Гиены и львы

После заката в пещеру один за другим возвращаются сородичи: понурые, грязные, наглотавшиеся пыли и без добычи. Опять неудача… Но нет толку их наказывать. Сами намучаются с пустыми желудками, а ущемлённая гордость сделает всё остальное.

Клан ложится спать голодным. Шерсть охотников ещё не остыла после изнурительного дня под палящим солнцем. Кто-то трётся пятнистой шкурой о прохладные стены, пытаясь прийти в себя. Нужно дать крови остыть. Самые вымотанные просто падают куда придётся – и в ответ из темноты им лязгают челюсти. Места едва хватает. Никто друг на друга не смотрит, все стараются побыстрее уснуть, чтобы не чувствовать голод.

Проходит время, пока беспощадный Урир медленно закрывает свой единственный глаз, а его место на небосводе занимает Ниби. Лунный свет разливается у выхода из пещеры. Дождавшись момента, Защитник клана идёт к нему. Несколько разбуженных сородичей глядят ему вслед. Гиенам запрещено появляться в саванне ночью, но никто не рискует придраться к старшему по иерархии. Они возвращаются в свои голодные сны.

Имя Защитника – Зирт. Снаружи он первым делом отряхивается и вдыхает прохладный воздух. В пещере воняет гнилью, поражением и усталостью, поэтому приятно её покинуть хоть ненадолго. Гиена осторожно переступает по гладким камням, спускаясь на дно высохшего каньона.

Для неподготовленного здесь – лабиринт. Детёнышей сюда не пускают, иначе съедят. Каньон длинный и тянется далеко на север всё ближе к пустыне. Несмотря на размеры, повсюду очень тесно. Кое-где проходы между песчаных скал так сужаются, что в них не разминуться даже паре тощих гиен.

Изредка Зирту встречаются охотники из других кланов: совсем уж жалкие и оголодавшие почти до безумия. Они ищут лёгкую добычу, в том числе себе подобных. При виде Защитника они прижимаются к стенам, их хвосты опускаются. Эти ещё не настолько обезумели, чтобы с ним связываться.

Зирт бредёт по самой глубокой и тёмной части расщелины. Он находится словно под землёй. Сверху нависают кривые острые верхушки скал, похожие на когти, а над ними, точно река, течёт усеянное звёздами небо. Там плывёт безмятежный Ниби. За прошедший день Урир откусил от него ещё кусочек, и скоро от лунного зайца останется одно лишь рёбрышко. Но пока ему хватит прыти ещё на несколько ночей.

Везде, куда способны добраться гиены, каньон изрыт норами. Шагать приходится осторожно, потому что легко сломать лапу в ямах – следах отчаянных попыток гиен найти воду. В последний раз река тут поднималась очень давно, лишь во время сезона дождей.

Тогда-то в саванну и пришёл прайд во главе с Королём. Какое-то время еды хватало на всех, но дожди кончились, река пересохла, и засуха стала повсеместной. Среди хищников началась борьба за крупную дичь. Прайд Короля выбил с плодородных земель гепардов, леопардов и других львов, а многочисленных гиен согнал в каньон. На это кладбище. С севера наступает пустыня, и практически не растёт трава. Крупная дичь здесь не водится, зато полно скорпионов.

В то время матриархи кланов не стали драться с громадным прайдом Короля. Все думали, те уйдут сами. Согласно законам природы львы должны следовать за травоядными, а те, в свою очередь, мигрируют от горизонта к горизонту в поисках более богатой земли.

Но Король нарушил ход вещей. Он обосновался на Небесной скале и до сих пор его не сдвинула с места даже засуха. Матриархи прошлого не подумали, что у львов не останется конкурентов за землю.

Зирт карабкается по скалам в полном одиночестве. Раньше ночные охотники встречались чаще. Теперь же гиены почти не рискуют нарушать границы.

Защитник выбирается из лабиринта на поверхность и замирает, прислушиваясь.

Вдалеке стрекочет саранча. Земляные зайцы скачут между укрытиями редкой выжженной травы, а рядом мечутся карликовые мыши и гекконы. Жуки-навозники катают шары со своим потомством; змеи крадутся меж трещин в земле. Пески растут и захватывают всё больше территорий, но даже этот суровый мир пестрит жизнью. И эта жизнь крайне быстра и вынослива, иначе ей не выжить. В пустыне негде спрятаться.

Зирт рысцой движется к границе между землями гиен и прайда. Пейзаж постепенно меняется: чем южнее уходит Защитник, тем обильнее вокруг растительность. Спустя час пути низкие кустарники подрастают и зеленеют. Наконец Зирт проходит мимо первых тонких акаций. Они отмечают границу, разбросаны вдоль неё, словно стражи.

Дальше начинаются владения Короля. Небесную скалу отсюда не видно, зато на фоне звёздного неба взгляд притягивает толстый ствол баобаба. От вида гигантского древа шерсть встаёт дыбом. К нему не приближаются даже львы. Туда вообще никто не решается зайти по своей воле, может, кроме самого Короля.

Там живёт Обезьяна. Мандрил с синей мордой и кроваво-красными полосами вдоль носа. Обитатели саванны знали о нём ещё до прихода львов и сторонились. Временами у его жилища пропадали звери.

Однажды он сам явился к Королю, и одна из львиц попыталась его загрызть. Говорят, Обезьяна проломил ей череп тяжёлой палкой, которую всегда носит с собой. Брат Короля хотел немедленно его убить, но, как ни странно, глава прайда не позволил. Ходят слухи, что ему даже понравилась выходка Обезьяны. Они долго шептались о чём-то с глазу на глаз, и вскоре исчезновения в саванне участились. Живность вокруг баобаба вымерла, но никто доподлинно не знает, чем занимается Обезьяна для своего хозяина.

Вдалеке раздаётся раскатистый рёв, возвещающий об удачной охоте. Львицы пируют – надо быть осторожнее. С другой стороны, где львицы, там и добыча. Зирт прислушивается. Слышит тяжёлый топот множества копыт и остервенелое мычание. Всё больше хищниц стягиваются на шум.

Судя по всему, буйволы попали в засаду. Они пытаются отступить одной большой группой, но у львиц получается их разделить. Бегство становится хаотичным. Кто-то убит, другие отбились от стада, и бой окончен, а значит…

Зирт срывается с места и бежит в ту сторону. Понемногу он отклоняется, следуя за шумом основного стада. Гиена не скрывается – иначе не успеть. У львиц отличный нюх, и если его поймают, то убьют без разговоров. Его не спасёт ни сила, ни статус Защитника. Но сейчас хищницы заняты тушами буйволов и опьянены запахом крови. Можно проскользнуть.

Ниби скрывается за облаками. Земли саванны застилает непроглядная тьма. Пусть так и продолжается.

Топот. Тяжёлое дыхание. Кровь. Отколовшиеся от стада буйволы постепенно вливаются обратно, но не все. Кто-то слишком напуган и мчит куда глаза глядят. Раз у них есть на это силы, с ними лучше не связываться.

Но есть выдохшиеся телята и старики. Кого-то из них защищают, другим приходится полагаться на себя. Зирт прекрасно слышит стадо, будто находится внутри него. Он пытается различить среди топота нескольких десятков пар копыт одни единственные с характерным звуком.

Вот они. Зирт меняет курс и вскоре нагоняет взрослого буйвола. Он ранен, сильно хромает, из него хлещет кровь. Зверь ослаб и остался один. Даже странно, что львицы поленились его добить.

Зирт разгоняется до предела. Буйвол – свирепый противник. Даже сильно раненый, он всё равно способен затоптать одинокую гиену. Охоту на раненого буйвола следует вести хладнокровно: ждать, загонять, часто атаковать и сразу отступать, потом снова ждать подходящего момента.

Но сейчас на это нет времени. Добыча может уйти слишком глубоко в земли прайда.

Зирт набрасывается на буйвола всем весом, целя клыками в брюхо – там тоньше всего кожа. Буйвол с воплем падает! Начинается схватка. Зирт вспарывает незащищённую плоть и отпрыгивает в последний момент, спасаясь от рогов.

Кишки зверя вываливаются наружу, но он встаёт. Буйвол ранен сильнее, чем Зирт думал, иначе бы не получилось опрокинуть его одним ударом. Правильнее теперь отступить: дождаться, пока добыча сама не испустит дух, но времени мало – кто-то ещё наверняка слышал их.

Битва выходит дикой и жестокой. Любой, даже самый неумелый охотник убивает жертву, прежде чем начать её пожирать. Зирт же принимается за буйвола, едва тот теряет силы сопротивляться. Он ещё слабо мычит, пока Защитник расправляется с костями и сухожилиями.

Зирт хватает в пасть огромный кусок бедра. Берёт столько, сколько в состоянии унести, и мчит прочь из саванны обратно в пустыню.

Позади никого не слышно, но не отпускает чувство преследования. Зирту почти никогда не бывает страшно, но сейчас он боится потерять добычу: такую желанную, редкую, питательную, недоступную плоть. Для Защитника она ценнее собственной жизни. Он обязан принести её в пещеру.

А пока он словно приманка для хищников. По ночам в саванне хозяйничают львицы, но не только гиены нарушают границы. Почуяв столько крови, вполне может напасть целая стая каракалов. Зирт их отгонит, но в пылу драки они постараются умыкнуть мясо и сбежать – а сил на новую погоню у Защитника уже нет.

Всё может обернуться хуже, если Зирт столкнётся с леопардом. Они хитры и умеют ждать. С тяжёлой добычей в зубах Зирт не сможет увернуться от прыжка из засады.

И в конце концов есть шанс столкнуться с гиенами Марики. Только её клан охотится по ночам вместе с львицами. Они ловят для них добычу в обмен на объедки. У их клана нет гордости и принципов. Если Зирта заметят, то скорее всего завяжется драка.

Это беспокойная ночь. Шумная и кровавая. Утром Урир откроет свой единственный глаз и побагровеет от увиденного.

До подступов к каньону Зирт так ни с кем и не сталкивается. Невиданная удача. Или награда за долгие недели голода.

Разгуливать здесь с огромным куском мяса не менее опасно, но здесь Зирт знает каждую тропку, а каждая гиена знает его. Защитник делает привал, а после идёт спокойнее.

На одной из развилок ему попадается тело. Молодой самец лежит здесь так долго, что покрылся пылью и стал похож на камень. Защитник проходит мимо. Жаль видеть смерть сородича в таком возрасте, но подобное случается каждый день.

Мощные челюсти щёлкают возле шеи Зирта. Нападение почти бесшумное. Зирт бросается кусок мяса и мгновенно вступает в бой. Перед ним тот самый самец, которого он посчитал мёртвым.

Несмотря на талантливую маскировку, он оказывается неопытным бойцом. Юнец сглупил, что сразу не удрал после провала. Зирт первым же ударом валит его на землю, и его челюсти не промахиваются. После схватки остаётся лужа крови. Зирт сплёвывает комок грязи. Теперь действительно мёртвая гиена лежит на земле, а Защитник берёт мясо буйвола и уходит. Скорее всего, к утру от трупа не останется даже костей.

Всё получается. Он добирается до родной пещеры. Будит Ниру, а с ней – детёнышей и самых слабых сородичей. Теперь у них есть немного еды. Со своего ложа Зирт с женой наблюдают за маленьким пиршеством.

– Скоро рассвет, а ты совсем не спал.

– Днём отдохну, – Защитник кладёт голову на лапы: – Ночью всё было спокойно?

– Вполне. Я выходила поболтать с другими матриархами и узнала слухи: в прайде неспокойно. Король держит рядом своего брата и Обезьяну. Они наготове, потому что разозлили соседние прайды.

У Зирта приподнимаются уши от неожиданной новости. Сон отступает. Всегда приятно узнать, что львы убивают друг друга.

– Прайд измотан, – говорит Защитник. – Они уже давно не расширяли свои территории.

– Нас это мало касается. Королю хоть и дают отпор, но он ничего не теряет. А вот положение кланов, включая наш, всё более безнадёжное. Матриархи склоняются к тому, что лучше покинуть каньон.

Зирт фыркает.

– Некоторые уже пытались и сгинули.

– Этого никто не знает наверняка.

– Нира, мы не должны уходить. Поговори с матриархами, убеди их остаться. Заставь поверить. Если удастся объединить кланы, мы вернём себе саванну. Скоро я пущу клич – и на него ответят. Кланы будут сражаться.

– Дорогой муж, – Нира наклоняется к нему и почти шепчет, – ты судишь обо всех по себе. Не поддавайся пылу. Кланы заботят только собственное выживание, а не борьба со львами.

– Но это борьба за нашу свободу!

Несколько сородичей оборачиваются. Вид у них такой жалкий, что вряд ли они смогли бы отстоять кусок мяса, который жуют.

– Никто не хочет рисковать. – Как всегда, жена рассуждает трезво. Во всём каньоне не найдётся более разумного матриарха, чем она. – Подумай и взвесь спокойно: сколько кланов готовы реально нас поддержать?

– Если мы себя проявим, то большинство! Они воодушевятся нашей силой.

– Одной силы мало. Они должны представлять будущее, за которое пойдут умирать.

– Свободная от львов саванна. Возвращение родных земель. Этого что, мало?

– Наш дом – всюду. Любая земля, где можно охотиться. Гиены свободны, пока не заперты в одном месте. Прайду на нас всё равно, поэтому лучше поднимать кланы не на войну, а на поиск новой изобильной земли.

Зирт рычит, ему хочется продолжить спор, но детёныши начинают разбредаться по своим углам. Мясо кончилось, его хватило не всем. Один сородич засыпает прямо с зажатой в зубах костью.

Зирт и Нира молча сворачиваются бок о бок и тоже засыпают. Уже скоро рассвет.

Днём выдаётся славная охота. Зирт с тремя сородичами настигают газель, и едва она перестаёт дышать, принимаются пожирать. Каждый успевает проглотить по несколько кусков, прежде чем раздаётся свирепый рык. Две львицы набрасываются на отряд Зирта и пускают в ход когти. От неожиданности гиены отступают.

– Ищите падаль в другом месте. Всем известно, что гиены не переваривают свежее мясо.

Одна из львиц ухмыляется. Если атаковать прямо сейчас – внезапно – Зирту хватит ловкости перегрызть ей глотку. Затем вчетвером они загрызли бы вторую.

А после об этом непременно узнал бы Король и отомстил. Он никому не прощает дерзости. Даже Обезьяна за убийство львицы лишился глаза – и это можно считать лёгким наказанием.

– И кстати, разве вы не на нашей стороне границы? – вторая львица демонстративно оглядывается. – Нарушаете закон Короля?

– Это пограничная территория, – говорит Зирт. – Мы имеем право охотиться здесь днём, пока прайд отдыхает.

– Как видишь, мы не отдыхаем, гиена. Сейчас неважно – день или ночь – охота идёт всегда.

– Если вежливо попрощаетесь с нами и уйдёте, то мы забудем, как близко вы подошли к нашей территории. Что думаешь, сестра?

– Не знаю, сестра. По-моему, они слишком огрызались. Как будто хотели напасть.

– Что скажешь, гиена? Вы хотели?

Зирт разворачивает отряд, не собираясь больше позориться. Нет смысла испытывать взглядом врага, с которым не собираешься драться. За их спинами львицы приступают к трапезе, и слышно, как хрустят кости газели.

Сородичи немного отстают от Защитника, чуя его гнев. Он ведёт их обратно в мёртвые земли, где всё живое давно сожрал и сжёг Урир. Суровое солнце слепит, ветер совсем стих. В такой день им бы лежать в тени до самого вечера, а не кромсать лапы об раскалённые камни.

На сегодня больше нет смысла охотиться у границы: там их будут преследовать и отбирать всю добычу. Гиен презрительно называют падальщиками, хотя они охотятся лучше львов и добычу настигают чаще. Но лучше ловить ящериц, чем отдавать хоть что-то прайду.

Навстречу им выходит чужой отряд: пятеро облезлых, но в целом здоровых охотников с оранжевыми мордами. Так для львиц помечают себя гиены Марики. При виде Зирта они сбиваются кучнее и огибают его стороной. Оба отряда расходятся.

Целый день Зирт с сородичами гоняются за мелким зверьём и опустошают норы. Пару раз им везёт: они убивают большеухую лисицу, слишком увлёкшуюся ловлей жуков, а заодно находят кладку вараньих яиц. Этого хватает, чтобы наесться самим. Остаток дня им попадается совсем уж ничтожная дичь и насекомые.

К заходу солнца каньон встречает их безрадостной тишиной и смрадом. Тёмные скалы словно покрыты засохшей кровью и готовы впитать в себя ещё. Отряд возвращается с парой тушек мангустов. Другим повезло и того меньше. Зирт понимает, что ночью придётся отправить в саванну ещё гиен, несмотря на разгар охоты у львиц. Клану остаётся только терпеть и надеяться на удачу.

Возле пещеры Зирт застаёт Ниру, играющую с детёнышами. Она рассказывает им историю на ночь. Защитник тихо ложится рядом, чтобы тоже послушать.

– Видите, солнце заходит за обломки скал? Это закрывает глаз уставший Урир. Когда-то давно он тоже ходил по земле, что вы топчете своими маленькими лапками.

Он родился вместе с этим миром и был бессмертен, но его страшно мучил голод. Мир в те времена был пуст и безжизнен. Лишь кое-где росла трава, но Урир жаждал крови, а потому искал живую добычу.

Поиски продолжались целую вечность, пока однажды он не заметил торчащие из-за камней длинные уши. Урир стал подкрадываться, но выдал себя неосторожным шагом. Длинные уши повернулись на звук, а за ними показалась голова Ниби. Так встретились два великих зверя: первый охотник и первая жертва.

В ту же секунду началась погоня! Урир перемахивал одним прыжком через целые пустыни, но и Ниби мчал быстрее ветра. Они носились от края до края земли, и ни один не мог взять верх. Сколько раз Урир пытался настигнуть добычу, столько раз она от него ускользала. А Ниби, как бы резво ни бежал, не мог сбросить с хвоста охотника.

Противостояния двух вечных врагов стало менять мир. Внутри следов их лап прорастали оазисы. Вместе с тяжёлым дыханием вылетали птицы. Пот лился со шкур и наполнял землю рыбными реками. Слюна смешивалась с камнями, и оттуда рождались всё новые и новые звери.

Пока шла погоня, Урир и Ниби росли. Со временем они вымахали до таких размеров, что их перестала выдерживать земля – так появились пропасти и каньоны. Чтобы не провалиться, соперники перепрыгнули на небо и продолжили погоню среди звёзд.

Урир вырос особенно сильно. С земли можно было рассмотреть только два его огромных пылающих глаза. Они светились накопленной за годы яростью. Урира выводила из себя мысль, что он – величайший охотник – не может поймать зайца!

В конце концов ему это надоело. Тогда он остановился. Этим немедленно воспользовался Ниби и ускакал в тёмные неведомые дали. Урир тем временем смотрел вниз на обновлённый мир. Там почти не осталось пустынь. Дивные животные паслись на бесконечных зелёных лугах. Деревья доставали кронами до небес, а растения умели двигать свои корни и бродили по свету.

Звери, что родились из слюны Ниби, питались травой и насекомыми. Они весело проводили жизнь, спариваясь и ухаживая за потомством. Рождённые из слюны Урира хищники отличались силой и свирепостью, но их точно так же мучил голод и точно так же они не могли настигнуть добычу.

Это был странный мир, где никогда не проливалась кровь и никто не умирал. Он уже едва вмещал в себе столько изобилия, когда Урир набросился на него.

Он пожирал всё без разбору. Под его смертоносным взглядом шипели моря и трещали в огне рощи. Птицы со опалёнными крыльями разбивались об землю. Животным негде было спасаться. Они вопили от страха и боли.

Эти крики донеслись до Ниби. Из своего убежища среди звёзд он увидел, как зелёные земли снова превращаются в пустыню. Урир никак не мог насытиться и кусал даже верхушки гор. Казалось, мир был обречён. Ниби стало горестно от гибели своих детей, и тогда он придумал, как это прекратить.

Заяц словно комета возник из ночной тьмы и бросился на пирующего Урира. Ниби попал точно в глаз охотника, прокусив его одним щелчком острых зубов!

Урир взвыл. Он ослеп на один глаз, но теперь не упустил главную добычу. Ниби подобрался слишком близко и не успевал отпрыгнуть. Пасть охотника сомкнулась на его лапе.

Ловкому зайцу всё же удалось выскользнуть, но он больше не мог бежать с той же прытью.

Мир наконец-то впитал кровь богов, и это положило начало круговороту жизни. Мы – их потомки – стали смертными. Но вместе с тем мы научились настигать добычу и убивать её. Земля принимает в себя мёртвых зверей и благодаря этому на ней растёт питательная для многих трава. Этот порядок позволяет нам жить.

Почти каждый день вы наблюдаете, как Урир преследует по небу своего давнего врага. Днём заяц спасается бегством, но перед самым закатом великий охотник откусывает от него кусочек. Сытый Урир закрывает глаз на ночь, переваривая еду. А Ниби день ото дня становится всё меньше и меньше, пока не исчезает совсем.

– Но ведь он возвращается! – Детёныши кричат и прыгают вокруг наставницы. – Он исчезает всего на несколько дней, а потом растёт заново.

Нира одобрительно машет хвостом.

– Верно. Из-за раненой лапы Ниби обречён погибать в зубах охотника. Но заяц хитёр: пока Урир спит, Ниби путешествует по небу и очаровывает звёзды. Он рассказывает им о грандиозной погоне, о спасении мира и своём подвиге, как сумел ранить Урира. Звёзды отвечают взаимностью и вскоре рождают ему детей. После смерти заяц в них перерождается и растёт заново. Правда, его лапа так и не заживает.

Большинство зверей, как и Ниби, – это наша добыча. Но мы их уважаем, потому что их мясо даёт нам жизнь. Когда вы подрастёте, и если нужда отправит вас на ночную охоту, почаще вспоминайте лунного зайца. Ничего у него не просите, но если проявите хитрость и терпение, потомки Ниби не скроются от вас.

Всё, на сегодня хватит историй – солнце зашло. Отправляйтесь спать в пещеру.

Детёныши ноют и не хотят уходить. Не обращая внимания на протесты, Нира подгоняет их и уводит внутрь. Спустя время она возвращается и ложится рядом с мужем. Они смотрят на небо и ждут появления лунного зайца. Зирт устало говорит:

– Эту историю мне рассказывали перед первой охотой. Она хорошо готовит к битве, а не ко сну.

– Смотря, как её рассказать. Хорошие истории подходят для разных случаев. В этом их прелесть. А у детёнышей не так много развлечений здесь, пусть хоть их сны сегодня будут яркими.

Зирт зевает, широко разинув пасть, и принимается лениво вылизываться.

– Есть новости? – спрашивает он.

Нира долго молчит. Защитник уже думает, что она уснула. Он поворачивается, но жена всё так же разглядывает небо.

– Матриархи рассказали, что несколько львиц понесли от Короля. И на этот раз он уверен, что родятся не только самки. – Нира поворачивается к мужу. – Обезьяна предсказал рождение сына. Король убил своего брата, чтобы у наследника не было конкурентов на престол.

– Это правда?!

От волнения Зирт вскакивает с места.

– Как всегда, ничего кроме слухов, но львицы действительно ведут себя агрессивнее. Если самки правда беременны, то не могут охотиться, а кормить их надо, причём сильно больше. А на южных границах саванны всё так же неспокойно: Король готовится к войне с другими прайдами.

Это были отличные новости. То что самки ведут себя непредсказуемо, хоть и создаёт опасность, но открывает и возможность. Если они прольют кровь гиен, то это может стать поводом созвать кланы…

– Зирт, я вижу, о чём ты думаешь, – Нира тоже встаёт. – У тебя глаза сверкают, когда ты думаешь о восстании. Но прошу тебя: не нарывайся. Сейчас разгар засухи. Травоядные бегут от неё через земли Короля, неудивительно, что другие прайды хотят отнять себе кусок добычи. Всё закончится и без нас. Либо Короля убьют другие самцы, либо ему придется последовать за стадами буйволов и зебр.

– Пока не родится детёныш, прайд не сдвинется с места. И даже потом они не уйдут, раз до сих пор не решились. Им хватает еды. А нас за это время доконает засуха.

– Тогда мы сами можем пойти за стадами.

Зирт недовольно мотает головой.

– Опять ты за своё.

– За наше, Зирт. Я говорю об общем будущем.

Защитник и в этот раз не в состоянии объяснить, почему противится идее сменить территорию. Он не умеет так хорошо говорить, как жена, и последнее слово вновь остаётся за ней. Они возвращаются в пещеру.

Но всё-таки: почему он не хочет уходить?.. Из-за гордости, может быть. Ведь уход будет означать поражение. Да, гиены не привязаны к месту, но раньше Небесная скала служила домом для многих поколений. Не всем везёт найти идеальный для жизни дом, а им повезло. Если бы его не отняли львы, никому бы и в голову не приходило уйти.

Но есть и что-то ещё… Другая причина, которую Зирт не может объяснить даже себе самому. В конце концов он теряет мысль и проваливается в сон.

День ото дня жизнь становится тяжелее. Клан охотится чаще, при этом Зирт приказывает выслеживать только крупных животных. Сородичи действуют всё настойчивее, чтобы добыть что-то помимо костей.

Зирт сам ежедневно возглавляет большие отряды. Ведёт их к стадам слонов и буйволов. Гиены пытаются отбивать детёнышей, раненых и стариков. Долгие недели их преследуют неудачи: стада уходят всё дальше на юг, где их нельзя преследовать.

И всё-таки даже голод должен когда-то заканчиваться: либо смертью, либо набитыми желудками. Им везёт – отряд Зирта натыкается на старого слона. Он в одиночестве шагает в сторону пустыни и явно ищет место для смерти. Слон старый и больной, но несмотря на слабость, он затаптывает двоих, прежде чем издыхает под натиском клыков и когтей.