Книга нераскрытых дел

Глава 5

Сентябрь 2017

– Пойду на обед, – объявила я.

Обедать было еще рано, но Карен пожала плечами и отпустила меня. Чем раньше я уйду, тем раньше вернусь и отпущу ее. Я достала из-под стола сумочку и схватила куртку.

У врача Бет Грир пробыла сорок пять минут. Потом прошла через приемную и, не оглянувшись, скрылась в лифте. Не знаю, что заставило меня последовать за ней, но я поняла, что не должна упускать ее из виду.

Дождь прекратился, небо стало серо-голубым, ветер приносил запах океана. Люди на улице сидели в кафе, разглядывали витрины магазинов, фотографировали плавучие дома на озере. В Клэр-Лейке имелось целое сообщество, жившее на лодках, пришвартованных у пристани. Здесь были переходные мостики, вазоны с цветами, садовые гномы и воздушные змеи для отпугивания птиц – как возле обычных домов. Лет десять-двадцать назад город узаконил плавучие дома, а последующие попытки изменить планировку района ни к чему не привели. Теперь они превратились в одну из туристических достопримечательностей Клэр-Лейка, превосходное место для прогулок со стаканчиком кофе в руке. Люди останавливались в гостиницах, предлагавших ночлег и завтрак, и бродили по булыжным мостовым, отдыхая от суматохи больших городов.

Но к пристани Бет не пошла. Она свернула за угол на боковую улицу. Я шла за ней на безопасном расстоянии, прячась среди толпы. Бет свернула еще раз, затем еще. Потом я ее потеряла.

Я стояла рядом с маленьким тенистым сквером и оглядывалась, недоумевая, куда она пропала. Затем из сквера до меня донесся голос:

– Почему вы меня преследуете?

Это была Бет. Она сидела на скамейке под деревьями и наблюдала за мной. Несмотря на пасмурный день, на ней были солнцезащитные очки, большие, скрывавшие пол-лица. Позади нее возвышалась скульптура, изображавшая мужчину, выбирающегося из лодки, – какого-то исследователя штата Орегон. Бет сидела, закинув ногу на ногу; ее сумочка лежала рядом на скамейке. Она пристально смотрела на меня, ожидая ответа.

– Простите, – сказала я. – Мне известно, кто вы. – Это звучало немного угрожающе, и я поспешила объяснить: – Я пишу о преступлениях.

Бет окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на медицинской форме.

– Вы не похожи на автора детективов.

– Это мое хобби. Веду интернет-сайт. – Я покачала головой. – Еще раз простите. Меня зовут Шей Коллинз.

Бет Грир склонила голову набок, разглядывая меня.

Собирая материал о деле Леди Киллер, я нашла на «Ютьюбе» видео с Бет незадолго до ее ареста. Она выходила из машины и шла по дорожке к особняку Гриров. Репортер – мужчина в плаще с поясом и широких клетчатых брюках, словно с обложки журнала семидесятых, – подскочил к Бет, когда она остановила машину и открыла дверцу. Вероятно, репортеру улыбнулась удача, потому что других представителей прессы рядом не было. Потрясающие кадры: женщина с рыжими волосам и в плаще – все как описывал свидетель второго убийства.

– Мисс Грир! – крикнул репортер, бросаясь к ней и размахивая микрофоном. – Мисс Грир! Что вы можете сказать по поводу выдвинутых против вас обвинений в убийстве? Леди Киллер – это вы?

Бет захлопнула дверцу автомобиля и сунула руки в карманы.

– Я всего лишь девушка, которая не лезет в чужие дела. – Голос ее был бесстрастным и ровным, почти как у робота.

Повернувшись спиной к репортеру, Бет пошла прочь с таким видом, будто шагала по парижскому подиуму.

В 1977 году все считали отсутствие эмоций у обвиняемой в убийстве признаком почти неестественной бесчувственности – как у ведьмы. Просматривая это видео в 2017-м, я слышала голос измученной молодой женщины, потерявшей родителей и переживающей травлю, женщины, знающей, что никакие ее слова и действия не имеют значения. Она не была бесчувственной. Но она перестала беспокоиться, перестала бояться.

Я просто девушка, которая не лезет в чужие дела. Теперь она смотрела на меня. Женщина, возможно хладнокровно застрелившая двух мужчин и оставлявшая издевательские записки для полиции.

– Значит, вы хотите обо мне написать. Так? – Ее голос было невозможно не узнать. Тот же, что и на видео. – Вы не первая обращаетесь ко мне с такой просьбой.

– Я о вас уже писала.

Мимо меня по тротуару шли люди, и я шагнула вперед, к Бет, надеясь, что не испугаю ее. Или испугаю еще больше.

– Тогда что вам нужно? – В голосе Бет не было враждебности. Только любопытство.

Что мне нужно? Я знала ответ на этот вопрос. Кровь бурлила в жилах, мысли стремительно сменяли одна другую.

– Я хочу взять у вас интервью. – С Бет Грир у меня был шанс. Возможно, единственный шанс в моей жизни. – Хочу узнать, что произошло на самом деле. Услышать это от вас. – Я помолчала. – Хочу знать, что вы чувствовали. Тогда. И что чувствуете теперь.

– Вы многого хотите, – заметила Бет.

– Знаю.

Меня вряд ли можно было назвать девушкой, которая не лезет в чужие дела. Я порылась в сумочке, пытаясь найти визитную карточку, – однажды распечатала несколько штук, когда решила, что пора выглядеть солиднее, – но ни одной не обнаружила.

Вместо визитной карточки попался рекламный листок – я нашла его в почтовом ящике, сунула в сумку и забыла. Достав ручку, написала на листке адрес моего сайта, а ниже номер телефона.

– Клянусь, я профессионал, – сказала я, протягивая Бет меню тайской кухни. Щеки у меня пылали.

На лице Бет отразилось сомнение, но меню она взяла. И не швырнула его мне в лицо, не сказала, чтобы я не лезла в чужие дела. Прочла то, что я написала, сложила рекламный листок и спрятала в сумочку.

– Я подумаю, – сказала она.

– Спасибо.

– Возвращайтесь на работу, Шей, – сказала Бет после секундной паузы.

Мои ноги словно приросли к земле. Я не могла уйти, пока не узнаю.

– Вы собираетесь подумать или собираетесь его выбросить? Просто скажите, чтобы я не вздрагивала от каждого телефонного звонка. Такого в моей жизни еще не было. Это трудно объяснить.

Бет сняла темные очки. Да, она постарела на сорок лет, но это были те же глаза, что и на видео.

– Для вас это действительно так серьезно? Вы пишете книгу или что-то в этом роде?

– Нет, – честно ответила я, потому что понятия не имела ни как пишут книги, ни как их публикуют. Эта мысль никогда не приходила мне в голову. – Но для меня это серьезно.

– Хорошо, буду с вами откровенна, – сказала Бет. – Меня много раз просили об интервью. Предлагали деньги. Меня это не интересует. Но вы на других не похожи.

Я молчала. Хорошо это или плохо? И важно ли это?

– Да, я подумаю, – продолжила Бет. – Несмотря на вашу бестактность – или благодаря ей. Я подумаю. Этого достаточно?

– Да, – сказала я. – Спасибо.

– Пожалуйста. Возвращайтесь на работу, пока вас не уволили.

Я повернулась и пошла в клинику; мысли путались. Я ничего не замечала. И забыла, что не пообедала. Придется перекусить крекерами и сыром, которые я сунула в сумку сегодня утром.

Вернувшись на рабочее место, я окинула взглядом стопку медицинских карт на тележке, стоявшей между мной и Карен. Одна из них принадлежала Бет Грир.

Может, Бет больна? Может, именно поэтому она обещала подумать над моим предложением? Что-то вроде признания на смертном одре?

Я могла бы это выяснить. Легко.

Мой взгляд переместился к надписи над запертой картотекой: «НАПОМИНАНИЕ СОТРУДНИКАМ: ИНФОРМАЦИЯ, СОДЕРЖАЩАЯСЯ В МЕДИЦИНСКИХ КАРТАХ ПАЦИЕНТОВ, КОНФИДЕНЦИАЛЬНА!»

Меня уволят, если увидят, что я читаю карту Бет.

Еще секунду я боролась с искушением. Никогда в жизни я не нарушала такого рода правил. Потом встала, взяла стопку карт и начала расставлять по полкам.

Глава 6

Сентябрь 2017

– Ну, тебе не выписали судебный запрет на приближение, – сказал Майкл по телефону. – Уже кое-что.

Я была дома. Зажав телефон между плечом и ухом, запихивала в духовку порцию лазаньи.

– Послушай, я разговаривала с пожилой дамой в общественном парке. Это было совершенно невинно.

– Невинно – довольно странное слово, если речь идет о Бет Грир.

Я закрыла духовку и выпрямилась, уловив сарказм в его тоне.

– Думаешь, это сделала она? Ты знаком с этим делом?

– С делом Леди Киллер знаком весь Клэр-Лейк. А я пять лет служил в полиции города. У копов свое мнение на этот счет. Ее оправдание выставило их болванами, а оба убийства так и остались нераскрытыми.

К Майклу я обратилась в том числе и потому, что он – бывший коп. Мне было любопытно, почему он уволился, но спросить я не решалась – это личное.

– Значит, ты думаешь, что это она.

– Я думаю, что Бет Грир предъявили обвинение в убийстве. Да, иногда обвинения бывают ложными. Но в большинстве случаев они обоснованны.

– У полиции не было данных экспертизы. – Моя любимая тема, могу говорить о ней часами. – Вообще никаких. Ни волос, ни волокон, ни крови, ни ДНК.

– Ты забываешь, что пули выпущены из того же оружия, из которого убили отца Бет.

– Но пистолет так и не нашли. А Бет было девятнадцать, когда погиб ее отец. Думаешь, девятнадцатилетняя девушка застрелила отца и инсценировала ограбление?

– Шей, у них был свидетель убийства Верхувера.

– Да, но он лишь мельком видел ее в темноте, а в суде признался, что в тот вечер выпил, и немало. Почерк в записках не совпадает с почерком Бет. И сколько ее ни допрашивали, она не призналась и ни разу не запуталась в показаниях.

– Это означает, что она очень, очень умна.

– Да ладно. Копы сделали все, что могли, – я знаю. Но и они могут ошибаться.

– Я признаю, что доказательства в суде были не такими убедительными, как могли бы. А у Бет Грир был лучший адвокат, которого только можно нанять. Но, Шей, я видел много социопатов. Те из них, кто поумнее, – непревзойденные лжецы. Они способны заставить человека поверить во все что угодно, можешь не сомневаться. Их жизнь – сплошная манипуляция, по-другому они не умеют. Они лгут как дышат, и они убедительны, потому что почти всегда сами верят в то, что говорят. Такие люди способны заманить тебя в ловушку, они очень опасны. Ты читала и писала о таких случаях, а я имел с ними дело.

Я подумала о моем несостоявшемся убийце: он сидит в тюрьме и, наверное, считает дни до слушаний по досрочному освобождению. Мне написали из Управления тюрем, приглашая на слушания, чтобы я выступила с заявлением потерпевшего. Это письмо я сунула под стопку других, не в силах его видеть.

– Я тоже встречалась с ужасными людьми. Конечно, я не коп, как ты, но жизнь меня с ними сталкивала.

– Ладно, – сказал Майкл. – Я просто призываю тебя к осторожности. В любом общении Бет Грир норовит захватить инициативу, и обычно у нее получается. Она уже заставила тебя с нетерпением ждать, что же она решит. За прошедшие сорок лет ее просили дать интервью десятки или даже сотни раз. Как ты думаешь, почему она выбрала тебя?

Неприятный вопрос, но Майкл прав. Я не писатель, не журналист, не расследователь. Я никто. Зачем я понадобилась Бет Грир?

– Спрошу, если она согласится, – ответила я.

– Она знает, что тебе нужна информация, и поэтому что-то тебе расскажет, а что-то нет. Она собирается встречаться с тобой на своих условиях. И поведет тебя туда, куда нужно ей.

Головой я понимала, что он прав. Почти каждый вечер я писала о социопатах и психопатах и в общих чертах представляла схему их действий – как любая нормальная женщина, у которой на книжной полке стоит первое издание «Маленьких жертв»[1]. Несмотря на то что Бет уже за шестьдесят, нет никакой гарантии, что она не опасна. Проблема состояла в том, что я не была уверена, что убийца – она.

– Если бы Бет была мужчиной, – сказал Майкл, – ты бы к ней даже не подошла.

Я рассмеялась, хотя он, как всегда, угадал.

– Я даже к тебе не подошла, хотя работаю с тобой уже больше года.

– Я не серийный убийца, – заметил он.

– Именно это серийный убийца и сказал бы.

– Справедливо. Хочешь проверить мои отпечатки пальцев и ДНК? Вероятно, я смогу это устроить.

Запищал таймер духовки, и я ее выключила.

– Это серийный убийца тоже сказал бы. Впечатляющее обещание, невыполнимое, но звучит убедительно.

– Ладно. Я оскорблен, но, по крайней мере, ты мыслишь так, как мне хочется, чтобы ты мыслила насчет Бет Грир.

Я пообещала быть острожной и закончила разговор. Но, доставая из духовки свой одинокий ужин, слушая, как ветер швыряет капли дождя в мое окно, и готовясь к очередному одинокому вечеру в темноте, я призналась себе, что с готовностью пойду туда, куда поведет меня Бет Грир.

Звонок раздался в час ночи. Я едва уснула, как на тумбочке зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

С бешено колотящимся сердцем – звонок в час ночи мог означать, что это либо Эстер, либо родители, – я взяла телефон. И сразу узнала голос.

– Это Бет.

– Бет? – Я села на кровати.

– Я читала ваш сайт, – сообщила она, даже не извинившись, что разбудила меня. – Читала, что вы обо мне написали.

В темноте я провела ладонью по лицу. Сочиняя статью, я и представить не могла, что Бет Грир ее прочитает.

– И что скажете?

– Кое в чем вы правы, кое в чем нет. Вы не говорили с детективом Блэком. И с Рэнсомом.

Детектив Джошуа Блэк расследовал дело Леди Киллер. Рэнсом Уэллс был адвокатом Бет. Оба все еще были живы, и оба жили в Клэр-Лейке.

– Я пыталась. Ни один из них не захотел со мной говорить.

– Поговорят, если я им скажу. – В ее голосе сквозила непоколебимая уверенность богатой и красивой женщины, желания которой исполняются всегда, даже теперь.

– Постойте, – переспросила я, – вы говорите, что организуете мне встречу с обоими?

– Да, потому что я собираюсь дать вам интервью, – сказала Бет. – Начнем в воскресенье. Приезжайте ко мне к десяти часам. Я не готовлю, не варю кофе, и у меня нет слуг, так что всю эту фигню привозите с собой.

Послышался щелчок. Она отключилась.

Я смотрела в темноту, прижимая к уху молчащий телефон.

Свершилось.

Я возьму интервью у Бет Грир.

Глава 7

Сентябрь 2017

Закончив разговор, Бет Грир положила телефон на кровать рядом с собой. Уставилась в темноту.

Она лежала в главной спальне особняка. Сорок пять лет назад это была спальня ее родителей. Они спали на этой самой кровати. Бет не стала ее менять. Она понимала, это странно. Теперь кровать была старой и пахла плесенью. Белье посерело после сотен стирок. На тумбочке стояла стеклянная отцовская пепельница, большая и тяжелая, а на комоде – флакон кольдкрема, принадлежавшего матери. За почти пятьдесят лет он превратился в порошок. Но хотя бы пижама на Бет была ее собственной, из тонкого шелка, очень дорогая. Пижамы она хранила в комоде поверх ночных рубашек матери.

Бет подтянула колени к груди и обхватила их руками. Сегодня она не стала принимать снотворное. Взяла ноутбук и вошла в интернет, чтобы прочесть статью Шей Коллинз о себе, а потом потеряла счет времени. А теперь уже поздно, слишком поздно. Конечно, можно проглотить таблетку, но Бет будет слышать звуки, прежде чем заснет.

Снотворное лучше принимать, пока звуков нет, чтобы вообще их не слышать.

Она уловила какое-то движение в коридоре за дверью спальни. Звук был тихим, но пальцы Бет рефлекторно стиснули одеяло. Она привыкла к страху, она жила с ним очень давно. Несколько десятилетий. Так давно, что другого уже не помнила. Всегда. Теперь она уже не представляла, какой может быть жизнь без страха. За эти годы Бет досконально изучила его контуры, меняющуюся форму, вкус и запах.

Ты не уезжаешь.

Ты не рассказываешь.

Таковы правила. А теперь она собирается нарушить второе из них, не так ли? Все рассказать Шей Коллинз, которая столько о ней читала. Которая знает все – и ничего.

Из коридора донеслись шаги и такой звук, будто что-то волокут по полу. Бет закрыла глаза, хотя в абсолютной темноте разницы никакой не было. Она заперла дверь спальни. Да, заперла. Она помнит, как это сделала, помнит прикосновение пальцев к прохладной ручке замка. Или это было вчера? А может, позавчера?

Таблетки лежали на тумбочке, но теперь Бет не могла ими воспользоваться. По крайней мере, пока не убедится насчет двери. Потому что, если дверь не заперта, она не хотела бы спать, когда существо из коридора войдет к ней.

Она ждала, прислушиваясь.

Звук повторился, потом послышался тихий щелчок – поворот дверной ручки – и скрип открывающейся двери. Эта была дверь в ванную дальше по коридору. Снова что-то волочится по полу, щелчок, скрип. Теперь это детская спальня Бет. Двери открывались, одна за другой. Пока очередь не дошла до главной спальни в самом конце коридора.

Бет понимала, что должна встать, подбежать к двери и проверить замок. Но было уже поздно. Она не могла заставить себя сдвинуться с места.

Звук приблизился. Потом послышался щелчок. Ручка двери начала поворачиваться. В одну сторону, потом в другую.

Бет закрыла глаза.

Ты не уезжаешь.

Ты не рассказываешь.