Книга нераскрытых дел

Глава 1

Клэр-Лейк, Орегон

Дом Гриров стоял высоко на холме, откуда открывался вид на городок и океан. Чтобы добраться туда, нужно было покинуть очаровательные туристические лавочки и скрипучие причалы и по извилистой дороге поехать в сторону утесов. Пересечь центр Клэр-Лейка – ту его часть, где живут местные и куда туристы особо не заглядывают. Миновать череду магазинов, невысоких многоквартирных домов, закусочных и парикмахерских. А потом, уже выехав на окраину, – новые жилые комплексы, выстроенные между подножием утесов и низким берегом озера, давшего название городу.

Земля тут слишком влажная и каменистая, строить на ней сложно, так что новые кварталы теснились вдоль леса и двухполосных трасс. К западу от озера стояли дома, построенные в семидесятые, – приземистые кубики из коричневого кирпича с кремовой отделкой, окруженные садами, за которыми сорок лет ухаживали люди, никуда отсюда не уезжавшие. На остальных берегах не было ничего, кроме проселков, которыми пользовались только любители пеших походов, охотники, рыбаки да подростки, ищущие приключений на свою голову. В семидесятые годы в домах на озере селились предприимчивые люди с хорошей работой. Остальные жили в городе. А богачи предпочитали холм.

Дорога туда поднималась от северного берега озера. Дома на холме отстояли далеко друг от друга, обеспечивая приватность, а дороги были узкими и ухабистыми, словно для того, чтобы отпугивать чужаков. Богачи прибыли в Клэр-Лейк в двадцатые годы, когда и был основан город, в поисках красивых видов, уединения и дешевых участков под застройку. Привезли деньги из Портленда и Калифорнии и осели здесь. После краха фондового рынка некоторые особняки опустели, но с началом экономического бума после Второй мировой войны в них снова закипела жизнь. Свой район жители называли Арлен-Хайтс.

Особняк Гриров появился в Арлен-Хайтс одним из первых. Уродом Франкенштейна он был с самого начала – псевдовикторианская острая крыша со шпилями венчала стены из светло-желтого кирпича. Но Джулиан Грир, купивший его в 1950-х годах на деньги от полученного в наследство фармацевтического бизнеса, сделал дом еще уродливее. Он перестроил нижний этаж в современном стиле, с прямыми линиями и отделкой из темного дерева. И прорубил сплошные окна во всю заднюю стену, чтобы впустить свет в темные и мрачные интерьеры. Окна выходили на лужайку, отвесно обрывавшуюся к самому океану.

Предполагалось, что вид оттуда будет потрясающий, но вышло иначе – как почти все в жизни Джулиана. Окна запотевали, и пейзаж получался размытым. Лужайка выглядела плоской и мертвой, а волнующийся океан за утесом – холодным и мрачным. Джулиан сделал ремонт, надеясь порадовать молодую жену, но унылый вид из окон раздражал Мариану, и она не раздвигала штор. Мариана обставила и декорировала дом старательно, но без души, что наложило отпечаток на весь их брак. Что-то в особняке приглушало смех и убивало счастье. Звучит, пожалуй, несколько театрально, но все, кто тут жил, знали, что это правда.

В 1975 году и Джулиан, и Мариана были уже мертвы: кровь Джулиана залила весь пол в кухне, а Мариана погибла в перевернувшемся автомобиле. Дом смотрел на все это совершенно безучастно.

Ночью начался дождь – холодный ливень, пришедший с океана. Арлен-Хайтс был тих, дом Гриров – темен. Дождь барабанил по стеклу, и струи воды стекали по панорамным окнам, выходящим на лужайку. Темные скелеты деревьев вокруг дома качались на ветру, их ветки скребли по крыше. Капли оставляли пузыри на пустых подъездных дорожках. Дом, неподвижный и тихий, стоически терпел атаку ветра и воды.

Что-то скользнуло по лужайке, на траве словно бы остался след; в темной кухне открылась дверца буфета, тихим скрипом нарушив тишину.

В окне спальни появился силуэт, расплывчатый, словно тень. Мутное пятно, похожее на лицо. На стекле отпечаталась прижатая ладонь. На миг замерла, белая и бескровная, хотя видеть ее никто не мог.

Ветер завывал в водостоках. Ладонь исчезла, и силуэт растворился в темноте. Дом снова замер.

Глава 2

Сентябрь 2017

День накануне встречи с Бет Грир пришелся на вторник, с серым небом над головой и мелкой моросью, которая сеялась на лицо и бисером повисала на волосах, пока я ждала автобуса на остановке. Было не по сезону тепло, и от асфальта поднимался характерный запах дождя. Рядом со мной стоял мужчина в пальто и с усталым видом листал что-то в телефоне. Встревоженная женщина по другую сторону от меня лихорадочно набирала сообщение. Закрыв глаза, я вдохнула запах дождя с нотками одеколона, которым тянуло от мужчины рядом, и все это перекрывалось парами бензина и дизеля с проезжей части. Такова моя жизнь.

Не такая уж и плохая. Мне двадцать девять, я разведена. Живу в небольшом комплексе из невысоких многоквартирных домов, окруженном сплетением кривых улочек, который носит вдохновляющее название «Прибежище». Мысленно я называла его «Прибежищем одиночек», потому что живут тут в основном те, кому не повезло в любви. Нужно же им было где-то поселиться, когда после развода они продали дом и получили половину его стоимости. Мужчина в пальто, вне всякого сомнения, был разведен, а женщина – я могла поспорить на деньги – писала сообщение в школу ребенку, который, согласно постановлению суда, эту неделю живет у отца.

Развелась я недавно. Детей у меня нет. Моя маленькая квартира все еще пахнет краской, из предметов мебели в ней есть только самое необходимое. Ничего страшного – с девяти лет я знаю, что чудом вообще осталась в живых.

В автобусе я достала телефон, сунула наушники в уши и включила аудиокнигу, которую успела прослушать до середины. Триллер: женщине грозит опасность, большинство персонажей, скорее всего, лгут, и все не совсем так, как кажется. Ближе к концу сюжет совершит крутой поворот, который меня удивит – или нет. Десятки, даже сотни таких книг составляют саундтрек моей жизни. Женский голос в наушниках рассказывал о смерти, убийстве, мрачных семейных тайнах, о людях, которым нельзя доверять, и о лжи, цена которой – жизнь. Но роман всегда заканчивается, ложь разоблачается, смерть получает объяснение. Возможно, один из отрицательных персонажей выйдет сухим из воды – теперь это модно, – но все равно остается впечатление, что все наладилось, мрак развеялся, а плохой человек, по крайней мере, будет страдать.

Мрачное утешение, но хоть какое-то. Как обстоят мои дела, я знала наизусть. Мой несостоявшийся убийца провел в тюрьме девятнадцать лет, семь месяцев и двадцать шесть дней. Слушания по его досрочному освобождению назначены через полгода.

Работала я в клинике в центре Клэр-Лейка. В регистратуре. Отвечала на звонки, заполняла карточки, записывала пациентов на прием.

Войдя туда, я вытащила из ушей наушники и улыбнулась коллегам, отгоняя от себя мрак и смерть.

– Сегодня много народу. – Карен, другая регистраторша, посмотрела на меня и отвела взгляд. – Открываемся через двадцать минут.

Мы с коллегами так и не стали друзьями, хотя я работала здесь уже пять лет. Остальные женщины были замужем, имели детей, и это означало, что после развода у меня с ними не осталось ничего общего. Развод я ни с кем из них не обсуждала, просто сообщила как факт. И не могла поддержать разговор о детских садах и занятиях плаванием. Врачи с нами не общались – они приходили и уходили, полагая, что повседневные задачи в клинике решаются сами по себе.

Я сняла куртку, надела темно-синюю форму, убрала сумочку и телефон под стойку. Вероятно, я могла бы здесь с кем-нибудь подружиться, если бы попыталась. Я все еще довольно привлекательна – длинные темные волосы, собранные на затылке, удлиненное лицо, темные глаза. И в то же время не настолько красива, чтобы женщины воспринимали меня как угрозу. Я знала, что необщительна. Такой у меня был характер, и изменить его не могли бы никакие походы к психотерапевту. Я с трудом сближалась с людьми и не умела вести светские беседы. Психотерапевты называли это защитным механизмом, а я понимала только, что это моя неотъемлемая черта, вроде роста или формы подбородка.

Но замкнутость была не единственной причиной, по которой коллеги держались от меня в стороне. Конечно, мне они ничего не говорили, но в первую же неделю моей работы до них дошли слухи – все они теперь знали, кто я и чего избежала. Знали, чем я занимаюсь по вечерам, и о проекте, отнимающем все мое свободное время. Другими словами, о моей навязчивой идее.

Наверное, все они думали, что это ненормально.

Но я никогда не сомневалась, что убийство – самая нормальная из навязчивых идей.

– Не оправдывайся, – сказала в трубку Эстер. – Ты опять «впадаешь в спячку».

– Все в порядке. – После работы я зашла в продуктовый магазин «Сейфвэй» на площади в нескольких минутах ходьбы от «Прибежища». Плечом прижав телефон к уху, я положила пачку хлопьев в тележку. – Куплю еды и пойду домой.

– Я звала тебя на ужин. Мы с Уиллом хотим тебя видеть.

– Дождь идет.

– Это Клэр-Лейк. Тут всегда дождь.

Я смотрела на миндальное молоко, гадая, какое оно на вкус.

– Я знаю, что вы обо мне беспокоитесь, но со мной все в порядке. Просто мне нужно поработать.

– У тебя уже есть работа. Интернет-сайт не приносит денег.

– Дело не в деньгах.

Моя старшая сестра вздохнула, мне стало грустно. На самом деле я очень хотела увидеть Эстер и ее мужа Уилла, юриста, который мне очень нравился. Эстер – самый важный человек в моей жизни, и, хотя она постоянно меня донимала, я знала: она изо всех сил старается меня понять. Она сама получила душевную травму и считала себя отчасти виноватой в том, что со мной произошло. У нее тоже были причины для паранойи – для спячки, как она выражается. Разница в том, что Эстер в спячку не впадает. У нее есть муж, дом, хорошая работа, карьера.

– Просто скажи, что ты хоть что-то пытаешься сделать, – сказала Эстер. – Куда-то пойти, познакомиться с новыми людьми.

– Конечно, – ответила я. – Сегодня я познакомилась с мужчиной, обратившимся по поводу грыжи, и с женщиной, которая сказала, что у нее «проблемы с маткой». – Я взяла с полки миндальное молоко. – Не знаю, что такое «проблемы с маткой», но думаю, мне это неинтересно.

– Могла бы заглянуть в ее медицинскую карту и выяснить, если бы захотела.

– Я никогда не смотрю медицинские карты пациентов. Ты это знаешь. Я отвечаю на телефонные звонки, назначаю время приема, но диагнозы – это не мое дело. За просмотр медицинской карты пациента меня могут уволить.

– Ты непоследовательна, Шей. Ты не смотришь в медицинские карты пациентов, а в интернете обсуждаешь убийства и трупы.

Я переложила телефон в другую руку.

– А что я должна делать, чтобы быть последовательной: проявлять больше любопытства – или меньше?

– Ты слишком погружена в свои мысли, вечно все прокручиваешь в голове, – сказала Эстер. – Тебе надо общаться не только с пациентами, думать не только о жертвах громких убийств. Заведи подруг. Начни встречаться с мужчиной.

– Я еще не готова к романтическим свиданиям. Может, чуть позже.

– После развода прошел год.

– Одиннадцать месяцев. – Я уклонилась от женщины, которая двигалась по проходу мне навстречу, затем объехала пару, задумчиво рассматривавшую полку с крекерами. – Я не против того, чтобы кого-то найти. Меня пугает само свидание. Встреча с незнакомцем. Он может оказаться кем угодно и скрывать что угодно.

– Шей.

– Тебе известно, сколько серийных убийц встречались с одинокими женщинами? С какой-нибудь разведенкой, которой хочется приятной компании? Она думает, что ей повезло, а он в ближайшее воскресенье вывозит ее труп. Теперь знакомятся в интернете, а там можно выложить чужую фотографию. Люди лгут даже о своих лицах.

– Ладно-ладно. Никаких знакомств в интернете. Никаких свиданий. Я поняла. Но ты могла бы завести друзей, Шей. Запишись в книжный клуб, секцию боулинга или еще куда-нибудь.

Моя тележка заполнилась. Я остановилась у больших стеклянных окон магазина и посмотрела на парковку.

– Я подумаю.

– Это значит «нет», – сказала Эстер.

– Это значит, что я подумаю. – Парковка ничем не отличалась от любой другой в вечерние часы: машины приезжали и уезжали. Замерев на секунду, я скользнула взглядом по машинам и людям. Старая привычка. Я не представляла, что ищу, – но узнала бы, едва увидев. – Спасибо, сестричка. Потом поговорим.

Я оплатила продукты и переложила их в две холщовые сумки, которые взяла с собой. Повесила по сумке на каждое плечо и пошла домой под моросящим дождем, набросив на голову капюшон плаща и стараясь обходить лужи. К «Прибежищу одиночек» вела оживленная дорога, и машины, проносясь мимо, обдавали прохожих брызгами и выхлопными газами. Не самая приятная прогулка в мире, но я заткнула уши наушниками и тупо переставляла ноги, сначала одну, потом другую. Эстер уже давно перестала уговаривать меня купить машину. Этого никогда не будет.

Кроме того, я возвращаюсь домой до темноты, и мне не приходится идти одной по ночной улице. Я называю это победой.

Глава 3

Сентябрь 2017

Дома я переоделась в сухое, сделала салат с тунцом и открыла ноутбук.

Несмотря на стресс, мучительную неуверенность, материальные издержки и – да-да – разбитое сердце, у развода есть и плюсы: можно сидеть в скудно обставленной гостиной в пижамных штанах и футболке, есть тунца под майонезом, весь вечер работать, и никто не будет тебе мешать.

Проектом, над которым я трудилась и который отнимал все мое свободное время, был сайт под названием «Книга нераскрытых дел». На самом деле это была не книга. Скорее собрание моих постов и статей о нераскрытых преступлениях, громких и не очень. Еще на сайте был закрытый форум, на котором такие же одержимые, как я, публиковали свои теории или обнаруженные ими новые факты. Почти десять лет назад я создала его как личный блог, место, где я могла, не привлекая внимания, писать о том, что меня волновало. Но со временем сайт зажил своей жизнью, и теперь наше сообщество насчитывало почти две тысячи человек, и каждый поддерживал его небольшим ежегодным взносом. Иногда я размещала на сайте платную рекламу. Прожить на эти деньги было нельзя, но их хватало на оплату хороших серверов, помощь профессионального веб-мастера и, самое главное, на сбор информации.

Я ввела пароль и просмотрела новые сообщения на форуме. Там живо обсуждалось исчезновение маленькой девочки в Теннесси, а также заявление женщины из Мичигана о том, что ее похитили, впрочем бездоказательное. Кто-то, прослушав недавно вышедший подкаст, возобновил старую ветку о серийном убийце по прозвищу Зодиак, а кто-то поделился ссылкой на новую версию убийства Джонбенет Рэмси. Я все прочла и прокомментировала, заодно удалив провокационные и оскорбительные сообщения. Даже закрытая группа в интернете – идеальное место для тех, кому неймется обижать других людей, поэтому форум требовал постоянной модерации. Убийство двадцатилетней давности способно вызвать не меньший накал страстей, чем последние события в мире.

Закончив, я переключилась на статью, над которой работала, – о женщине из Коннектикута, которая вышла из дома, оставив в манеже двухлетнюю дочь, и исчезла. Она попала на камеры видеонаблюдения торгового центра в трех милях от дома, но как она туда добралась и зачем? Судя по зарегистрированным телефонным звонкам, с мобильного женщины один раз звонили по номеру 911 через четыре часа после ее исчезновения. Вызов сбросили, как только оператор взял трубку. Значит ли это, что в тот момент женщина еще была жива и пыталась позвать на помощь? Или ее телефоном воспользовался кто-то другой? Такие вопросы могли засосать меня на несколько дней.

Я взяла телефон и позвонила Майклу Де Восу, частному детективу, который время от времени выполнял мои поручения; я обращалась к нему за помощью, когда мне требовалось экспертное мнение. Раньше Майкл служил в полиции Клэр-Лейка. Он сразу же ответил:

– Шей. Ты дома? – Майкл был в курсе моей паранойи, хотя и не знал ее причины. Похоже, он не видел в этом ничего необычного, но постоянно спрашивал, дома ли я и не грозит ли мне опасность.

– Да, – ответила я. – А ты где?

Как правило, Майкл находился в каком-нибудь интересном месте. Такой жизни – жизни частного детектива – я со своей повышенной тревожностью просто не вынесла бы.

– В машине, на парковке, – ответил он. – Жду кое-кого. С самого полудня.

Голос у него был усталым.

– Кого?

– Ты же знаешь, что это секретная информация.

Я невольно улыбнулась. Послушать Майкла, так секретным было все, чем он занимался. По крайней мере, все, что могло меня заинтересовать.

– Раз уж ты сейчас скучаешь, то почитал бы статью, которую я отправила.

– Ага.

Я слышала, как Майкл сделал глоток, и представила, как он сидит в машине на обочине дороги и капли дождя стекают по стеклам. Может, он выслеживает неверного супруга или должника. Мне казалось, что машина у него большая и громоздкая, 70-х годов, хотя на дворе уже 2017-й. В Майкле было что-то от тех времен. Хотя ему, насколько я знала, не исполнилось еще и сорока.

Темные волосы, карие глаза – большинство женщин посчитали бы его красивым. Я видела только его фотографию, которую он прислал мне в самом начале нашего знакомства; лично мы никогда не встречались. Я не умею вживую общаться с незнакомыми мужчинами.

– Что думаешь? – спросила я.

– Если хочешь знать мое мнение о статье, она превосходна. Если же тебя интересует, что я думаю о самом деле, – это сделал муж. А отец ему помог.

– Доказательств нет, – заметила я.

– Когда ее найдут, появятся. Потому что она, без сомнения, мертва.

Напряжение, не отпускавшее меня весь день, наконец ослабло. Я любила сестру, но она не понимала меня по-настоящему. Родители жили во Флориде, и уж точно меня не понимали. Как и коллеги. И бывший муж.

А Майкл понимал. Не знаю, как и почему. Понимал, и все.

Из всех, кого я встречала в жизни, он один соглашался говорить о том, что было мне интересно.

– А как насчет записи с камеры торгового центра?

– Не убедительно. Думаю, на записи не она. Убийцам просто повезло.

– Необычно, когда муж и отец – сообщники.

– Необычно, но случается. А вот потом возникают проблемы. Один обычно заключает сделку и сдает другого.

– Но муж? Говорят, они любили друг друга.

– Так всегда говорят, и всегда ошибаются.

– Ты циник. – Я в очередной раз просматривала статью, вылавливая опечатки. – Полезное качество.

– Моя бывшая жена с тобой не согласилась бы.

Раньше он о бывшей жене не упоминал; о личном мы обычно не разговаривали.

– В таком случае она может позвонить моему бывшему мужу. – Я тоже решилась на откровенность. – Похоже, у них много общего.

– Они наверняка поладят. – Майкл помолчал. – Кажется, какое-то движение. Мне нужно идти. Выкладывай статью. Она хороша.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Удачи.

Отключив телефон, я положила его на стол и обошла квартиру, проверяя, заперты ли двери и закрыты ли окна на задвижки. У въезда в «Прибежище» дежурил охранник, но мне этого казалось мало. Пешком сюда может попасть любой – было бы желание. Я жила на четвертом этаже – на первый я не согласилась бы ни при каких обстоятельствах – и на всякий случай установила охранную систему. На окнах стояли запоры. Ни пожарного выхода, ни оконных сеток, вылетающих с одного щелчка. Из прошлой семейной жизни мне не хватало одного: постоянного присутствия в доме мужчины, который отпугивал зло, даже не подозревая об этом.

Теперь я этого лишилась, поэтому приходилось соблюдать осторожность.

Все было в порядке. Закончив осмотр, я снова села за ноут, открыла «Книгу нераскрытых дел». И начала свое вечернее путешествие во тьму.

Глава 4

Сентябрь 2017

Утром на работе я клевала носом, потому что накануне просидела над «Книгой» дольше обычного. Автобус опоздал на десять минут, я выронила проездной, и состояние у меня было еще то. Держалась на автопилоте.

Клиника находилась в центре Клэр-Лейка, и пациенты у нас в основном были богатые или, по крайней мере, обеспеченные. Клэр-Лейк – город с магазинами, где продают дорогие кухонные принадлежности, с французскими бистро на берегу океана. Людям, от которых меня отделяла прозрачная перегородка, не приходилось бороться за существование и выбиваться из сил, чтобы прожить еще один день. Обычно мне приходилось иметь дело с причудами богачей, у которых хватало денег, чтобы избавиться от боли и страданий.

Глядя на вошедшую в приемную женщину, я сначала подумала, что это какая-то знаменитость. Ее лицо было мне знакомо, но я не могла вспомнить откуда. Может быть, актриса, снимавшаяся в телесериалах несколько десятков лет назад? Высокая, величественная, лет шестидесяти с лишним. Кожа почти безупречная, морщинки вокруг глаз и рта лишь добавляют лицу выразительности. Волосы острижены по последней моде – челка до бровей, мелированные темные и светло-серые пряди до плеч. Под плащом свободного покроя – черный свитер с воротом-хомутом и элегантные черные брюки. Элегантностью она могла соперничать с Изабеллой Росселлини или Хелен Миррен, хотя, похоже, сама этого не сознавала. С рассеянным видом она просунула удостоверение личности под плексигласовую перегородку перед Карен, села, достала стильные очки и стала читать какую-то потрепанную книгу.

– Что? – спросила меня Карен, поворачиваясь на офисном стуле к шкафу, чтобы найти карточку женщины.

– Я откуда-то ее знаю.

Телефон на время умолк, я сделала глоток кофе и снова осторожно посмотрела на женщину. Она перевернула страницу, не зная, что за ней наблюдают. Я не могла разглядеть название, но темно-синяя обложка с броскими ярко-желтыми буквами означала, что это триллер, вроде тех, которые читала и я.

– Мне она не кажется знакомой, – сказала Карен. – Может, это твоя учительница? Или соседка?

Я покачала головой и продолжила разглядывать лицо женщины, пытаясь понять, откуда ее знаю. В скулах и линии губ было что-то особенное. Она и сейчас хороша собой, а в молодости была красавицей. Такой учительницы у меня никогда не было. Должно быть, актриса, хотя вряд ли.

– Певица? – произнесла я, пытаясь подстегнуть память. – Политик?

Карен пожала плечами – ее это явно не интересовало.

– Не увлекаюсь ни музыкой, ни политикой. Если это тебя так волнует, поищи в интернете. – Она опустила взгляд на медицинскую карту, которую держала в руке. – Элизабет Грир.

У меня перехватило дыхание, и я замерла с чашкой кофе в руке.

– Что?!

– Так ее зовут – Элизабет Грир. – Карен посмотрела на меня, нахмурив брови. – Она что, знаменитость? Стоит попросить у нее автограф?

Я положила ладони на стол. Пальцы покалывало, щеки онемели.

– Нет. Ее автограф тебе ни к чему.

– Тебе видней, – ответила Карен.

Зазвонил телефон, и она отвернулась, чтобы взять трубку.

Элизабет Грир, подумала я и снова посмотрела на женщину. Бет Грир. Она читала книгу, не чувствуя моего пристального взгляда.

Разумеется, ее лицо было мне знакомо. Я видела его на десятках фотографий и в телевизионных репортажах. И сама размещала ее фото на своем сайте. Я не узнала ее, потому что у меня на сайте были выложены снимки сорокалетней давности, и никто не знал, как она выглядит теперь.

Бет Грир сидела в шести метрах от меня и читала книгу.

В 1977 году она была самой знаменитой убийцей в Клэр-Лейке.

В октябре 1977 года в шесть часов вечера мужчина по имени Томас Армстронг ушел с работы и сел в машину. Из центра Клэр-Лейка он направился к своему дому на берегу озера, куда можно было добраться по проселочным дорогам. До дома он не доехал. Его машину нашли в половине восьмого: фары включены, мотор работает, а тело Армстронга лежит на обочине.

Армстронг был добропорядочным человеком: жена, двое детей, ни криминальных связей, ни долгов. Похоже, он остановился по дороге домой – возможно, чтобы кому-то помочь. Ему дважды выстрелили в лицо – одна из пуль попала в мозг, вызвав мгновенную смерть. Рядом лежала записка, написанная явно женской рукой: Я горькая или сладкая? Женщина может быть и той и другой. Опубликуйте это, или последует продолжение.