- -
- 100%
- +
Зимой на Капри скучно и мокро. Скользкие от дождя узкие улочки средневекового городка обрываются под гору, но нет на них в этом курортном итальянском острове привычных толп туристов, закрыты многочисленные маленькие таверны и бары, да и магазинчики. Не стоят, примыкая к стенам столики уличных кафе и не шумят уличные базарчики.
И лишь вечнозеленые тропические кустарники по краям улочек разнообразят набухшие от дождей домики, напоминают о лете, которое, к счастью, длится восемь месяцев в году.
Весны и осени здесь не бывает. Лето и зима. Да и зима – это только одно название. Конечно, ни снега, ни минусовой температуры. Просто мокро и скучно.
– Чао, Марина! – сменщица, которая закончила свое дежурство, чмокнула Марину в щеку и помахала рукой.
Марина осталась одна. В этом маленьком отеле на центральной площади городка, зимой хозяин из экономии оставил только одну дежурную – она же и администратор, и горничная, и подавальщица завтрака, который еще нужно было готовить.
Но жаловаться грех – большинство времени отель стоял почти пустой. Вот как сейчас, например – из гостей только одна, немолодая пара. Черт знает что они здесь делают в такую погоду, но может и ничего – просто раз дешево, нельзя же упустить!
А деться уж некуда – зимой хозяин опускал цену на половину!
О! Вот и они, легки на помине!
– Гебен зи мир, битте! – начала, обращаясь к Марине, хорошо одетая дама, двигаясь к ней навстречу из своего номера.
– Сеньора, – прервала ее Марина на английском, – прошу извинения, но не могли бы вы эту просьбу произнести на английском?
– Я полагала, что горничные в отелях должны понимать гостей, – сказала дама на английском, сухо поджав губы.
– Еще раз прошу извинения, сеньора, но здесь бывают и французы, и арабы, и японцы, в отелях принят международный язык! – И Марина не упустила съязвить:
– К тому же немецкий язык не самый, распространенный в мире!
И тут же улыбнулась, заглаживая резкость, – Надеюсь, вы хорошо погуляли после завтрака!?
– Сплошные подъемы и спуски. Где же тут погуляешь! – проворчала сеньора.
… Два года, уже живет Марина на этом райском острове и работает в отеле пять лет, и сложилась как-то неожиданно ее дорога из Рязани в Италию.
А в Рязани осталось все: молодость, друзья, любовь – отчаянность и безмятежность.
Молодость, это когда в ледоход, под первыми радостными лучами солнца, они бежали, чтобы не упустить это событие на берег речки и порадоваться, когда какая-нибудь льдина подплывет близко к берегу, прыгали на нее и перескакивая с льдинки на льдинку, проделывали маленькое путешествие по весеннему половодью!
О том, что можно упасть и утонуть, никто не думал! Какое там, утонуть – они будут
жить вечно!
Друзья – это когда почти каждый вечер собирались на съемной квартире у первой поженившейся пары из их компании и среди песен под гитару и яростных споров о политике, рассказывали друг другу о своем будущем, которое, конечно, обязательно состоится, иначе не может и быть!
Для Марины в этом будущем не было никакой Италии, маленького отеля на маленьком Капри! Вообще ничего не было, а был только Костя!
А Костя был! И в доказательство своей любви однажды вечером, когда они гуляли по какой-то заброшенной улице, он взобрался на стену достроенного только до третьего этажа заброшенного здания и громко объявил:
– Я предлагаю вам, Марина Леонидовна, выйти за меня замуж! То есть, оказываю вам неслыханную честь!
– Кто за таких уродов выходит замуж?!– весело ответила снизу Марина.
– Тогда я сейчас прыгну вниз, и вы останетесь вдовой!
– Какой же вдовой, когда мы еще не женаты!
– Ну, значит останетесь в старых девах!
– И в девах не останусь, у нас уже все было!
– Значит, просто в стервах! – сказал Костя, и прыгнул. И сломал ногу.
Через месяц, одолжив у женатых друзей ключи от съемной квартиры, и лежа с Костей в постели, Марина вдруг сказала:
– Знаешь, я все-таки решила выйти за тебя замуж, пока ты не переломал все части своего тела, в том числе самую драгоценную, – и она сжала его драгоценную часть.
Вместо того, чтобы обрадоваться, Костя неожиданно забастовал:
– Значит, если я когда-нибудь после свадьбы стану инвалидом, ты меня бросишь?!
– Никогда! – торжественно объявила Марина, – и добавила, – Я сдам тебя в инвалидный дом.
Ключи просить больше не пришлось. Через месяц они поженились и тоже сняли квартиру.
Любовь была необыкновенная! Она ложилась между ними, когда они укладывались в постель, она шла за ними по пятам, когда он провожал ее в институт, а сам потом бежал на работу, она появлялась внезапно посреди рабочего дня, и он тогда звонил Марине.
– Чего ты хочешь? – шепотом спрашивала она, сидя на очередной паре.
– Тебя! – отвечал он.
– Уже бегу! – шептала она, и подняв руку, отпрашивалась у преподавателя.
И бежала на маршрутку, еле дождавшись остановки, выскакивала и мчалась домой. И по той же дороге мчался Костя, и они останавливались у дверей квартиры, лихорадочно ища по карманам ключи и мешая друг другу, открывали дверь.
И разбрасывая по дороге в спальню одежду и белье, бросались в постель. И больше никуда не выходили.
Марина иногда просыпалась ночью от счастья, и, прижавшись к Косте и целуя его волосы, вдруг шептала:
– Ой, что это?!
– Не знаю, – шептал в полусне Костя, – посмотри сама.
– Какая-то странная штука! – объявляла Марина, – куда бы ее деть?
– Я знаю! – просыпался и заводился такой игрой Костя, – куда мы ее приспособим, чтобы она не мешала.
– Кость! – счастливо говорила Марина утром, так и не заснув больше, – неужели так будет всегда?
– У меня будет, – заявлял Костя.
– И у меня, – обещала Марина.
… Но, конечно, так не было.
Следующим утром он проснулся в совсем другой стране.
Советский Союз рухнул, и рухнуло все, что уже полвека было связано, переплетено разными нитями. Конечно, все наладится, все верили в это, но предстояло пережить этот долгий период.
Костя не пережил. Нет, конечно, когда закрылся ненужный теперь институт электронной техники, где уже он дорос до завлабораторией, обивал он пороги всяких родственных учреждений, но везде было то же самое.
Марина в семейный бюджет ничего вносить не могла, ей нужно было заканчивать институт.
– Все! – наконец, сказала она, когда они уже третий месяц сидели на одной картошке и макаронах, – пойду на рынок! Вон, полгорода ездят в Польшу, приобретают палатки на рынке!
– А институт?! – вяло поинтересовался Костя.
– Да, кому оно сейчас нужно, это высшее образование? Ты посмотри, кто на рынке стоит – и учителя и профессора!
– Да! Вскипел Костя, – и мочатся в памперсы, потому что сортиров на рынке нет! Нет уж! Моя девочка, до такой жизни еще не докатилась!
– Да что ты! Тогда ты иди! Докажи своей девочке, что ее мальчик настоящий мужчина! Знаешь, милый, настоящий мужчина будет ходить в памперсах ради своей девочки.
Наложить в памперсы Косте было противно.
И о счастье больше никто не вспоминал. Тишина и тяжелое молчание поселились в доме.
Марина ночами утыкалась в учебники, Костя, лежа на диване, пялился в книгу или телевизор.
Потом ложились в постель, но любовь между ними больше не укладывалась. Несколько раз Костя попытался, было прижать к себе Марину и заняться тем, чем они обычно занимались.
– Уйди! – скрипела зубами Марина. – Я тебе не механическая кукла для секса!
– Слушай, – задумчиво сказал Костя после очередного такого раза, – А у тебя ко мне вообще какое-то чувство есть?
– Не могу вспомнить! – зло ответила Марина и приподнялась на подушке. – Ладно, давай поговорим.
– Уже почти год как длится эта канитель! Я стесняюсь ходить на занятия, потому что у меня штопанные перештопанные колготки. Белье, которое я стираю каждую неделю вместо того, чтобы купить новое, рассыпается! У родителей я назанимала – перезанимала. Понятно, что они и не ждут, что я отдам, но и у них деньги кончаются. А что же мой муж?! Он лежит на диване и смотрит телевизор и требует любви! Чего мне ждать дальше от жизни?
И она повернулась на другой бок. Но тут же заговорила опять.
– Когда-то мы еще мечтали о детях. Хорошо, что не успели! Какие дети?! Это ты мне можешь объяснить, что денег на колготки нет. А ребёнку!
Костя молча встал и начал одеваться.
Марина также молча смотрела на него.
– А это что за спектакль? – наконец спросила она.
– Ухожу! – ответил Костя, – пока в общежитие. У нас там сейчас полно пустых комнат. Разбогатею – вернусь.
– Ждать не обещаю, – еще не веря, что это серьезно, ответила Марина.
…Никому не верилось, что это всерьез. Но нет. На следующий день Костя не вернулся. Он и не должен был вернуться, но Марина ждала, что вот откроется дверь, Костя войдет и скажет.
– Ну, подурили и хватит…
Дальше Марина проговаривала про себя длинный монолог, вернее два монолога и за себя, и за Костю.
И в этих разыгрываемых в ее сознании спектаклях и монологах, все заканчивалось бурными объятиями и не менее бурной ночью.
Но дверь так и не открывалась, и спать она ложилась одна. Нет, не одна. Рядом с ней ложилась любовь, которая, как оказалось, никуда не делась, просто забылась за внезапно свалившимся несчастьем от потери работы, от наступившей нищеты и безысходности впереди.
Что-то надо было делать. Ведь после бурной ночи, даже если она и произойдёт, опять потянутся такие же тягостные безнадежные дни.
…Марина позвонила Косте через две недели.
– Ты где?
– Да, там же в общежитии, – радостно от услышанного голоса Марины ответил он.
– Знаешь, я нашла работу. Не хочешь вернуться?
– Хочу! – почти закричал Костя. – Я ведь тоже только на днях нашел работу, никак не решался тебе позвонить, потому что это временно. И платят не так много, – и, помолчав, добавил с надеждой:
– Но на еду и на колготки хватит, – и, опомнившись, спросил:
– Постой, постой! Ты что, институт бросила?!
– Нет. Но, я нашла родителей оболтусов, которым нужен репетитор по английскому, это вечером, а институт днем.
– А я когда? – уже пошутил Костя.
–А ты все остальное время…. И, надеюсь, на всю жизнь.
Ночь, конечно, была бурной.
– Время от времени нам надо расставаться, – сказала Марина за завтраком, – Тогда будут сплошные букетно-конфетные периоды!
Костя, по счастливому случаю, устроился в ресторан, хозяином которого был веселый армянин Арам. Арам был в приятельских отношениях практически со всеми деловыми людьми города, и они-то, эти деловые, ему подсказали идею о выездном сервисе.
Гуляла ли деловая компания в бане, устраивали ли какие-то небольшие семейные или дружеские встречи у себя дома, звонили Араму и заказ в особых судках, термосах и других сервированных приборах, еще горячим прибывал на ресторанной машине на место.
Вот этой доставкой и занимался Константин. Права он получил, еще учась в институте, небольшой опыт тоже был.
Единственным условием было – держать язык за зубами. За секретность доплачивали. Потому что клиенты, в основном были из тех, кто не любит светиться.
За месяц работы Костя узнал, если не все, то многие подпольные точки города, – сауна не для всех, карточные салоны, словом, разные места, за адреса которых, люди в погонах многое бы отдали.
Плохо было лишь то, что его работа была не столько днем, сколько вечером. Костя поставил Араму твердое условие – не позже девяти.
Это было нормально, потому что с утра и до трех-четырех Марина была в институте, а вечером, тоже договаривалась, что репетиторство заканчивать не позже девяти.Да и то только три раза в неделю.
Плохо было то, что богатые родители платили за занятие слишком много, и Костя страдал, что жена получает в два раза больше него.
Но главное они опять были вместе!
– Помнишь, ты спросила, так будет всегда? – спросил, когда они в выходной день гуляли по осеннему парку, и на Марине был сплетенный из кленовых листьев венок на голове.
– Да, – ответила Марина, – и ты сказал, что у тебя будет!
– Да, и у меня будет.
– И у меня будет.
… Очередной заказ нужно было отвезти на одну из окраинных улиц, где поселялись, в основном, владельцы коттеджей.
– Позвонишь в звонок, он замаскирован цветком в правой стороне ворот, инструктировал Арам, – на вопрос охраны ответишь только одно слово «Арам»
Охрана – два здоровенных парная в спортивных костюмах, внутрь не пустила, взяла заказ и велела отъезжать.
Костя стал разворачиваться, когда в зеркало заднего вида увидел подъезжающее к воротам такси и краем глаза успел заметить вышедшую из такси и надавливающую в звонок стройную девушку удивительно похожую на Марину. Но толи потому, что виденье это мелькнуло и скрылось в открывающейся калитке слишком быстро, толи, потому что поверить в это он никак не мог, Костя постарался забыть эту историю.
Но поздним вечером, когда Марина вернулась, он, делая голос беззаботным, все же спросил.
– А твои оболтусы сегодняшние далеко живут?
– Почему ты спрашиваешь? – И Косте вдруг показалось, Марина он неожиданности растерялась.
И уже через секунду спокойным голосом назвала другую улицу, чем ту, где у Кости было виденье
Но отделаться от какой-то странной, до конца неосознанной мысли, он не мог.
И когда Марина перед сном ушла в ванную, еще не совсем понимая, зачем он это делает, и что хочет найти, полез к ней в сумку, которую она не успела захватить с собой в спальню, а оставила в коридоре.
Он рылся в ней как вор, впрочем, стараясь не нарушать порядка. Ничего такого там не было. Впрочем, он не знал, что хотел там найти. И уже в последнюю очередь развернул маленький непрозрачный пакет.
И все! Лучше бы, мелькнула у него мысль, я этого не делал!
В пакете, аккуратно свернутые лежали белые ажурные чулки и белый пояс с подвязками.
Знал Костя эти чулки. Когда-то они вместе купили их для сексуальных игр.
И Костя просто зверел, когда Марина по особым дням их надевала.
Но то было давно. Чулки и эта игра давно были заброшены, им хватало друг друга без особых возбудителей.
Косте пришла спасительная мысль – может быть Марина хочет провести особую ночь?!
Но мысль была глупая. А в сумке-то чулки, зачем? Ведь вроде бы, она пришла с репетиторства!
Весь вечер он не находил себе места и ждал ночи. Может быть все и откроется.
Пришла ночь, Костя лег рядом с Мариной и потянулся к ней.
– Кость, я очень устала, – пробормотала Марина зевая. – Давай завтра.
… Костя не спал. Его трясло от смутной догадки, в которую не хотелось верить. А может быть ничего из того, что бурлило в его голове, что представлялось самыми реальными и невозможными сценами, и не было?!
Марина спала. Костя, осторожно ступая, встал, взял с прикроватной тумбочки Маринину сумку и вышел на кухню. Слегка дергая молнию и чуть ее не разорвав, он открыл ее.
Пакета в сумке не было.
Все стало складываться в его голове в одну совершенно ужасную картину, которой никак не могло быть в его жизни. И ее три раза в неделю репетиторство, и какие-то диковинно большие деньги, которые она приносила домой, и участившеся в последнее время «Давай завтра!» в ответ на его ночные притязания.
План, который созрел в его голове под утро, тоже был ужасным. Ему было стыдно за самого себя! – Но нужно же было избавиться от этого наваждения!
… Вечером за ужином, он, стараясь, чтобы голос был спокойным, хотя его трясло, спросил:
– А у тебя, когда следующее репетиторство?
Последнее слово он заставил из себя выдавить.
– Завтра, а что? – спросила Марина.
– Да фильм хороший идет, думал, может, в кино сходим!
– Никак не могу, – вздохнула Марина. Это же деньги!
– А без них никак? – зло спросил Костя.
– Без них никак! – так же зло ответила Марина. – Без них мы пробовали целый год, чуть не развелись! И кстати, снова оказались вместе, только потому, что я начала зарабатывать! А ты нет!
– Я тоже! – вспылил Костя.
– Да? И на эти копейки мы будем жить счастливо и весело?
И почти прошептала ему через стол:
– Из нас двоих мужчина пока – это я!
И опомнившись, бросилась к нему, обняла, зашептала:
– Я люблю тебя! Извини! Ты справишься, все будет хорошо, у нас все будет хорошо. Я делаю пока все, что могу, помнишь, как мы говорили:
«Это будет всегда!»
… На следующий день Костя зашел к Араму.
– На сегодня заказов нет! – удивился Арам, – мог бы просто позвонить!
– Я знаю, я звонил! – начал Константин, – слушай, у меня, извини, такая необычная просьба. У меня там всякие проблемы с женой, второй месяц без секса. Не поможешь проблеме?
Арам удивился:
– Я что ли тебе должен дать!
– Да, нет, – засмеялся Костя, – но, может, за деньги какую-нибудь девочку! Только без проблем, чтобы все чисто было.
Арам засмеялся:
– Без проблем, друг, это трудно!
– Устрой! – попросил Костя.
Арам задумался.
– Но ты же меня знаешь. Разве я где-то язык распускал? – Понимаешь, в эти места не всех пускают – ответил Арам
– Ладно! – Арам весело хлопнул его по плечу, – но ходить туда будешь только с моего разрешения.
– Да, я всего один раз, – взмолился Костя. – Жена скоро выздоровеет!
Арам назвал Косте адрес того дома, куда он уже доставлял еду.
Позвонишь в звонок, знаешь, где он, – инструктировал Арам, – Скажешь всего два слова, твое имя и мое.
– А они будут знать?
– Я позвоню.
…Вечером убедившись, что Марина ушла на репетиторство, Костя на такси подъехал к знакомым воротам.
Все было по сценарию.
Охранник открыл калитку, молча посмотрел на Костю и молча указал на входную дверь.
Костя вошел. Небольшой зал был полутемный, окна зашторены и свет исходил только из ночников.
Подошла пожилая ухоженная женщина и поздоровавшись, назвала цену. Цена ошеломила, но он был готов к этому и отдал деньги.
– Посидите! – сказала женщина и через минуту вышла с полноватой девушкой в интимном белье и очень соблазнительной грудью.
От неожиданности Костя замер, этого в ярости он не предусмотрел, но тут же опомнился.
– Знаете, – стеснительно сказал он, – девушка очень красивая, но, как бы это сказать, не в моем вкусе. Меня возбуждают только тоненькие, небольшого роста, уж извините, я ведь плачу деньги, – вспомнил он основной аргумент.
Женщине, видимо, было к этому не привыкать. Она махнула девушке рукой, и та скрылась за портьерой.
– Сегодня у нас выбор не большой, – объясняла она, – всего двое, – и ушла за портьеру.
И вышла с Мариной!
Была немая сцена, которая, конечно, не осталась без внимания руководительницы.
Марина стояла, остолбенев. У Кости все приготовленные на всякий случай слова вылетели из головы.
Внезапно Марина резко развернулась и опрометью бросилась за портьеру.
– Что-нибудь не так? – тревожно спросила руководительница.
– Нет, нет, все в порядке! – Опомнился Костя, – просто мы в детстве были знакомы! «Туда?» —спросил он, указывая за портьеру.
– Я провожу, – предводительница взяла Костю за локоток, ввела за портьеру и открыла одну из дверей.
– Хорошего время провождения! – произнесла она и удалилась.
Костя закрыл дверь и продолжал стоять на пороге. Надежда обрушилась, обрушилась вся жизнь.
– Уйди! – грубо сказала Марина, лежа на кровати в известных уже Константину кружевных с подвязками чулках, лицо ее было закрыто ладонями.
Внезапно все худшее, что он ожидал, вырвалось у Кости наружу: и злость, и ненависть, и понимание краха всего, чем он жил до сих пор и все звериное спрятанное до поры до времени, что только есть в человеке, вырвалось у него наружу!
– Ну, нет! – с ненавистью прошипел он, – я заплатил! И бросился к ней, срывая и пояс, и кружевные чулки, и тонкую ниточку трусиков.
Изнасилование было ужасным!
Марина, сжав губы, лежала голая, сотрясаемая мощными толчками Кости и струйки слез текли по ее щекам.
– Все! – выдохнул Костя, вставая и застегивая штаны, которые он так и не снял до конца.
– Это тебе на чай! – кинул он две бумажки на постель.
– Какой же ты, подонок! – тихо сказала Марина, – это ты сделал со своей женой!
***
В дверь небольшого, но уютного домика на окраине Милана позвонили.
И Жозефина – хозяйка дома, взглянув на монитор видеонаблюдения, и догадавшись, что это та гостья, которую она ждала, открыла. При этом она с удовлетворением отметила, что гостья пришла точно в назначенное время, о котором договаривались.
– Марина? – с улыбкой спросила она, увидев входящую в гостиную молодую симпатичную женщину, с короткой уложенной прической и скромным, но дорогим макияжем.
– Да, ответила гостья, передавая ей пакет с документами.
– Я читала ваше резюме и рекомендации от агентства, – улыбнулась Жозефина, откладывая документ в сторону.
Мне понравилось, что вы, в отличие от всяких русских эмигрантов, не взяли себе итальянское имя.
– Мне мое имя нравится! – улыбнувшись, ответила Марина, – Вы, мне кажется, француженка, судя по имени, которое было у любимой жены Наполеона, и тоже не переделали его на итальянское.
–Все, – засмеялась Жозефина, – больше вопросов нет. Ваша эрудиция меня устраивает.
– Давно в Италии?! – спросила она, провожая Марину в комнату.
– Вы не читали документа? Больше пяти лет.
– Ах, да!
– Кстати, у вас не плохой английский, – отметила она.
– Учила в институте на иностранном факультете, да и здесь, в основном, на нем говорю.
– Я, кстати, очень плохо, но знаю русский, – сообщила Жозефина, – у меня русская бабушка и, кстати, русский муж.
– А где ваши вещи? – спросила она.
– В такси за воротами.
– Так что вы стоите, берите их!
– А мы уже договорились?
– Вы мне нравитесь, надеюсь, не разочаруюсь!
… Она показала Марине дом и ее комнату.
– Обязанности горничной Вы знаете! – почти утвердительно произнесла она.
– В целом, да. В Италии я работала только по этой профессии. Но у каждой хозяйки свои требования.
–У меня чего-то особенного почти нет, – сообщила Жозефина, об этом еще поговорим. Нас здесь двое – муж и я. Оба часто в командировках. Муж и сейчас в России.
– Знаете, сейчас это такая перспективная страна, все советуют. С мужем я вас потом познакомлю, он приедет через неделю.
– В предложении были и обязанности бэби няни. А где бэби?
– Бэби сейчас у родителей во Франции. Ему два годика. Пока он сюда не приедет. С сожалением сказала и добавила:
– Дедушка и бабушка лучше, чем вечно занятые родители или чужая тетя гувернантка!
Марина принесла вещи. И начала привыкать к очередному дому.
Прошла неделя. Марина с Жозефиной виделись редко, потому что та действительно целыми днями пропадала на работе или на всяких светских вечеринках.
Обязанностей у Марины оказалось не так много.
– Ничего, засмеялась Жозефина, когда Марина пошутила, что ей стыдно получать зарплату за ничего неделание.
– Завтра возвращается муж, и ты увидишь, что такое гувернантка! Во первых, он не ест в ресторанах, ему нужно готовить, потому что завтракает, обедает и ужинает он дома. Во-вторых, он страшный неряха, и ты каждый день будешь убирать за ним вещи, деловые бумаги, окурки и так далее!
Он у нас такой! – засмеялась она, – Но я его люблю! И доверчиво шепнула Марине:
– Это первый мужчина, которого я действительно люблю! Так что готовься! – закончила она.
Для торжественной встречи Марина приготовила ужин по меню, составленному Жозефиной.
– Сядь здесь! – приказала Жозефина, когда муж позвонил, что его такси через десять минут подъедет к дому.
– Может, я отойду в свою комнату, – возразила Марина. – Зачем мешать встрече супругов. А потом меня позовете!
– Встречи супругов ты помешаешь, если войдешь к ним в спальню ночью! – засмеялась Жозефина, – А здесь ничего интимного не будет!
… Раздался звонок в дверь. Жозефина вскочила, скрылась за дверью, после чего полились радостные возгласы на итальянском и звуки поцелуев, и, схватив за руку мужа, Жозефина вошла в гостиную.
– Я тебе рассказывала, – начала было Жозефина, но осеклась!
Её муж и Марина, остолбенев, уставились друг на друга и не могли выговорить ни слова.
– Познакомься, это Марина, наша новая горничная, а это мой муж Костя сказала Жозефина и тоже недоуменно замолчала.
– Что-нибудь не так? – наконец, спросила она.
Костя опомнился и усилием воли, спасая положение с деловой радостью, воскликнул:
– Привет, Марина! вот так встреча! – и повернувшись к Жозефине, добавил: