Хозяйка мертвой воды. Флакон 1. От ран душевных и телесных

– Мне того же, что и гному, – добавил Храбр и с издевкой глянул на прислужников сквозь свои желтоватые очки.

Вокруг холма собрались женихи и охранники невест.

– А вон и наш Сом, – приметил Храбр и опустил одну из линз, как раз ту, что могла заменить монокль.

– Где? – с любопытством всматривалась в даль Хельга.

– Возьми очки, – предложил ей парень и сняв их с головы протянул ей.

Хельга взяла очки и глянула сквозь линзу. Храбр склонился над ее ухом и притронулся к плечам. Его колючая щека коснулась ее гладкой кожи.

– Ну как, видно? – мягко спросил он.

У целительницы вдруг сперло дыхание. Она почувствовала как он прижался к ней, так, вроде случайно. Ощутила его крепкое и сильное тело и немного вспотела, хотя утро было не очень жарким.

“Интересно было бы за ним по подглядывать! Какой он… эээ” – от этой шальной мысли девушка улыбнулась и громко прокашлялась.

– Видно, – твердо ответила Хельга.

Очки Храбра действительно помогли. Она все прекрасно теперь рассмотрела.

На фоне остальных женихов и охранников Сом выглядел, как взрослый в младшей ясельной группе. Парень возвышался над ними на целых две, а то и три головы. Жених Аси решительно смотрел на тех бедолаг, что по традиции собирались встать на его пути к его невесте.

Остальные женихи почувствовав мощь деревенского детины вились вокруг него и распределялись по периметру, чтобы найти лазейку во время его сокрушительной атаки.

Рассмотрев такую разницу в силе и весовой категории, организаторы праздника сняли одного из защитников девушек. А через пару минут это место занял другой боец. Выглядел он крупнее остальных, но все же не дотягивал до размеров Сома. Да и чувствовалось, что это не просто какой-то там мужик из ближайшего поселка, а настоящий воин. И он чуть ли не смеялся над такой разницей в силе с противником.

– Похоже не все так гладко, – с сомнением подметила Хельга.

– Дай глянуть! – просил с нетерпением Храбр очки.

– Отстань, – огрызнулась на него целительница и дернула плечом отстраняясь от приставучего и нетерпеливого парня. Уж очень хотелось все рассмотреть в подробностях.

– Не зря тебя орк ведьмой назвал. Дай, кому говорят! Дай посмотреть! – начал выхватывать свои очки росомаха.

Хельга сразу почувствовала как мышцы под курткой парня напряглись и стали твердыми как камень, сколько в нем дикой силищи. Жаль, что не всегда хватало тормозов.

– Тебе не дам, – съязвила симпатичная целительница.

Храбр зарычал сквозь сжатые зубы, но отступился на время. Она снова посмотрела вниз на столпившихся у холма женихов.

Обычно такие мероприятия, как поведал Пересмысл, носили скорее ритуальный характер, ну поборются парни, померятся силой. А иногда, если женихи не в силах прорваться сквозь ровные ряды охранявших и поддадутся. Никто не собирался стоять на пути счастья молодых.

Звук рога пронесся над поляной и его подхватила ликующая толпа. Женихи сгруппировались и двинулись к земляному валу. Но родственники невест не собирались так просто отдавать девушек.

Сом не собирался осторожничать и рванул вверх по крутому склону. Остальные парни пристроились за ним и закатали рукава рубах желая внести свой вклад в победу и намять на память бока своим будущим родственникам. Больше случая угостить тумаками кого-то из родни невесты и при этом не нажить врага, может не представится. Да и хотелось померяться силой молодым парням.

Команда удальцов, которые защищали невест, тоже приготовилась встретить подбиравшихся к ним женихов. Сом пер как бульдозер. Когда до противников осталось метра три по крутому склону, над головами бегущих впереди пролетел чей-то силуэт. Им оказался тот самый страж, которого поставили, чтобы уравнять шансы. Облаченный в кожаную броню воин оттолкнулся от плеч стоявших впереди и прыгнул на Сома, сгруппировавшись «бомбочкой». Сильные ноги с гулом ударились в широкую грудь парня. Жених потерял равновесие и повалился на спину.

Все кто был позади него разлетелись в стороны и кубарем покатились вниз по земляному валу. Толпа зашумела, не ожидая такого отпора от защитников. Всего воин-удалец смог отбить атаку одним ловким прыжком. Досталось и ему самому. Приземлившись на жесткую земляную насыпь, он ударился локтем и теперь держался за него. Но смог подняться на ноги и скрыться в строю защитников. Которые, одобряя, хлопали его по плечу.

Сом поднялся на ноги и теперь двинулся напролом еще упорнее, исподлобья глядя толпу разлетевшихся от него защитников. А вот остальные женихи, после сокрушительной атаки, поднимались не так быстро. Некоторые получили не только шишки, но и переломы. Но сдаваться не собирались и держались позади.

Сом не привык проигрывать в кулачном бое. То, что кто-то сбил его с ног, он расценил как личную обиду, а за это кому-то придется расплатиться. И судя по сжатым до побеления костяшек кулакам, богатырь из рода росомах больше не будет никого жалеть или сдерживаться.

Когда до ровного строя осталось метра четыре, он встал на четвереньки и начал помогать себе руками, не отводя взгляда от напрягшихся защитников. На этот раз никто не стал выпрыгивать из строя, пытаясь сбить его второй раз. Видимо тот воин понял, что дважды такой трюк не пройдет.

Сом немного замедлился и теперь его смогли догнать остальные женихи. А это значительная прибавка. Парни рассредоточились по склону, ища брешь в обороне. Один ловкий звериный рывок вперед и в руках Сома оказался ближайший, не успевший отскочить защитник Другие всем скопом бросились на Сома. Парню ничего не оставалось, как только одной рукой отбиваться от града ударов и при этом стараться удержаться на склоне.

Увлекшись потасовкой, защитники упустили несколько парней и те прорвав первую линию обороны, помчались к следующему строю и уже вовсю дрались там. Четверо человек пытались сбросить Сома со склона, но казалось он врос в него словно дерево корнями.

Кувыркаясь и матерясь на скивском, со склона летели защитники и женихи. В основном конечно женихи падали из-за того, что им посчастливилось встретиться с тем бравым легионером, которого поставили в строй защитников в последний момент перед боем. Ловкий и жилистый боец казалось был, самой главной преградой для штурмующих. Остальные защитники скорее пришли сюда для массовки.

Воспользовавшись хаосом и предоставленным преимуществом, Сом умудрился схватить за ноги стоявших над ним защитников и словно мешки с зерном, стащить их по крутому склону, отправив в кратковременный полет с холма.

Те кто пытался не отдавать невест, не выстояли перед Сомом. Вернее сказать, выстоял только один. Тот легионер, вытирая разбитую губу и свернутый набок нос, стоял намертво, озираясь взглядом хищника на подступающих к нему, но не решающихся напасть женихов. Парней было шестеро на его одного, но признавать своё поражение он не собирался.

Не в традициях скивов бить всемером одного, поэтому парни отошли благоразумно, уступив право поединка богатырю из селения росомах. Такое решение принято было без слов. Когда Сом шагнул вперед, вытирая об грязную испачканную рубаху содранные до крови ногти, которыми он цеплялся за покатый склон.

Все было уже решено, женихи победили, как того и следовало ожидать. Невесты бросились к ним, чтобы осмотреть раны и обнять. Нерешенным остался лишь один вопрос – кто выиграет в поединке?

Легионеру у защитников следовало бы отступить и признать, что парни достойны и могут за себя и своих невест. Но нет, этот сдаваться просто так не собирался. Неведомо почему, он твердо решил биться с Сомом до конца. Ну а росомахе не позволяла отступиться уязвленная гордость.

За свою жизнь Сом не помнил такого, чтобы кто-то не то что победить, а просто мог его свалить его с ног. Никого, кроме отца, но и то лишь потому, что на отца он не мог поднять руки, как бы тот его не охаживал его с самого детства коромыслом или широким ремнем.

Хельга не отрывала взгляда от сражения. Храбр все еще ругался и пытался отобрать у неё свои очки.

– Лан, тебе не кажется, что Сом может и проиграть? – спросила она гончара. Ответа не последовало.

Повернувшись к сидевшему неподалеку другу, она заметила, как тот уснул, пригревшись на летнем солнце обнимая подушки. С его губы прямо на золотую вышивку бархатных подушек тянулась вязкая и прозрачная ниточка слюны. Девушка улыбнулась, парень не спал всю ночь и его просто разморило.

– Не мешай, Пусть поспит, – сказал ей сидящий рядом с Ланом Пересмысл.

Желание отомстить Лану у Хельги было велико, но по просьбе старика, она отложила его на потом. И снова вернулась к созерцанию поединка и поеданию засахаренных яблок.

Асю силком отвели в сторону, освобождая пощаду на холме для красивого боя. Сейчас решится дилемма, кто может именовать себя истинным «царем горы».

Сом могуч и крепок, словно медведь в самой поре, а его противник ловок и быстр, словно дикая рысь. Даже глаза ярко-желтого цвета. Оба бойца пострадали в предыдущих схватках. У Сома был разодран в кровь локоть и кровили содранные ногти. А на груди, сквозь разодранную рубаху, виднелись лиловые синяки. У легионера был неестественно свернут набок нос, рассечена губа и бровь.

Сом встряхнул руки и начал наступать. Его противник пошел к нему на встречу крадущимися шагами кошки. А дальше, рывком сократил дистанцию и попытался схватить неприятеля, но того в одно мгновение не оказалось на месте. Атлетичный боец одним резким рывком ушел за спину, а затем ударил под колено локтем. Сом зашипел от боли и упал, загребая руками воздух там, где находился неприятель. Но того снова уже не было.

Его противник, боец в кожаной броне, украшенной стальными накладками, уже стоял с другой стороны, а через мгновение пнул в плечо, потерявшего равновесие жениха Аси. Сом не упал только благодаря тому, что успел подставить под удар мускулистую руку.

Бой прибавлял обороты. Все выглядело так же как в старинной притче про Давида и Голиафа. только вот с одним отличием. Голиаф был из рода росомах и хоть и стоял на одном колене и опирался одной рукой о землю, второй успел ухватить за пояс верткого и ловкого противника. И этого оказалось достаточно. Юркий, как черт, но все же зажатый в стальную хватку боец старался разжать и вывернуть пальцы Сома. Богатырь из Звериного полесья разминал ушибленную ногу, не обращая внимания на град ударов по своей руке.

Наконец твердо встав на обе ноги, Сом медленно, отвел кулак, больше походивший на молот и что было сил ударил в грудь своего оппонента.

Локач проиграл еще в тот самый момент, когда позволил Сому схватить себя и сейчас открывал рот, пытаясь вдохнуть обратно выбитый из легких воздух стоя на четвереньках.

Но Сому этого показалось недостаточно. Схватив за шиворот и штаны своего обидчика, он спустил его с горы.

Упав в начале штурма с холма Сом потом сильно припадал на одно колено и прикладывал руку к груди. Он улыбался Асе и ликующей толпе.

Тут же на площадку был вынесен стул для победителя, которым он пренебрег и уселся прямо на сырую и прохладную землю. Ликующие люди подходили и хлопали храбреца по спине. Тот морщился и иногда улыбался своей искренней и глуповатой улыбкой.

Хельга сняла очки вернула их наконец Храбру. Краем глаза она заметила, как тот богато одетый старик, что очень живо беседовал с ведуном Пересмыслом, сейчас выговаривал что-то к поверженному и сидевшему у подножия холма противнику Сома. При этом он совсем не смущался смотревшей на него толпы и сильно жестикулировал, явно выражая свое недовольство. Вот только почему, не понятно. Мужик бился достойно, не смотря на проигрыш. и если бы не счастливый случай, наверняка победил бы росомаху.

Хельга бесцеремонно ткнула локтем спавшего Лана. Тот встрепенулся, открыл глаза и вытер вязкую ниточку слюны, которая дотянулась до самых бархатных подушек.

– Просыпайся, Спящая красавица. Тут твой друг победил, а ты как бульдог все подушки обслюнявил. – сейчас Хельга наслаждалась насмешкой над парнем.

– Да я это… – замялся парень, а потом, осмотревшись, увидел изрядно помятого Сома и повернулся к Хельге. – а кто его так сильно? Ты главное не говори им что я всё проспал. Сом мне этого не забудет?

В его голосе чувствовалось разочарование и некоторая опаска. Видимо вспомнились Лану старые детские обиды.

Аин спрыгнули со стула, прошелся по бархатным подушкам грязными сапогами и направился к выходу из лоджии. За ним следом лоджию покинула и вся остальная компания. Богачи и знатные особы проводили их надменными взглядами, но сейчас это было не важно. Главное приободрить и поздравить с такой тяжелой, но от этого радостной победой молодых.

Подойти к Сому оказалось не так просто. Обступившая его толпа не давала подобраться к нему ближе. Несколько тысяч скивов болели всей душой за простого парня из селения росомах. И теперь горели желанием пожать ему руку, похлопать по плечу и просто сказать пару теплых слов. И при этом всем было абсолютно плевать, на то, что сейчас в первую очередь именно друзья хотят справиться о его самочувствии.

Друзьям помогла Ася и ее семья. Девушка разыскала в толпе мать и отца, подозвала их. и такое толпа не могла проигнорировать и расступилась, способствуя воссоединению семьи. Друзья вместе с родителями тоже добрались до будущих молодоженов.

Когда подошли к парню, то увидели, что он не просто сидел на земле, а на резном стуле с кружкой пива в руке и невестой на коленях. Притом вид у Сома был весьма потрепанный.

Прошло еще больше получаса прежде чем гости столицы и китежане отпустили от себя молодого героя отдохнуть и попарится в бане. Лан забыл о торговле и вместе с Сомом и гномом отправился в гостиницу и баню.

Хельгу остановил Пересмысл, взяв за локоток порушив ее планы на хорошую пирушку:

– Не нужно девице с мужиками задницу парить. Да и в город ты приехала не пировать, а уму учиться и великому мастерству.

– Ну, да.

Целительница разочарованно поморщилась, но про себя признала, что все же старик прав.

Сначала девушка и старик направились в одну сторону с остальными. А на полпути повернули на неширокую улочку. Идти пришлось долго, около получаса. Блуждая по праздничному городу, они прошли несколько площадей, на которых шла такая же бурная торговля, как и на той, на которой арендовал лавку Лан.

Наконец, повернули на широкую чистую улицу, которая упиралась в площадь на которой стоял трехэтажный серый особняк. Здесь не было торговых рядов или лавочников. Да и этот дом выглядел весьма уныло, без излишних украшений.

“Тюрьма краше!” – подумала Хельга, осматривая серые стены.

Она почти угадала. Оказалось, это был местный хоспис. Место, куда приносили умирать неизлечимо больных или тяжелораненых. Иногда люди приходили сюда сами. По крайней мере так пояснил старик.

И целительница не усомнилась в словах ведуна ни на секунду. Она и сама почувствовала, насколько тяжела была аура у этого здания. Здесь в этом месте уходила жизнь из бренных тел. Почувствовала она и то, что будто это самое место само по себе высасывает энергию жизни. Суровый и гнетущий вид этого места отпугивал и простых прохожих, заставляя обходить это нехорошее место стороной, желательно по соседним улицам.

Пересмысл попросил девушку подождать, а сам направился к деревянным воротам со ржавыми скобами в форме драконов и постучал в них медным молотком, который висел перед входом вместо звонка.

Ответа не было несколько минут. Пересмысл ждал некоторое время и при этом его густые брови удивленно приподнялись.

– Может не слышит?

Хельга уже подумала отговорить старика идти в это здание. Но возмущаться открыто вслух от такого довольно долгого ожидания не посмела. Её в этот момент словно что-то остановило.

Наконец тяжелая дверь слегка приоткрылась и к ним навстречу вышел совсем еще молодой парень в таких же одеждах, которые она видела на человеке, который сидел в ложе для знатных особ и с которым спешил закончить беседу полный богато одетый горожанин.

Вернее, это были лохмотья, серые, как и само здание. Половину лица парня прикрывала серебряная маска, из-под которой видно было только его зеленые глаза.

– Мы к орнату Гефею, – произнес Старик. юноша поклонился ему и снова запер дверь.

– Чего он странный какой? Дедушка, а кто это? – спросила целительница.

– Он прокаженный. В Ордене Красной орхидеи большинство таких.

– Что, и твой друг?

– И он тоже.

Налет гордости и спеси слетел с Хельги, обнажив скрытую личину кроткой девушки. Она бы и сама удивилась такому преображению, но мысли ее были заняты другим.

– Орнат, это тот, кто заведует этим заведением и только он может прервать муки неизлечимо больных. – пояснил старик роль и сан человека к которому они пришли.

– Эвтаназия? – переспросила девушка не поверив своим ушам. Она приложила ладонь к губам, – Ноготь врач, когда такое позволяет? – Хельга не критиковала, ей просто было немыслимо, что тот, кто по идее должен спасать, наоборот обрывает жизни своих пациентов.

– Если так ты называешь убийство из милосердия, то да. Разве заслуживает неизлечимо больной диких страданий и предсмертной агонии? Не лучше ли подарить ему быструю и легкую смерть, не обрекая на долгие часы или дни беспросветных мук? – старик поджал и без того тонкие губы, видимо этот разговор доставлял ему никакого удовольствие, как и у Хельги.

– Просто у нас не принято делать так, нас самого начала учат бороться до конца за жизнь каждого пациента.

– Даже когда шансов на его выздоровление нет? – старик приподнял бровь.

– Даже когда шансов нет, – кивнула Хельга.

– Глупое учение и жестокое, – сделал вывод старик, но Хельга не собиралась с ним спорить, по крайней мере не сейчас.

Ворота снова приоткрылись и теперь к ним вышел тот же старик, которого девушка видела в ложе для богатых и знатных особ во время соревнования женихов. Она узнала его по еще более чем у Пересмысла кустистым бровям и большим старческим пятнам на той половине лица, которая не была прикрыта серебряной маской.

– Гифей, мы к тебе. Не устроишь ли мне и моей ученицы экскурсию по твоей обители. – Произнес ведун как-то очень грустно, словно произносил последние слова на чьих-то похоронах.

– А мы знакомы? Простите старика не узнаю сослепу.

– Право Гифей, я не заглядывал уже сколько? Десять зим или пятнадцать? И вот итог: ты не узнал старого друга! Хоть бы соврал для приличия. – посетовал Пресмысл.

– Ложь это роскошь которую могут позволить себе лишь подлый человек. Ну заходи, старый друг.

Хозяин заведения произнес эти слова с усмешкой хоть и его губы были скрыты за металлической маской. При этом он поступил в сторону пропуская внутрь нежданных гостей.

– Странно, проказа поражает тело, но не мозги, – прошептал Пересмысл Хельге, пока они шли следом за стариком по коридору.

Комнат в сером здании было много и в каждой по семь или восемь коек. Больных делили по симптомам и тяжести болезни. Здесь не было того праздничного настроения, царившего повсеместно в городе. Здесь смерть была не гостьей, а полноправной хозяйкой. На окнах некоторых комнат стояли решетки. В коридорах слышался надрывный кашель, хрипы, стенания от переносимых неизлечимо больными мук.

Экскурсия проходила безмолвно. Они периодически останавливались у палат и Гифей озвучивал диагноз. Лихорадка, опухоли, сумасшествие, неизлечимые раны и многое другое. На койках лежали разные люди. Старики, женщины, юные девушки и совсем несмышленые дети. Все они ждали своей кончины. Тошнотворный запах смерти пропитал стены.

– Я хочу уйти, – Хельга произнесла это старику только сейчас, заметив что сжимает его тёплую старческую руку до боли.

– Хорошо, – ответил ведун таким же шепотом, почти заглушаемом истошным кашлем из ближайший палаты. – Гифей ты извинишь нас за столь краткий визит? – произнес старик своему знакомому.

Хозяин серого особняка не стал возражать. Ему прекрасно была знакома реакция посетителей впервые перешагнувших порог этого дома, пропитанного болью и отчаяньем. И Хельга была благодарна ему за то, что он не стал размениваться словами, считая их бесполезными.

– Вот, – Пересмысл протянул хозяину серого дома корзинку накрытую сверху простенький платком.

– Что это? – спросил с удивлением старый и полуслепой хозяин и посмотрел на своего друга.

– Лекарство, здесь всех которые есть по одному флакончику. – пояснил Пересмысл.

– Ты разве не знаешь зачем люди приходят в этот дом? – хозяин не спешил брать подарок.

– В любом случае, хуже не будет. Странно, что ты отказываешься от подарка.

– Не отказываюсь! – неизвестный Хельге друг ведуна сразу протянул сухую и покрытую старческими пятнами руку к корзине.

– Ну тогда держи, вот это настойка календулы от гнойников в горле, настойка полыни от разных кожных воспалений и заразы, настойка из цветков сирени от гнойных ран, а, настойка любистка от почек помогает и водянки. Много разных составов. Спасибо, за то, что показал нам свою обитель.

Хозяин взял подаренные спиртовые настойки и заглянул в корзину. Даже спасибо сказать не успел, как Хельга почти бегом бросилась к выходу из серого дома.

Обратная дорога до гостиницы показалась очень быстрой. Стоны тяжелобольных и умирающих людей все не выходили из головы и в носу долго стоял тяжелый дух этого места. Девушка наслаждалась теперь дуновением легкого летнего ветерка, проносившегося по запыленным улицам Китежа.

Они вошли внутрь постоялого двора. Здесь царила атмосфера праздника. Пахло пивом и жареными домашними колбасками, хохот постояльцев, которые обедали в зале. Столы в честь праздника составили в длинный ряд и прикатили целый бочонок пива. И насколько Хельге сейчас все это показалось отвратительным. Ведь не так далеко отсюда доживают в муках свои последние мгновения жизни больные люди.

Хельга уселась за стол и отобрала у раскачивающегося на стуле от хохота Лана кружку. Старик не стал садиться за стол. Проследовал наверх в свою комнату.

Целительница была благодарна ему, что он не рассказал остальным о их неприятном приключении. И не пытался ее успокоить или отвлечь. Хотя отвлечься ей сейчас бы ой как не помешало.

В этом ей помогли присутствующие в зале товарищи. Во главе длинного стола восседал сам хозяин заведения. Его супруга и другие девушки, прислуживающие здесь, разливали пиво и разносили угощения.

Хозяин рассказывал занятную историю о названии своего заведения “Перегрызенный кнут” Кнут и в самом деле висел на стене над стойкой приделанный на лакированную дощечку.

История увлекла Хельгу, которой сейчас отчаянно хотелось напиться.

– Много лет назад это заведение принадлежало моему покойному батюшке, пусть земля ему будет… кх-кх, – подавился пивом полупьяный хозяин и утер красноватый нос. – И была здесь только корчма, без постоя. В дверь вошел молодой человек. Но хоть и был он молод, в волосах у него белела седина, а лицо во множестве шрамов. И пришел он сюда не просто поесть или надраться винища в усмерть.

– Как же, надерешься твоим винищем, – рассмеялся Аин. – Ты, собака, его разбавляешь!

Слушавшие рассказ хозяина постояльцы зашикали на бородача, который устроился намеренно поближе к бочонку с пивом.

– Пришел этот мужик за работой, – расхохотался зачинщик истории. – Вот только какая работа для того, кто выглядит, как висельник?

– Людей пугать! – захохотал вместе с ним Храбр.

– Почти так и было. Взял его батюшка мой вышибалой. И у этого гостя была черная летучая мышь, которая не летала и все время у хозяина на плече сидела. Вот только место вышибалы уже занято было. Увы. Поэтому, чтобы работу получить, отец поставил задачу этому висельнику его победить. Доказать, что он достоин этого места. – хозяин многозначительно выдержал паузу и отпил из кружки пива.

Хельга себе тоже наполнила кружку.

– И что дальше-то? – не удержался и спросил полупьяный Лан.

Хозяин снова обтер красный нос и усы от пивной пены и продолжил:

– Бой закончился, так и не успев толком начаться.

Аин чуть не захлебнулся пивом и толкнул Храбра в бок. Тот улыбнулся и посмотрел блестящими от похмелья желтыми глазами на красивую целительницу с розовыми волосами.

– Гости не успели даже устроиться поудобнее, чтобы посмотреть на хорошую драку. А прежний охранник заведения уже лежал мордой в пол, придавленный сапогом нового вышибалы. С тех пор два месяца к ряду ходили к нам каждый день люди и хотели выгнать из кабака нового вышибалу. Вот только ни у кого этого не выходило. Парень оказался крут, как склоны гор, где живут аслау, – хозяин снова преднамеренно выдержал паузу и теперь вгрызался желтоватыми зубами в запеченную с чесноком ножку барашка.

– И что, дальше-то что с этим висельником произошло? – на этот раз не вытерпел Храбр.

– Что-что, – проглотив кусок баранины продолжил мужик. – У одного из таких ходоков был с собой вот этот самый кнут. Хозяин кнута, как полагается, получил тумаков от вышибалы. Кнут вышибала отобрал. А его, эта, мышь набросилась на это орудие надсмотрщиков и тюремщиков. И долго грызла мелкими зубами грубую кожу каната, пока не перегрыз напополам. Видимо у зверька и его хозяина были непростые отношения с теми, кто, кто носил вот такие кнуты. Ну это лишь догадки… Кто его знает?