Хроника 90х

Чашка кофе у зам. министра

-–

Солнечным и уже жарким июльским утром, когда Москва еще только просыпалась, около восьми часов утра, у ворот старинного столичного особняка остановился (еще редкий даже в столице в ту пору) серебристый Мерседес.

Водитель открыл пассажирскую дверь и из нее вышел под девизом, « какие люди и без охраны!» первый заместитель министра печати только что рожденной Российской Федерации. Без охраны. Никто не метнулся к нему от ворот, потому что и там не было никакой охраны.

Я ждал его уже томительных полчаса, притулившись к своему провинциальному жигуленку, пятой модели. Догадавшись каким-то чутьем, что это и есть тот, встреча с которым мне была назначена его секретарем два дня назад, я метнулся к заместителю министра, чей шеф – министр –был первым сподвижником Ельцина.

Трудно в это сейчас поверить, но тогда в эту пору бурь и перемен, все было достаточно просто. Без охраны. Без особого чинопочитания.

– У вас встреча со мной назначена, – радостно сообщил я зам. министру – на восемь утра.

– Это у тебя со мной, – поправил он – и удивился:

–А разве назначена?

– Я из Калуги, – отрапортовал я.

–А! – наконец, вспомнил. Или сделал вид. – Что-то припоминаю! Ну, пошли. –

По тихим и совершенно еще пустым лестницам и коридорам прошли мы в его кабинет, залитым утренним солнцем.

– Кофе будешь? – спросил он скорее утвердительно.

Кофе хотелось. Из Калуги я выехал в пять утра.

Он заварил две чашки кофе- секретарши еще не было – уселся в кресло, закурил.

Спросил меня – куришь? Закурили оба.

– Люблю я этот утренний час, – мечтательно проговорил он, – а то сейчас начнется!.

И вдруг спросил:

–Кто там у вас губернатор?

Я ответил.

– А , – сказал он удовлетворительно, – из наших, из новой волны.

– Смерть коммунистам! – немедленно подтвердил я.

– Ну-ну, – он улыбнулся, – ты там со смертью поосторожней!

– Ладно, давай к делу.

Я быстро рассказал, что создал в области первую независимую газету, что помогли деньгами такие же ребята из «новой волны». И что деньги кончаются.

– И сколько тебе надо, – поскучнел он.

Я напрягся. Хотелось немало, но и выгнанным быть боялся.

Я сейчас не помню, какие были тогда деньги, но давайте, чтобы представить себе, что произошло дальше, придумаем какую – то скромную сумму.

– Пять тысяч долларов, выдохнул я. Зам. министра помолчал.

– Нет, – задумался он, – мне это не интересно. Мы подачками не занимаемся.

Еще помолчал.

– А, где печатаешься? – совсем не в тему спросил он.

Я назвал.

– Вот там типография.

Я ответил. Особенно акцентировал, что директор типографии – наш, из «новой волны».

Это хорошо, – сказал зам. Пять тысяч долларов я тебе, конечно, не дам, а вот сто тысяч ( цифра конечно условная), будет, думаю в самый раз.

Полюбовавшись произведенным эффектом, он утешил:

–Губу не раскатывай. Не на газету даю.

Вкратце, его мысль свелась к тому, что газет «новостроечных» уже достаточно много, в том числе центральных, а вот печатать их негде.

Во-первых, нет современных типографий. Серые, советские, это вчерашний день. Кроме того, большинство типографий по старинке еще находятся под контролем коммунистов, бороться с ними – время терять. И деньги мне даются не на газету, а на создание такой современной типографии, в которой будет печататься газета центрального региона.

– Справишься? Закончил он.

– Костьми лягу, – что-то в этом духе не очень уверенно ответил я. А куда было деваться? Тем более, ни о величине этой суммы, ни о том, как сделать современную типографию, я понятия не имел.

– Давайте так, – закончил зам. – Я созвонюсь с вашим губернатором, если он даст за тебя гарантию, с тобой свяжутся, заключат договор и вперед!

– Я вообще-то насчет газеты, – попытался сохранить свой интерес я.

– Ну, урвешь же что-нибудь – удивился зам. министра.

Хотелось спросить: – А, можно? Но я удержался.

… С губернатором мы были в одной команде, и гарантию он дал.

Технические вопросы неинтересны.

С типографией подписали договор, открыли специальный счет, меня провели в штат типографии, как коммерческого директора – ведь под мою фамилию давали деньги…

Типографию сделали. На это ушел почти год. Газета за этот год почти завяла, никак я не мог придумать, как «урвать» для нее что-нибудь. Да и боялся.

Через год с пачкой финансовых документов, я тщетно ходил по кабинетам министерства, справляясь, куда деть финансовые отчеты. Никто, похоже, вообще не понимал, что я хочу.

Наконец, кто-то сжалился:

–Да, сдай ты это секретарше министра, пусть она тебе писульку даст, что отчитался.

Я сдал. Писульку секретарша не дала, сказала, что не ее это дело. Больше меня до сегодняшнего дня, ( а это прошло тридцать лет!) по этому вопросу никто не тревожил.

Все было просто. Все казалось возможным.

… Прошло тридцать лет. Я предлагаю любому читающему эти строки, попасть к любому российскому министру. Выпить с ним чашку утреннего кофе, и получить деньги…

Газета

А первая независимая моя газета, о которой я написал, тихо скончалась. И не потому, что я не сумел, а честно сказать – побоялся, «урвать» на нее деньги из государственной казны, а совсем по другой причине, которая тоже весьма характерна для девяностых.

Тут нужно вернуться к началу истории. Советский Союз распался. Все бурлило и клокотало. В том числе и в моей демократически настроенной душе. Не буду утомлять деталями, но собрав некоторых своих друзей журналистов и не только журналистов, предложил всем скинуться и на собственные деньги создать независимую газету.

Скинулись мы в виде закрытого акционерного общества. Каждый, из скинувшихся, в том числе и я, стали некими акционерами. Я, как инициатор, естественно – был еще и редактором.

Конечно, газету заметили, ее нарасхват брали в киосках, но…

Деньги быстро кончились. Конечно, цена экземпляра денег не приносила. Рекламу на нее никто не давал. Выход нашелся быстро – превратить газету в издательство и наряду с ней выпускать всякую дешевку, к которой наш еще не избалованный такими вещами народ был очень охоч: брошюрки, кроссворды, гороскопы, советы садоводам, самоучители каратэ и прочее чтиво. Это уже стоило не копейки, а рубли, и народ хватал. Идея была благородная: этот пошлый ширпотреб недостойный наших светлых демократических голов позволит нам выпускать газету, а стало быть, сеять доброе, вечное…

И в этом «ширпотребе» мы достигли больших и осязаемых высот. На одной из планерок выяснили, изучив бухгалтерский отчет, что больше всего денег приносят анекдоты. А кто был главным рассказчиком анекдотов в Советском Союзе? Правильно – Юрий Никулин. Тут же снарядили к нему в Москву делегацию. Попросили принять. Никулин принял. Усадил в своем кабинете. Был на столе, помню, чай с баранками.

Ушли мы с собственноручно подписанным им разрешением выпустить книгу «Анекдоты от Никулина».

Бизнес крепчал.

И в светлые умы сначала осторожно, а потом все крепче стала закрадываться простая капиталистическая мысль: а на хрена? Почему прибыль тратиться на выпуск не приносящей прибыли газеты?

В один из дней радостно войдя в офис, я вдруг увидел суровые лица моих коллег.

– Шеф, – сказал один из них, – сегодня вместо планерки, собрание акционеров.

– Каких акционеров, – изумился я, совсем забыв за это время, что сделал их акционерами.

– И какая повестка?

– Освобождение тебя от должности главного …

Да, к этому дню за газету боролся только я.

В светлых умах моих коллег победили деньги …

На следующий день было 23 февраля. Обычно мы его отмечали шумной вечеринкой. С утра я уже уволился, в офис не появлялся.

А на вечеринку пришел. Народ удивился. Потом обрадовался. Потому что, смеху ради, я вырядился в старую отцовскую гимнастерку – он был офицером, – перетянутую портупеей.

Выпив со всеми, попросил слово.

И сказал, что никак не ожидал увидеть от своих демократических друзей оскал, капитализма, достал из настоящей кобуры ненастоящий детский пистолет, застрелился.

…. Да, стреляясь, не приняли этого времени многие.

Но большинство просто меняли систему ценностей

Биржа

Страну заливало море «купи – продай». Это были небольшие, но все таки виды заработка, а не полученные в виде зарплаты деньги.

И вдруг среди этого цыганского табора появилось солидное и очень цивилизованное слово «биржа». Этим занимались очень серьезные и очень денежные люди.

В поисках, чем бы заняться, наткнулся я на объявление о создании в Москве всероссийской биржи недвижимости. Надо сказать, что до сих пор понятия не было, что квартиру можно покупать или продавать, или сдавать в аренду. При советской власти квартиру можно было только получать. Или не получать, что чаще всего.

И вдруг – купить! Это вам не польские джинсы!

Помчался в Москву. Как я уже говорил, тогда все было просто.

–Нет проблем, – сказали мне. – Регистрируй в своем городе наш филиал, торгуй недвижимостью и от каждой сделки отсчитывай нам десять процентов…

Назад я ехал с увесистой пачкой нормативных, денежных документов, образцов договоров и гербовой бумагой «Филиал Всероссийской биржи недвижимости». Это придавало вес. И надежды.

Первую продажу в своем городе, мы (я тут же оброс помощниками) организовали, как и рекомендовали нам, в форме аукциона.

Под фанфары, барабанный бой и запуск воздушных шаров.

…. Тема была столь необычна, что пришел даже губернатор и мэр. Что, конечно, придавало вес.

Уговорить продать свою квартиру удалось только пять человек. Это были квартиры умерших бабушек и дедушек. Начальная цена была столь мала (никто из продавцов и мы тоже представления не имели, сколько стоят квартиры в нашем городе), что ажиотаж в зале поднялся неимоверный. Через полчаса квартиры были проданы. В несколько раз дороже. То есть навар -500 %.

И на следующий день к нам повалил народ. Начальная цена уже стала итоговая предыдущего аукциона. И пошло, поехало.

Прошел год. Мы стали есть хлеб не только с маслом, но и мазали его икрой. Даже черной.

…А бирж в то время развелось великое множество. И сделать свой бизнес на них, не мог только очень ленивый. Ленивыми мы не были. И решительным шагом направились на следующую из них – Всероссийскую торгово-промышленную биржу. Предполагалось, что каждый из ее членов будет па этой площадке он лайн продавать свою продукцию, которую производит. Мы не производили ничего. И поэтому на вопрос: – Чем будете торговать? – солидно ответили: «Лесом».

Каждый колхоз в то время имел выделенный лимит на продажу древесины из лесов, находящихся на его территории. И этим, естественно, никогда не занимался. Об удое и урожае болела голова у председателя колхоза. И мы конечно договорились.

И на вопрос: Чем будете торговать? – протянули договор с колхозом с предоставлением нам права продавать только по пятьсот кубометров древесины.

Биржевики хмыкнули, но заветное место на бирже нам продали. Сейчас уже не помню те деньги, но предположим, за сто тысяч рублей. Такова была наименьшая стоимость места.

А фокус состоял в том, что количество мест было ограничено. И пока существующие продавцы не освободят площадок, место не продается. Ну, в общем, мы вскочили в последний вагон.

Биржа расторговывалась быстро и уже через пару месяцев газета пестрила объявлениями «куплю место». Изучив цены, мы решили не ждать дальше и уж, конечно, не торговать лесом, о котором предоставления мы не имели, и продали свое место за миллион.

Очевидно, тому, кому действительно нужно было продавать продукцию, а может, и нет. В то время деньги делались из воздуха.

Ваучеры

Да, деньги делались из воздуха. Приватизационные ваучеры, конечно, воздухом не были. Это были ценные бумаги. Но для тех, кто их получил, а получили их практически бесплатно, на них имел право каждый человек, – они были все-таки воздухом. Ведь ни купить на них еду или одежду, или обменять их на деньги было невозможно. А уж вложить их, допустим, в приватизируемое предприятие, или акции того же Газпрома: просто не имели никакого понятия. Так что, сделать из этого воздуха деньги, и заодно осчастливить деньгами владельцев ваучеров было нашей задачей.

… Забив машину ящиками с водкой – в то время водка ходила вместо денег – и, прихватив небольшой портфельчик с имевшимися деньгами, разъехалась наша команда по деревням, колхозам и поселкам. Номинальная стоимость ваучера была десять тысяч рублей. Мы предлагали за него ящик водки или пятисотенную купюру.

Товар шел нарасхват. Нет, мы не были грабителями. Нас благодарили даже со слезами счастья. Вместо пустой, как казалось, бумаги, люди получали хоть что-то существенное.

Правда, оказалось, что многие города и села уже были опустевшие предыдущими набегами.

…Офис скоро заполнился коробками с ваучерами. Теперь встала такая проблема, что и у тех мужиков, у которых мы их покупали – куда их деть?

Долговременные вложения были не для тех, кто только покинул нищую советскую жизнь. Денег хотелось сразу и сейчас. Поэтому – ну их на хрен, заводы и фабрики, Газпром и прочие, владельцами или акционерами которых могли бы мы стать, вложив свои ваучеры в их приватизацию.

Жить хотелось сегодня. Ярко и красиво. Тем, кому мы эти коробки продали (по полцены за ваучер) тоже хотели жить ярко и красиво. Но – всегда. Они живут. А мы, конечно, деньги профукали. Но тоже ярко и красиво.

… Как- то в одном из фамильных музеев, экскурсовод, описывая историю каждого из двенадцати представителей разных поколений этой дворянской фамилии, перечислял – этот создал богатство, этот затем его преумножил, этот, потом еще добавил …. А остановившись на портрете последнего, сказал:

– А этот потом все промотал – да…, любовница, балы, карточные игры …

И спросил: – Ну, кто вам больше всего понравился?

И вся экскурсия разом с завистью выдохнула – Вот этот, последний!

… Да, было весело. Некоторым. Но страна, конечно, от этого получила то, что получила.

ХХХ

Конечно, девяностые у каждого свои. Но у тех, кто в эти годы пахал, это был, наверное, самый интересный, и уж точный нескучный отрезок жизни.