Исмаритянки

Находясь на возвышенности, Арджал наблюдал за тем, как его воины, словно безумцы, гонялись за женщинами, сбивали их с ног, связывали и приводили к подножию холма. Нападавшие воины для устрашения подожгли соломенные крыши хлипких строений. Запылали сплетённые из прутьев небольшие сарайчики, в которых хранились продукты. Ферику, девочку лет двенадцати, один из нападавших схватил за волосы и потащил в ближайшую землянку. Малышка отчаянно извивалась, упиралась. Наконец она смогла извернуться и укусить насильника за палец. Обезумев от боли и сопротивления, солдат выхватил меч и нанёс удар сверху вниз, разрубив ребенка пополам.

На разгорячённом коне Верега подлетел к вожаку. Его впалые щеки покрылись румянцем, волосы прилипли к подбородку. Чувствуя себя победителем, князь скрипучим голосом произнёс:

– В одном из погребов наши молодцы откопали запасы засоленного мяса, теперь едой мы обеспечены.

Услышав приятную новость, предводитель довольно кивнул.

Сделав паузу, Верега осторожно продолжил:

– Ещё обнаружили вино. Я попробовал: качество отменное. Да вон уже несут, – советник повернулся, указывая направление, откуда шли раскрасневшиеся вояки, сгибаясь под тяжестью глиняных амфор.

Арджал скривил губы в недовольной ухмылке:

– Собираешься споить моих людей?

Верега изменился в лице, понимая, что полушутливый тон главаря не предвещает ничего хорошего, и, облизав моментально пересохшие губы, проскрипел:

– Вино про запас, пить будем только на привале.

– А кто понесёт такую тяжесть? – указывая на глиняные сосуды, не унимался вожак.

Под грозным взглядом предводителя ватаги Верега оглянулся, затуманенный фракийским элем взор скользнул по женщинам, которые испуганно жались друг к другу.

– Вот они и понесут, по одной с каждой стороны, а чтобы не уронили драгоценный напиток, привяжем пленниц к ручкам амфоры.

Арджал согласно кивнул. Вожак с вершины холма наблюдал, как догорали небольшие строения, плетённые из веток. Набег превзошёл все ожидания: пленённых поселянок было в два раза больше, чем солдат. Девушек построили в колонну, подстёгивая кнутами, погнали в сторону леса, при этом воины громко гоготали и весело улюлюкали, предвкушая навар, который они получат от продажи полонянок.

Вечером вернулись охотницы и другие поселянки, бывшие на заготовке ягод и трав. Печальная картина предстала перед их взорами. Весь лагерь был разорён, дотлевали сгоревшие постройки, то тут, то там лежали тела погибших обитательниц лесного убежища. Селестрия шла по выгоревшим дорожкам и не могла узнать место, которое ещё утром радовало глаз порядком и уютом. Посередине пепелища она вдруг увидела Меотиду. Седая женщина сидела на земле возле зарубленной Ферики, поджав под себя ноги; широкий плащ сполз с головы целительницы и распростёрся на песке. Ветер растрепал её посеребрённые временем волосы, шевелил пряди на висках, отчего лик травницы приобретал зловещее выражение. Невидящим взором она уставилась в одну точку, не обращая внимания на разбитые губы, из которых всё ещё сочилась кровь. Ведунья словно умерла, и только матовая слеза, сползающая по морщинистой щеке, указывала на пульсирующую в ней жизнь. На обезображенное тело девочки больно было смотреть, однако кровь не запачкала обескровленное лицо ребёнка, оно выглядело спокойным и безмятежным. Казалось, Ферика лишь на мгновение впала в забытьё и через несколько минут она очнётся и подарит миру лучезарную улыбку.

Не в силах вынести противоестественное зрелище, Селестрия рухнула рядом с ними на песок, своими пальцами накрыла ладошку малышки. Все любили Ферику: она была весёлой, непосредственной, хотела всем быть нужной. Теперь растерзанное, окровавленное дитя лежала на земле. Глазами, полными боли, охотница посмотрела на Меотиду и спросила:

– Кто это сделал?

Знахарка молчала, только нежно коснулась волос Ферики.

– Месть, – выдохнула осипшим голосом Селестрия, сдерживая гнев.

– Наёмники схватили много наших девушек, – чуть слышно выдавила из себя Меотида, – и повели их в направлении города, чтобы продать на невольничьем рынке.

Плотным кольцом их окружили лесные жительницы, внимая каждому слову целительницы. Селестрия резко встала, обвела взглядом подруг (она всех знала по именам). Рядом стояла маленькая черноволосая Гекта – грозный стрелок из лука. Чуть левее – мощная и сильная Диона, ходившая одна на кабана. По другую руку застыли в ожидании её младшая, родная сестра Шейн с большими глазами на милом лице, без промаха метавшая ножи, и неутомимая Зарена – лучший следопыт из всех охотниц. Здесь собрались и другие поселянки, все они смотрели на неё.

– Клянусь небом, – заговорила Селестрия, – мы не звали гостей, не мы стали убивать первыми, но если сейчас не ответить на вероломное нападение, то мы обречём себя на медленную смерть. Вояки будут уничтожать нас, приходя сюда раз за разом, пока никого не останется. Они захватили многих поселянок и гонят их на продажу, в рабство. Мы должны освободить соплеменниц и отомстить за гибель близких, милых подруг – и, сама воспылав от своей речи, Селестрия вдруг выкрикнула:

– Эйхове!

– Эйхове! – подхватили клич лесные жительницы в едином порыве.

Меотида понимала, какой опасный путь выбирают девушки. Если они начнут убивать, возврата к мирной жизни не будет, но и Селестрия права: их не оставят в покое. Продав пленниц, наёмники почувствуют вкус денег и вернутся, будут возвращаться до тех пор, пока всех не изведут. Седая женщина многое повидала на своём веку. В прошлом жена вождя одного фракийского племени, вместе с мужем она часто сражалась плечом к плечу против внешних врагов. Молодость её давно миновала, но она знала, как вести бой малыми силами. Знахарка жестом позвала Селестрию, и когда та наклонилась, сказала:

– Вы нагоните убийц ещё до темноты. В схватку не вступайте: они сильнее и лучше подготовлены. Дождитесь, пока наёмники уснут: тогда действуйте и постарайтесь никого не упустить. Используйте свои навыки по выслеживанию зверя: они и правду не люди, раз такое сотворили.

– Я швырну к твоим ногам сердце главаря, – гордо ответила охотница.

Мудрая ведунья ничего не сказала, только тяжело вздохнула: она прекрасно знала, что никакое справедливое возмездие не вернёт погубленные души близких людей.

Селестрия отобрала самых отчаянных и дерзких подруг. Из вооружения – копья да ножи, у некоторых дикарок имелись луки, только запас стрел был ограничен. Зато сердца поселянок наполнялись справедливым гневом из-за убитых и угнанных в рабство соплеменниц. В погоню ушло не более двухсот лесных жительниц. Ярость придавала сил мстительницам; они бежали по следу, который угадывался очень легко. Никто из воительниц, вдохновлённых идеей справедливой расправы над обидчиками, не остановился, чтобы передохнуть, никто из них не издал ни звука, чтобы пожаловаться на усталость.

Вереница полонянок медленно продвигалась в самую чащу леса. Арджал и Верега чуть в стороне, сидя верхом на скакунах, наблюдали за проходившей мимо колонной. Вожак находился в отличном настроении, всё складывалось как нельзя лучше, а вот его советник стал проявлять беспокойство, обращая внимание на мелочи. Он заметил, что пленницы без причины останавливаются, часто оглядываются, а главное – в глазах у невольниц светится надежда. Солдатам приходилось всё время их подгонять.

– Может, правда у них есть покровитель? – кивнул Верега в сторону измождённых женщин, обращаясь к предводителю.

– Ерунда, – лениво отмахнулся Арджал, – у нас четыре сотни великолепных бойцов – чего нам бояться.

Не желая понапрасну спорить, Верега промолчал, предпочитая до поры до времени не раскрывать свои мысли. Через некоторое время стало смеркаться, серая пелена неспешно накрыла лесную чащу, постепенно превращаясь в непроглядную темень. Главарь, крутя головой, осмотрелся. Они находились на большой поляне: огромная проплешина посредине леса, казалось, вышла из древних легенд. Деревья, окружавшие луг, застыли в причудливых сплетениях с густыми лианами, словно стараясь не пускать чужаков дальше.

Трава, мягкая, шёлковая, едва прикрывала щиколотки, как будто её специально подстригли к прибытию наёмников. Однако Арджал не обратил внимания на волшебное очарование этого чудесного места. Его привлекла возможность укрыть своих людей в тени вековых великанов.

Предводитель ватаги, обращаясь к Вереге, распорядился:

– Заночуем здесь, женщин поместим в середину, вокруг расположатся наши воины, разведём костры, нам пора подкрепиться.

Его уверенный голос звучал ровно и отчётливо. Солдаты дано ждали сигнала, поэтому живо бросились выполнять приказ. Быстро разожгли огонь, достали припасы, прихваченные в посёлке, кто-то распечатал амфору с вином, чтобы отпраздновать победу. Вскоре пространство над временным лагерем наполнилось громким смехом и пьяными разговорами. Один из дерзких вояк встал, подошёл к связанным невольницам, которые боязливо жались друг к другу, и, ухмыляясь во весь рот, стал выбирать себе жертву. Неожиданно появился Арджал; он шагал довольно уверено, доспехи угрожающе позвякивали в такт его шагам. Верега еле поспевал за ним. Разговоры среди солдат моментально стихли; боец вздрогнул, в нерешительности замер, внимательно смотря на своего командира. Предводитель ватаги остановился и громко, чтобы его все слышали, заговорил:

– Пейте вино, сколько хотите, а невольниц не трогать. Кто нарушит моё слово, пощады не ждите. А ты, Местус, – обратился Арджал к ратнику, который, как идол, возвышался над сидящими полонянками, – лучше вернись к костру.

Грозно сверкая очами, Арджал взирал на своих воинов. Ответом ему было гробовое молчание. Услышав грозное предупреждение, солдат не стал спорить с вожаком, а развернулся и, не сказав ни слова, двинулся обратно к своему месту, чтобы продолжить веселье, но без приза. Арджал и его советник покинули середину поляны, направляясь к небольшому строению, который расторопные бойцы успели соорудить для своих командиров. Постройка, сплетённая из прутьев и покрытая ветками, представляла собой небольшой прямоугольник. На полу для отдыха были расстелены шкуры убитых зверей, вход закрывала полоска ткани. Откинув полог, Арджал и Верега проникли внутрь хибары, скрывшись за хлипкими стенами от посторонних глаз. Главарь отстегнул меч с пояса и небрежно откинул в сторону от себя. Обращаясь к советнику, заговорил:

– Помоги мне снять доспехи.

Чешуйчатая броня являлась гордостью предводителя. Собранная из небольших медных пластин, которые крепились к кожаной основе, она позволяла воину быстро двигаться в бою, оставаясь при этом неуязвимым. Оставшись в одной холщовой рубахе и штанах, Арджал повалился на мягкое ложе.

– Сегодня был славный денёк, – обратился он к Вереге.

– Славный-то славный, – задумчиво повторил собеседник.

– Ты чего-то опасаешься? – приподнялся на локтях царский отпрыск.

– Меня не покидает чувство, что пленницы кого-то ждут.

– Кто придёт за ними, если мы убедились в отсутствии мужчин? – удивился главарь.

Князь не ответил.

– А впрочем, удвой караулы, – после недолгой паузы приказал предводитель.

Верега кивнул, рукой отодвинул полог, чтобы выйти.

– Выстави охрану у лошадей и прикажи принести нам вина, – сказал Арджал, выходящему советнику.

Расставив часовых и прихватив кувшин ароматного зелья, Верега вернулся в хлипкую хижину. Веселье на поляне продолжалось, вино текло рекой, было выпито столько хмельного напитка, что солдаты давно переступили незримую черту, когда притупляется чувство осторожности и осмотрительности. Воины, выставленные в секрет, не отставали от своих товарищей, сначала пили украдкой, затем презрев здравый смысл, заливали глаза фракийским элем. Ночь опустилась на землю, полноправно вступив в свои права. Мрак скрыл очертания ближайших деревьев, во временном лагере все искатели приключений угомонились и уснули мертвецким сном.

Дорого обошлась наёмникам такая беспечность. Две сотни пар глаз уже следили за ними. Арджал и Верега, отведав крепкого вина, тоже впали в забытье. Однако время шло, и светлая полоска восходящего солнца прорезала небо, темнота стала отступать, проявляя контур растительности, в сереющем рассвете. От лёгкого дуновения ветерка Верега вдруг открыл глаза. Прислушиваясь к неясному шороху, советник поднялся и вышел из хлипкого шалаша, непонятное предчувствие томило его душу. Он остановился, напряженно всматриваясь в нечеткие очертния лесной чащи, замер, поддавшись тревожному ожиданию неотвратимой беды, ноздрями втягивая воздух, звериным чутьём пытаясь определить с какой стороны может грозить опасность. В тусклом свете поблёкшей луны Селестрия прекрасно видела силуэт сутулого человека и чувствовала в нём скрытую угрозу. Обнажив нож, светловолосая красавица бесшумной тенью скользнула за спину князю. Зажав ладонью рот несчастной жертве, мстительница нанесла удар у основания шеи, в сонную артерию. Тёплая кровь брызнула из раны, частично попав на лицо предводительницы. Верега задёргался, стал оседать. Хриплый вздох был погашен плотно сжатыми пальцами девушки. Аккуратно придерживая безвольно обмякшее тело, Селестрия положила его на землю и повернулась в сторону деревьев, взмахом руки подав сигнал своим соплеменницам.

По команде поселянки, похожие на лесных нимф, широким полукругом высыпали из укрытия на поляну. Неслышно ступая, в одеждах, сшитых из звериных шкур, лесные жительницы были похожи на ангелов, сошедших с небес. Увидев своих освободительниц, полонянки встрепенулись, но им знаками показали, чтобы пока они не поднимали шума. Не сговариваясь, нападающие девушки распределились по парам: одна зажимала рот спящему солдату, чтобы неслышно было криков, вторая уверенным движением перерезала ему горло. Всё было проделано настолько тихо, что ни один мужчина не проснулся. Быстро передвигаясь от костра к костру, мстительницы покончили с ненавистными наёмниками минут за двадцать. Освободив пленниц, охотницы плотным кольцом окружили непрочное строение, в котором находился главарь. Откинув полог, Селестрия вошла внутрь импровизированного шалаша, остальные девушки остались снаружи постройки. Арджал лежал на мягких шкурах, широко раскинув руки, лицо его было безмятежно. Селестрия с силой ткнула спящего мужчину копьём. От неожиданной боли вожак открыл глаза и непонимающе уставился на светловолосую незнакомку с пятнами крови на красивом лице. Всё ещё не осознавая, что произошло, Арджал приподнялся на локтях и с вызовом спросил:

– Ты кто? – и не дожидаясь ответа, громко позвал: – Верега, ты где?

Вино всё ещё сковывало разум, тело после глубокого сна не обрело силу и ловкость, главарь с трудом повернулся на бок и попытался подняться, но Селестрия с силой ударила его ногой в живот. Арджал отлетел в угол – это было не столько больно, сколько унизительно. Пошарив вокруг себя рукой и не найдя оружия, вожак, уже со злостью, прокричал:

– Верега, где ты, сын бешеной волчицы?

– Горбатого зовёшь, так он тебя не услышит, – с вызовом отозвалась светловолосая воительница, – на твой зов уже никто не придёт.

С невероятным усилием воли Арджал встал на четвереньки: хмель связывал движенья рук и ног. Главарь повернул голову в сторону говорившей незнакомки, с трудом осмысливая слова, сказанные загадочной напеей (нимфой, живущей на лесных полянах). Он вдруг понял, что эта девушка и есть повелительница леса, это её появления так ждали полонянки.

– Вставай, – грозно приказала Селестрия и взглядом показала на выход.

Превозмогая себя, незадачливый вожак поднялся и, шатаясь, направился из непрочной хижины наружу. Откинув полог, Арджал очутился перед стеной копий, которые выставили перед собой охотницы, пытаясь напугать пьяного вояку. Но Арджал лишь криво ухмыльнулся: он был статен и могуч, прошёл множество битв и не раз смотрел смерти в глаза, поэтому смело пошёл вперед, упираясь грудью в острые наконечники. Дикарки не ожидали такого напора и попятились назад. Не сводя глаз с громилы, Селестрия моментально подскочила к нему сзади и рукояткой ножа с размаху ткнула его под лопатку, осаживая гонор неподатливого воина. Почувствовав боль, Арджал остановился.

– Связать, – коротко приказала Селестрия.

Две, рядом стоящие, девушки бросились исполнять приказ, вцепившись в руки великана. Однако вожак напряг мышцы и юные мстительницы не смогли сладить с тренированным солдатом, беспомощно топчась рядом. Селестрия вновь применила силу, на сей раз, кольнула мужчину острием клинка в спину. С главаря некогда грозной шайки, моментально слетело всё высокомерие; подчиняясь чужой воле, он ослабил хватку. Арджалу крепко скрутили запястья за спиной, на шею накинули петлю. Поселянки расступились, освобождая дорогу пленнику. И только теперь Арджал увидел своего советника. Верега лежал на траве, неестественно вытянувшись и устремив остекленевший взгляд в небо. Царский отпрыск оглянулся: по всей поляне лежали его убитые солдаты. Понимая, что всё кончено, Арджал закрыл глаза. Предводительница охотниц взяла конец верёвки и передала его рядом стоящей соплеменнице:

– Веди это ничтожество к нашему озеру.

Воительница повиновалась и, небрежно дёрнув за бечёву, повела громилу обратно. С десяток лесных жительниц двинулись за ними, тупыми концами копий подгоняя несчастного.

Селестрия шла по поляне, уверенно отдавая распоряжения:

– Соберите оружие. Обыщите убитых. Доспехи и снаряжение заберём с собой.

Девушки безропотно выполняли её приказы. К предводительнице подскочила Гекта. Невысокого роста, всегда бодрая и неунывающая, она, как источник неиссякаемой энергии, заражала окружающих задором и оптимизмом. Одежда, сшитая из шкуры козы, на юной мстительнице сидела мешковато, но чёрные волнистые волосы, закрывающие шею, озорно вздёрнутый носик и тёмные глаза, в которых отразилась неуёмная жажда жизни, делали её неотразимой. Она показала пальцем на лошадей, одиноко стоящих на краю делянки, и с интересом спросила:

– Что делать с животными?

– Коней отведём в поселение, там решим, как их использовать. Имущество погрузите на скакунов, чтобы в руках меньше нести.

Гекта согласно кивнула головой, повернулась и стрелой помчалась выполнять распоряжение.

К Селестрии принесли небольшие мешочки, найденные у воинов. Высыпав содержимое кисета на ладонь, старшая охотница увидела жёлтые неровные округлые кусочки с непонятной чеканкой на каждой стороне.

– Солдаты прятали этот металл с внутренней стороны доспехов, аккуратно заворачивая их в тряпочки, – пояснила одна из дикарок.

– И много нашли? – спросила Селестрия.

– Было почти у каждого убитого, у кого-то больше, у кого-то меньше.

– Отнесём в лагерь, покажем Меотиде – она подскажет, как это можно использовать, – подытожила светловолосая предводительница.

– А теперь уходим, – хлопнув в ладоши, подбодрила зеленоглазая нимфа своих соплеменниц.

Ближе к вечеру дикарки с триумфом вернулись в поселок. Теперь пленника вела Селестрия, постоянно дергая за конец верёвки, причиняя невольнику нестерпимую боль. За ними шли охотницы и тупыми концами копий подгоняли связанного вожака. Арджал старался идти твёрдо, но его шатало от постоянных ударов и уколов в спину. Всё его тело ныло, а руки затекли и налились свинцовой тяжестью. Проведя несчастного злодея мимо строя лесных жительниц, с презрением смотревших на полузадушенного вояку, Селестрия остановилась перед Меотидой. Знахарка стояла посередине пепелища, скрестив руки на груди, серый, грубый плащ еле прикрывал её впалые плечи. В неподвижных глазах целительницы Арджал прочёл себе смертный приговор. Светловолосая охотница небрежно ткнула униженного врага ногой в подколенную чашечку, тот рухнул на колени.

– Ты привел сюда воинов, – грозно произнесла ведунья, – ты отдал приказ напасть на беззащитных женщин, по твоей милости были загублены невинные жизни. Ты, ничтожный человек, возомнивший себя богом, хотел продать наших девушек в рабство. И ты заслуживаешь мучительную смерть.

Арджал попытался презрительно усмехнуться, но вместо этого получилась гримаса страха и отчаяния. Селестрия, стояла за спиной поверженного врага, схватила за волосы бывшего вожака и резко запрокинула его голову вверх; пленник заскрежетал зубами. Вытащив нож, девушка резко вонзила лезвие в грудь поверженного врага. Обезумевший от боли страдалец издал пронзительный вопль….

Ещё тёплое сердце Арджала Селестрия швырнула к ногам Меотиды, и та знаком показала предводительнице охотниц преклонить перед ней колено. Возложив руки на чело девушки, Меотида произнесла, обращаясь ко всем женщинам:

– Клянусь небом, эта месть – во славу богам и вы, наречённые невесты духов озера, отныне будете именоваться исмаритянками, по названию этого водоёма. Вы должны быть мужественны перед грозящей опасностью, которую несут в себе мужчины, пытаясь поработить нас, свободных женщин, и, если они не одумаются, продолжая нести в себе смерть, мы объявим им войну без пощады и компромиссов.

– Эйхове, – громко сказала Селестрия, вставая.

– Эйхове, – с вызовом подхватили сотни женских голосов. После церемонии посвящения тело незадачливого вождя девушки крюками оттащили подальше в лес и бросили на съедение волкам.

Когда в посёлке стали готовится ко сну, Селестрия зашла к Меотиде в небольшую мазанку. Жилище было довольно просторным. Два столба поддерживали крышу, изготовленную из соломы. Внутри, стены по периметру были выложены прутьями и обмазаны жёлтой глиной, что придавало помещению ощущение свежести. В углу лежало несколько тюков, набитых травой, они и являлись постелью знахарки. На противоположной стороне находилась небольшая глиняная печь, на ней готовили еду и с её помощью обогревали хижину в холодное время. Центр помещения занимал грубо сбитый деревянный стол. Рядом стояла неказистая лавка. В железной чаше, расположенной на земляном возвышении, горел животный жир. Освещение было тусклым, но достаточным, чтобы рассмотреть очертания предметов.

Селестрия достала несколько небольших жёлтых дисков из мешочка и протянула их Меотиде.

– Мы нашли это у солдат.

Ведунья взяла один из неровных металлических кружочков, подержала в руке и, возвращая его, спросила:

– И много у тебя этих монет?

– Монет? – пытаясь запомнить слово, переспросила девушка.

– Это деньги, на них можно купить всё, что пожелаешь, – мягко объяснила знахарка. Она испытывала почти материнские чувства к этой светловолосой красавице.

– Чтобы успешно воевать, тебе понадобится много золота, – с грустью проговорила Меотида.

Селестрия, выжидая, молчала.

– За лесом, на равнине, вблизи больших городов проходит караванный путь, – наставляла старая женщина молодую охотницу, – постарайся перекрыть эту дорогу, взыскивая мзду с сопровождающих обозы купцов. Будет трудно, придётся много сражаться, не все захотят добровольно отдавать кровно заработанное богатство. Больше всего на свете торгаши боятся потерять товар. Поэтому сделай ставку на лучниц, используй горящие стрелы, но и это ещё не всё.

– Откуда ты это знаешь? – с интересом спросила светловолосая охотница.

– Откуда? – целительница при этих словах выпрямилась, распрямляя старческие плечи.

– Да ты знаешь, какая я была? – ведунья мечтательно закатила глаза, вспоминая свою молодость. – Точёная фигурка, гибкий стан. А какие у меня были локоны?

В доказательство своих слов она провела ребром ладони по пояснице, показывая собеседнице длину причёски.

– Мы вместе с мужем объездили почти все земли Фракии, пытаясь объединить племена. На одной из встреч вождей мой супруг был убит. А ты спрашиваешь, откуда я знаю про этот караванный путь? – Меотида замолчала. Было слышно, как в железной чаше потрескивает горящий жир. В полумраке языки пламени зловеще отбрасывали причудливые тени на глиняные стены. Знахарка, сделав небольшую паузу, продолжила:

– Вы смелые и решительные, отчаянные и непреклонные… – при этих словах Селестрия гордо вскинула голову, —…но молодая девушка в открытом бою почти всегда уступит мужчине, – ведунья говорила низким, грудным голосом, который придавал каждому слову огромное значение, – поэтому тебе лучше собрать конное войско.

– Где же мы возьмём необходимое количество лошадей? – изумлённо спросила старшая охотница.

Меотида внимательно посмотрела на собеседницу, выискивая в её взгляде признаки смятения, но, увидев в глазах Селестрии только решимость, произнесла:

– На приобретённое золото купишь коней у кочевников.

– А как же клятва, данная сегодня, – бороться с мужчинами без пощады и жалости? – светловолосая дикарка озадаченно потёрла подбородок.

– Не со всеми, – твёрдо заявила травница. – Тебе понадобятся союзники или, по крайней мере, те, кто будет вам сочувствовать, но это всё потом. Для начала научитесь хотя бы ездить на лошадях.

Зеленоглазая красавица натянуто улыбнулась.

– Ладно, давай спать, темно уже, – Меотида направилась к своему ложу, страдальчески вздыхая и охая, правой рукой держась за поясницу. Селестрия поднесла заранее приготовленный факел к горящей лампадке, дождалась, когда пламя лениво потрескивая, осветит помещение, и, не оглядываясь, покинула хижину.