобретала живые формы, когда после очередного общения Георгу предлагали вновь встретиться, пообщаться, показать другой автомобиль. Георгу и в голову не приходило, чем может окончиться такое общение.

Однажды в городе он обратил внимание на Мерседес, возле которого стоял мужчина, по всем внешним признакам, явно – не немец, и женщина, выходящая из автомобиля, одетая в дорогую шубу, разительно отличалась от типичных немок. Подойдя ближе, он услышал украинскую речь. Разговорились. Пара оказалась выходцами из Западной Украины, из Черновцов, одними из первых переселенцев на Запад. Побывав в США и Канаде в поисках красивой жизни за океаном, они перебрались в Западную Германию. В приграничном районе они подыскивали новое место для бизнеса – небольшого отеля с рестораном. Микола, так звали украинца, удивил Георга своей осведомлённостью о положении российских войск в Германии, о предстоящем выводе в Россию и о трудностях, которые ожидают почти каждого военнослужащего дома. Он говорил, что представляет себе настроение в душе отъезжающих и уверял, что многие немцы, жившие по соседству с русскими и подружившие с ними, искренне переживают за их будущее. В конце разговора Микола однозначно намекнул, что в случае необходимости Георг может рассчитывать на его помощь и указал, где его можно найти. Беспокойная мысль о будущем приобретала еще более ясную форму.

Несмотря на расстояние, Георг продолжал переписку с Татьяной, правда, ни с ней лично – письма к ней в руки не попадали, а через её подружку, и таким образом был в курсе Татьяниных дел, прежде всего – состояния её здоровья. Татьяна продолжала жить в деревне, работала на почте, но нуждалась в длительном, серьёзном лечении. О каком серьёзном лечении можно было говорить в сельской глуши! На всю ближайшую округу был один единственный врач, да и тот – ветеринар. До ближайшей районной больницы – сотня километров, да и там психоневрологического отделения никогда не существовало, был простой врач-терапевт. Для случая с Татьяной требовалась специализированная клиника. Конечно, клинику можно было найти в большом промышленном городе, добиться туда направления, устроить лечение и пребывание, но всё это требовало усилий конкретного близкого человека и к тому же стоило немалых денег. Среди близких родственников Татьяны такого человека не существовало, а о богатом меценате можно было и не говорить. Следовательно, жизненное пространство для обреченной молодой женщины ограничивалось концом единственной в деревне улицы, а отведённые годы жизни – как бог даст! Всё это Георг понимал и трезво оценивал – кроме него никто ей не поможет. Он любил эту девушку; когда-то они вместе строили планы на будущее; жизнь изменила эти планы, но, как он считал, не изменила его отношения к Татьяне. Значит, нужно её вытащить из деревни и вылечить. Он уже советовался с врачом в военном госпитале и знал, что лучший вариант – частная клиника за рубежом. О стоимости врач не говорил, так как хорошо знал и уважал офицера, но Георг понимал, что речь идет о больших суммах. Свои финансовые возможности Георг оценивал, исходя из зарплаты, которая накапливалась на его счете в России и тех небольших сбережений, которые он откладывал, служа за границей. Однако этих средств далеко не хватало на лечение. Это был фон, на котором строились мысли Георга о будущем.

Наконец наступил день, когда с немецкой земли домой возвращался последний эшелон с российскими военнослужащими. По этому случаю был организован грандиозный парад с участием президента Российской Федерации Бориса Ельцина и канцлера Федеративной Республики Германии Гельмута Коля. Звучали прощальные речи, проливались даже искренние слёзы, и под звон труб и грохот барабанов в торжественном марше прошагали последние колонны, прямиком усаживаясь в вагоны, увозившие нашу легендарную ГСВГ в Россию после 49-летнего пребывания в Германии.

      Накануне парада Георг, как и все остальные, утюжил свой парадный мундир, чистил пастой блестящие пуговицы, драил кремом сапоги. Повесив мундир в шкаф, он вместе с друзьями отправился в Gaststätte (кафе) в последний раз выпить пива и попрощаться с радушным барменом, который в тот вечер бесплатно угощал всех российских офицеров. Никто не обратил внимания, когда после пары кружек пива Георг вышел из бара на улицу, завернул за угол и сел в ожидавший его поблизости автомобиль. За рулём сидел Микола.

Глава вторая. Первые неприятности

      Георг уже встречался с Миколой, поделился с ним своей проблемой. Повидавший на своём веку многое, жизнестойкий украинец не стал вдаваться в подробности, побудившие российского офицера остаться на Западе. Зная его способности, он предложил ему работу автомехаником у себя в гараже, в строящемся отеле, но до завершения строительства обещал устроить на временную работу, на виллу к знакомому немцу.

Укладывать плитку Георгу еще никогда не приходилось, тем более крупного размера и к тому же очень дорогую, поэтому в самом начале эта работа ему не удавалась: он медлил, делал ошибки, на что мастер-поляк, к которому он был прикреплен помощником, отвечал постоянными замечаниями, часто сопровождающимися крутым русским матом. Георг ожидал, что мастер пожалуется на него управляющему, но ошибся. Богдан – так звали мастера – оказался порядочным человеком и терпеливо ждал, когда Георг приобретёт первоначальный опыт мастерства. Проходили дни, и увеличивающаяся ровная поверхность вокруг огромного бассейна являлась наглядным результатом успешной работы мастера и его помощника. Георг и Богдан подружились. Супругой Богдана оказалась уроженка кабардинского села с Северного Кавказа. Они познакомились в городе-курорте Пятигорске, где польские строители достраивали гостиницу «Интурист». Фатима часто приезжала на знаменитый на Северном Кавказе рынок «Людмила», покупала там оптом вещи и перепродавала в столице Кабардино-Балкарии – Нальчике. К тому времени она была уже разведена, и у неё рос маленький сын, но Богдана это не смутило, и он увёз красавицу-кабардинку в Варшаву. Ребёнка родители Фатимы за границу не отпустили. В столице предприимчивая Фатима не нашла себе работы, да и Богдан зарабатывал случайными заработками, и они отправились в Германию. У Богдана была малолитражка – польский Фиат. Георг за несколько вечеров после работы сделал автомобилю капитальный ремонт и каким-то хитроумным способом увеличил мощность двигателя. Это ещё больше сблизило его с парой. В выходные дни Фатима специально для Георга приготавливала национальные блюда и гордилась своим кулинарным искусством. В такие дни на вилле, как бы случайно, часто появлялся Герд, который охотно позволял пригласить себя к столу. Любитель хорошо поесть прекрасно понимал, что его лояльное отношение к иностранцам, работающим на вилле нелегально, даёт ему возможность отведать блюда, которые ему никогда не приготовит жена.

Построенная еще в начале прошлого века и пережившая две мировые войны шикарная белокаменная вилла, гордо возвышающаяся над своими соседями тремя этажами, принадлежала средних лет, спортивного телосложения немцу, бывшему автогонщику, сохранившему страсть к мощным двигателям, что подтверждали Lamborghini и Bugatti, стоявшие в просторном гараже. Иногда по вечерам гараж и расположенную перед ним площадку заполняли автомобили друзей, в основном, тоже спортсменов, приезжавших со своими женами или подругами. Устраивалось шумное веселье в доме и в бассейне, длившееся далеко за полночь. Многие оставались на вилле ночевать – спален хватало на всех. Отец владельца был крупным промышленником, большим фанатом автомобильного спорта и иногда сам участвовал в любительских соревнованиях. Семьи у немца не было, но была младшая сестра, которая и являлась настоящей хозяйкой и устроительницей всех развлечений на вилле. Молодая красавица лихо ездила на автомобилях брата, нередко в нетрезвом виде, поздно и с шумом возвращалась домой, что вызывало недовольство брата и соседей тоже. По всей видимости, она не признавала никаких запретов и ограничений. Звали её Карола.

Георг не мог не заметить шедевры европейского автомобилестроения, которые раньше он видел только на страницах зарубежных журналов, и вот теперь они находились совсем рядом. Для него, как и для всего обслуживающего персонала, существовали определенные ограничения в передвижении по территории виллы, но он не мог не удержаться от соблазна посмотреть на автомобили вблизи. Попробовав один раз, он повторил попытку, но на третий раз его застал владелец. Тот не стал выдворять нарушителя порядка. Напротив, протянув Георгу руку, он представился, назвав свое имя – Томас. Они разговорились, и Томас с первых же фраз понял, что перед ним – образованный и интеллигентный человек, неплохо владеющий немецким языком, хорошо разбирающийся в технике, особенно – в автомобильной, волею судьбы вынужденный зарабатывать у него деньги. Так они познакомились. Прощаясь, Томас попросил Георга зайти к нему завтра после работы.

На следующий день Томас повёл Георга через всю территорию в самый конец виллы, к отдельно стоящему строению. Судя по траве, пробивающейся через щели дорожной плитки, эту часть виллы давно не убирали; видимо, сюда никто не ходил. Томас поднял жалюзи широких ворот и отошел в сторону, давая возможность Георгу зайти внутрь первым. То, что Георг увидел внутри, сразу ошарашило его: он вновь очутился в давно знакомом ему мире, по которому тосковал, которого не хватало – мире спортивных автомобилей, известных из потрепанных журналов, каким-то чудом занесенных в сельскую библиотеку; из специальной литературы военного училища, которой он зачитывался и заучивал наизусть. Даже ни разу не видев эти автомобили в жизни, он мог точно назвать марку и модель каждого автомобиля, год его выпуска и мощность двигателя; в уме до последней детали разобрать двигатель и трансмиссию. В его памяти остались даже имена знаменитых автогонщиков, которые завоёвывали на этих моделях призы. Томас сразу угадал в нём знатока и профессионала, того автомобильного гения, которого давно искал. Томасу можно было и не задавать Георгу риторический вопрос: согласится ли он поменять работу плитоукладчика на автомеханика? Сразу же обсудили главное: Томас хотел восстановить автомобили в рабочем состоянии для участия в традиционных ретро-гонках. Кроме этого, Томас поделился с Георгом личной проблемой: он не хотел, чтобы его сестра продолжала ездить на дорогих суперкарах, которые она рано или поздно разобьет, поэтому просил Георга в первую очередь подобрать и восстановить для неё спортивный автомобиль, обсудив с ней – какой именно? Сестру он обещал предупредить.