Маленькие и неприметные — 3. Холодное блюдо в багажнике

Весеннее солнышко слепило глаза, и Марина Бояркина опустила солнцезащитный щиток, а спустя минуту нацепила на нос очки с затемнёнными стёклами. Марина наклонилась вправо и посмотрелась в зеркало заднего вида. И осталась собою довольна. Мелированные русые волосы, модные и недешёвые очки (сто долларов с лишним), мягкие правильные черты гладкого ухоженного лица…

И не беда, что сплошные пробки и она уже опаздывает. Она, в конце концов, женщина (и какая!), она может себе позволить задержаться на десять — пятнадцать минут. Встреча, правда, деловая, и, конечно же, опаздывать… А, чёрт с ним!

Марина огляделась и обнаружила, что несколько водителей-мужчин с неподдельным интересом рассматривают её. А чему же удивляться? Она действительно хороша. Чертовски хороша! Захотелось открыть окно и пренебрежительно сплюнуть. Она опустила стекло, однако плевать в окно не стала.

И в самом деле, как бы это выглядело? Импозантная дама, сидя за рулём малинового «Фольксвагена» -трёхлетки, плюётся, словно рядовая представительница дворовой шпаны.

Позади, из ниоткуда, появился милицейский автомобиль. Спуcтя несколько секунд коротко и противно провыла сирена и зазвучал усиленный динамиками мужской голос. Марина Бояркина, не разобравшая прозвучавших слов, осмотрелась и с удивлением обнаружила, что бубнёж этот, судя по всему, адресуется именно ей. Этого ещё не хватало! Она и так опаздывает уже, а тут эти… Она припарковалась и полезла в сумочку за документами.

Однако приблизившийся милиционер не удовлетворился протянутой ему в окно книжечкой с надписью «Автодокументы» и попросил Бояркину выйти из автомобиля. Не скрывая недовольства, Марина выбралась из салона «Фольксвагена-Пассата».

— Что случилось, офицер? — спросила она, хмуря брови. — Я очень спешу. Я опаздываю.

— Попрошу вас открыть багажник! — приказал милиционер и посмотрел на своего напарника, который уже находился позади её автомобиля.

— Что там может быть интересного? — выполняя полученное распоряжение, раздражённо проговорила Марина. — Пулемёт «Максим»? Портативная гаубица?

Однако то, что было обнаружено в багажнике, не шло ни в какое сравнение ни с гаубицей, ни с пулемётом. В багажнике принадлежащего Марине Бояркиной автомобиля находился труп человека. То, что это труп, а не живой, может быть, заснувший, чудак, Марина даже не сразу и поняла.

— Эй! — Бояркина схватила лежащего к ней спиной и подогнувшего колени мужчину, показавшегося ей очень маленьким, за плечо и дёрнула на себя. — Это ещё что за?..

Больше она ничего выговорить не смогла. На неё и, одновременно, как бы мимо вытаращенными глазами смотрел покойник. Исключительно неживым, мутным взглядом.

Вошёл Василий Александрович. Приблизившись к столу Андрея Николаевича, он положил перед следователем лист бумаги и мобильный телефон Бояркиной. Андрей Николаевич прочёл написанное и нахмурился. Марина встревожилась.

— Марина Григорьевна, — следователь поднял глаза на Бояркину, — вы сильно усложняете ваше и без того непростое положение. Вы заявляете, что не знаете его. Так? Правильно я вас понял?

— Да. Я же говорю вам! Это — как снег на голову! Как обухом по голове!

— Понятно, — следователь улыбнулся в белёсо-сивые усы. — А в записной книжке вашего мобильного телефона имеется номер его мобильника. Как вы это объясните?

— Какой ещё номер?! Да говорю же, впервые вижу этого человека! — в отчаянии вскричала подозреваемая.

— Вот тут у вас его телефон. И — имя. Вячеслав Юрьевич. Прямой московский, но, похоже, мобильный. Сами посмотрите.

И Андрей Николаевич продемонстрировал Бояркиной содержание записной книжки её мобильного телефона.

— Вячеслав Юрьевич? — удивлённо проговорила Марина. — Да, мне известно это имя. Но я его никогда не видела! Клянусь!

— Ну-ну, поясните.

— Мы должны были вчера встретиться. Но я опоздала, а он не приехал.

И Марина принялась рассказывать, как ей на днях позвонил человек, представившийся Вячеславом Юрьевичем. Он сказал, что у него кое-какие проблемы. Он хотел встретиться попозже вечером, чтобы не светиться, так как он, по его словам, достаточно известный предприниматель. И они договорились о встрече. Но тут случился сердечный приступ у её матери. А потом, в довершение всего, ещё и в ужасную пробку попала. Мобильник свой она забыла в квартире матери, которую отправила в больницу, в результате чего и позвонить не могла. Когда прибыла в офис, то никого там не застала. Даже охранника уже не оказалось, хотя он был предупреждён, что она ещё вернётся в офис.

— На какой машине вы приехали и с кем? — последовал вопрос.

— На «Вольво». Одна.

— А «Фольксваген»?

— Он во дворике стоял.

— Кто на нём ездил, и у кого имелись ключи?

— У меня, естественно, — ответила Марина.

— Запасные ключи имелись? — продолжал допрашивать следователь.

— Запасные? Дайте подумать, — проговорила Марина и принялась тереть ладонью лоб.

Да, вот это ей сейчас как раз и требуется. Ей нужно сообразить, как выбраться из положения, в котором она очутилась. Хотя бы для того, чтобы выиграть время. И ни в коем случае она не должна оказаться за решёткой!

И Марина Бояркина придумала. Решительно выпрямившись, она открыто посмотрела в глаза следователю и заявила:

— Андрей Николаич, между прочим, я имею право на телефонный звонок. И я требую. Мои близкие должны знать, где я нахожусь.

— Если будет принято решение о задержании… — начал Андрей Николаевич.

— Да я уже целый час, как задержана! — перебила его Бояркина. — И вообще, без адвоката я разговаривать не буду.

— Хорошо, — согласился Андрей Николаевич. — Какой номер набрать?

Бояркина решительно поднялась.

— Я с вашего… Позвольте! — Она пододвинула к себе телефонный аппарат и набрала номер.

— Кому вы звоните? — поинтересовался следователь.

Марина движением руки попросила подождать, а затем закричала в трубку:

— Срочно сматывайся! В моей машине нашли труп! Мертвеца! Я сказала, что ты ездил на «Фольксвагене» и…

Она замолчала, ибо связь прервалась. Это Василий Александрович, приблизившись сзади, нажал на рычаг.

— Так вот вам для чего звоночек потребовался! — мрачно глядя на женщину, проговорил Андрей Николаевич. И обернулся к Василию Александровичу. — Надо выяснить, кому звонила госпожа Бояркина, Василий. Или это не является секретом, Марина Григорьевна?

— Требую адвоката! Я должна пригласить своего адвоката! — Марина потянулась к телефону.

— Сядьте, Бояркина! — приказал Андрей Николаевич. — И ответьте, куда и кому вы звонили?

— Сейчас выясним, — уверенно заявил Василий Александрович. — Если номер, который она набирала, имеется в записной книжке её мобильника, то мигом выясним.

Он взял со стола мобильный телефон Бояркиной и принялся неторопливо нажимать кнопочки. Спустя минуту Василий Александрович торжественно объявил:

— Вот, пожалуйста. Диман. Марина Григорьевна, Диман — это кто? Это фамилия или имя?

— Ну-ка, — произнесла Бояркина и взяла из рук Василия Александровича свой мобильный телефон. — Нет тут такого номера.

И Бояркина отключила свой мобильник.

— А пин-код, вы, конечно, не помните? Прекрасно, — пожал плечами Василий Александрович и обернулся к Андрею Николаевичу. — Я вас оставлю. Я выясню, кто такой Диман и где обитает, и вернусь.

— Звякни к ней на работу сначала, — посоветовал следователь.

— Сделаем.

— Что?! Какой труп?! Ты чего?! — вопил Дмитрий Подлесный, ошарашенный полученным сообщением.

Однако ответом ему были гудки. Положила трубку? Что за шутки? Да, действительно, она прервала разговор. Огорошила человека и… А может, по техническим причинам связь прервалась? Подлесный, возбуждённо бегая по квартире, досчитал до сорока, а потом принялся звонить Бояркиной. На мобильный, на работу, домой. Ни мобильник, ни домашний не отозвались, а на работе её не оказалось.

Дмитрий бухнулся на кровать, перевернулся на спину и уставился в потолок. Ерунда какая-то, бессмыслица! Какой ещё труп? И при чём тут он-то? Ах да, она заявила, что я ездил на её «Пассате». Совсем обнаглела! Влипла в какую-то грязную историю и перевела стрелки на него. Чтоб самой отмазаться. Вот скотина-то! Опять, значит, достала. Хоть в другую страну беги. Один выход — поменять страну пребывания, купив предварительно паспорт на чужое имя.

Однако насущная сегодняшняя проблема — спрятаться, нырнуть куда-нибудь. Ведь он же, по-видимому, стал нежданно-негаданно подозреваемым в убийстве. А вот кого он грохнул — вопрос. И ответ на него получить можно, очевидно, в милиции, куда обращаться отнюдь не хочется, либо у Бояркиной, которая неизвестно где.

Дмитрий Подлесный вскочил на ноги и вновь принялся названивать по всем телефонам Бояркиной. Результат оказался прежним. Подождать немного и сделать очередную попытку? А как же насчёт «срочно сматывайся»? Будь она проклята, эта Маринка!

И он, продолжая ругаться, извлёк из шкафа объёмистую спортивного типа сумку и приступил к сборам. Брать решил лишь самое необходимое: бельё, носки, рубашки, туалетные принадлежности. Да у него и было-то имущества не более, пожалуй, чем на три таких сумки.

И всё же он возьмёт лишь самое-самое. Он, возможно, завтра уже вернётся сюда. Так чего же в таком случае огород городить? А может, уже сегодня всё прояснится и рассосётся.

Забросив сумку в багажник «Лады» девяносто девятой модели, Подлесный запустил двигатель и спустя минуту вырулил со двора, чтобы отправиться… А куда, кстати? Куда ехать, он и не решил до сих пор.

Скоро Подлесный, так и не сумевший принять решение о маршруте следования, обнаружил, что привычно заворачивает к своему дому, а точнее, к дому, в котором он в течение многих месяцев снимал однокомнатную квартирку. Что за чертовщина! Впрочем, почему бы не проехать на противоположную сторону двора и не понаблюдать за домом? Спешить-то всё равно некуда.

Он так и сделал. А спустя пару минут остатки надежды на то, что звонок Бояркиной является глупым розыгрышем или неким недоразумением, рассеялись подобно утреннему туману. Благодаря нырнувшему во двор милицейскому «жигулёнку», а затем резво подкатившему к его подъезду.

Дмитрий Подлесный вошёл в зал кинотеатра лишь после начала сеанса, когда погасили свет. Отыскав десятый ряд, он с удовлетворением отметил, что Бояркина уже смотрит фильм. Ну, или ожидает его, что, пожалуй, будет вернее.

О встрече они условились два часа тому назад, когда Дмитрий сумел-таки до неё дозвониться.

— Что это всё означает? — спросил Дмитрий, стремясь говорить холодно и жёстко. Он повернул голову влево и выжидающе уставился на белеющее в темноте лицо Бояркиной.

— Я каким-то образом вляпалась в очень неприятную историю, — жалким голосом проговорила Марина Бояркина.

Подлесный дёрнулся, но выдержку сохранил.

— Это я понял. Мне только непонятно, почему я… Слышишь? Почему я оказался тоже вляпавшимся в твою историю?

— Так, понимаешь, как-то вышло.

— Но я, кажется, давно уже держусь от тебя подальше! Я, кажется, уже забыл, как ты выглядишь! Я, кажется, уже…

— А вот это ты уже врёшь, дорогой товарищ! — неожиданно взбрыкнула Бояркина. — Уж что-что, а забыть, как я выгляжу, ты не мог! Ты, я в этом убеждена, во сне меня видишь! И те ночные порнушечки…

— Какие ещё порнушечки?! — возмутился Подлесный.

— Да я убеждена, что основная героиня твоих снов, которые ведут к так называемым юношеским поллюциям…

— Снов? К поллюциям? Ты? — злорадно вскричал Подлесный. — Да ты заблуждаешься, киса! Почти что пожилая, облезлая кошка!

— Кот кастрированный!

На них зашикали, призывая к порядку, окружающие кинозрители.

— Пошли на передние ряды! — распорядилась Бояркина, поднимаясь. Подлесный последовал за нею. Когда расположились на новом месте, Марина, уже поостывшая, презрительно процедила: — Ну что, продолжим о снах и поллюциях?

— Давай к делу, — буркнул Дмитрий. — Откуда труп у тебя в машине? В той машине твоей, на которой якобы я разъезжал, откуда взялся труп? Объясни.

— Да я сама не знаю. Меня цепляют двое ментов и требуют открыть багажник. Багажник? Да ради Бога! Открываю, а там… Меня чуть инфаркт пополам с инсультом не хватил. Я уже думала…

— Чей труп?

— Да откуда ж я знаю?! Раз в моей машине, то выходит, что…

— Идиотка! Имя, статус, кем он был, пока не помер? Кстати, отчего он жмуриком прикинулся?

— Ну как, раз в багажник после смерти пристроили, то ясно, что не рыбьей костью подавился. Придушили его. А он такой маленький, такой худенький. Он такой, прямо, подросток с морщинками и лысинкой.

Подлесный поморщился.

— Ты скажешь, наконец, что вас с ним связывало? Какого чёрта он — в твой багажник? После смерти.

— Я его в глаза не видывала! Хотя по телефону мы и говорили. Должен был приехать ко мне в офис. Но я опоздала. А когда приехала и не обнаружила его, решила, что просто передумал приезжать. Я не стала звонить сразу, думаю: дам ему время, а потом опять наеду. Клиентом он мог стать классным, потому как из буржуев, которые и на горшок-то под охраной присаживаются. К тому же охранника на месте не оказалось. Его уж только сегодня в кладовке нашли. Мёртвого. Кирилл. Ты его помнить должен.

— Тоже задушили?

— Да.

— Буржуй к тебе тоже с эскортом?..

— Увы, нет. Он слишком много внимания уделял вопросу конфиденциальности. И время вечернее выбрал из-за этого. А телохранителей, как мне стало известно, оставил в квартале от офиса. Его машину уже сегодня забрали. Она ночь около моего офиса простояла.

— И каким образом он в твою машину забрался? — съязвил Дмитрий.

— Он не сам. Его задушили и засунули. Сигнализацию я ещё не установила. Я же всего месяц назад её…

— Где машина стояла?

— Где обычно. Во дворике.

— А ворота? — продолжал допрашивать Подлесный.

— На замке, как всегда. Но калитка-то настежь. А он такой маленький, ты бы видел. Его положи в сумку и тащи куда хочешь. Я, кстати, говорила это милиции.

— Меня зачем приплела?

— Сначала я не подумала, извини. А потом, когда поняла, что такого не обязательно расчленять, чтобы транспортировать, то и стала пытаться отмазать тебя и себя.