Сын помещика 11

— Я по бокам колышки в ткань вбил — для прочности, — поделился он своей находчивостью.

Первой опробовать мое изобретение вызвалась Аня. Когда она вернулась, то была весьма довольной.

— Только холодно, надо бы ткань какую на горшок положить, — поделилась она впечатлениями.

— Учту, — кивнул я, вспомнив про откидные стульчаки на унитаз и тканевые чехлы на них.

Сходить оправиться в палатку после дам вызвались почти все офицеры. Только слуги сделали свои дела «привычным» путем — в кустах.

— Я слышал, — подошел ко мне Николай Карлович, — что ты чашу клозетную запатентовал. На это свое изобретение тоже привилегию оформлять будешь?

— Если никто ничего подобного не придумал, то да, — кивнул я. А почему бы и нет? — Только до ума надо довести. Чтобы собиралась быстрее, более компактной была эта палатка, да прочной.

— Дело, дело, — покивал адмирал.

У меня же мысли свернули в иную сторону. Насколько здесь развита индустрия лесных походов? Точнее — переносных приспособлений для комфортного пикника или вот для подобных поездок? Казалось бы, сейчас большинство людей путешествует своим ходом, часто с минимальными удобствами, и вот такая палатка должна была быть придумана давно, но… этого нет. С чем связано — не понимаю. Вижу лишь одну причину — инерция мышления. Отцы и деды нужду справляли в кусты, так и нам тоже делать надобно. А в будущем привыкшего к городскому комфорту жителя еще попробуй замани в лес. Вот фирмы и стали крутиться — придумывая разные приспособы, чтобы горожанин этот комфорт мог с собой в поход «взять». Попутно конечно зарабатывая на этом. Даже начали натуральные дома на колесах делать. Кста-ати… А что если и мне поразмыслить о таком? В рамках дилижанса придумать некий «дом на колесах», в которых состоятельные дворяне и купцы могли бы передвигаться между городами? Железные дороги еще не скоро свяжут своей сетью всю страну, так что определенный успех в этом начинании можно получить.

Остановка не продлилась долго. Чуть больше получаса стояли, а потом — снова в путь.

***

Дубовка. Завод Миллера

— Алексей Юрьевич, — заглянул в кабинет инженера рабочий, — там на проходной вас просят.

— Кто?

— Пантелей. С письмом.

Дубов кивнул, принимая ответ, и встал из-за стола. Пантелея он знал — этот мужик в последнее время был основным «связным» между ним и молодым Лисовым. Парень по мнению инженера был одарен. Ему бы образование подходящее дать, и готовый инженер получился бы. Увы, но отец молодого Николая был категорически против. Сам Алексей Юрьевич юношу жалел и надеялся, что как только тот подрастет, то сможет хоть частично выйти из-под плотной родительской опеки. Вот и вкладывался в него. Даже больше не из циничного расчета, а как некая форма благотворительности.

Сходив до проходной и забрав письмо, Дубов вернулся в кабинет. В плане передачи писем от своего барина Пантелей был чрезвычайно обязателен и никому бы постороннему конверт не отдал. Сказано — инженеру Дубову лично в руки, так иначе и не поступит. Вот и приходилось Алексею Юрьевичу ходить самому.

Положив конверт на край стола, мужчина вернулся к заполнению бумаг. С посланием от Лисова он и позже ознакомится, все равно Пантелей раньше завтра обратно в земли своего господина не поедет. Утречком как раз за ответом и придет, потому и смысла спешить нет.

К письму молодого Лисова Алексей Юрьевич вернулся в столовой, отправившись обедать. Неторопливо поев, мужчина отставил пустую тарелку и подтянул к себе кружку с чаем. И отпив глоток, развернул письмо.

С первых же строк Алексей Юрьевич понял, что нынешнее послание Николая отличается от предыдущих. Раньше-то он просил или объяснить принцип работы нового изобретения, о котором вычитал в журнале, полученном опять же от Дубова, или просил дать ему задание технического характера — для тренировки ума. А тут Николай Игоревич ни много ни мало предлагал обсчитать конструкцию нового типа движителя! Даже рисунки прилагал, и честно признавался, что идея не его, а Романа Винокурова.

Винокурова Дубов прекрасно помнил. Роман к инженерному делу способностей не имел абсолютно, но уж чего у юноши было не отнять — это живого ума и способности увидеть потенциал и возможность там, где другие лишь плечами пожмут. Потому к рисунку отнесся со всем вниманием. Как Винокуров познакомился с Лисовым, сейчас Алексея Юрьевича не волновало. Да и чего удивляться? Оба — сыновья помещиков, а в этой среде тем более в их глуши все про всех знают. Зато сам принцип приведения поршня в движение не разогретым паром, а образующимися от сгорания горючего вещества газами заставил инженера отставить в сторону кружку с чаем и напрячь голову. По всему выходило, что сгорание должно производиться в закрытой камере, иначе газы просто улетучатся. И это было первой проблемой — как поджигать газ в закрытом пространстве? Второй сложностью была регуляция вывода отработанного газа, чтобы не допустить взрыва котла. Или камеры, где будет проходить горение. Ну и третий момент, на который обратил внимание инженер — большую машину с таким движителем не построишь. Слишком сильное горение может или расплавить стенки котла, или не создать высокого давление газов. Только маленькая камера. А значит, и мощность у такого движителя будет не высока.

— С другой стороны, — задумчиво пробормотал Алексей Юрьевич, — и такому двигателю найдется работа. Сколько у нас есть узких мест, где и желательно бы применить паровик, да только не получается — громоздкий он, либо избыточную мощность имеет… Хмм… тут есть над чем подумать, — кивнул своим мыслям Дубов.

И порадовался, что не зря ведет переписку с Лисовым! Если удастся и впрямь подобный движитель собрать, то это будет настоящий прорыв! Можно даже будет вписать свое имя в историю отечественного машиностроения!

***

Дубовка. Усадьба Зубовых

Гости на день рождения Владимира Михайловича стали прибывать к обеду. Первыми пришли сослуживцы Зубова. Им и ближе было добраться, и в целом это одни из немногих людей, кого бы сам мужчина хотел видеть на своем празднике. Потому и позвал их пораньше.

За стол пока было рано, и потому офицеры расположились в гостевом зале, обсуждая новости. Владимир Михайлович не удержался и поделился своим возмущением о том приеме, который оказала столица кавказскому бунтовщику.

— Что вы хотите — политика, — с умным видом ответил Поликарп Федотович Аристов — начальник порта города. — Очевидно, только так можно было замирить этот регион — показав, что к ним мы относимся на равных.

— Показали свою слабость! — фыркнул Зубов.

— Но ведь на Кавказе после пленения Шамиля стало спокойнее, — возразил господин Аристов.

— Только потому, что мы лишили их лидера. Найдется новый — и тут же опять все на прежние круги вернется.

Их разговор прервало появление Дарьи Воробьевой. Поприветствовав новую гостью, Владимир Михайлович оставил ее разговаривать с супругой, вернувшись к офицерам.

— Неожиданно видеть у вас Дарью Мстиславовну, — заметил Сергей Сергеевич — заведующий артиллерийскими погребами в порту.

— Бедняжка недавно овдовела, как вы знаете, вот Софья и решила ее поддержать, — выдал Зубов заранее заготовленное объяснение.

О предбрачном контракте они с Воробьевой договорились пока молчать. Его оглашение не пойдет на пользу ни репутации девушки, ни самим Зубовым. А потом, как Дарья с Антоном обвенчаются, и вовсе можно будет положить эту бумагу под сукно и забыть о ней — за ненадобностью.

Как и ожидалось, подобная поддержка молодой вдовы встретила полное понимание и одобрение среди офицеров. Почти все высказали комплименты щедрой и доброй душе хозяйки дома и самому Владимиру Михайловичу.

Через два часа после начала прибытия гостей подъехали и Винокуровы в полном составе, если не считать отсутствующего Романа. С их приездом гостей позвали за стол. Пошли здравицы в честь именинника, стали дарить подарки. Постепенно настроение Зубова пошло в гору и от былой хандры не осталось и следа.

После плотного застолья все присутствующие снова вернулись в зал, где гости разбились на группы по интересам. В какой-то момент так получилось, что в кругу Владимира Михайловича зашла речь о свадьбах. Сергей Александрович поделился вестью, что его сосед, Уваров, нашел партию для своей младшенькой.

— За своего нового соседа ее выдает — Большедубова, — размеренно рассказывал помещик.

— Леонид Валерьевич справный хозяин, — одобрительно покивали присутствующие. — Сможет хорошее приданое дать.

— Так ведь землями прирос, — согласно кивал Винокуров.

— А у него ведь еще и племянницы есть на попечении? — заметил Поликарп Федотович и с прищуром посмотрел на Зубова. — Не желаете породниться с таким славным родом? Ваш Антон ведь не окольцован пока?

— Мой сын сам выберет себе невесту, — попытался уйти с опасной темы Владимир Михайлович. — Как и я когда-то это сделал.

— Не хочу сыпать соль вам на рану, — осторожно возразил Сергей Сергеевич, — но то же вы говорили о своей дочери. И к чему это привело?

— Антон — ответственный человек и офицер, — вскинул голову Зубов. — Он так не подставит род!

— А еще любит засматриваться на дам, — хмыкнул Аристов. — И все же я согласен с Сергеем Сергеевичем — в деле женитьбы эмоциям не место. Лишь строгий и беспристрастный родительский пригляд поможет подобрать пару на долгие лета. Пусть не племянницы господина Уварова, но в нашем уезде хватает девиц на выданье.

Владимир Михайлович собирался продолжать гнуть свою линию — мол, не будет он за сына этот вопрос решать, как неожиданно в разговор вмешалась Дарья. Девушка незаметно подошла к мужчинам, и весь разговор слышала «от и до». Уж по какой надобности она здесь оказалась — бог весть. Но тут она не смогла сдержаться и промолчать — а вдруг ее будущего свекра все же уговорят? Или так разговор пойдет, что у него и выбора-то не останется, как женить Антона на ком-то из предложенных кандидатур? И она нарушила этикет, вмешавшись в мужской разговор без разрешения:

— Антон уже сделал выбор. Право слово, мы не хотели это выносить до поры до времени, но… — и она выразительно замолчала.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. Мало того, что Дарья нарушила правила приличия, так ведь и ее слова нельзя было трактовать иначе, как признание в связи с младшим Зубовым! И что тогда получается? Недавно овдовевшая дворянка, еще даже траур не отходившая, как положено, вдруг бросается заявлением, что нашла себе нового жениха? Все взгляды тут же переместились на Владимира Михайловича. Если он подтвердит слова Дарьи, то… То станет понятно, что слова о «поддержке молодой вдовы» не более чем уловка. И репутация Зубова от этого признания серьезно пострадает. Владимир Михайлович понимал это как никто другой и мысленно клял Воробьеву последними словами.

— Мне о том ничего неизвестно, но раз Дарья Мстиславовна так уверенна в своих словах… — не договорив фразу, мужчина повернулся к девушке и метнул на нее недовольный взгляд.

Та и сама сообразила, какую глупость совершила.

— Право слово, это было столь внезапно, — залепетала она, — мы повстречались в ресторане госпожи Повелецкой… я была в трауре и никого не хотела видеть, но Антон… Владимирович, — поспешно добавила она, — он… он сумел меня утешить. А потом мы много болтали, и между нами проскочила искра. Мы не хотели никому о том говорить, ведь приличия, сами понимаете, господа… Но мы дали взаимную клятву — что как только он вернется в следующий раз в Дубовку, мы тут же повенчаемся!

— Неожиданно, — спустя минуту тишины, протянул Поликарп Федотович.

— Прошу вас, господа, не раскрывайте нашу тайну, — вздохнула с болью в голосе Дарья. — Зачем эти шепотки завистниц за спиной? Я и сама жалею, что не удержалась.

— Нет, мы понимаем ваш порыв, — с усмешкой кивнул Сергей Сергеевич. — Даю слово, что от меня ваш секрет никто не узнает.

Спустя мгновение остальные офицеры вместе с Сергеем Александровичем, подтвердили, что будут держать связь Дарьи с Антоном в тайне. Но отношение к ней поменялось. Сочувствующие взгляды сменились на насмешливые и любопытные. Все мужчины были не только в возрасте, но уже и лишены романтики, и в поступке девушки увидели циничный расчет. Когда она отошла, они повернулись к Владимиру Михайловичу.

— Вот потому я и говорил о необходимости самим решать женитьбу детей, — заявил Аристов. — А теперь… могу пожелать тебе, Владимир, лишь удачи. Дай бог, чтобы эта Дарья все же оказалась хорошей женой, которой просто не повезло с первым мужем.

Примерно в том же духе высказались и остальные и, желая замять неприятную тему, вновь вернулись к обсуждению политики и реформ на флоте. Но у самого Зубова возникла мысль — а действительно ли девушка случайно нарушила этикет и разболтала новость о будущей помолвке на эмоциях? Или это был тонкий расчет?

Бросив украдкой взгляд на мило щебетавшую Воробьеву с его женой, мужчина еле удержался от желания сплюнуть на пол. Вот ведь… интриганка!

Глава 4

10 — 11 ноября 1859 года

Путь от Калача-на-Дону до Воронежа

На обед мы остановились в деревне Вишенка. Продукты у нас были припасены с собой, но готовкой озадачили местных крестьян. Не забесплатно, разумеется. Сама деревенька была маленькой, даже без церкви. Тут-то я и узнал, что это самая «настоящая» деревня, потому что будь здесь церковь, то ее надо было бы величать селом. Получается, наше «Винокурово» — это село, а не деревня. Век живи — век учись, как говорится.

Остановка продлилась почти два часа. Это время было потрачено крестьянами на готовку пищи, а потом нам еще и столы поставили на всех на подворье старосты — у него самое большое было, и мы там все уместились. Опять же, если не считать возниц и слуг. Но я потихоньку начинаю привыкать, что их отдельно учитывать надо.

Пока крестьяне готовили нам обед, а кучера обиходили лошадей, офицеры и иные пассажиры каравана прогуливались и общались между собой. Ничего особо интересного в том не было — сплошная скукота. И даже не поработаешь — нет какого-то стола, за которым можно разместиться, и на улице прохладно, от чего те же чернила замерзают.

Поэтому к концу вынужденной остановки, когда все пообедали, начало движения было воспринято с оптимизмом. А я с девушками вернулся к бумагам Совиной.

— Даже не хочется их читать, — поморщилась Настя.

— С чего вдруг? — удивился я.

— А если снова какое откровение узнаем? Вот те же «добрые феи», — передразнила она слова Екатерины Савельевны из письма. — Которые так и мечтают, как получить к себе в постель молодого юношу. Я и подумать не могла, что есть такие дамы!

— Ага, — хмыкнул я, — только девушек могут взрослые, умудренные сединами мужчины желать. Конечно-конечно…

— Да ну тебя, — ткнула она меня локтем в бок.

— Надо с Николаем Карловичем поговорить, — прервала нашу шутливую перепалку Анна. — Он давно в столице живет, должен знать местные нравы. Или подтвердит, или опровергнет. Нечего лишь на слова госпожи Совиной опираться.

Тут с ней поспорить было сложно, и спор наш увял. Дальнейший разбор бумаг Екатерины Савельевны прошел в молчании. Ничего особо нового в них больше не было. Только уточнение, кто с кем «спит», кто враждует, кто какой чин имеет. И все это с пометкой — актуально для десятилетней давности. Так что, как и говорила Екатерина Савельевна, половина данной информации может быть уже и устаревшей.

Отложив бумаги, мы принялись смотреть в окно. Признаться, путешествие было скучным. И чем себя занять, я не знал. Вроде все дела завершены, рядом две красивые девушки, а заняться в пути совершенно нечем. В итоге пришлось придумывать игры на ходу. Так я сначала предложил сыграть в «камень-ножницы-бумага», что зашло сестрам на «ура». Затем хотел предложить поиграть в «города», но сразу отказался от этой идеи. Уж очень велик шанс, что я выставлю себя дураком — просто потому, что города из будущего сейчас неизвестны, а нынешние я не все знаю. Тогда просто мы сыграли в «слова». Почти то же самое, что и «города», только можно любое слово называть. Но и это нам вскоре наскучило. И тогда Аня вновь вспомнила, что я им песню-то для выступления написал, а вот музыкальный ритм ее исполнения не уточнил.

— Мне опять «мычать»? — удивился я.

— Можешь просто напеть ноты, — смилостивились надо мной.

И оставшееся время пути мои дамы учили песню «Я с тобой» группы «Louna» под мои попытки исполнить музыкальное сопровождение. Как жаль, что места в карете мало и на той же гитаре не сыграешь!

***

Царицын. Бордель госпожи Совиной

Арина дрожала всем телом. Отец выполнил свое обещание и поговорил с Екатериной Савельевной. И вот сегодня девушка наконец получит то, чего давно ждала — тайную связь с незнакомцем. На лице у Михайловой была надета маска. Комната, куда привела ее сутенерша, была погружена в полумрак. Лишь на тумбочке стояли свечи, создавая тени на стенах и будоража воображение Арины. Сама она была одета в тонкое платье без нижнего белья. Белое из двух «прямоугольников», соединенных по бокам тонкими полосками. Кто к ней придет — Арина не знала. И это вызывало еще больше волнения и страха. Единственное — Екатерина Савельевна пообещала, что кавалер не будет срывать с Арины маску и все останется в тайне. Но вот дверь открылась, и на пороге появился мужчина. Тоже в маске, не позволявшей Арине узнать, кто это такой. Однако по седым волосам она поняла, что мужчине далеко за сорок лет. Еще и брюшко имелось. Мечтания девушки о красивом парне тут же разбились о суровую реальность.

— Ну иди ко мне, прелестница, — противным голосом сказал старикашка, как мысленно его обозвала Арина.

Все ее возбуждение как рукой сняло. Неужели она отдастся в руки этому… этому… У девушки и слов-то приличных не нашлось, чтобы охарактеризовать ее невольного партнера! А мужчина не унимался. Сняв с себя портки, он оголил свой уд. Далекий от того, какой себе представляла Арина.

«Еще и маленький», — мысленно поморщилась девушка.

— Иди сюда! Покажи, как ты меня хочешь! — вскинув подбородок, потребовал этот «кавалер».

Но Арина уже ничего не хотела. Лишь поскорее убраться подальше. Вспомнился ее муж — Николай. Никогда у Арины не было отвращения от близости с ним. А вот сейчас она на себе прочувствовала, каково это — когда тошнит от одного вида голого мужчины.

«В книгах о таком не писали», — со страхом и брезгливостью подумала девушка.

— Иди сюда! Живо! — потеряв терпение из-за неуверенности девушки, приказал старик.

— Н. н-не х-хочу-у-у… — протянула Арина, забившись подальше в угол на кровати.

— Да что ты себе позволяешь, девка?! — вскрикнул старик писклявым голосом.

Арина даже не поняла, кому он может принадлежать из дворян города.

— А ну, живо подползла на коленях и взяла его в рот! — требовательно заявил старик, указав на свой уд.

Больше терпеть эти издевательства Арина не смогла. Вскочив с кровати, она побежала мимо старика к двери. Тот попытался ее остановить, но девушка лишь отмахнулась, от чего тот улетел на пол. Выскочив за дверь, Арина побежала дальше — к Екатерине Савельевне.

«Ну их, эти романтические встречи, — заполошно думала она, — уж лучше потерплю и найду себе красавца-мужа. Или к Николаю вернусь».

Совина обнаружилась на первом этаже в холле — разговаривала с каким-то господином. Она с удивлением посмотрела на прибежавшую и запыхавшуюся Арину. Быстро все поняв по ее взгляду, женщина мотнула головой на дверь за своей спиной.

— Подожди, — бросила она.

Арина не стала спорить, скрывшись в комнате, являвшейся личной комнатой отдыха сутенерши. Екатерина Савельевна пришла спустя пять минут. Посмотрела на Арину тяжелым взглядом и протяжно выдохнула.

— Ты понимаешь, что подставила меня? Что мне теперь говорить посетителю, от которого сбежала билетная?

— Н-но я не билетная! — вскинулась, заикаясь, Арина.

— А он о том знает? — хмыкнула насмешливо Совина. — Ты ведь сама просила сохранить твое инкогнито.

Арина подавленно молчала, не зная, куда девать взгляд. Тишина в комнате казалось давила ей на плечи, угнетая еще сильнее.

— Иди домой, — наконец заговорила Совина. — Проблему с тем гостем я уж как-нибудь решу. Но больше не пытайся строить из себя куртизанку! — жестко завершила она свою речь.

Арина лишь понуро кивнула и стала переодеваться. Ее вещи по приказу Екатерины Савельевны принесли через несколько минут. Домой Арина вернулась в крайне подавленном состоянии.

«Неужто папенька прав? — крутились ее мысли. — И все это мечты и баловство? Но как же мне быть?»

Мама встретила Арину встревоженным взглядом. Все что она знала — что дочь ожидает романтическое приключение. И сейчас она пыталась вызнать, что случилось, и будут ли последствия для Арины. Но девушка отмалчивалась, от чего ее мать махнула на нее рукой и пошла третировать вопросами мужа.

Упав на кровать, Арина залилась слезами от беспомощности и беспросветности ее ситуации. Неужто ей так и придется остаться заложницей своей плоти и фантазий?

Отец пришел спустя четверть часа. Молча сел рядом и лишь, когда Арина сама успокоилась, спросил:

— Довольна?

— Нет, папа.

— Так чего тебе надобно-то?

— Мечты, — тускло ответила девушка.

— Так создай ее сама, — вдруг заявил мужчина, от чего Арина растерялась.

— Н-но… как?

— Верни расположение своего мужа, — спокойно сказал Борис Романович. — Извинись перед ним. Объясни, что все прошлое — это детство в тебе играло. Пообещай ему родить наследника. Я тоже с ним поговорю. Уверен, он и сам уже не рад вашему расставанию. Только знай, что раз пообещаешь — нужно держать слово! Ты не чернь какая-то, а дворянка! — жестко закончил отец.

Арина растерялась, а затем снова расплакалась. В слезах из нее выходило все горе последних дней. Обида на мужа, страх перед неизвестным, злость на Романа Винокурова, отвергнувшего ее… Когда она успокоилась, то посмотрела на отца твердым взглядом.

— Обещаю, папенька, я буду самой верной женой! Только помогите мне вернуть Николая.

Михайлов довольно улыбнулся и кивнул. А сам мысленно поблагодарил Екатерину Савельевну, с которой договорился подсунуть дочери такого «кавалера», который точно отобьет у нее всю тягу к романтическим вечерам с иными мужчинами, кроме собственного мужа. Но даже вариант просто отбить у дочери тягу к непостоянным связям его бы устроил, что и произошло.

***

Поместье Уваровых

Кристина сжимала зубами подушку от бессилья и злобы. Ну почему не она сейчас едет в Петербург, а какие-то Скородубовы? Чем она хуже? И ведь все могло быть иначе, если бы она согласилась сразу и безоговорочно стать невестой Романа! После того, как папа вернулся от Винокуровых и рассказал о поездке Романа в столицу, Кристина места себе не находила. Ну как так могло получиться? Ведь Роман не собирался в столицу! Он сам о том говорил, когда только обсуждалась их помолвка. А тут…

Все объяснила ее няня.

— Мужчины не любят, когда жена берет на себя такие серьезные решения, — говорила Кристине Стефания. — Жена — это шея, но никак не голова.

— Что это значит? — беспомощно тогда спросила Кристина.

— То, что мужчин нужно направлять мягче, — покровительственным тоном заявила женщина. — Представь, что ты хочешь повернуть голову в одну сторону, а шея тебе не дает. Как ты к ней отнесешься? Вызовет ли это твое раздражение?

Девушка тогда потупилась, признавая свою неправоту. Ведь правда, слишком высокомерно она себя повела при сватовстве Винокуровых.

— Вот то-то же! — удовлетворено кивнула няня. — Мужчинам нужно шептать, желательно ночью, о своих желаниях. Просить их. Они это любят. Но никак не указывать! Эта Скородубова видать усвоила такую науку, вот и едет теперь с Романом в столицу.

— Я тоже хочу в Петербург, — пробурчала Кристина, надувшись.

— И могла бы уже отправиться! Если бы гонор свой не показала. Но теперь тебе надо Василия обхаживать.

— Он не такой, как Роман, — буркнула тогда Кристина. — С чего ему в столицу понадобится?

— Но ведь Роман тоже не думал, что туда поедет, — заметила няня. — А вишь, как вышло. Кто сказал, что и Василий однажды туда не отправится? Для тебя важно — чтобы он тебя с собой взял, коли такое случится. А не нашел предлог оставить дома. В эту сторону и смотри.

После этого разговора Кристина поняла, что няня права, но чувство зависти к Анастасии Скородубовой не покидало. Она-то уже едет! Ох, как мечтала девушка блистать на столичных балах! А тут… приходится сидеть дома, на что-то надеясь.

— Нет уж! — выдохнула Кристина, резко поднявшись с кровати. — Я не собираюсь так долго ждать! Раз Василий хочет меня замуж взять, пускай пообещает в свадебное путешествие отвезти, как мы повенчаемся! — мысль крайне понравилась девушке и ее лицо озарила улыбка. — Да! Точно! Так ему и скажу. А не сможет — значит, и род у него худой, раз не способен свою жену даже в столицу свозить. А если я в Европу захочу? О чем тогда вообще речь вести?