Исмаритянки

– В командиры пробился из рядовых? – неожиданно спросил высокопоставленный вельможа.

– Благодаря отваге и смелости, – быстро нашёлся Кастул.

– Женат? – продолжал допытываться префект.

– Всю свою сознательную жизнь я провел в боях и походах.

«Так и знал, сам по себе, как одинокий волк», – подумал Памелион.

Подойдя к Ролло почти вплотную и смотря в его глаза, словно пытаясь распознать душу воина, произнёс:

– Как же ты позволил противнику застать себя врасплох?

Понимая, что любое слово прозвучит как оправдание, Кастул молчал.

«Во взгляде нет испуга, нет страха, взор не прячет, понимает, что виноват, но держится молодцом, умеет держать удар», – промелькнуло в голове Юния. Наконец, убедившись, что перед ним не трус, патриций отступил на шаг.

– Останешься при мне, но, если подобное повторится, выгоню из армии, понял? – подытожил своё решение префект.

Ролло только кивнул в ответ.

Меряя шагами просторный кабинет, Юний задумчиво потирал подбородок.

«Дерзнувших напасть на караван женщин надо наказать, но для этого их надо ещё и разыскать. Узнать, кто стоит за этими выскочками. Непостижимо, что разбойницы сами по себе удумали тягаться с мощью республики. В поисках мятежниц надо сделать ставку на местных князей, присягнувших Риму, которые сидят в своих поселениях и знают всё, что происходит в округе».

Желая сгладить свой проступок, Кастул предложил:

– Поручите мне это дело, найду виновных и притащу зачинщиков на аркане.

Услышав сказанное, Памелион мгновенно остановился, повернулся к собеседнику и тоном, не терпящим возражения, заговорил:

– Нет, поедешь в местечко Техотон, что находится на северо-востоке, полдня пути отсюда.

– Знаю это место, – вставил слово центурион.

– Передашь вождю Ташкеру от моего имени, – продолжил свой наказ Юний, – что он должен выследить, захватить и доставить непокорных дикарок в Хадриаполис. Посули ему деньги и почёт, на обещания не скупись. Этот князёк поначалу попытается изворачиваться и хитрить, но я-то его знаю, поэтому немножко припугнёшь, но так, чтобы Ташкер не чувствовал себя уязвлённым. Ты всё понял?

Кастул в знак признательности прижал правую руку к груди и склонил голову, показывая префекту, что готов исполнить его приказ.

– Отправляйся в путь немедленно! – распорядился Памелион.

Дождавшись, когда воин покинет комнату, высокопоставленный вельможа поправил сползающую с плеча белоснежную тогу и с чувством выполненного долга вышел из помещения через потайной ход, специально проделанный в одной из стен кабинета.

Поселение Техотон находилось на высоком холме, который огибала широкая река, защищая выселки с трёх сторон. Открытое пространство перед воротами защищали глубокий ров и крепкий частокол, превращая городок в хорошо укреплённую крепость.

Внутри стен ютились просторные мазанки с соломенными крышами. Ближе к центру стали попадаться каменные строения знати и жрецов. Далее на холме, словно подчёркивая своё главенство, возвышался над всеми домами большой каменный дворец, принадлежавший вождю племени Ташкеру. В отличие от своих успешных предков, он не обладал силой Геракла. Среднего роста, тщедушный, с узкими плечами, физический недостаток глава рода сполна компенсировал хитростью и изворотливостью. Гладко расчёсанные каштановые волосы едва касались плеч, подбородок обрамляла небольшая бородка – Ташкера можно было бы счесть привлекательным, если бы не чёрная повязка, закрывавшая правую половину лица. В юности он участвовал в одном сражении, где и потерял глаз. Вопреки ожиданиям и наперекор всему он выжил. С тех пор князь не любил открытых боевых действий, предпочитая договариваться с одними соседями против других, достигая тем самым численного преимущества. Сначала союзники расправлялись с общим врагом, затем коварный предводитель вероломно нападал на вчерашних единомышленников и уничтожал их. Такая тактика приносила определённые плоды в виде захваченного имущества, рабов, скота, новых земель и дурной славы, которая распространилась по всей долине. В конце концов, лукавого вождя, наверное, уничтожили бы, но он вовремя заключил соглашение с римлянами. Тень большого покровителя успокоила недоброжелателей, недовольных политикой Ташкера. На какое-то время его оставили в покое. Казалось, наступившее затишье предопределило мирное развитие событий, однако сама судьба распорядилась иначе.

Когда солнце, стоявшее в зените, качнулось и медленно, но неотвратимо покатилось на запад, а жара начала понемногу спадать, начался праздник, посвящённый богу плодородия Сабазию, и всё население посёлка собралось у священного места, чтобы совершить обряд жертвоприношения. Вдруг по дороге, ведущей в городок, показался с десяток римских всадников. Это были самые испытанные в боях воины, их суровый вид и непроницаемые взгляды внушали всем, кого они встречали, если не страх, то уважение. Начищенные до блеска доспехи на солдатах переливались серебряным светом от попадавших на них лучей. Ведомые центурионом Кастулом Ролло ветераны достигли крепостных стен и с удивлением обнаружили, что въездные ворота открыты настежь и не охраняются. Продолжив путь, легионеры очутились на тесных улочках поселения. Посланники остановились, огляделись: в глаза бросались покинутые хижины и отсутствие жителей. Командир с осторожностью осматривался, пытаясь оценить степень опасности. Вдруг где-то впереди застучали барабаны. Ролло тронул пятками коня, направляя скакуна на раздающиеся звуки, увлекая спутников за собой. Достигнув центра, копьеносцы увидели перед собой огромную толпу народа, собравшуюся на специально подготовленном плато. Посередине площади находился небольшой алтарь, возле которого жрец в широких одеждах, расписанных таинственными знаками, в шапке с рогами выкрикивал заклинания, готовясь принести в жертву ягнёнка. Увидав чужаков, полдюжины фракийцев бросилось им наперерез, выставив вперёд копья, преграждая непрошеным гостям путь вперёд. В холщовых штанах, с голым торсом, с раскрашенными в синий цвет лицами и волосами, указывающими на единение с небом, язычники выглядели угрожающе. Понимая, что сейчас может произойти никому ненужное столкновение, центурион предупреждающе поднял руку и пояснил:

– У меня важное поручение к вашему вождю.

Один из идолопоклонников, по всему видать старший, кивнул головой, и тотчас из шеренги отделился молодой человек, который стремглав бросился исполнять негласный приказ. Не желая нагнетать обстановку, Кастул приказал своим людям отступить до ближайшего перекрёстка и подождать его там.

Видя, что гости не проявляют агрессии, фракийцы опустили пики и молчаливо рассматривали римлянина. После недолгого ожидания появился юноша, который приветливо махнул рукой, приглашая посланника пройти дальше. Варвары расступились, давая дорогу незваному визитёру. Двигаясь сквозь большое скопление людей, легионер рассмотел недалеко от жертвенного камня танцующих девушек, разодетых в разноцветные туники: красные, жёлтые, зелёные, отчего плато напоминало цветочную поляну, украшенную яркими цветами. На запястьях рук и на щиколотках ног у женщин красовались браслеты, состоящие из бубенчиков в форме причудливых зверей и рыб, которые при каждом движении издавали мелодичный звон. Энергичные, заученные движения в сочетании с ритмами барабана создавали особую атмосферу, бодрящую дух, погружая душу в небытие. Достигнув невысокого пригорка, Кастул заметил вождя клана Ташкера. Он сидел на высоком стуле, напоминающем трон с резной спинкой, в окружении толпы советников и слуг, в длинной коричневой рубахе, доходящей до колен, из-под которой виднелись широкие штаны, заправленные в полусапожки. На поясе, перехваченном широким ремнём, висел кинжал; голову венчала золотая диадема, украшенная рубинами.

– Приветствую тебя, князь, – центурион в знак уважения прижал руку, сжатую в кулак к груди, слегка наклонив голову.

Всё внимание Ташкера было приковано к языческому ритуалу. Поэтому он, не отрываясь от захватывающего действия, нетерпеливо поманил жестом римлянина, указывая ему место возле себя. Когда Кастул встал рядом, предводитель фракийцев отрывисто приказал рядом стоящему соплеменнику:

– Принесите вина гостю.

Прислужник моментально бросился исполнять приказание.

А на площади оракул водрузил ягненка на алтарь и под нарастающий грохот барабанов стал вспарывать брюхо животному. Два человека помогали ему, удерживали несчастную жертву, чтобы она не вырвалась. Происходящее на плато мало интересовало Ролло. Машинально повернув голову, он случайно наткнулся взглядом на тщедушного вождя, который с жадностью внимал каждому движению жреца, пытаясь при этом скрыть волнение и судорожно цепляясь за подлокотники.

«Всего лишь глава не самого большого племени, – рассуждал про себя Кастул, – а замашки как у полноправного царя: даже не предложил сесть. Так вассалы себя не ведут. Играть по своим правилам за спиной у покровителя – дурной тон, такое поведение сослужит ему плохую службу».

Наконец подали на подносе кувшин, до краёв наполненный душистым хмелем, и кубок из чистого серебра. Плеснув веселящего напитка в бокал, слуга подал его гостю.

Взяв драгоценный сосуд, Кастул с шумом отхлебнул спасительной влаги. Не успел оценить вкус ароматного зелья, как услышал голос Ташкера.

– Какое дело привело тебя ко мне?

Переведя взгляд на князя, центурион с удивлением отметил, что говоривший по-прежнему не смотрит в его сторону.

– Что ты слышал о нападении на римский караван? – как можно безразличней спросил Ролло.

– И ты был там? – Ташкер удостоил собеседника взглядом, злорадно сверкнув единственным глазом.

Кастул молчал, медленно попивая волшебный эль, под маской безмятежности скрывая своё раздражение. Подавив недовольство, вспыхнувшее в душе, заслуженный ветеран как можно спокойнее ответил:

– Налёт совершили девушки, числом около сотни, – так утверждает купец Ривман Борух, ему выпал случай воочию увидеть мятежниц. Префект Юний Памелион повелел, чтобы ты отыскал разбойниц, захватил и доставил их в Хадриополис.

Звук барабанов внезапно прервался, женщины остановились, замерли в напряжённом ожидании слов провидца, над плато повисла гнетущая тишина. Жрец склонился над распотрошённым ягнёнком, изучая внутренности жертвы, бубня себе под нос заклятия.

– Зачем мне копаться в ваших делах? – вождь разочарованно вздохнул, переключая своё внимание на предсказателя, пытаясь предугадать, каким решением закончится обряд.

– Нам достаточно двух десятков мятежниц, главной зачинщицы и того, кто стоит за ними, если таковой имеется. За каждую приведённую невольницу мы заплатим золотом, остальных оставишь себе, – произнося такие слова, Ролло внимательно наблюдал за выражением лица Ташкера.

Глава клана молчал, сосредоточенно вслушиваясь в неясные бормотания оракула, желая услышать из его уст одобрение богов.

Чтобы подстегнуть несговорчивого собеседника, центурион осторожно проронил:

– Могущество нашей республики огромно, и не поздоровится тому, кто окажется в её тени.

Ташкер закусил губу, лихорадочно пытаясь решить мучавший его вопрос. С одной стороны, римляне хотят чужими руками наказать дерзких грабительниц, с другой – ссориться с покровителем опасно, можно потерять не только власть, но и жизнь. Вдруг вождя осенило: он внезапно вспомнил, что из северных земель года два назад вернулся Орлок с несколькими сотнями кочевников, двадцать лет проведя в изгнании. Занимая пастбища недалеко от того места, где было совершено нападение на караван, сатр мог помочь в поисках отчаянных воительниц, а потом и голову самого Орлока, как главного бунтаря, можно преподнести в дар префекту Юнию Памелиону.

Наконец жрец, произносящий заклинания у алтаря, выпрямился и, вскинув руки к небу, громко прокричал:

– Священный бог Собазий благословляет все ваши начинания.

От неожиданности Ташкер вздрогнул, но услышав хорошую новость, обрадовался, повернул лицо к гостю и промолвил:

– Мы притащим на аркане мятежниц, но за главарей придётся заплатить вдвойне.

Кастул в знак согласия поднял наполненный вином бокал, улыбнулся, пригубил ароматный эль, словно печатью скрепляя договор.

Призывно зазвучали трубы, извещая об окончании обряда. Ударили барабаны, сначала неспешно, но с каждым мгновением наращивая темп. Девушки в разноцветных туниках плавно двигались в такт музыке, убыстряя движения. Центурион заворожёно следил за неистовым танцем женщин, которые изящно выгибались, вскидывая руки к небу, зачарованно кружились, отдавая богам дань, красотою своих тел. Подчиняясь нарастающему ритму ударного инструмента, они яростно убыстряли движения в сжигающей страсти безудержного веселья.

                        –

Полуденное солнце ярко освещало огромный шатёр, который находился в самой середине кочевого стана и возвышался над всеми малыми кибитками, величественно и гордо выпячивая свою значимость, праздно выставляя бока, разукрашенные разноцветными узорами. За плотно закрытым пологом, прячась от посторонних глаз, на шкурах диких зверей, расстеленных на полу, трапезничали трое мужчин разных возрастов. В центре сидел Орлок, отрезая крупные куски мяса от зажаренного кабанчика, запивая душистым элем и играя мышцами при каждом движении, он словно был воплощением безудержной мощи и твердой власти. Холщовая рубаха скрывала полукруглый живот, поддерживаемый широким кушаком. Поджав под себя босые ноги в шароварах, вожак не очень заботился о каком-либо приличии и громко причмокивал, получая истинное удовольствие от поедания пищи. По левую руку от него сидел его сын Аксвел, пятнадцатилетний подросток с прямыми чёрными волосами, едва касающимися шеи. По-юношески дерзкий, он взирал на мир бесстрашно и открыто. Подросток вёл себя раскованно и свободно, стараясь во всём подражать отцу. Одет он был в длинный хитон, из-под которого торчали штаны свободного покроя, на поясе перехваченным простым ремешком висел фракийский меч  сика (небольной клинок с изогнутым остриём, предназначенный для рубящих ударов). Справа расположился здоровяк Джигапор, почти двухметрового роста, с круглым лицом, начисто бритым черепом, отчего выглядел ещё свирепей. Его обнажённый мускулистый торс был перехвачен ремнями, на которых крепился серебряный диск, как элемент боевых доспехов, прикрывающий грудь. Верзила особо не церемонился, хватая вырезку руками, отчего по пальцам стекал собственный сок кабанчика, капая на шерстяные просторные брюки и оставляя на них жирные пятна. Немного в стороне от гиганта, на земле небрежно лежал брошенный в спешке двуручный меч, ромфея, как напоминание о том, что мир миром, а времена сейчас неспокойные, всё может поменяться в любое мгновенье.

Вдруг, разрывая тишину, послышался нарастающий гул копыт, который приближаясь к кочевому стану, превратился в звучный топот нескольких сотен коней, сотрясающий землю, нарушая царивший здесь покой. Раздались приветственные крики, ржанье лошадей, чуткое ухо вожака уловило чужой говор пришлых людей. Орлок на мгновенье застыл, затем обращаясь к Джигапору, коротко приказал:

– Посмотри, кто к нам пожаловал.

Громила, не говоря ни слова, ловко подхватил тяжёлый клинок, откинув полог, и не смотря на огромный рост, стремительно, как пантера, выскользнул наружу.

Прошло несколько томительных минут, тягучих, как кисель, наполненных свинцовой тяжестью ожидания, разжигая любопытство.

Наконец в проёме показался лысый череп Джигапора, и он с иронией в голосе, пробасил:

– Приехал князь с Техотона, с ним двести воинов свиты.

– Чего же он хочет? – Орлок испытывающее посмотрел на Джигапора.            В ответ великан только пожал плечами.                                          – Ладно, зови, – коротко проронил Орлок.

Голова исчезла, зато через несколько секунд появился Ташкер. Помня о правилах гостеприимства, он с порога наиграно выпалил:

– Долгих лет жизни, всесильный вождь.

На нём как влитая сидела длинная чёрная рубаха, без воротника, в области груди на неё крепились четыре коротких металлических пластины, расположенных симметрично относительно друг друга. На широком ремне бросался в глаза кинжал в дорогой оправе. Узкие штаны, сотканные из множества кусочков кожи, переливались на свету, и было забавно наблюдать, как худощавые ноги одноглазого при ходьбе напоминали извивающихся аспидов.

«Змея в змее», – подумал Орлок, кивнул в ответ на приветствие и широким жестом пригласил переговорщика к импровизированному столу. Он прекрасно представлял, с кем имеет дело, в этих местах слава разносилась быстрее появления человека, воздавая по заслугам его деяния.

Визитёр не заставил себя долго упрашивать, быстро присоединился к трапезе, уселся лицом к Орлоку. По знаку отца Аксвел подал Ташкеру наполненный кубок с бодрящим напитком. Пригубив вино, гость с деланным возмущением пожаловался:

– Добраться до тебя не просто, с десяток пикетов выставлено недалеко от твоего стана, у кургана пришлось оставить двести всадников, иначе старший грозился зажечь сигнальный огонь, честному слову не верят, каково, а?

Однако вождь сатров бесцеремонно прервал собеседника:

– С чем к нам пожаловал?

Ташкер осёкся, он почувствовал себя неуютно под немигающим взглядом Орлока. Он-то рассчитывал завести дружескую беседу и только после изрядно выпитого эля перейти к делу. Князю не очень нравилось, что его заставляют выложить свои планы сразу, без подготовки, но был задан прямой вопрос, и могучий кочевник ждал ответа.

– Позавчера было совершено нападение на римский караван, что-нибудь слышал об этом событии? – намеренно отвлечённо завёл разговор одноглазый язычник.

Орлок только развёл руками, мол, знать ничего не знаю, и тут же спросил с насмешкой:

– Какая тебе забота до этого обоза?

Теперь скрывать свои мысли не имело смысла, и Ташкер выложил правду:

– Ходят слухи, что налёт совершили женщины, префект Юний Памелион платит золотом за их поимку.

– Решил разбогатеть, улаживая чужие проблемы? – доброжелательность хозяина как рукой сняло, теперь глаза сатра излучали холодный свет.

Разговор явно не клеился, гость до боли в пальцах сжал кубок, поднёс его к губам и большими глотками осушил бокал до дна. Взял кусочек брынзы, заранее нарезанной на небольшие ломтики, и положил себе на язык. Сыр, вымоченный в молоке, нежно таял во рту, оттеняя волшебным привкусом душистый эль, который тёплым приливом растекался по венам, будоража кровь и укрепляя упавший было дух.

Пауза затягивалась. Немного подумав, Орлок, смягчив тон, произнёс:

– Ладно, это твоё дело, но зачем ты приехал ко мне?

Осмелев от выпитого напитка, Ташкер уже более раскованно ответил:

– Ты лучше знаешь местность и наверняка уже слышал о злополучном нападении. Предлагаю вместе отыскать разбойниц, а вознаграждение разделим пополам.

Вождь кочевников задумался. Он догадался, о ком идёт речь, вспомнив зеленоглазую красавицу  очень дерзкую и смелую по характеру. Орлок представил себе, как светловолосую дикарку закуют в колодки и избитую и униженную протащат по улицам Хадриаполиса под смех и улюлюканье толпы. От этих мыслей ему стало жаль бесстрашную девушку. И зачем только явился к нему этот лживый насквозь, римский наёмник. Не мог что ли сам, без огласки, решить свои проблемы, если только… Вдруг сатра осенило: это за ним пришёл подлый мерзавец, чтобы преподнести его голову своему хозяину, как зачинщика нападения.

Праведный гнев вскипел в душе Орлока. Недолго думая, он схватил нож и резким движением всадил клинок в горло незваному язычнику.

Ташкер широко раскрыл единственный глаз, словно удивляясь произошедшему действию, машинально схватился руками за лезвие, при этом порезав пальцы, но сил вытащить смертоносное жало уже не хватило, он машинально вздохнул, а из горла вырвался предсмертный хрип. Незваный визитёр повалился на пол, заливая всё вокруг своей кровью. Аксвел от неожиданности замер, но усилием воли сдержал эмоции, справедливо полагая, что у отца были все основания так поступить. Неожиданно в шатёр ввалился довольный Джигапор, на ходу с кем-то перекидываясь словами, но, увидев тело приезжего гостя, бьющегося в конвульсиях, внезапно остановился, недоумённо взирая на своего вождя. Однако вопреки ожиданию гиганта глава кочевников, не вдаваясь в объяснения, коротко приказал ему:

– Плотно закрой за собой полог.

Дождавшись, пока верзила исполнит его распоряжение, Орлок продолжил:

– Выйдешь через запасной выход, расположенный за моей спиной, незаметно обойдёшь лагерь, соберёшь людей и внезапно атакуешь чужаков со всех сторон, постарайся никого не упустить.

Джигапор кивнул, крепко сжимая смертоносное оружие в могучих руках. Спеша исолнить поручение, перешагнул через труп Ташкера и направился к противоположной стенке шатра, откинул ткань и незаметно для вражеской свиты выскользнул наружу.

Потянулись тягучие минуты ожидания, ритмом сердца заставляя отбивать мгновения, которые зависая в пространстве, растягивают время. Воображение мучительно рисовало трагические сцены, а душа не желала, да и не хотела принимать такого развития событий, цепляясь за надежду, терзаясь в неведении и гадая, в какую сторону повернётся колесо капризной фортуны.

Неожиданно раздался зловещий свист, разрывающий тишину, послышался топот нескольких сотен ног, крики нападающих, отчаянные вопли застигнутых врасплох людей, испуганное ржанье коней, лязг металла, предсмертные стоны несчастных. Теперь, когда незваным гостям навязан скоротечный бой, отсиживаться в шатре не имело смысла.

– Пошли, – Орлок хлопнул по коленке юношу, резко встал и вышел, увлекая за собой Аксвела. С десяток отборных воинов, во главе с телохранителем Вассором, окружили вождя и его сына, закрывая их щитами и ограждая от проходившей недалеко битвы.

Орлок с тревогой вглядывался в проходившее сражение, хотя исход боя был уже ясен. Джигапор наносил смертоносные удары, разя направо и налево своих недругов. Большинство пришлых всадников пали, не успев вытащить мечи из ножен, остальные сопротивлялись, как могли, но и они были обречены, уступая соперникам в численности и в стремительном напоре.

Аксвел взялся за рукоятку клинка и с мольбой посмотрел на Орлока, желая, чтобы тот разрешил ему поучаствовать в сече.

Глава кочевников перехватил взгляд подростка и слегка сдвинул брови; он не разделял темпераментного порыва своего отпрыска. Покачав головой, Орлок молвил:

– Возьмёшь с десяток воинов, отправишься на север, поищешь место для нового становища, нам нельзя здесь долго оставаться.

Лик Аксвела просветлел, шутка ли  найти место для зимовки своего племени?

– Когда выезжать? – пылко спросил юноша.

– Немедленно, – ухмыльнулся в бороду Орлок.

Отрок хлопнул Вассара по плечу:

– Поедешь со мной.

Телохранитель со светлыми волосами, подстриженными в каре, с волевым лицом, вопросительно посмотрел на вожака.

Тог кивнул, соглашаясь с выбором сына, и успокаивающе произнёс:

– Со мной останется Джигапор, да и схватка почти закончилась.

Щитоносцы, увлекаемые отпрыском вождя, удалились.

Закончив схватку, великан, тяжело дыша, подошёл к Орлоку, который наблюдал сражение, стоя у шатра. В могучих руках гигант сжимал меч, с которого стекала свежая кровь.

– Ни один не ушёл, – пробасил он.

– С нашей стороны потерь много? – с тревогой, спросил главарь сатров.

Джигапор устало махнул рукой:

– А, задело несколько человек, а так все живы.

Всё ещё не понимая, зачем нужно было так свирепствовать, Джигапор спросил:

– Что такого сказал князь, приехавший с юга?

– Хитрый, как лис, желал за наши жизни выслужиться перед римскими хозяевами, за, что и поплатился. Но успокаиваться рано, у сигнального кургана, остались ещё двести человек, их надо быстро уничтожить, а главное, чтобы никто не вырвался.

– Сделаем, – миролюбиво согласился верзила.

– И постарайся своим мечом не покалечить лошадок, – лукаво прищурился вождь.

Джигапор исподлобья посмотрел на собеседника, ожидая пояснения.

– Я собираюсь извлечь выгоду из того подарка, который преподнесли нам боги, продав отменных скакунов, что пригнал к нам Ташкер.

– Но кому? – изумился гигант.

– Той, из-за которой всё и началось, – загадочно улыбнулся Орлок.

Запутавшись в недосказанных словах, огромный воин зло сплюнул, молча смотря в сторону. Вожак кочевого племени с уважением поглядывал на Джигапора, для него этот здоровяк был больше, чем друг, он являлся одновременно и телохранителем, и доверенным лицом для опасных поручений, поэтому озорно хлопнув великана по предплечью, миролюбиво предложил:

– Пошли собирать людей, по дороге всё объясню.

Соплеменники, уверенной походкой двинулись навстречу к испытаниям, которые нарушая привычный уклад, делали жизнь интересной и насыщенной событиями.

Ранним утром солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь густую пелену тумана, нежным теплом касались прозрачных росинок, лежащих на листьях, заставляя их искриться янтарным светом. Лёгкий ветерок слегка покачивал верхушки деревьев, которые, как часовые, стояли вокруг огромной поляны, усыпанной красными маками. На лесной опушке находились две девушки, в одеждах из звериных шкур они были похожи на прекрасных нимф, вышедших из дремучей чащи. Первая  дриада (богиня лесов и деревьев)  светловолосая, высокая, с зелёными глазами, приложив козырьком ладонь ко лбу, внимательно всматривалась вдаль с тревожным волнением на лице, зорко следила за горизонтом. Вторая  напея, похожая на ангела, стояла немного в стороне и была меньше ростом, чем её соплеменница. С короткими вьющимися волосами цвета вороньего крыла, озорная и подвижная, лесная жительница, мельком взглянув на подругу и убедившись, что та не смотрит на неё, быстро нагнулась, сорвала цветок и игриво вставила его в свои локоны. Уперев руки в бока и кокетливо приосанившись, дикарка выпятила свою стать и, словно удивляясь своей смелости, весело рассмеялась.