Ангел не придет за тобой

ДОБРОЕ УТРО?

Не успев открыть глаза после пробуждения, я ощутил широкий спектр ощущений от похмельного синдрома. Голова сильно раскалывалась, а любое резкое движение головой каралось возрастанием мерзкой тошноты. Сквозь веки просачивался какой-то источник света. Скорее всего это солнце, отражающееся от поверхностей того помещения, в котором я сейчас нахожусь, ведь раньше утра после бурных вечеринок просыпаться мне не было свойственно. Запах женских духов. Значит здесь я скорее всего не один. Наконец-таки открыв глаза и немного оглядевшись, плавно передвигая головой, я обнаружил, что ночевал в совершенно незнакомом мне месте. Это была квартира гостиничного типа, судя по оформлению которой, проживало в ней одна или более девушек, а может быть и женщин. Аккуратно расставленные женские косметические принадлежности на полке с зеркалом, чистота, порядок, так неприсущие моей холостяцкой жизни. Из всего этого выбивались только неуклюже брошенные на кресло два комплекта одежды. Женской и мужской. Второй был моим, а принадлежность первой мне предстояло еще узнать, всего лишь обратив внимание на противоположную от себя сторону дивана, на котором я спал. Тихо поднявшись с дивана, я оглядел спящую и абсолютно голую девушку. Она лежала полу боком, отвернутая лицом в противоположную сторону от меня. Лишь одна ее нога была спрятана под одеялом. Боже, какое у нее красивое тело. Даже у пьяного меня губа не дура. Если бы мне не было сейчас так плохо, и не надо было идти на работу, я бы задержался в этой постели на подольше. Но ведь я даже практически не помню ее лица. В голове только мелкие фрагменты вчерашней ночи. Яркие мелькающие прожектора в клубе, которые разбивают происходящее вокруг на слайд-шоу. Большое количество танцующих людей, а среди них она, в темном платье, но лица практически не видно. Сколько раз уже себе обещал не ходить в незнакомые ночные клубы. Тамошние бармены как понамешают жижи, что на следующее утро жить неохота и не помнишь ничего. Ладно, нужно уже торопиться. Где тут ванная?

Умывшись и приведя себя в порядок, попутно прочистив желудок одним народным способом, я надел на себя свою одежду и проверил содержимое своих карманов. Мобильный телефон, портмоне, связка ключей от машины и дома. Все в порядке. В этот момент девушка на диване начала шевелится, и я замер… Фух, вроде еще спит. Честно говоря, нет желания и времени на разговоры и нормальное знакомство. Лучше я быстрей пойду отсюда. Пройдя в прихожую и надев свое пальтишко, повешенное там, я открыл входную дверь, закрытую на внутреннюю щеколду, и вышел, несколько раз стукнув по двери. Не гоже было оставлять спящую нагую девушку в открытой квартире, поэтому надо было все-таки ее разбудить. Услышав активные движение в гостинке, я спешно стал спускаться по лестничной клетке. Какой же ты мудак все-таки Игорь, но тебе не привыкать.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладного осеннего воздуха. Самочувствие еще оставляло желать лучшего. Прекрасное солнечное утро сентября. Кругом шелестели от ветра уже заметно пожелтевшие листья деревьев. Оглядевшись по сторонам двора, мне не удалось отыскать своего автомобиля. Значит после клуба я адекватно оценивал свое состояние, и мы скорее всего приехали сюда на такси. Ясно. Плевать на машину сейчас, нужно ехать домой, переодеться и срочно идти на работу. Надо вызвать такси. Достав свой телефон для вызова машины, я решил для начала проверить содержимое своего портмоне, дабы убедится, что мне будет чем оплатить водителю за проезд. Но ни денег, ни банковской карты там не оказалось. На несколько секунд это бросило меня в растерянность и испуг, но потом я вспомнил, что с недавней поры намеренно перестал брать с собой карты и большие суммы денег на различные мероприятия, на которых имел место быть алкоголь. Жизнь уже не раз наказывала меня, оставляя практически без всей зарплаты на следующий день после тусовки в честь получения этой самой зарплаты. Пьяный я весьма щедрый и невнимательный, поэтому о своем будущем приходилось думать еще будучи трезвым. Но что же теперь делать? С портмоне удалось насобирать всего около тридцати рублей. Может маршрутный автобус? Точно, на него только как раз и хватает. Уже, наверное, года два на них не ездил, но ситуация вынуждает.

ЗА ПРОЕЗД ПЕРЕДАЕМ!

Тесно. Очень тесно. Я уже сильно пожалел, что решил ехать на маршрутке. Лучше бы договорился с водителем такси, что вынесу деньги по приезду домой. Здравые идеи приходят слишком поздно. Очень много людей едут на работу и учебу с утра. Все они сейчас окружили меня в среднего размера автобусе и сдавливают словно тиски. От такой духоты головная боль и тошнота на меня нахлынула с новой силой. Нужно себя отвлечь, и не зацикливаться на больных ощущениях. Интересно, среди этих людей в автобусе есть те, которым я когда-то выдал кредит? За свою уже пятилетнюю карьеру в банке? Вполне возможно.

На одной из остановок вышло достаточно много людей, и в маршрутке стало гораздо просторней. Даже нашлось свободное сидячее место для меня. Сев, я бегло оглядел оставшихся пассажиров вокруг. У передней входной двери транспорта сидела бабушка, лет семидесяти. Она была по-старому тепло одета, а в руках висела какая-то полу-заполненная тряпошная сумка. Слева от нее сидел почти того же возраста пожилой мужчина в черной кепке-восьмиклинке. В середине автобуса находились два молодых студента и весело общались между собой. Я же сидел на боковом сидении задней части транспорта, а напротив меня был мальчик, лет восьми. В автобусе было еще немного людей, но я на долго остановил взгляд именно на этом парнишке с темно-каштановыми волосами. Где-то я его уже видел. Он был весьма плохо одет. Пошарканная светло-зеленая ветровка, которую явно до этого носил не только этот мальчик, короткие школьные брюки, которые были ему уже малы, побитые ботинки. Только школьный портфель у него на коленях был презентабельного вида. Это указывало на то, что мальчишка был не из благополучной семьи. Но не это заставило обратить меня на него внимание. Он судорожно глядел по сторонам, как будто что-то наблюдая за окнами автобуса, то наоборот, опускал голову вниз, словно его кто-то отчитывает в этот момент. Да уж, понасмотришься тут, разок проехавшись на общественном транспорте. Что-то меня начало укачивать, как бы успеть доехать до дома. Сейчас бы свежего воздуха. Посмотрев в боковое окошко автобуса, я увидел, что до моей остановки оставалась еще одна. Может выйти пораньше и пройтись до дома пешочком? Чтоб немного освежиться? Маршрутка начала подъезжать к остановке.

– Люди! Выходите отсюда! Автобус сейчас попадет в аварию! – раздались вдруг детские выкрики. Это был тот странный мальчик, что сидел передо мной. Теперь он уже стоял, держась рукой за поручень, а глаза его были напуганы. Все находящиеся в транспорте обернулись на школьника.

– Что ты несешь, малой? – возмущенно спросил водитель, остановив автобус на остановке и оглядевши парня. Я решил не досматривать начавшееся представление, и оплатив проезд, отправился на выход, как и планировал минутой ранее. Внезапно бабушка, что сидела спереди, словно отреагировав на призывы мальчика, так же отправилась на выход. Не было похоже, что она хотела выходить до произошедшего перед этой остановкой. Суеверная? Наверное, это же все-таки бабушка. Как по мне, у этого мальчика явно тяжелая жизнь, которая скорее всего и сказалась на его психике. Хотя к чему это я? Я совсем не психиатр, откуда мне знать. Нужно выкинуть это из головы, забыть и больше не ездить на общественном транспорте.

Немного отойдя от остановки, я услышал, как автоматические двери автобуса начали закрываться, и в этот момент кто-то решил в них быстро протиснуться. Обернувшись, я увидел, что это был тот странный мальчик. Он решил покинуть автобус в самый последний момент. Да уж, у него явно есть какие-то проблемы.

Успев пройти метров тридцать по тротуару в направлении своего дома, как со стороны проезжей части раздались мощные звуки столкновения и разбивающегося стекла, заставившие инстинктивно пригнуться и приподнять ладони на один уровень с головой. Чуть впереди себя, на ближайшем перекрестке я увидел уже развернутый и помятый маршрутный автобус, с которого вышел пару минут назад. В паре десятков метров от пассажирского транспорта стоял разбитый вдребезги легковой автомобиль. Лобовое стекло у него было пробито телом человека, окровавленные голова и торс которого лежали теперь на значительно скореженном капоте. Вокруг произошедшего начали останавливаться прохожие, держась руками за голову. Ужас. Это утро я теперь не забуду никогда.

Мальчик! Точно! Он ведь говорил о какой-то аварии. Обернувшись на остановку, я глазами нашел ту бабулю, что вышла со мной из автобуса. Она закрывала нижнюю часть своего лица ладонью, что описывало ее ужасающие эмоции. В нескольких шагах от нее находился и тот самый мальчик. Он ровно стоял и внимательно смотрел в сторону произошедшего происшествия. Но откуда он мог знать? Совпадение? Не пророк же он какой-то. В это все я не верю и не поверю после этого. Может быть просто предчувствие? В это я больше хочется верить. Люди в автобусе. Может им нужна помощь?

Я подбежал к автобусу, чтобы помочь пассажирам, что были в нем. Помочь. Зачем мне это? Вон, все вокруг стоят и просто смотрят. Кто-то звонит в скорую, кто-то обсуждает чья вина произошедшего. Будь как они. Но нет! Это, наверное, влияние Галины Михайловны, воспитателя в доме. «Всегда помогай людям, которые нуждаются в этом» – учила она, и всегда следила, чтоб ее воспитанники заботились друг о друге. Но сейчас ведь Галины Михайловны нет рядом, и никто не следит. Зачем думать о других? Наверное, потому что это желание уже во мне. Или даже долг. Я не смогу потом себя нормально чувствовать, если пренебрегу возможностью оказать помощь людям, попавшим в беду. А может это наследственное от родителей, о которых я почти нечего не знаю? В общем это есть во мне и все тут.

Подойдя к водительской двери автобуса, я увидел пребывающего в полу-шоковом состоянии водителя. Он мотал головой с пассажирского салона на панель управления и обратно, судорожно нажимая кнопки. На вид ему было лет под сорок, но в таких ситуациях он явно еще ни разу не оказывался.

– Двери не открываются? – спросил я его, постучавшись в окошко двери. Сначала он отрицательно помахал головой, но спустя мгновения одна из двух пассажирских автоматических дверей открылась. Наверное, от шока о значениях кнопок водитель позабыл.

Я подошел в открывшейся двери и мельком оглядел сам автобус снаружи. Столкновение пришлось на заднюю часть транспорта, как раз в район задних дверей, от того их открытие и было невозможным. Войдя в автобус, я громко спросил, нужна ли кому помощь. Следом я сразу увидел полулежащего на полу автобуса дедушку, уже без своей кепки, в окружении разбитых осколков стекла.

– Мне внучок помоги встать, – произнес кряхтя дедушка. – У меня тут тросточка была, только вот после этой взбучки я ее найти не могу.

– Да плевать на эту тросточку, дедуля, главное, что вы в порядке, – ответил я, параллельно поднимая его не ноги. Дальше я помог хромающему дедушке вылезти из автобуса и передал его столпившемся вокруг прохожим. Нужно было возвращаться в транспорт и смотреть кто еще нуждается в помощи. В этот момент из автобуса вышла женщина средних лет. Она держалась руками за нос, их которого шла кровь, уже успевшая запачкать ее верхнюю одежду. Я хотел к ней подойти, но одной рукой она показала не делать этого.

– Там ребятам нужна помощь, идите к ним! – следом сказала эта женщина. И я последовал этому совету. Этими ребятами оказались та пара студентов, что ехали по центру салона автобуса. Один из них бешенными глазами смотрел на меня, явно пребывая в неадекватным состоянии. Шок. Второго было плохо видно, его придавило задними сиденьями автобуса, от воздействия удара оторвавшихся от креплений. Признаков сознания этот парень не подавал, а на лице были потеки крови.

– С тобой все нормально? – спросил я у первого, махая рукой перед его глазами. Он неуверенно кивнул головой. – Тогда аккуратно выходи от сюда, а я попытаюсь помочь твоему другу.

Парень встал и начал медленно направляться к выходу. В этот момент я поднял и откинул сиденья, которые придавливали второго студента. После чего я взял его руку и попытался нащупать пульс. Есть. Но стоить ли его сейчас тревожить? Я ведь не врач, и не знаю какие у него травмы. Можно ли его шевелить? Пусть лучше будет здесь до приезда скорой помощи. Оглядев автобус я обнаружил что в салоне уже никто не остался. Все, кто мог – уже вышли сами, или с помощью водителя. Где-то недалеко появились звуки сирен автомобилей служб. Я внимательно в последний раз оглядел повреждения задней части салона от столкновения. Там как раз за пару минут до столкновения был я и тот странный мальчик. Хорошо, что мы вышли. Трудно представить, чтобы было бы с теми, кто оказался бы там в момент аварии. Выжить было бы не просто.

Выйдя из разбитого автобуса, я заметил два останавливающихся автомобиля скорой помощи. Несколько мгновения спустя из машин стали выходить медицинские бригады, тогда я крикнул им:

– Тут молодой парень без сознания в автобусе! Ему явно нужна помощь одному из первых!

После этого одна бригада медиков отправилась к этому студенту, а другая к разбившейся легковушке. В этот момент подъехала третья машина скорой. Вновь прибывшие врачи стали заниматься другими пострадавшими из маршрутки. Тут мой взгляд опять пал на тот злополучный автомобиль, скорее всего являющийся инициатором аварии. Когда я обратил внимание на перекресток, сразу после случившего столкновения, маршрутному автобусу на светофоре горел зеленый свет, на который он и проезжал. Машина виновника явно мчалась с большой скоростью на красный свет, в разрез траектории движения автобуса. Об этом говорит и сила удара, и ее местоположение на автобусе. Сейчас не шевелящегося водителя, наполовину лежавшего на разбитом капоте своего автомобиля осматривали медики. Судя по их действиям, они уже никуда не спешили.

– Они забрали его, – прозвучал чей-то детский голос со стороны. Я обернулся и увидел того самого мальчика, что ехал со мной в маршрутке.

– Что? – переспросил я его.

– Он умер. За ним приходили, – сказал мальчик, кивая головой в сторону разбитой машины. Потом он посмотрел на меня, словно давно знал и доверял. Мне так показалось. Но что он такое несет? Я не понимаю.

– Кто приходил? О чем ты говоришь, мальчик? – вырвалось у меня. Его взгляд резко стал быть менее доброжелательным. Еще через пару мгновений он развернулся и стал уходить. Идти пора было уже и мне. Зайти домой, а потом сразу на работу. Я и так сто процентов уже опоздаю.

Только я успел сделать с десяток шагов от места аварии, как услышал: «Гражданин, подождите пожалуйста!». Черт, похоже дорожная полиция. Сейчас на их вопросы еще время тратить придется. Я остановился, развернулся и увидел идущего ко мне сотрудника полиции, с бумагой и ручкой в руках. Остановившись передо мной, он начал расспрашивать меня по поводу случившейся аварии. Мол, что я видел и что об этом всем думаю. Я рассказал правду, что сам момент аварии не видел, а свои предположения я оставил при себе, чтоб не терять времени на их озвучивание и провоцирования большего количество вопросов в свою сторону. После чего инспектор записал мои личные и контактные данные и попрощался. Фух, вроде быстро отделался. Надо спешить.

Через восемь минут я уже был у подъезда своего дома. Почти всю дорогу впереди меня не спеша шел тот мальчик в зеленой куртке и с портфелем. Потом он зашел в ту же пятиэтажку, в которой живу и я. Только в другой подъезд. Похоже, что мы живем в одном доме с ним, от этого возможно он мне и показался знакомым. Я, наверное, его уже видел здесь. Но почему он не в школе тогда? Сейчас ведь девятый час утра. Первый урок должен заканчиваться. Ой, что я вообще о нем думаю? Парень просто школу у друга прогуливает, а я тут голову зачем-то забиваю. Хотя это хорошо. Из головы все никак не выходит картина разбитой машины и ее водителя. Надо отвлекаться, чтобы не впадать в депрессию. Утро уж больно не оптимистичное.

КРЕДИТ НЕ ИНТЕРЕСЕН?

Отделение банка. Все вокруг серо, только лишь логотипы компании и заманчивая реклама кредитных предложений, демонстрируемая здесь на каждом углу вносят хоть какую-то жизнь. На креслах для посетителей сидят несколько человек, ожидающих своей очереди для приема нужного им специалиста. Я нахожусь за столом в отделе по предоставлению потребительских кредитов. По правую и левую сторону от меня стоят такие же столы с такими же сотрудниками банка, осуществляющие свою работу.

– Анатолий Николаевич, значит вы хотите взять кредит на сумму сто тысяч рублей? Я вас правильно понимаю? – задал я уточняющий вопрос.

– Да, так и есть, – ответил молодой парень, сидящий передо мной. По документам ему двадцать четыре года. Одет средне, речь внятная. Имеет жену и маленького ребенка. Судя по всему, человек явно ответственный.

– На какие цели вам необходима эта сумма?

– Я писал это уже в заявке. Нужны деньги на лекарства, лечение для ребенка, – с небольшим раздражением ответил потенциальный заемщик.

– Извините, это стандартная процедура. Я должен был убедится, и узнать от вас это еще и в устной форме. Кредитом впервые интересуетесь?

– Да.

– Ладно, не буду вас больше томить, – произнес я и выдержал небольшую паузу. – Банк одобрил вам вредит на сумму до ста сорока тысяч рублей.

– О, хорошо. Спасибо, – настроение парня значительно поменялось в лучшую сторону. Как легко осчастливливать людей не своими деньгами, так еще и самому получать за это надбавку.

– Анатолий Николаевич, вы предпочтете всей суммой воспользоваться?

– Эээ… Но мне нужно только сто, – неуверенно ответил заемщик. Этим нужно воспользоваться.

– Разве еще сорок тысяч вам могут помешать? Перестрахуетесь, возьмете больше. Зато точно хватит на необходимые вам нужды. А останется – можно также потратить на что-нибудь полезное.

– Даже не знаю, – улыбчиво засмущался Анатолий. – Потом же возвращать это все. Придется вторую постоянную работу искать…

– Не переживайте по этому поводу. Сделаем вам небольшой ежемесячный платеж и дело в шляпе. Как вы, согласны?

– Ну тогда думаю можно. Да, – прозвучали счастливые для меня слова. Ведь чем больше кредит – тем больше с него получу и я в качестве премии.

– Отлично. Тогда подождите меня пожалуйста, я подготовлю необходимые бумаги и уже скоро вы сможете получить свою сумму.

– Хорошо.

Когда все документы были готовы, я передал их своему клиенту для ознакомления и подписания. Анатолий расписался везде даже не вчитываясь. А это плохо. Для него. По договору ему надо будет вернуть двести десять тысяч рублей в течении двух лет.

– Так, Анатолий Николаевич. Первый платеж по кредиту у вас должен состоятся через два месяца, в ноябре. До двадцатого числа. И так каждый последующий месяц. Срок кредита – два года.

– Понятно. А какой ежемесячный платеж? – спросил Анатолий.

– Чуть меньше девяти тысяч рублей. Там в договоре все прописано.

Настроение парня заметно поменялось на менее радостное.

– Девять тысяч? Вы же сказали, что платеж будет небольшим? – немного раздраженно спросил он. На это среагировала моя коллега Элла, чье рабочее место было по правую сторону от моего. Теперь она наблюдала за дальнейшим развитием событий.

– Но это же не много, – утвердительно ответил я. – Тем более всего два года. Не переживайте, люди и с меньшим достатком благополучно оплачивали еще более крупные кредиты. Поверьте моему многолетнему опыту.

– Посмотрим. В любом случае спасибо, – пробормотал Анатолий и взяв свои документы отправился к кассе банка.

Тем временем я откинулся на спинку кресла, дабы немного расслабиться, после чего готовится к приему следующего клиента.

– Игорь, ты считаешь это нормальным? – послышался мне чей-то шепот. Это была Элла. Новенькая и неопытная сотрудница кредитного отдела банка. Светлые длинные волосы, рост выше среднего и слишком завышенные ожидания о морали успешных работников кредитования. Но она ли в этом виновата?

– Что такое? Что тут ненормального? – так же шепотом спросил я в ответ.

– Ты обманул его! Ты навязал ему большой кредит и большую ежемесячную плату для него! – с внушительной долей негодования утверждала девушка.

– Элла, так почти все говорят, когда только начинают работать здесь, – спокойным голосом ответил я. – Не обманывал я его. Может быть и приукрасил немного. Поверь, другие сотрудники делают это с гораздо большим энтузиазмом.

– Я здесь явно долго не проработаю, – заявила Элла. – Навязывать людям большие кредиты с большими процентами, чтоб они потом мучились, выплачивая их годами… Это не по мне.

Эти слова разбудили в моей груди чувство стыда и сожаления. Но не на долго. Я начал успокаивать себя и Эллу одновременно:

– Ну я же не смертный приговор ему подписал, ей богу! В любом случае, если ему будет трудно, он может не выплачивать кредит…

– Чтоб получить коллекторов и проценты за просрочку? Ты ему такого будущего желаешь?

– Да нет же. Что ты все так омрачаешь. Выплатит все он, и все будет хорошо. Не такие это и большие деньги.

– Для тебя может и не большие, – уже спокойно возразила девушка. – Тебя, кстати, Егор Степанович просил зайти к нему, когда ты придешь.

Наверное, из-за моего второго опоздания за месяц. Первое из них из-за того, что я просто проспал, а второе сегодня. Но надеюсь ничего серьезного.

– А еще что-нибудь говорил про меня?

– Да. Он сказал, что уволил бы тебя сегодня, если бы ты не был таким эффективным сотрудником, – проговорила Элла, уже уткнувшись в монитор компьютера на своем рабочем столе. – Так что можешь идти и рассказать директору о своей сегодняшней плодотворной работе.

В последней фразе Эллы была прямая отсылка к нашему спору. Но я не стал реагировать на это, а встал с кресла и направился в кабинет Егора Степановича. Впереди предстоит еще один неудобный разговор. Но там я точно выкручусь. А вот моральные нравоучения новой коллеги пилили меня изнутри. Свежий взгляд человека на нашу работу заставлял задуматься на счет того, что для меня уже стало рутиной. Может она в чем-то и права. Но во всем этом и заключается наша работа. Люди сами приходят к нам за кредитами, никто не навязывает им того, что им не нужно. А возвращать деньги всегда нужно. Да, больше чем они брали в заем, но это плата за использование ресурсов. Это капитализм. Каждый сам должен думать о себе, изучать документы которые подписывает. Такая система, не мною она придумана, и я не в состоянии ее изменить. Уйду я – всегда найдутся те, кто сможет заниматься этим вместо меня. Тогда зачем отказываться от этого, если это приносит мне хорошие деньги? А люди должны становится грамотнее. Никакие долги не испортят их жизнь больше, чем их собственная невнимательность и непредусмотрительность.

И СНОВА ОН

Шесть часов вечера. Рабочий день был окончен. Я вышел из здания банка и вызвал такси. Нужно было забрать свою машину с места вчерашней гулянки. Благо я помню это место. На улице было уже гораздо теплее, чем утром. Ветер стал заметно тише, а на город плавно опускался вечер. Опавшая листва хрустела по ногами, ожидая своего убора дворником завтрашним утром.

Очень скоро подъехало такси, и сев в него я отправился в сторону клуба. По дороге я раздумывал о сегодняшнем дне. Разговор с директором прошел довольно гладко. Пришлось выслушать выговор по поводу опоздания. Мол это повторяется в последний раз, или меня уволят. Я не стал описывать происходящее утром, с автобусом. Это отняло бы больше времени, да и еще бы в конце я услышал упреки в своем оправдании. Поэтому убедил, что больше не буду опаздывать. Навряд ли меня уволят, если я еще раз опоздаю, но лучше хотя бы на пару месяцев от этого воздержаться. За оставшиеся рабочие часы после беседы с Егором Степановичем, удалось выдать еще несколько крупных кредитов. Чувствую, что премия за этот месяц у меня будет хорошая, а это не может не радовать.

Через пятнадцать минут пути на такси я был у клуба. Оплатив проезд, я вышел из авто, и отправился на ближайшую парковку. Внезапно на меня нахлынула тревога. Вдруг все-таки вчера я воспользовался своей машиной, в пьяном состоянии, и ее сейчас здесь не будет? Или вдруг ее побили, или того хуже – угнали? Надо скорей это опровергнуть. Я подошел к парковке и начал оглядывать все машины вокруг. С каждым мгновением, с которым я не находил свой автомобиль, мое нутро сжималось от страха все сильней. Фух. Наконец я его нашел. Мой белый Шевроле Камаро, пятого поколения. Машина стояла на самом краю парковки, спрятавшись за кучей других автомобилей. Все правильно, я вчера там и припарковался. Только вспомнил об этом сейчас. Я оглядел свою машину. Слава богу цела и невредима. Надо садиться и ехать домой, отдыхать. Сегодня был чудной день.