Мечтыоры

© Андрей Семке, 2024

ISBN 978-5-0053-8643-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ

Дневник оптимистичного пессимиста.

9.00. Сегодня ехал в автобусе, тридцатое декабря, салон пустой, ни одного гастарбайтера, и снег на улице никто не чистит

9.10. На душе грустно и тоскливо. Всю ночь шёл снег. Замело улицы. Красота. Зимнего бы настроения, но в автобусе пусто, тротуары превратились в месиво грязи и снега.

9.20. По телевидению все в один голос говорят, что лучше новый год встречать одному! Мир сошёл с ума! Автобус зато весь украшен гирляндами, светится, как новогодняя ёлка, и в школе в кабинете стоит украшенная зелёная красавица. Пусть пусто, скверно и темно, без утренников и детского смеха… а ещё по дороге мне встретилась огромная жирная с длинным хвостом крыса. Вот её год-то распустил, ничего не боится. Но это чудо! В уходящий год крысы встретить на улице крысу! Чудо!

9.30. Она прогуливалась по снегу, взирая своими глазами-бусинами округу и не боясь ни проходящих мимо людей, ни холодного снега. Тварь она и есть тварь!

9.40. Дворники проснутся и уберут снег! Выглянет солнце, крыса уйдёт вместе с уходящим годом, и в следующий раз по дороге в школу встречу быка!

9.55. Все будет хорошо! И крыса, и бык тут ни при чём! И новый год до Петра Первого мы отмечали в сентябре, помните, как это было здорово! И Пушкиногорье не за горами, а там мы и снег уберём, и хороводы будем водить, и крыс гонять, и корриды устраивать.

Дали

Лес, околдованный зимой, освещается лёгкими лучами солнца. Тропа к дому-музею Довлатова тянулась через ёлочные тоннели и белоснежные поляны. Изредка с веток деревьев срывались комья снега и рассыпались миллионами мелких снежинок, которые норовили попасть в лицо и за шиворот. От соприкосновения с этим чудом становилось хорошо, будто морозцем обжигало голое тело.

Помните знаменитый диалог из «Заповедника»:

«Ко мне застенчиво приблизился мужчина в тирольской шляпе:

– Извините, могу я задать вопрос?

– Слушаю вас.

– Это дали?

– То есть?

– Я спрашиваю, это дали? – Тиролец увлек меня к распахнутому окну.

– В каком смысле?

– В прямом. Я хотел бы знать, это дали или не дали? Если не дали, так и скажите.

– Не понимаю.

Мужчина слегка покраснел и начал торопливо объяснять:

– У меня была открытка… Я – филокартист…

– Кто?

– Филокартист. Собираю открытки… Филос – любовь, картос…

– Ясно.

– У меня есть цветная открытка – «Псковские дали». И вот я оказался здесь. Мне хочется спросить – это дали?

– В общем—то, дали, – говорю.

– Типично псковские?

– Не без этого.»…

Заброшенная, покинутая богом деревушка в это время года одиноко выделялась на фоне бескрайнего заснеженного леса. Покошенный дом, укрепленный нелепыми огромными швеллерами, дабы не развалиться, значился музеем. Пожилая женщина с говорящим именем представилась и сказала, что она экскурсовод, но времени у неё на нас много нет, так как она торопится на автобус, который должен унести её из этой глухомани в светлый город Псков. Красноречиво, в силу своих возможностей, дама продолжила:

– Здесь три месяца жил Сергей Довлатов. За этим столом он сидел. Из этих бутылок он пил. На этой кровати он спал. Вот эти книги он читал. Его кепка и зонтик. С этого крыльца они удобряли с местным Толиком-алкашом травку, этим воздухом он дышал.

Дама-экскурсовод гордилась своими познаниями.

– Я же недавно вожу экскурсии. Беру недорого: 250 рублей с человека. Правда, бывают такие дятлы, которым не нравится. Я до пенсии работала бухгалтером в местном коммунальном хозяйстве. Сейчас переоформилась, вернее перепрофилировалась. А Довлатова я знать не знала и видеть не видывала. Так прочитала о нём пару статей, запомнила, память у меня хорошая. У него, кстати, родились три дочери от разных женщин. Вот это мужчина! Обходительный, вежливый, любвеобильный, таких в наше время поискать – не найдёшь.

В стенах зияли дыры, которые скрывались картами России и почему-то Германии, засохшая муха застыла на тряпке, которая висела на самодельной верёвке, полы гнилой трухой рассыпались под ногами. Было страшно передвигаться по дому из-за боязни провалиться, то и дело голова цепляла потолок. Как же высоченный писатель мог здесь жить?

– Раньше крыша была выше, а потом мы постелили шифер, и она под его тяжестью села, – объяснил видевший Сергея Довлатова Толик.

Он фантазировал. Разве можно упомнить мужичка, который прожил всего три месяца в небольшой комнатке?

– А так все врут, что он много пил. Пил, как все. Сколько было, столько и пил, и за жильё я с него ничего не брал. Так принесёт вина и закуски, сядем на приступке дома и разговариваем… Об чём? Как и все мужики, когда выпьют. О бабах, о них и о жизни с ними, вернее отсутствия жизни, если они есть, и о скуке жизни, если их нет. Ну, баб. Вот моя в прошлом году померла, один я остался. С ней не было жизни, а без неё тем паче жизни нет. Живу один с двумя котами. В деревне никого не осталось, так на отшибе еще один такой же, как я, бобыль живёт, да летом на фестиваль приезжают люди. Бесплатно водку наливают. Полдня читают чего-то, умные все такие, одни профессора. А к вечеру подтягивается интеллигенция. Водку только вечером бесплатно наливают, вот народу и прибавляется. Беседы начинаются душевные. Я для этих целей бочку притаранил. Жёлтой краской покрасил и «Пиво» на ней написал. Около неё вся эта интеллигенция любит фотографироваться и водку пить. А раньше из этой бочки огород поливал. А Сергея я знал. Мы с ним пили, но не бухали.

А сразу за оградой можно было наблюдать псковские дали. Нетронутый снег, затихший бор. Одним словом, дали…

Экскурсовод

Елена знала себе цену, гордилась своими родителями и не любила глупых вопросов. Она водила туристов по Тригорскому, рассказывала все, как заучила еще десять лет назад, и чего-то нового не добавляла. Всем и так понятно, какую роль сыграла эта усадьба в жизни Пушкина. Навязчивые идеи коллег скрасить жизнь экскурсовода оттенками пошлости и фантагоризма отвергала.

– А вы знакомы с такой версией и трактовкой?

– Нет, я придерживаюсь классической.

– А при раскопках были найдены личные вещи Александра Сергеевича?

– Всё было разграблено, и никто не хотел ничего возвращать. Вот нашли маленькую мортиру для фейерверков, вы её видели в Михайловском… А это скамейка Онегина. Здесь ждали Пушкина любящие и симпатизировавшие ему дамы.

– Почему она огорожена?

– Чтобы не было повода лишний раз местным алкашам распивать здесь горячительные напитки.

Елена была опечалена неподходящими вопросами.

У неё на душе были какие-то сомнения. Но она с гордо поднятым забралом выходила из ситуации.

– Я родилась в Пушкиногорье, мама и бабушка всю жизнь проработали с музейными фондами, а дедушка во время войны возглавлял местное подполье. Видите леса за рекой, в них он партизанил.

– А как вы относитесь к Серёже Довлатову?

Экскурсовод вздрогнула, втянула шею в меховой воротник и, делая вид, что ничего не происходит, закрыла глаза, будто бы этот вопрос ей задают уже в тысячный раз. Потом резко встрепенулась. Ответ от Елены прозвучал стальным голосом.

– К Сергею Донатовичу Довлатову в разное время своей жизни относилась по-разному. Когда была школьницей, читала его «Заповедник», смеялась. А когда начала работать, то мнение о нём поменяла. Не любил он здешних людей, относился ко всему и ко всем свысока. А я эти места очень люблю, людей здесь, правда, осталось очень мало, да вы, наверное, всех и видели, кто грибами торгует, кто вареньем из местных ягод, кто самоделками своими, другой-то работы нет.

Интриги, разборки, дуэли

Лена была из интеллигентной семьи и матом не ругалась, но вот одна экскурсия, которую она проводила по усадьбе, закончилась скандалом. Группа была небольшой, шесть человек. Одних приехавших история жизни и творчества великого русского поэта мало интересовала, поэтому они то и дело начинали организовывать фотосессии, дабы поскорее выложить снимки в социальные сети, чтобы все позавидовали и в чатах написали о культурном достоянии посетителей. Были среди экскурсантов и две подвыпившие барышни, очень грузные, но при этом ещё оберегающие свою внешность залпами неуместной косметики. Затонированные веки и ярко-алые губы в свете ночных фонарей больше походили на светящуюся окраску собаки Баскервилей.

Даже свежий морозный воздух дам не отрезвлял. Они, вцепившись друг в друга шатко и валко перемещались от одного объекта до другого. Громко икали и потом также громко извинялись.

Лена ждала, когда весь этот ужас закончится, и старалась быстрее выговорить интересные факты. Её личное самолюбие было задето за живое. Она не понимала, зачем все эти люди приехали в эти святые места, окрашенные историей, поэзией, любовью и творчеством. Как можно не слушать о том, что происходило в стенах усадьбы, как вращалось общество вокруг гения – Пушкина, как он влюблял в себя своей харизмой и талантом.

И вот последний рывок: история о лавочке Онегина, о причинах, почему она огорожена и доступ к ней закрыт. В её речи прозвучало слово «алкаши», и это встрепенуло всю группу и особенно подвыпивших женщин. Они как будто ждали этого слова, приободрились, выпрямились и одна из них выпалила:

– А когда, наконец, вы расскажете нам об интригах? А?

– Водку нельзя на лавке пить. А мы может для этого сюда и приехали, чтобы с искусством поближе познакомиться, – вторила вторая.

– А нам друзья рассказывали, что здесь такие разборки проходили, красные пиджаки девяностых отдыхают, – продолжил товарищ, не отрывающийся от селфи палки и фотографирующий себя во всех ракурсах. – Вы вообще имеете образование и знаете историю? – внезапно он обратился к Елене.

Экскурсовод в третьем поколении зарделась, откашлялась и произнесла то, чего никогда в жизни не говорила.

– Ну вот, хоть одна фраза на понятном нам языке. А то фифу из себя здесь строишь. Пошлите уже, господа, домой ехать пора. Не повезло нам с экскурсией. Всякую чушь наплели, придётся вилками теперь с ушей всё снимать. Главного мы так и не узнали. Кстати, поговаривают, что он голубых кровей, вы понимаете, о чём я вам? Вы, дамочка, – обращаясь к Елене, толстушка саркастично-вызывающе прошипела: – Поучитесь, как нужно экскурсии проводить. О дуэли не рассказала, он где-то здесь стрелялся? Кто знает? Ещё поговаривают, что баб он здесь своих оприходовал, даже список нашли, там сто имён. Ладно, в интернете почитаю.

Златая цепь на дубе том…

Елена ещё не отошла от предыдущей великолепной шестёрки, как ей позвонил администратор и попросил провести индивидуальную экскурсию для одного очень высокопоставленного джентльмена. Работа есть работа, и девушка отправилась на поиски мужчины.

На пороге усадьбы в Тригорском стоял упитанный не по годам молодой человек лет тридцати-сорока с огромной сигарой в зубах, такие Елена последний раз видела в документальной хронике у Черчилля. Грудь была нараспашку, и на ней висела толстая золотая цепь. Несмотря на мороз, шапки на голове у высокопоставленного не было, только парок поднимался ввысь с небольшой лысины.

– Душечка, это тебя мне рекомендовали как самого знающего историка этого захолустья? – начал встречу Вовчик, так он себя назвал. – Понимаешь, я заинтересован в подробностях, мне нужно, чтобы ты осветила всё детально, до самых мелочей. Задачка, тебе понятна?

К Елене не часто обращались на «ты», бывали, конечно, компашки, но она их быстро ставила на место. Но здесь другая история. Администратор минут десять объясняла, что с этим господином нельзя ни пререкаться, ни задавать лишних вопросов, ни в коем случае не делать замечания. Ему дозволено всё. Елена, не понимая, переспросила: «Прямо всё!». Ответ был ёмким: «Всё»

Елена начала рассказывать подробно о жизни обитателей Пушкиногорья, об их быте, общении. Она настолько была увлечена повествованием, что от вопроса Вовчика вздрогнула:

– А сколько это стоит? – показывая на сундук, уставился на неё джентльмен с золотой цепью, которую он то и дело, запихивал в рот и держал меж зубов.

Попав врасплох, Елена замешкалась, кинула взгляд на артефакт и так уклончиво начала:

– Как вам сказать, это же музейный экспонат, он не продаётся.

– Я спрашиваю, сколько он стоит?

Экскурсовод поняла, что от ответа не уйти:

– Тысячу долларов.

– Недорого. – Вовчик записал что-то в блокнот. – Продолжайте.

Елена начала водить по комнатам, показывать старинные вещи, рассказывать о том, как жители дома веселились, устраивали балы, званые ужины, какие события происходили на этих встречах, о признаниях влюблённых…

– А это сколько стоит? – сев на кровать и пытаясь оценить её гибкость, вновь прервал речь высокопоставленный господин. – Маленькая какая-то, как на ней можно было спать?

– Спали, рост был невысокий, помещались.

– Сколько?

– Тысяч сто, наверное.

– Что значит, наверное, мне нужно точно знать. Рублей или долларов?

– Рублей.

Ещё несколько раз он спрашивал о стоимости кресел, картин, комодов, пепельниц, даже бутафорных фруктов, аккуратно уложенных в тарелку в столовой.

– Поехали дальше, что у вас тут ещё интересного есть? А ты хорошенькая, молодец, мне такие нравятся.

Елена засмущалась от нелепого комплимента, но, сдержав эмоции, продолжила рассказывать об усадьбе. Она едва успела сказать пару предложений, как её вновь прервал Вовчик:

– Я решил, я всё это покупаю, всех отсюда выгоняю, и ты будешь для одного меня и моих друзей здесь водить и всякую вот эту лабуду и шнягу рассказывать. Ты согласна?

Золотая цепь на волосатой груди высокопоставленного Вовчика в этот момент развязалась и с грохотом упала на пол.

– Эх, плохая примета, – поднимая драгоценность с пола, пролепетал джентльмен. – Ты подумай, а я поехал, культуры на сегодня мне достаточно.

Елена выдохнула, на её глазах появились мелкие бисеры слёз. А в голове стучала фраза из великой поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Руслан и Людмила»: «Златая цепь на дубе том, и днём, и ночью кот учёный всё ходит по цепи кругом…»

Служебное положение

– Можно сесть на этот стул?

– Нельзя!

– Но вы же сидите.

– Я использую своё служебное положение.

– То есть, моё служебное положение не соответствует этому стулу?

АБХАЗСКАЯ РАПСОДИЯ

Тимур

– Тимур – истинно абхазское имя, – представился экскурсовод, – а водителя зовут Игорь – это ещё одно истинно абхазское имя. У нас много таких имён. Вот моего брата назвали Вася! Ну как с таким именем жить в нашей стране, а? Все смеются! Наверняка, на всю Абхазию имя Вася встречается один раз и только у моего брата. Тётя решила поправить ситуацию и придумала ему кличку Хачик. Теперь он чужой среди своих, и свой среди чужих.

Каждый день утром около гостиницы мы встречали нашего гида. Он был весел и балагурил, причём шутки всё время повторялись. Видимо, он был хорошим учеником, и для него принцип «Повторение – мать учения» был на первом месте. Вот и сегодня, будучи подшофе, Тимур не умолкал, сыпал шутками, говорил всякую ахинею, но от него никто и не ждал больших и пространных монологов.

Лицо гида было выбрито до блеска. Кто-то из присутствующих спросил:

– Несколько дней был не брит, что сегодня случилось?

– Жена заставила побриться, говорит, что ты, как чушка, ходишь.

– Ты же кавказец, сказал бы ей: «Молчи, женщина, джигит как хочет, так и ходит»

– Не могу, она в милиции работает.

– Подкаблучник ты.

– Нет, подполковник.

Почему мы любим тёщу

– Мы проезжаем по извилистой дороге, которая называется Тёщин язык, а вот там, вдалеке, скала, которую все кличут Тёщина скала. Это не абхазские названия. Это всё русские люди, – затянул разговор Тимур, местный балагур и экскурсовод. – Абхазы тёщу любят. Тёща для нас – святая женщина. Вы спросите почему? Всё дело в наших традициях. Во-первых, зять никогда не поселится под одной крышей с тёщей. Это закон. А значит, отпадает сразу куча проблем. Во-вторых, абхаз не имеет права приходить к тёще без приглашения. Вот позовёт она его в гости, а зять один стесняется идти, зовёт с собой родственников, друзей, подруг. Накрываются столы, вино и чача льются рекой, все кушают и пьют, пьют и кушают. Иногда такие встречи могут длиться три-четыре дня. Пока зятёк с друзьями не устанет. По закону тёща должна подарить зятю большое золотое украшение: кольцо или цепочку с кулоном. Таких размеров, чтобы абхаз потом говорил: «Смотрите, это мне тёща подарила».

– Повезло вам!

– Да, у абхаз с тёщами отношения хорошие. Вот видите у меня печатка на пальце – тёща подарила, и вот эту цепочку, смотрите какая она большая и тяжёлая. Тёща меня тоже любит. Захочет она снова зятя увидеть, зарежет бычка, вина приготовит, столы накроет и ждёт.

– У абхазов сложные отношения снохи со свёкром. При нём она не имеет право говорить. Чтобы невестка заговорила, нужно чтобы свёкор провёл обряд, зарезал бычка, выпил рог изобилия и попросил сноху с ним поговорить. Но среди знакомых таких свекров нет. Как говорится: «Молчание золото».

Абхазский юмор

– А как в Абхазии обстоит дело с образованием?

– Вы хотите знать о нашем образовании. Вот у меня, например, хорошее образование. Мне мама купила книжку «Красная шапочка», я ее раскрашиваю до сих пор, в данный момент не раскрашиваю, а так всё время этим только и занимаюсь.

– А как у вас с медициной?

– Медицина у нас бесплатная, бесплатно помогут вам умереть. И с водой у нас плохо. Вот, к примеру, останавливаются туристы около дома и просят хозяев принести воду, а им приносят вино. Те просят снова принести воду. Тогда хозяин говорит: «Так сразу бы и сказали». И приносит чачу.

Грязевые источники

Тимур, как и многие гиды, имел в запасе массу историй на все случаи жизни. Вот и о местной грязи он легко начал рассказывать, но издалека.

– Мы гордый народ и имеем право влиять на политику даже самых больших стран. Вы думаете, что всё у вас по-своему, что вы главнее? Неправда. Вот вы слышали что-нибудь о нашей чудодейственной грязи?

– Грязи везде полно, у нас у русских так и говорят, что свинья везде грязь найдёт.

– Вам виднее, а в Абхазии, что ни грязь, то омолаживающая, что не грязевой источник, то целебный. Вот и приезжают к нам разные политики, чтобы помоложе выглядеть, с президента вашего берут пример. Он же за двадцать лет ни капли не изменился, как был молодым, так и сейчас живее всех живых, а всё почему?

– Потому что вашими грязями пользуется?

– Нет, вы что. Ему российской грязи по уши. Потому что ведёт здоровый образ жизни. А те, кто не может себе позволить вести здоровый образ жизни, к нам приезжают и сразу в грязь. Четыре сеанса и пять лет долой. Вот недавно ваши депутаты приехали, серьёзные такие, все как на подбор пенсионного возраста, но кто их с их должности-то снимет, они же в думе заседают. Приехали, а от источников так сероводородом пахнет, что дышать невозможно. А они носы позакрывали, в ванны свои телеса окунули и ждут, когда молодость придёт. На четвёртый день эффект омоложения был на лицо. Конечно, не обошлось без нашего вина и чачи, мамалыги и вкусной хашламы. Еле-еле проводили их домой.

– Прямо так и помолодели? Напоили их, видимо, так, что они молодость вспомнили…

– Всё было для них, как в сказке. Они в наших грязевых сероводородных ваннах так омолодились, что приехали в Думу и приняли закон о пенсионной реформе. Мы народ гордый, в чужую политику не лезем…

Хашлама

Решил Александр со своей супругой отведать местной абхазской кухни. Зашли в ресторан и заказали хашламу. Сами не знают, что это такое за кушанье, хозяина спрашивают, а тот так издалека им отвечает:

– Вы когда-нибудь были в Абхазии?

– Нет, мы первый раз.

– А что вы из нашей кухни пробовали?

– Лодочки, – отвечают туристы.

– Лодочки – это десерт нашей кухни. Вот, хашлама, это совсем из другой оперы. Попробуете один раз, всю жизнь помнить будете. Розочка, сделай гостям хашламу да такую, чтобы они её никогда не забыли.

Со стороны кухни донёсся бурчащий голос поварихи:

– Я когда-нибудь готовила плохую хашламу, ты видел хоть раз, чтобы гости были недовольны, а? Сейчас нарежу помидорчики, уже чувствуешь какой аромат, лучок кольцами. Ах… Мясо парное, бычок ещё вчера травку щипал. Смотри, какая красота в казане, а запах от трав стоит, голова пьяной становится, – повариха всё громче и громче комментировала все свои действия, так что её было слышно всем находящимся в ресторане. – Ты бы лучше гостям вино налил, выпил бы с ними.

Хозяин заведения зарделся, налил в большие бокалы красного вина, взял тарелку с нарезанным мягким сыром и вяленым мясом и пошёл к гостям.

– Вы её не слушайте, она ворчливая, но руки золотые. Часа полтора будет готовить, а мы пока выпьем, закусим…

– Мы-то хотели поесть, голодные с дороги, а ждать столько времени не будем. Можно как-то ускорить процесс?

– Хашлама – это искусство, время нельзя жалеть, – полетели слова от поварихи. И как она всё слышит? – Не торопитесь, вино у нас домашнее из чистого винограда, пейте. Сыр домашний, сама готовлю, ешьте. Запах, чувствуете, какой? Чуть-чуть потерпите и узнаете вкус настоящей хашламы. Такой никто вам не приготовит,

Хозяин уже не обращал внимания на её слова, тост произнёс, традиционный в Абхазии: «За богов». Сел к гостям и начал про историю хашламы рассказывать, как её готовят и сколько разных способов приготовления есть…

Изредка доносились до них слова поварихи, которая продолжала комментировать всё, что происходило на кухне…

Так за разговорами время пролетело…

Хашлама гостям очень понравилась. Может быть, потому что долго ждали. А может, потому что до этого вина много выпили. Вышли из ресторана Александр с супругой довольные, весёлые и знающие всё о приготовлении хашламы.

Абхазские достопримечательности

Сегодня Тимур был на редкость молчаливым. Видимо, у него болела голова после вчерашнего праздника. Он сразу сказал, что так и не смог обойти всех родственников и соседей и поздравить их. Но на первой же остановке, кто-то достал бутылку с коньяком, налил гиду в пластиковый стаканчик и тот со словами:

– С нами бог, – опрокинул его. После чего тосты ещё короче прозвучали дважды, а коньяка в бутылке убавилось вдвое.

На лице экскурсовода появилась улыбка, он повеселел и начал рассказывать о достопримечательностях. Всё было, как в известном анекдоте: «Что вижу, о том и пою…»

– Улицы в Абхазии называют по месту проживания, например, мы проезжаем светофор. Так все люди здесь говорят: «Я живу на улице, где есть светофор». Молодые пары свидания назначают у светофора. Удобно. Самые дорогие дома в этом месте у светофора.

– А сейчас посмотрите на наших коров. Они идут по своим делам, здесь раньше был мясокомбинат. Сейчас его нет, но коровы по старой памяти каждый день движутся в его сторону. Это животный пикет. Всем своим видом они показывают людям: «Верните нам мясокомбинат». Вот кто-нибудь из вас знает, как в Абхазии объезжают корову?

– Её вообще не объезжают. Объезжают только лошадей и рысаков.

– Откуда ты такой умный, на следующей остановке высадим. Все водители знают, что корову на дороге надо объезжать сзади. Она никогда не пятится и не пойдёт назад. Как в Абхазии объезжают девушку?

– Опять подвох. Ну, точно не сзади.

– Молодец, оставляем тебя, не высаживаем. Девушку нужно объезжать спереди, во-первых, можно полюбоваться её личиком, во-вторых, она никогда не побежит вперёд.

– А в третьих…

– Всё ты знаешь, а! В-третьих, рядом могут находиться братья девушки, можно будет остановиться, поговорить, выпить чачу…

– Так ты же за рулём.

– Опять ты не прав. Когда выпью чачу, я за руль не сяду, меня братья отвезут. Хорошо, а как объезжать коня? Не знаете. Лучше не объезжать. А дождаться, когда он перейдёт дорогу, дикое животное может прыгнуть на машину, стекло разбить, это же не девушка…

Тимур на мгновенье замолчал. Тишина в автобусе была сладострастной. Наконец-то хоть минутка спокойного осмотра видов в окно. Затем от голоса гида все вновь встрепенулись:

– Кто знает главную достопримечательность Абхазии?

– Новый Афон, дачи Сталина, набережная Сухуми, старая крепость… – посыпались ответы от пробудившихся экскурсантов.

– Главная достопримечательность нашей страны – это чача. У нас её делают из винограда, из хурмы. Кто может сказать, как такая чача будет называться?