Огонёк для тирана, или бойтесь дракона

Глава 1

— Айва, вернись! — крикнул отец, когда она с громким хлопком выбежала из его кабинета.

— И не подумаю! — крикнула девушка, убегая по коридору. — Я не выйду за него! Никогда! — крикнула она на отца. — И не проси!

Айва быстро спускалась по лестнице, подобрав ворох юбок. Светлые пшеничные волосы, собранные в аккуратную прическу, растрепались, и один непослушный локон выбился наружу. Она раздраженно сдула его, но в этот момент врезалась в кого-то на лестнице. Сильные руки схватили её, удержав от падения.

— Осторожнее, — холодно сказал мужчина, — так можно и разбиться.

Айва отстранилась и посмотрела на гостя.

«Император-северянин», — подумала она, осматривая его светлые, словно сотканные из лунного света волосы. Он выглядел огромным рядом с маленькой и хрупкой Айвой. Ей приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Синие, холодные глаза. Они словно отражали бескрайнее небо на северных землях.

Безупречная осанка, плавные и сдержанные движения, холод в глазах. Всё в нем выдавало аристократа. Не просто аристократа. Повелителя.

— Ваше Императорское Величество, — Айва склонилась в легком поклоне, — рада приветствовать вас в нашем доме.

Появление Императора немного остудило её пыл, возвращая в реальность. В реальность, в которой она принцесса и не имеет права на подобные истерики.

Император поклонился в ответ.

— Вы как всегда прекрасны, ваше высочество, — сказал он ровным и спокойным голосом.

— Благодарю, — Айва чуть склонила голову.

Она опустила ресницы. Ей было неловко в присутствии этого мужчины. С тех пор как он появился в их доме первый раз три месяца назад, Айва не могла отделаться от мысли, что он смотрит на неё как-то необычно. По правде говоря, ей нравилось его внимание. Холодный северянин, который никогда ни на кого не обращает внимания, разговаривал с ней почти как с равной. Отчего-то эта мысль грела ее.

— Вы, должно быть, к отцу? — спросила Айва, — Он свободен.

Император кивнул в знак согласия. Он не мог отвести взгляд от девушки. Прекрасная, милая, такая тихая. Это было то, чего ему так не хватало, то, чего он больше всего желал видеть в своей невесте.

— Да, я приехал, чтобы обсудить некоторые дела с вашим отцом.

Его голос был спокойным, низким. Он не делал ни одного лишнего движения в ее сторону, держа себя в руках, но, словно хищник, ловил каждый жест, каждый взмах ресниц Айвы.

— Тогда не смею вас задерживать, Ваше Величество, — тихо сказала Айва, склоняясь в легком поклоне. Император отошел на шаг в сторону, пропуская Айву вперед. Его холодный взгляд провожал ее вниз по лестнице.

— До встречи, ваше высочество, — говорит он тише, сейчас его голос, кажется, теплее, чем обычно.

Айва чувствует, как он провожает ее взглядом, пока она не скрывается за поворотом.

«Интересно, о чем он собирается говорить с отцом?» — проносится у нее в голове, но она тут же отгоняет эту мысль. «Это не моё дело», — убеждает себя Айва, закрывая дверь своей спальни и глубоко вздыхая, прислонясь к двери спиной.

«Он такой... холодный», — мысли Айвы возвращаются к императору. Она только сейчас понимает, что даже не знает его имени.

— Тогда почему меня так тянет к нему? — еле слышно шепчет она.

Слова застряли в горле, смешавшись с горьким привкусом бессилия. Она оттолкнулась от двери и упала на кровать. Непослушный локон снова упал на лицо, и она раздраженно сдула его со лба. За окном садилось солнце, окрашивая полы в теплый предвечерний свет, но ей казалось, что в комнатах становится холоднее. Тот же холод, что исходил от его синих глаз, холод северной зимы, которая обещала заморозить всё живое.

«Холодный... Да, он ледяной. Как северный ветер, который не щадит никого», — мысленно проговорила она, но в груди не стало легче. Наоборот, там разгорался странный, почти болезненный огонь.

— Тиран, загубивший уже семь невест. Разве мне не стоит его бояться? — говорит Айва сама себе в попытке убедить себя, что эти чувства, в которых она боится себе даже признаться, всего лишь наваждение. Пустое.

Ей вспомнились их редкие беседы. Как он, этот человек, привыкший к повиновению и страху, вдруг однажды в саду, среди роз, спросил её мнение о цветах. И как она, растерянная от неожиданности, выдавала что-то искреннее и совершенно не подобающее принцессе. Кажется, она даже рассказывала ему легенду об огненном цветке, а он слушал. По-настоящему слушал. В его ледяном взгляде тогда она уловила отблеск чего-то живого. Тепла? Или просто интереса?

У неё запылали щеки, и она приложила холодные ладошки к лицу.

«Невеста...» — пронзила её мысль, как острый ледяной шип. Отец сказал ей это сегодня. С гордостью, как о сделке, заключённой во имя короны, во имя стабильности. Её попросил в жёны кто-то с Запада. Она принцесса. Её долг — быть жемчужиной на шее династии, невестой для усиления власти. Она знала это с рождения. Знала, что её сердце, её мечты, её воля — лишь мелочь на весах государственной машины, но отчего-то сейчас, когда она вспоминала о Северном императоре, ей было очень больно от мысли, что она обещана другому.

Она сжала кулаки, впившись пальцами в ткань платья. «Я замуж не выйду! Не сейчас!» — подумала. «Я ещё не готова…»

Она медленно опустилась на пол, обняв колени. Чувствовала себя маленькой, как в детстве, когда старшие братья обижали её и она убегала в свою комнату.

Вспомнила, как они всегда приносили ей пироги и зефир, чтобы она их простила. Улыбнулась.

Но теперь они выросли. У каждого свои обязанности и долг.

Айва ощутила жар в груди и зажмурилась, стараясь успокоиться. Этот недуг появился у неё пять лет назад. В ней проснулась магия. Родители сразу отвезли её в какой-то храм и из неё вытянули всю магию, но полгода назад она вновь начала просыпаться. Айва боролась с ней всеми силами, подавляла как могла, но никому не говорила о том, что эта проклятая сила снова вернулась. Слишком яркими в её памяти были дни, проведенные в храме. Слишком большой шрам они оставили на её душе. Она не хотела повторения. Понимала, что второй раз она не переживет…

Айва медленно поднялась на ноги и снова упала на кровать.

— Поспать. Просто нужно поспать, — шептала она сама себе, — Это всегда помогает.

Она прикрыла глаза в надежде, что магия снова отступится и больше не потревожит её сегодня, но та, наоборот, только сильнее разгоралась в её груди.

Айва сопротивлялась, не поддавалась на сладкие уговоры силы внутри.

Она словно слышала свою собственную магию: «Сдайся», — говорила она: «Отпусти меня».

Наконец-то Айва уснула, и магия отступила в тень. Сон пришел сладостным освобождением. Он был живым, осязаемым.

Айва снова чувствовала ледяной мрамор под коленями, запах пыли и свежей крови, смешанный с тяжелым ароматом хвои и мороза. Этот аромат часто преследовал её во снах.

Её семья – отец, мать, сестра — прижались к ней в углу главного тронного зала, их дрожь передавалась ей сквозь тонкие ткани платьев. Братья уже были мертвы. Она это знала. Они до последнего защищали семью.

И он. Северный Император. Его окровавленный меч висел на поясе, сапфировые глаза, холодные и безжалостные, сканировали зал. Его шаги гулко отдавались в тишине, как удар молота.

— Ваше время вышло, Ваше Величество. Я просил вас по-хорошему, а теперь ваши старшие сыновья мертвы, — его голос был ровным, отточенным, как стальной клинок, — Я дам вам ещё один шанс. Отдайте мне её, иначе я все равно заберу её силой.

— Этому не бывать, — прошептал отец.

— Можете попрощаться друг с другом, — сказал Император.

Воздух сжался в горле Айвы. Она видела, как его рука взметнулась, как блеснула сталь... Крики, смех, безжизненные глаза... Кровь, струящаяся по мрамору, окрашивая её белую юбку в багровые пятна. И его лицо, искаженное холодным удовлетворением, когда он повернулся к ней, опуская меч. В его руке уже был новый, острый клинок, который он почти нежно приставил к её горлу.

— Твоя семья отказала мне в браке, — прошептал он, и его дыхание было холодным на её коже, — Но сейчас у тебя нет выбора...

Айва проснулась с душераздирающим криком, застрявшим в горле. Сердце колотилось, как пойманная птица. Голова разрывалась на части. Такой долгожданный сон не принес ей удовлетворения.

Она знала это чувство. Два месяца назад ей уже снился такой сон. В нем её старший брат Эрик сломал ногу, упав с лошади. Айва помнила, как долго она пыталась отделаться от странного чувства после этого сна.

Чувство… предчувствия. Словно где-то в душе она понимала, что это непременно случится. Сон-предсказание? Или сон-предупреждение?..

Ей хотелось убедить брата отказаться от охоты, но она побоялась, что он не поверит и обсмеет её, поэтому она промолчала. А вечером пришло известие, что охота закончилась раньше времени. Эрик упал с лошади и сломал ногу.

В тишине её покоев эхо кошмара всё ещё отдавалось в ушах — лязг стали, всхлипы, ледяной голос Императора. Она судорожно вцепилась в край одеяла, пытаясь отдышаться. Слёзы, не пролитые во сне, горячими ручейками текли по щекам. Это был не просто сон. Это было предостережение, выплеск её глубочайших страхов, ставших вдруг слишком реальными. Она понимала, что это непременно случится. Что этот сон тоже предостережение. Она должна была что-то сделать.

Айва подскочила с кровати и заметалась по комнате.

«Предупредить отца?» — подумала она.

— Глупости, — прошептала она, — что я ему скажу? Папа, мне приснился сон? Он никогда мне не поверит. А если и поверит…

Она остановилась, откинув голову назад. Непослушный локон снова упал на лицо. Айва посмотрела в зеркало.

— Странно, — тихо проговорила она, коснувшись своего отражения. Выбившийся из причёски локон был закручен кудряшкой. Её прямые волосы никогда не держали укладки, а здесь закрутился сам?..

На секунду она забыла про кошмар. Как заворожённая смотрела в своё отражение, которое отчего-то казалось ей чужим.

— Айва, ты не спишь? — в покои тихо постучали.

Айва распахнула дверь и увидела на пороге маму. Она смотрела на неё красными от слёз глазами.

— Милая, можно войти? — тихо спросила она.

Айва кивнула и пропустила маму в комнату.

Какое-то время мама молчала. Айва тоже не спешила начинать разговор. Она чувствовала, что произошло что-то очень нехорошее.

— Айва, ты уже взрослая, — наконец-то начала мама. Она стояла к ней спиной, смотря в окно. Айва не могла видеть её волнения, но она чувствовала его, — я хочу поговорить с тобой как с девушкой, а не как с девочкой.

— Да, мам, я слушаю, — тихо сказала Айва, когда тишина стала густой, давящей.

— Неделю назад нам пришло первое письмо. Пышное, на дорогом пергаменте, с печатью Северной Империи. Предложение руки и сердца, Айва. — сказала мама.

Она обернулась и посмотрела на Айву глазами, полными беспокойства, тоски и тревоги.

— Его Величество Северный Император пожелал на тебе жениться. Отец, даже не читая до конца, бросил его в огонь. Он сказал, что никогда не отдаст тебя этому тирану, — её голос опустился до шёпота. Мама посмотрела на танцующие язычки пламени в разожжённом камине.

Айва тоже посмотрела в огонь и увидела в нём отражение холодных глаз Императора. О жестокости Северного Императора слагали легенды. Каждый, кто хоть раз встречался с ним, знал — его безжалостность была не просто слухом; она витала в воздухе, как тяжёлый запах после грозы.

— Через три дня пришёл второй конверт. С предупреждением. Отец ответил Императору, что твоя рука уже обещана другому. Мы смогли договориться о твоём браке с западным принцем, но сегодня…

— Император лично пришёл просить моей руки? — тихо спросила Айва.

Мама кивнула.

— Вчера на наших границах были замечены отряды Северной Империи, — тихо сказала мама, — отец и братья запретили мне тебе об этом рассказывать, но… Айва, мы не войны. Мы не выстоим в этой войне. Дитя мое, ради всего святого! — по щеке матери скатилась слеза.

Айва смотрела на свою плачущую мать, на её дрожащие руки, и сердце разрывалось.

— Он обещает нам безопасность в обмен на тебя, — тихо прошептала мама. — Отец собирается дать ему третий отказ.

Айва прикрыла глаза. Она вспомнила кошмар, где она снова их мертвые глаза, где его холодный нож касался её кожи.

— Почему вы не говорили мне раньше? — тихо спросила Айва.

— Отец боится тебя потерять. Он готов пожертвовать всем, лишь бы ты не попала в руки этому тирану. Прошу тебя, согласись на свадьбу с Августином. Он хороший мальчик…

Августин… Айва прикрыла глаза и вспомнила хилого и худого парня. Он был старшим принцем королевства Грейз. Что-то в этом тихом парне отталкивало Айву.

— Нет, мама, я не выйду за него, — тихо сказала Айва, — лучше северянин, чем Августин.

— Не говори глупостей, Айва! — крикнула мама, — Северянин убил семь девушек! Ты хочешь стать очередной могилой на его личном кладбище?

— Даже если и так! — отвечает криком Айва, — Это мой выбор. Зато я буду знать, что вы в безопасности!

Айва развернулась, чтобы не показывать слез и испуга в глазах. Она никогда не кричала на мать. Никогда не позволяла себе перечить родителям, но сейчас магия в душе радостно подталкивала её, убеждая, что она все делает правильно, что так и должно быть…

— Айва! — строго говорит мама, но Айва уже выходит из комнаты. Магия толкает её вперед, и она слышит, как громко звучат её шаги в тишине коридора.

«Да, давай, ещё шаг!» — говорит ей её собственная сила: «Выпусти меня!».

Голос в голове становится громче. Айва поднимается в кабинет отца. Её руки мелко трясутся от волнения, но старается спрятать это в складках платья. Сейчас не время. Бояться она будет после.

Она замирает у двери отца, пытаясь собраться с мыслями. Где-то в коридорах она слышит шаги матери. Но Айва уже все решила. Она тихонько стучится в дверь и заходит в кабинет отца, не дожидаясь его разрешения.

— Айва? — глухо спрашивает отец.

Она снова видит Императора. Он сидит в кресле, такой же спокойный, как и тогда на лестнице. Он поднимает на неё свои холодные сапфировые глаза и смотрит. Его взгляд мурашками отзывается на коже Айвы.

— Отец, — тихо говорит Айва, — Что происходит? О чем вы говорите?

Император поворачивает голову в сторону Айвы и поднимает бровь.

— А, Айва, — он встаёт из кресла, делая шаг к ней, — А вот и вы.

Он протягивает к ней руку, крепко сжимая её за локоть. Она растерянно поддается ему, и он усаживает её в кресло, в котором минуту назад сидел сам. Хвоя и мороз. Она снова чувствует этот запах, когда он встает за её спину и наклоняется к ней, так, чтобы его губы почти касались её уха. У неё кружится голова от его близости, и она до боли сжимает платье на коленях.

— Рассудите нас, — почти ласково говорит он. В его голосе звучит сталь, и она не обманывается его манерой речи, чувствуя за ней скрытую ярость.

— Предположим, — он отходит от неё, и она выдыхает, чувствуя облегчение, — один мужчина возжелал руки и сердца одной юной барышни.

Император картинно вышагивает перед ней, словно учитель, зачитывающий условия задачи.

— Он молод, знатен, воспитан, богат, — задумчиво говорит Император, — барышня красива, тоже молода и подходит ему по всем параметрам. Мужчина, как порядочный человек, обращается к её отцу, но получает отказ. Скажите мне, Айва, почему он получает отказ? Разве он менее достоен, чем западный выродок?

Айва вздрогнула и подняла на него глаза.

— Тебе лучше не вмешиваться, Айва, — серьёзно говорит отец, — это мужские дела.

— Вы сейчас про меня? — тихо спрашивает Айва. Её сердце пропускает удар от волнения.

— Айва! — кричит отец, — Выйди отсюда!

Император медленно поворачивается к ней всем корпусом, его сапфировые глаза изучают её лицо с холодной, почти хищной внимательностью. На его губах играет едва заметная улыбка — как будто он наконец-то дождался этого вопроса.

— Прямо и без предисловий. Мне это нравится, — его голос звучит как скользящий по льду клинок. — Да, ваше высочество. Это я про вас.

Он делает паузу, наслаждаясь моментом, наблюдая, как её дыхание становится чуть чаще.

— Ваш отец и я обсуждаем условия мирного договора. Моё единственное условие — вы. — Он мягко кладёт пергамент на стол перед королём.

Его пальцы лениво проводят по рукояти кинжала на поясе.

— Выбор прост: либо вы соглашаетесьстать моей женой добровольно… либо я возьму вас силой. А ваше королевство… — он пожимает плечами, — ну, скажем так, перестанет существовать в его нынешнем виде.

Тишина в кабинете становится гулкой. Отец Айвы бледнеет, его пальцы бессильно сжимают подлокотники кресла.

Император склоняет голову набок, изучая её реакцию.

— Ну что, принцесса? Этот выродок стоит жизни вашей семьи? — Его голос звучит почти игриво, но в глазах — ледяная сталь. — Что вы нашли в нем, Айва? — спрашивает он. — Я простил бы вам замужество с кем угодно, но не с этим ублюдком.

Император нависает над ней и смотрит прямо в её глаза. Он в ярости, он ненавидит даже мысль о том, что в этой светлой и милой головке могли быть теплые чувства к принцу Августину.

Она смотрит на него как испуганный сурок, загнанный в угол хищником. Он чувствует, как часто бьется её сердце.

— Почему? — с болью в голосе говорит он. — Почему из всех мужчин этого мира вы выбрали этого? Неужели я хуже?

Ему жизненно необходимо было получить её ответ. Он не спал несколько ночей, пытаясь найти хоть какое-то оправдание. Перед глазами то и дело возникал день её дебюта. Он держал её нежную ладошку в своих руках и вёл её в танце. Такую живую, такую манящую… В тот день он потерял покой. Сколько раз он убеждал себя, что всё дело в её кротости, послушании и смирении, но каждый раз он вспоминал, как весело она смеялась в тот день, какой шумной и живой она тогда была.

Он отогнал наваждение и снова посмотрел ей в глаза. Ему хотелось застонать, притянуть её к себе и обнять. Хотелось стереть с её лица этот испуг, чтобы она снова посмотрела на него с живой искрой в глазах, хотя бы на мгновение, но он понимал, что это только сильнее напугает её. Сломает.

— Я согласна стать вашей женой, — спокойно сказала Айва, не отводя взгляда.

Он замер на мгновение, пытаясь осознать смысл сказанных ею слов, а затем отшатнулся от неё, словно его только что окатили кипятком.

— Что вы только что сказали? — глухо спросил он, с силой сжимая кулаки, пытаясь удержать такой шаткий контроль над собой.

— Я сказала, что я согласна стать вашей женой.

Уголки его губ дёргаются в едва заметной усмешке. Он не ожидал такого ответа.

— Правда? — Его голос снова становится холоднее. — Я ожидал большего сопротивления от вас, Ваше Высочество. А как же борьба за любовь?

— Я не вижу смысла сопротивляться, если исход предопределён. — Тихо говорит Айва.

Он делает шаг к ней, медленно, словно хищник, чьё терпение наконец-то вознаграждается. Теперь он стоял совсем близко — он был на голову выше неё. Она была такая маленькая перед ним.

Он почти заинтересован её ответом, сейчас он рассматривает её с какой-то новой стороны, не как милую глупую девочку, а как свою будущую императрицу.

«Когда подрастёт, сможет стать мне достойной опорой на престоле», — проносится у него в голове.

— Вы слишком разумны, — Он протягивает руку и заправляет прядь волос ей за ухо. Его пальцы слишком близко к её лицу, он слегка вздрагивает, когда случайно касается её нежной кожи.

Отец Айвы встаёт со стула, его голос дрожит от гнева:

— Что ты делаешь, Айва! Ты не можешь жениться на нём! Он тиран, палач, убийца!

— Это вас больше не касается, отец, — Говорит она тихо, — ваша единственная забота — благополучие королевства.

Он смотрит на неё, словно впервые увидел. Айва ловит его взгляд и видит глаза полные боли и грусти.

— Ты изменилась, — Говорит он тихо. — Где та девочка, которой я читал сказки на ночь и качал на руках?

Император стоит чуть поодаль, скрестив на груди руки. Он не вмешивается, позволяя семейной драме развиваться своим чередом.

Айва благодарна ему за это, она не хочет расставаться с отцом на печальной ноте, поэтому делает шаг вперёд и обнимает отца.

— Она хочет, чтобы ты читал сказки и второй своей дочери, — Уже мягче говорит Айва. Её магия мягко обволакивает её, успокаивает, говорит, что так и нужно, всё идёт так, как должно, и первый раз в жизни Айва верит ей.

— Ваше величество, к какой дате мне готовиться к свадьбе? — Спрашивает Айва. Ей больше не страшно. Она даже готова умереть, лишь бы её семья могла жить дальше.

Он выглядит слегка удивлённым её вопросом, но быстро возвращает себе самоконтроль.

— Через две недели, — Он чуть поворачивает голову в сторону короля, который выглядит почти потерянным, его плечи опущены. — Достаточно времени, чтобы вы всё подготовили.

Айва кивает, она понимает его спешку и не собирается спорить. Чем быстрее, тем лучше.

Она ловит его быстрый взгляд в её сторону.

— Я надеюсь, Ваше Высочество, у вас нет желания сбежать? Вы же не хотите, чтобы ваш народ расплачивался за вашу трусость?

— Я не собираюсь сбегать, — Серьёзно говорит она, — для меня честь стать вашей женой.

Он внимательно осматривает её с ног до головы. Айва кожей чувствует его интерес.

— Мне нравится такое отношение, — Его голос снова звучит чуть теплее. Он поворачивается в сторону короля. — Ваша дочь достойна уважения, Ваше Величество.

Отец Айвы не отвечает, опустив взгляд. Он выглядит сломленным, и у Айвы болит душа. Она не может смотреть на него. Ей больно от одной мысли о том, что сейчас переживает её отец.

Император кладёт руку на свой пояс и поворачивается к Айве, снова оценивая её с интересом.

— Мы будем отличной парой, моя милая невеста.

Глава 2

— Айва, — тихо позвал её отец, — Что ты наделала?

Она выдохнула.

— Спасла вас, — выдохнула Айва, — ты же слышал. Иначе бы он вас убил.

Отец молчал, его пальцы сжали край стола, пока тот не затрещал под давлением. В глазах плескалась смесь ужаса и гордости.

— Ты уже такая взрослая, — прошептал он.

Она кивнула.

— Не переживай, я стану ему достойной женой. Сделаю все, чтобы остаться в живых.

Он кивнул.

— Надо вызвать швею, чтоб сшить тебе алое свадебное платье… — тихо сказал он.

— Почему алое? — спросила Айва.

— Потому что северяне благословлены драконьим огнем. У них принято выходить замуж в алом, — спокойно пояснил отец, опустившись в кресло.

Айва кивнула, но ее пальцы бессознательно скрестились — жест, который мать учила ее делать перед любым опасным шагом. «Спасла, но какой ценой?» — думала она, глядя на отражение в зеркале. Отражение снова казалось чужим.

* * *

Воздух в драконьем храме был густым, пропитанным запахами дорогого ладана и алых роз.

Белый мраморный пол и колонн ослепительно отражали последние лучи закатного солнца, бросая на алые бархатные ковры длинные, кровавые тени. Тонкие золотые нити на одежде жениха и невесты, переливались.

Перед алтарем стоял жених и невеста. Алые свадебные одежды, обычно символ страсти и судьбы, сегодня не радовали никого. Напряжение витало в воздухе, как предгрозовая тишина, тяжелее любого гула гостей. Оно ощущалось кожей — легким ознобом пробегало по спине, заставляя непроизвольно сжимать плечи.

И вот, в этой паузе между прошлым и будущим, стоял отец Айвы. Его обычно прямой силуэт сегодня казался слегка согнутым под грузом тяжелого решения. Лицо, обычно открытое и смеющееся, было в глубоких складках, будто постаревшее за две недели.

Он стоял чуть в стороне, в тени колонны, словно боялся стать частью этого пышного, но душераздирающего спектакля. Его взгляд был устремлен не на лицо дочери, а куда-то ниже — на пол, на узор мрамора у ее ног.

Казалось, он боялся встретить в ее глазах отражение той боли, которую сам чувствовал. Он жалел до глубины души, что позволил этому браку случится.

Ещё сильнее он боялся увидеть в её глазах отчуждение и холодность, с которой она принимала свою судьбу. Он сжимал складки своей мантии так сильно, что костяшки пальцев побелели. Каждый вздох, каждое движение губ невесты, каждое слово жениха было для него как удар в сердце. Он видел не начало новой жизни, а конец старой — той жизни, где он был ее защитой, а не наблюдателем своего предательством. Проклятая свадьба шла полным ходом, и он был лишь молчаливым зрителем в ложе обреченных.

Айва стояла у алтаря, чужеродное алое платье из шёлка струилось мягкими складками. Несмотря на гнетущею атмосферу Айва улыбалась. Её магия словно благословляла её на этот шаг.