Эра скорпиона. Том 1

Глава 1

— Вильгельмина, душа моя! Вы еще спите? Гости уже прибывают. Лорд Аврей хочет увидеться с вами до завтрака — он привез потрясающий гарнитур к сегодняшнему балу, вы будете в восторге! Где ваше платье? Хочу заранее оценить, подойдет ли по цвету. Ваш жених очень щедр, не забудьте его поблагодарить…

Несмотря на довольно громкий голос Шеллы, я никак не могла открыть глаза, словно ресницы слиплись. Удалось мне это сложное действие лишь тогда, когда вторая жена отца изумленно осеклась.

— Матушка? — прохрипела я с таким скрежетом, будто голосовые связки отказывались подчиняться.

Голова трещала, а звон в ушах долбил, словно я находилась внутри колокола. Неужели простыла? Самое время! Ну у меня же все не как у людей — сплошная невезуха. Сегодня такой важный день, а я буду хрипеть перед гостями. Как если бы к моей не слишком приятной внешности только этого штриха и не хватало.

Правда, открыв глаза, я вмиг насторожилась. Матушка уже вынырнула из-за ширмы и теперь застыла, разинув рот и выронив из рук мой бальный наряд. Я заторможенно повернула голову, чтобы проследить за ее взглядом, и вскрикнула. Вскочила с постели и лишь теперь осознала, что полностью обнажена. На моей кровати мирно сопел какой-то парень. Странно, что он все еще не проснулся от голосов, однако мой вопль заставил его разлепить глаза. Он вяло зашевелился и через миг уставился на меня.

Вспомнив о своем виде, я принялась натягивать ночную сорочку, которая нашлась на полу. Одна мысль мешала другой, и даже не было удивительным, когда мои же вопросы начал хрипом озвучивать этот юноша:

— Что происходит?... Как я здесь…

Но матушка уже отмерла и заверещала так, что стекла в ответ звякнули:

— Позор! Какой же позор! Это просто ужас, кошмар… Лучше бы я умерла вместе с Итаном, чем дожить до такого! Позор!

У меня в голове продолжало шуметь, поэтому от громких криков возникали острые приступы боли и наворачивались слезы. Тем не менее я старалась сосредоточиться. В то время парень, такой же голый, озирался как безумный. Я с большим трудом его вспомнила — конюх, который служит у нас года три. Имя его мне не было известно, поскольку в конюшне я не являлась частой гостьей. Да и вообще обратила внимание на него только по той причине, что молодые служанки томно вздыхали у окон, когда юноша в одних штанах чистил у загона лошадей. Симпатичный, смуглый, подтянутый, лет двадцати пяти. Наверное, он привлекателен с женской точки зрения, потому-то я больше его не разглядывала и заочно недолюбливала. Все красивые люди вызывали во мне неприятный трепет и ощущение несправедливости: почему мне, единственной наследнице герцога Итана Росса, не досталось хоть капли красоты, и зачем она в таком избытке выдана богами какому-то там конюху?

Но сейчас беспокоила меня вовсе не его внешность, как и не тот факт, что я впервые в жизни вижу полностью обнаженного мужчину.

— Я… я не понимаю, — тихо блеяла я, не надеясь, что меня услышат.

Зачем матушка так орет? Один этот шум не позволял мне собраться с мыслями. Ей бы, наоборот, притихнуть, закрыть дверь в спальню, сесть и разобраться в произошедшем. Лично меня не меньше возмущает, что какой-то ублюдок из черни под покровом ночи пробрался в комнату своей госпожи! И кто меня раздел — неужели он? А где, собственно, все служанки? Разве не их работа — следить, чтобы в мои покои не проходили посторонние? Они же, лентяйки, даже не разбудили меня пораньше в такой важный день!

Дальнейшее стало одновременно полным сюрпризом и абсолютно логичным следствием предыдущей сцены. На крик прибежали люди, в том числе и мой дорогой жених. Гарольд Аврей ни в коем случае не вошел бы в мои личные покои, если бы не страх за меня вперемешку с любопытством. Поселили его не очень далеко, поэтому он и услыхал призывный вопль одним из первых. Вот и примчался, как и все гости, которых уже успели разместить по приезде. Сегодня ожидался большой прилив народу, все спальни были расписаны под завязку, поэтому дальних родственников и, разумеется, жениха вынужденно поселили в хозяйском крыле. Я при его появлении вскрикнула, ведь только что наспех натянула длинную сорочку и оставалась в крайне неподобающем виде.

Но Гарольд замер, не обратив никакого внимания на мои неуложенные волосы — конечно, в данный момент его заботило совсем другое. Он обмер и как-то неловко затряс своей круглой головой, багровея лицом.

— Какой стыд! — вышла матушка на новый виток своего психоза. — Позорище! Лорд Аврей, не смотрите, отвернитесь! Какой страшный день для этого дома!

Я вновь поморщилась от звука. Странно, что обычно хладнокровная и сдержанная Шелла впала в такую истерику — на моей памяти она вообще ни разу так не голосила. Конюх, белее полотна, застыл у стены, прикрыв наготу покрывалом. Хороший актер все на свете роли сыграть способен, но когда смуглая кожа принимает светло-серый оттенок — это выходит за рамки любого таланта. Юноша глупо разевал рот, не в силах выдавить из себя ни одного внятного слова. И, клянусь, остановив взгляд на лице бедолаги, я вмиг изменила свои предположения: он понимает в происходящем ничуть не больше моего. Тогда как конюх оказался здесь?

Я на миг зажмурилась и попыталась вспомнить — оказалось, что последний всплывший в разуме эпизод касался вчерашнего ужина. Да, я сидела за столом, отказалась от свинины в пользу яблочного пирога, от души похвалила нашего нового кондитера, выписанного из столицы, и… и все. Сразу после этого я проснулась в своей постели с гулом в ушах. Хотя мне вчера следовало принять ванну и лечь пораньше, ведь разбудить должны были уже на рассвете — приготовить для встречи важных гостей.

Восемнадцать мне исполнилось в позапрошлом месяце, но организовать праздник удалось только сейчас. Часть гостей приехала спозаранку, а к вечеру в замке соберется сотня именитых фамилий. Формально я уже герцогиня Росс — стала ею сразу после гибели отца, но лишь сегодня к нам приедет его высочество наследный принц, чтобы принять у меня присягу и обсудить текущие дела приграничной зоны. Я называюсь «ее светлостью герцогиней Росс» уже почти два года, однако этот визит окончательно закроет вопрос, и тогда даже недоброжелатели прикусят языки.

Одной из причин отсрочки торжества и стал мой отказ принимать титул. Я впала в настоящую панику — мол, не справлюсь, слишком тяжелое дело для девичьих плеч. Матушка в ответ только скривилась и сухо заявила, что герцогине не к лицу подобная слабость характера. Благодаря ей и напоминанию, дочерью какого героя я являюсь, мне удалось взять себя в руки. В конце концов, мне и не придется нести ношу власти в одиночку! Со мной останется матушка, через год-другой с учебы вернется ее сын от первого брака, мой сводный брат, да и замужество с лордом Авреем запланировано уже на весну.

Гарольд — второй сын герцога Аврея, лучшего друга моего покойного отца. О помолвке уговорились еще в нашем младенчестве — и это был отличный способ разрешения всех будущих проблем. Их семья так же богата и именита, как наша, однако титул получит старший сын, а второй станет консортом, женившись на мне. Взамен я, приняв власть, получу безусловную поддержку одного из сильнейших родов королевства. Мне не придется лично вести войска на Рубеж, не придется принимать сложные решения и отбивать атаки эртонцев. А наш с Гарольдом первенец вместе со старшим кузеном возглавят два соседних герцогства, окончательно объединив приграничные территории в нерушимый союз.

Правда, до свадьбы мне предстоит пройти формальную процедуру принятия титула, встретиться с представителем короны и получить от наследного принца поздравления и советы, которые определенно пригодятся для управления. И вот этот знаменательный день настал… однако вовсе не по намеченному плану.

Я подняла взгляд на жениха. Маленькие глазки Гарольда бегали от меня к конюху, иногда замирали на разобранной постели. Казалось, он никак не может определиться с первостепенной реакцией: расспросить меня, наброситься на голого юношу с кулаками или разреветься от отчаянья. Да вот только матушка своими действиями выбрала за него — она вонзила пятерню в его пухлое плечо и завизжала уже прямо в ухо:

— Это ужасно! Благородный лорд, сын герцога, потомок великого дома столкнулся с таким бесчестием! Это моя вина — недоглядела, не приложила еще больше сил для ее воспитания, я виновата перед вами! — И рухнула на колени, заливаясь горькими слезами.

Гарольд очнулся, будто бы только сейчас в его голове встали правильные акценты, завопил, сотрясая кулаками и вторя уже намеченной речи:

— Позор! Охрана, схватить этого мерзавца, повесить на ближайшем столбе!

Я попыталась привлечь к себе внимание окликом, но на меня жених даже не посмотрел — скрывая посиневшее от ярости лицо, он вылетел в коридор. Как, впрочем, и остальные. Конюха утащили, и вслед за утекшей толпой в спальне наступила полная тишина, которая теперь давила на уши хлеще, чем недавний шум. Я все так же пыталась проморгаться и додуматься хоть до чего-нибудь. Вздрогнула, когда услышала ор уже снаружи — и в сплетении голосов сразу выхватила отчаянный крик конюха:

— Я не виновен, не виновен! Ваша светлость, выслушайте! Я никогда бы не посмел…

— Заткните ему рот, — громко и холодно распорядилась матушка. — В замке слишком много гостей, чтобы портить им настроение нашими проблемами.

И только теперь вдруг все происходящее стало реальным — будто бы мне снился какой-то кошмар, который вмиг обрел краски и врезался в мою жизнь острым клином. Конюху заткнули рот, поэтому я не услышу его предсмертных криков. Прямо сейчас бедного юношу, любимца всех служанок, исключительного красавца истязают, наказывая за то, чего он не совершал. Ведь и правда не совершал… Если некто предположил между нами страстную ночь, то не должна ли остаться на простынях хотя бы капля крови? Но нет, они были кипенно-белы. Я перебрала одеяла трясущимися руками, но полученное доказательство меня не успокоило. Понадобись кому-то доказательства — сначала обратили бы внимание на них, а не убивали человека.

Удостоверившись, что за дверьми спальни выставлена охрана, я вернулась и осела на пол. Тряска не проходила, я даже челюсть не могла расслабить, чтобы прекратился раздражающий стук зубов. На ужине меня чем-то опоили, затем устроили эту инсценировку. Кто? Неужели матушка?.. Но я знала вторую жену отца с раннего детства, она никогда не была ко мне зла и не желала ничего плохого. С другой стороны, все ее сегодняшние действия не свидетельствовали в ее пользу: Шелла словно специально привлекала внимание, а потом еще и докрутила в верном направлении Гарольда. Помолвка, очевидно, разорвана. И слушок о моей репутации определенно не обойдет стороной все нужные уши.

Зачем? Никак не получалось вообразить итоговую цель. Я некрасива и не слишком умна, но у меня наследственный титул герцогини — в нашем обществе такое преимущество важнее изящной фигуры. Правда, молодые люди нашего круга на меня внимания уже не обратят: невинность невесты очень важна, ведь огромные богатства и положение семьи передаются только родным детям, а не каким-нибудь нагулянным отпрыскам конюхов. Однако никто мне не запретит в таком случае посмотреть на титулы ниже. В конце концов, у нас под боком Рубеж — корона поймет, если я браком возвышу какого-нибудь боевого генерала, старого друга отца или башковитого командира помоложе. Мое положение изменится, меня никогда не пригласят ко двору, но моя жизнь не будет полностью закончена. Тогда зачем это все? Зачем мачехе — заподозрив женщину, мне расхотелось мысленно называть ее «матушкой» — создавать такой скандал, который растопчет не только мою репутацию, но и наведет тень на весь дом Россов, но притом ровным счетом ничего ей не даст?

Думать не получалось, я вообще не могла собраться. Прочитала заклинание малого исцеления, чтобы притупить головную боль, однако ничего не вышло: моя и без того слабая магия не отреагировала на призыв. Возможно, причина в полном хаосе мыслей или в долгом отсутствии практики.

Наконец, дверь в мою спальню отворилась, а раздавшийся голос заставил меня ожить.

— Тетушка! — Я бросилась в ноги маркизе Исбург, кузине моей покойной матери. — Выслушайте! Меня оклеветали! Клянусь богами, меня оклеветали!

Дородная дама не была частой гостьей в нашем доме, однако она оставалась моей самой ближайшей родственницей. И, к счастью, мои упования легли в благодатную почву. Двоюродная тетушка недовольно приказала:

— Встаньте, ваша светлость! Вы герцогиня, а не половая тряпка! Успокойтесь, сейчас во всем разберемся.

Шелла ее сопровождала. Моя мачеха уже полностью пришла в себя и вернулась к привычному спокойному тону:

— Вы не доверяете словам всех свидетелей, ваша милость? Зачем длить эту некрасивую сцену, если и без того все ясно?

Маркиза Исбург брезгливо покосилась на Шеллу и выдавила:

— Я не доверяю тебе, твоя светлость торгашка. А вот Вильгельмина — все-таки наследница именитого рода, в ее жилах течет благородное золото, а не моча, как у некоторых.

Мачеха удержала непроницаемое лицо — она давно привыкла к подобным выпадам. И ответила с царственным спокойствием:

— Спишу ваше хамство на волнение. Еще бы, не каждый день приходится сталкиваться с подобным. Кажется, благородное золото в крови не гарантирует приличное поведение девицы до замужества?

А мне с каждой секундой становилось все легче. Бедному конюху уже не помочь, но я запоздало спасена. Тетушка не даст меня в обиду. Мне раньше казалось, что ее ненависть ко второй жене отца необоснованна, ведь важнее, что папа прекратил свое вдовство и был счастлив с Шеллой много лет подряд. Но сейчас пренебрежение к низкому происхождению мачехи пришлось мне на руку — хоть кто-то задался вопросом, а кого слушать в первую очередь: герцогиню или какую-то дочь купца?

На удивление, Шелла вовсе не возражала. Она послушно покинула спальню вместе со своей охраной и пригласила личного лекаря маркизы. Тетушка, как и моя мама, не отличалась несокрушимым здоровьем, и с возрастом она всегда путешествовала в таком сопровождении.

Старик-лекарь не произнес ни слова. Его осмотр вызвал неловкость и неприятные ощущения, но я все вытерпела беззвучно — хорошо понимала, что от этого буквально зависит ценность моих слов. До сих пор к нам раз в год приезжал специальный женский доктор, он выдавал мне крепкий отвар для расслабления, отчего его манипуляции вообще никак не отслеживались. Но этот лекарь был провинциальным и новаторских столичных идей пока не перенял. Закончив, он хлопнул меня по коленке и направился в ванную комнату, чтобы снова помыть руки.

Правда, тетушка уже хмурилась — видимо, она хорошо знала этого старика, и что-то в его поведении ей не пришлось по душе.

— Говори уже прямо, — нетерпеливо поторопила маркиза, когда старик вернулся.

— Что сказать, ваша милость? — Лекарь пожал плечами. — Ее светлость не беременна, и опытной женщиной ее не назовешь. Но она определенно не девственница. Причем перестала ею быть задолго до этого дня.

— Что? — пискнула я, задохнувшись.

Вранье, настоящее вранье! Я не знала ни одного мужчины! До сегодняшнего утра мне даже не приходилось видеть их ниже пояса совершенно голыми. Лекарь подкуплен! Однако я не прокричала все это вслух, поскольку уже читала на лице маркизы каждую мысль. Шелла могла купить всех — охрану, служанок, даже кого-то из гостей, чтобы поддержали ее истерику и привлекли правильных людей в мои покои. Но категорически невозможно было бы договориться со стариком, который только что приехал в замок, а до тех пор находился в двух днях пути отсюда. Да и тетушка не усомнилась в его словах — очевидно, он ни разу за долгую службу не дал повода усомниться в своей честности.

— Ты… ты очень меня разочаровала, Вильгельмина. Еще и унизила перед этой потаскухой, — с огромным трудом выдавила родственница и побежала на выход, чтобы не расплакаться прямо при мне.

Я через минуту бросилась вслед за ней, поскольку, кажется, нащупала разгадку. Вот только дверь оказалась заперта. Меня не выпустят! Мне заткнут рот точно так же, как недавно конюху, пока мы своими оправданиями не насторожили кого-нибудь еще…

Свернувшись калачиком на кровати, я тихо скулила. Столичный «женский доктор», который приезжал по просьбе мачехи и осматривал меня с пятнадцати лет, никакой боли мне не причинял. И зачем-то он всякий раз поил меня отваром, предупреждая о неизбежных страданиях при его манипуляциях. Сейчас я точно могла сказать — осмотр неприятный и очень стыдный, вот только далек от того, что можно понимать под «невыносимыми физическими страданиями». Ситуация стала капельку яснее — мачеха готовилась к этому дню уже три года. И даже предусмотрела подобную проверку. Спектакль планировался заранее, но занавес поднялся с приездом в замок высокородных гостей и, в первую очередь, моего жениха — он обязан быть главным свидетелем моего позора, несмотря на то, что и сам теперь опозорен. Наверняка герцог Аврей отныне не захочет иметь с нашим домом ничего общего, а это сильно ослабит и Рубеж. То есть организатор не мелочился с сопутствующим ущербом.

Я выбрала приличное, но удобное платье, готовясь к любому повороту событий. Обошлась без горничной, да ее и не было. Еду не принесли ни разу. Мое тело к голоду приучено не было, поэтому с каждым часом я чувствовала себя все хуже. А по шуму со двора было понятно, что гости разъезжаются. Интересно, какую причину отмены праздника назвали его высочеству наследному принцу? Неужели шепотом пересказали так называемую «правду»? Но кто поверит в подобную чушь? Я в очередной раз поддалась рыданиям — все поверят. Все уже поверили.

И все-таки зачем? Моя жизнь на этом не будет закончена! Я сейчас соберусь, возьму себя в руки и раздавлю эту интриганку вместе с ее сыночком как тараканов! Она опозорила меня, лишила возможности выгодного замужества, рассорила с Авреями и еще десятком могущественных родов, но за подобное титула не лишают! Или ее скудного умишка хватило только на такую ненадежную ставку? Во всех домах есть подобные некрасивые истории — и ничего, те дома как стояли так и стоят. Перестану я быть герцогиней лишь в одном случае — если пойду на предательство короля или королевства, а на подобные обвинения Шелла точно не найдет доказательств.

***

Нет, моя мачеха была кем угодно, но только не тупицей. Меня, задремавшую на кушетке, растолкали посреди ночи, тотчас воткнули в рот кляп, туго перетянули руки, и ее личная стража потащила меня по гулким коридорам. Да не может быть! Шелла решила меня убить? Но подобное король уж точно не оставит без дотошного расследования! И тогда хоть часть правды вскроется. Опросят каждого слугу — и каждый подтвердит, что мы с конюхом не обменялись даже парой фраз, что я, с моим-то весом, всегда обходила конюшню стороной и точно не прибегала туда, чтобы приглядеться к красавчику поближе, как и его нога не ступала в замок до сегодняшних событий. Или какая-нибудь старая повариха проговорится, что вчера с ужина я ушла не на своих двоих или странно себя вела. Расследователи при объявлении убийства или даже самоубийства не будут мелочиться в методах и усердии — я герцогиня, дальняя родственница правящей династии, дело на тормозах не спустят и нащупают хоть что-нибудь, а от легких подозрений недалеко до прямых обвинений настоящей убийцы. Вот только Шелла и это предусмотрела.

За черным ходом ждала крытая повозка. Не современный дилижанс, работающий на магическом кристалле, а древний транспорт с двумя лошадьми. То есть выбор отчего-то пал на далеко не бесшумное передвижение… С козел спрыгнул какой-то бородатый грязный мужик. Шелла подошла к нему без малейшей брезгливости и протянула туго набитый кошель. Прошептала едва слышно:

— Увези подальше. Ее магические каналы заблокированы, проблем не возникнет. Если позаришься на эту жирную свинью — дело твое, развлекайся, все равно проверить не смогу, но в итоге она должна быть мертва. Через три года вернись, я заплачу в пять раз больше, если никто не найдет ее труп.

Тот молча кивнул и пихнул меня в повозку. Я мычала, изворачивалась, но ничего поделать не могла. Помогая запихивать меня, мачеха подалась ближе, сокрушенно вздохнула и произнесла:

— Ваша светлость Вильгельмина Росс, как же вы меня сегодня расстроили. Накануне свадьбы, в преддверии своего блестящего будущего — и не сумели сдержаться? Где же вы теперь, дорогая моя? Маркиза Исбург вас пожалела и спрятала у себя? Или вы вообще уехали в другую страну? Ведь не зря прихватили с собой столько золота — таких богатств хватит, чтобы где-то осесть и никогда не показываться в местах, где над вами будут до скончания веков потешаться.

Она захлопнула дверь, притом сильно ударив меня по пятке, и повозка сразу тронулась с места. Выходит, по всеобщему мнению, я сбежала — и в случае вопросов многие в замке подтвердят, что уезжала какая-то карета под покровом ночи. Да и какие возникнут вопросы? Моя репутация растоптана, я никогда не славилась своим умом, есть свидетели, что в какой-то период я наотрез отказывалась принимать титул, а мой «любовник» казнен — почему бы и не сбежать с деньгами, раз стыдно в глаза людям смотреть? Вполне возможно, о моем побеге в столице узнают далеко не сразу — дескать, было стыдно признаваться и беглянку искали своими силами, а к той поре и последних доказательств уже будет не собрать.

Она упомянула про три года — и тогда все сразу встало на свои места. Три года — срок, после которого без вести пропавшие считаются умершими. И за эти три года никто не имеет законного права хоть как-то вмешиваться в семейные дела: вторая жена отца так и продолжит называться герцогиней, пусть и по-прежнему формально. А потом корона встанет перед выбором — мое герцогство слишком важно, чтобы оставаться без правителя. Мачеха не побоялась очернить и собственное имя, хотя ее и раньше не жаловали при дворе, а теперь и вовсе о ней забудут. Но ей было плевать, пока реализовывалась основная цель. Конечно, генералы продолжат нести свою службу на Рубеже, получая жалованье от Шеллы, но она всего лишь временная правительница. И когда возникнет острая необходимость назначить правопреемника, то королю буквально придется обратить внимание на ближайшую кандидатуру — раз у герцога Росса не было сыновей, а дочь с позором бежала, то титул перейдет к его воспитаннику. Отпрыск Шеллы за три года успеет закончить учебу, как-нибудь проявить себя и выгодно жениться, и тогда мой сводный брат станет герцогом Россом, как единственный оставшийся наследник. Они готовились к этому годами, я только теперь постепенно вспоминала все подтверждения и детали. Должно быть, они оба были правы — я невероятно глупа, раз не сумела из явных знаков сделать нужный вывод.

А мне теперь конец. Еще несколько часов боли и унижений, а потом меня не будет. Давящаяся кляпом герцогиня Вильгельмина Росс добровольно передает свой титул Лиаму Северту, сыну торгашки и солдата, и не имеет никаких претензий к его происхождению, которые могла бы озвучить.

Глава 2

Клянусь, я визжала от радости, когда в замке появилась Шелла Северт в качестве невесты отца. Мне было шесть — уже довольно приличный возраст для того, чтобы ощущать свое одиночество. Свою покойную маму я не помнила, в замке других детей не было, со мной возились разве что няньки и служанки. А тут такой ангел! Я действительно никогда ни до, ни после не видела женщин красивее нее — высокая, стройная, с небесно-голубыми глазами и холодным безэмоциональным лицом. Будто выточенная из снега императрица, спустившаяся на грешную землю и потерявшая где-то свои крылья. Еще сильнее меня обрадовало то, что красавица держала за руку перепуганного десятилетнего мальчишку, такого же белобрысенького и симпатичного. По всему выходило, что за один день я обзавелась не только мамой, но и старшим братом!

Правда, когда нас оставили в библиотеке для знакомства и я назвала его братом, он тотчас пресек:

— Ты мне не сестра. Совсем, что ли, дура? Твой отец — не мой отец, твоя мать — боги, хвала вам за это — не моя мать.

Гувернантка на этих словах болезненно поморщилась, но не определилась, стоит ли осекать молодого господина. Наверное, подумала, что хлопот с ним не оберется. А я решила, что старшему брату просто все непривычно, он переживает из-за новой обстановки и необходимости теперь жить в огромном замке — со временем мы обязательно подружимся.

Оказалось, что мы вместе с гувернанткой ошибались. Уже на следующей неделе Лиама выслали в столицу для учебы в гимназии. Его положение изменилось, поэтому мальчик теперь обязан получать соответствующее образование. После гимназии его отправили за границу — там он изучал науки и языки. Ну а по возвращении он мгновенно был зачислен в боевую академию. В итоге я общалась с ним от силы несколько раз за всю жизнь, в периоды его недолгих каникул. Но и тогда он не стремился поддерживать мою глупую девчачью болтовню за общими ужинами.