Сиреневый туман

Глава первая

После окончания средней школы по совету родителей Роман подал документы в Гуманитарный университет родного города на юридический факультет. На первом экзамене писали сочинение по трем темам. Роман честно отсидел отведенные три часа, потом взял проштампованный комиссией лист бумаги и написал: «К экзамену не готов». Первым положил свою работу на стол и вышел за дверь. Даже знакомая матери, член приемной комиссии, ничего не смогла исправить из-за скудности текста.

Мать договорилась об устройстве сына лаборантом на кафедру «Теория государства и права» – ТГП. Бодрая старушка оглядела с ног до головы кандидата на должность, ни о чем Романа не спросила. За двадцать минут пламенной речи сообщила, что ТГП является ключевой наукой во всей системе юридического образования в России и за ее пределами; кафедра является лицом всего факультета, и, наконец, то, что за год упорного труда, завоевав доверие всего профессорско-преподавательского состава кафедры, Роман может оказаться среди студентов первого курса. Собеседование завершилось распоряжением следовать к методисту Нине и сообщить ей, что он, Роман Соболев, принят на должность лаборанта.

Тридцатилетняя женщина с приветливой улыбкой посмотрела на новичка, заглянула в паспорт Романа, в аттестат о среднем образовании и продиктовала текст заявления о приеме на работу.

До начала учебного года оставалось две недели. Составлялись расписания лекций, семинаров, списки учебной литературы, методических разработок, распределялись студенты по учебным группам, чертился план аудиторий и многое другое. Нина проявляла необыкновенное прилежание и подавала Роману пример отношения к работе.

Первого сентября коридоры университета стали похожи на муравейник. Все хаотично двигались, шумели, толкались.

Однажды Роман столкнулся с одноклассником по средней школе Олегом Кикевичем. Ребята узнали друг друга, поздоровались и, казалось, обрадовались. Тут же выяснилось, что Роман не студент, а всего лишь лаборант кафедры ТГП.

– А чего так-то? – уже с другой интонацией спросил Кикевич, – силенок у родителей не хватило? Понимаю и сочувствую. У меня отец майор милиции. Позвонил кому следует и все в порядке. На третьем курсе переведусь на вечерний, начну служить в милиции на офицерской должности. После окончания универа точно буду летёхой, а может и старшим. Так-то, брат!

Разошлись каждый в свою сторону, и Роман быстро забыл про эту встречу. Но Олег, как только представлялся случай начинал надсмехаться над Соболевым. Делал это на виду у своих одногруппников. Роман проявлял хладнокровие. Но Олег выдумывал все новые издевательства. Кричал Роману в лицо, что слуга отличается от лаборанта тем, что тот прислуживает одному господину, а лаборант всем сразу. По началу Соболев мстить даже не помышлял.

Однажды при составлении списка учебной группы в фамилию Кикевич вкралась опечатка. Вместо буквы «и» в фамилии пропечаталась буква «а». Роман заметил ошибку, но исправление не внес. Спустя пару дней, составляя список участников научной конференции, Роман уже сознательно заменил вторую букву в фамилии зазнайки. Самое интересное, что новое звучание фамилии Олега подхватили в учебной группе. «Какевич» стало прозвищем будущего светилы правоохранительных органов. Студенты – народ инициативный, еще додумались перенести ударение на первый слог.

Во время одной из случайных встреч с Олегом, Соболев, как обычно, поприветствовал бывшего однокашника. Но тот вдруг схватил парня за лацканы пиджака и хотел повалить на пол. Роман оказался сильнее, перехватил руки зачинщика и оттолкнул от себя. Это видели многие студенты и пресекли начинающуюся драку. Но тут же кто-то крикнул:

– Каку взяли за клоаку.

Олег отбежал от толпы и заорал:

– Завтра на коленях прощенье будешь вымаливать!

На другой день пожаловала целая группа сотрудников милиции. Куда пошли другие члены оперативной группы Роман не видел, но его самого в кабинет кафедры пригласил капитан. Он попросил присутствующих преподавателей освободить кабинет. Капитан с неизвестной фамилией разложил действия гражданина Соболева на три этапа и квалифицировал каждый, как уголовное преступление. По совокупности он насчитал десять лет лишения свободы «на зоне строгого режима». В том месте, где Романа как первохода уже били и насиловали у параши, дверь кабинета открылась и вошла Бронислава Ефимовна.

– Я, Оганесян, заведующая кафедрой. Что здесь происходит?

– Проверка фактов, изложенных в заявлении… – на этом месте капитан споткнулся.

– Ну, в заявлении кого? Чего молчишь? – Бронислава Ефимовна подошла к телефонному аппарату и сняла трубку, – считаю до трех и звоню прокурору области. Толковый юрист, у меня учился!

– Не надо звонить. Меня попросил майор Кикевич провести с этим парнем воспитательную беседу.

– Какая беседа, когда вы уже пригрозили десятью годами строгого режима. Идите отсюда, капитан. А майору передай, что в моем столе лежит двенадцать объяснений от тех студентов, которые видели, кто первый начал драку.

Капитан надел фуражку и вышел из кабинета. Оганесян обратилась к Роману:

– Кроме закона и справедливости в нашей жизни есть еще то, о чем многие предпочитают не говорить. Скажу одно, город наш хоть и областной, но маленький, я не хочу обострять отношения с милицией и для всех будет лучше, если ты напишешь заявление об уходе.

Роман попрощался с кафедрой, услышал добрые пожелания в свой адрес и направился к выходу. В коридоре его догнала Нина и вызвала на откровенный разговор:

– Ты не виноват в происшедшем. Вина от начала до конца лежит на майоре. Он воспитал сына – подонка. Поверь, все будет в их пользу, пока отец при власти. А вот дальше…

– Но именно такие, как этот майор, становятся генералами.

– Не буду спорить. Но вот тебе первый серьезный жизненный урок – держись подальше от подобных. Не зря народ говорит, что плетью обуха не перебьешь. Что думаешь дальше делать? Тебе сейчас нужно найти тихое место работы, не на виду.

– Если чем-нибудь можешь помочь, буду признателен.

Нина дала координаты своей подруги Марии Алексеевны, заведующей постановочной частью областного театра кукол. Рекомендовала переговорить с ней о трудоустройстве.

Мария Алексеевна встретила Романа у служебного входа в театр и сразу провела в кукольную мастерскую. Седой дед что-то выпиливал лобзиком из куска фанеры.

– Здравствуй, Степаныч, – сказала Мария Алексеевна, – вот молодой и красивый хочет приобщиться к твоему мастерству.

– А ты про зарплату ему говорила? – недружелюбно отозвался дед.

– Да он вроде при родителях. Если сговоритесь, Роман, зайдешь ко мне, будем оформляться.

Мария Алексеевна ушла. Степаныч прервал свое занятие и сквозь очки посмотрел на Соболева.

– В институт видать не попал? По незнанию или по безденежью? Сейчас такая жизнь, везде платить надо.

– Это да…

– Сюда чего пришел-то? Тут даже на котлеты не заработаешь. Разве что на хлеб. Или более идти некуда?

– Так и есть!

– Тогда надолго не задержишься. На этой работе надобно любить сказку, в волшебство верить.

– В чем волшебство-то?

– Видишь серый волк на полке сидит? Зырится в одну точку и все ему безразлично, а я беру его в руки, и он уже головой крутит, моргает, лапами своими сучит.

– Здорово!

– Здорово, когда пенсия есть. Или когда тебя кормят, поят, живешь на всем готовом.

Но на новой работе Соболев прижился. Они со Степанычем задублировали почти всех основных персонажей, снабдив их более совершенной техникой управления. Теперь у многих крутились носы, поднимались брови, хлопали уши.

Сказка продолжалась до тех пор, пока в областной центр из Москвы не пожаловала внучка мэра города. Кто девчонке напел про театр кукол осталось тайной, но принцесса захотела поглядеть свою любимую сказку «Золотой ключик». Пьесу не только давно сняли с репертуара, но и всех героев сложили в сундук, в котором хранили архив театра.

Упорная Мария Алексеевна в одной из кладовок нашла-таки нужный сундук. Подогнали тележку и привезли забытых героев в мастерскую. Все куклы оказались в рабочем состоянии. Механизмы были смазаны при консервации и исправно работали. Где-то поблекли цвета, но в руках Степаныча реставрация не заняла много времени.

Каждый артист осмотрел своего персонажа. Прогнали текст. Ввели новых исполнителей на место выбывших. Подогнали декорации и музыкальное сопровождение. Подготовку завершили уже в 3 часа ночи. Разошлись в полной уверенности, что внучка мэра останется довольная, а стало быть и мэр возможно выпишет премии.

Слух о том, что спектакль специально восстановили для внучки мэра облетел весь город, и билеты, на объявленный ранее «Золотой ключик», разошлись за полчаса. Давно таких аншлагов не видал старейший театр города. Внучке обеспечили лучшее место, и с ней в зрительном зале остался дед.

Спектакль очень давно ставил московский режиссер, известный тогда своими новаторскими идеями. В том месте, где Тартила ныряет на дно пруда за золотым ключиком, куклу-черепаху опускали на капроновых нитях вдоль ширмы на пол. Ключ уже лежал на полу почти у ног зрителей. С помощью магнита ключ прикреплялся к черепахе и кукла поднималась.

Зрелище всегда восхищало зрителей. В этот раз под музыкальное сопровождение, имитирующее бульканье воды, Тартила медленно опускалась на пол, и вдруг из-под ее панциря выбежали несколько мышей настоящих, живых, взрослых и детенышей. Осветитель продолжал держать луч света в эпицентре событий, чем усиливал эффект появления непрошеных гостей. Колыхнулись первые ряды зрителей, с криками и воплями, с паническим ором устремились к выходу. Мэр схватил свою драгоценную и, используя физическое превосходство над детьми, одним из первых оказался в фойе.

Что произошло в зрительном зале, поняли не сразу. Но когда разобрались, то было уже поздно. Мэр уехал, пообещав наказать всех и разогнать этот уголок «Дурова» к какой-то матери.

Внучку мэра на следующий день увезли в Москву. Марию Алексеевну перевели в дом культуры Заводского района на должность методиста. Степаныч ушел сам. Театр отправили на гастроли «куда Макар телят не гонял».

Роман Соболев с повинной головой пришел в отчий дом и поведал о своих горестях. Мать набрала в легкие воздуха, потом словно локомотив начала разгон и далее, стуча на стыках, понеслась с бешеной скоростью:

– Ты на вступительных экзаменах даже листа бумаги не смог исписать. Твоей биографии хватило бы, чтобы натянуть тебе удовлетворительную оценку, но ты написал только три слова. Знаешь, почему? Не отвечай. Я за тебя отвечу. Ты уродился в своего отца. У вас на роду написано удивлять народ. До сорока лет твой отец ходил в кружок художественного свиста. В сорок пять, ты это должен помнить, пошел учиться игре на балалайке. Дело тогда дошло до развода. От мелодии «Светит месяц» в его исполнении у меня до сих пор звенит в ушах, будто контузия.

Софья Петровна еще долго изливала свою душу, сваливая все свои проблемы в одну кучу. Роман делал вид, что внимательно слушает ее. Альберт Григорьевич смотрел в окно, демонстрируя полное безразличие к происходящему. В заключительной части своего выступления мать собрала сумку с едой и велела сыну ехать к себе с глаз долой. Через прямое родство с покойной бабушкой Роман стал обладателем однокомнатной квартиры.

Стараниями матери Роман получил должность младшего библиотекаря в читальном зале городской библиотеки. В течение дня главный библиотекарь, кроме других обязанностей, принимал письменные заказы на книги. Вечером Роман подбирал литературу, раскладывал книги по фамилиям заказчиков. На этом его обязанности заканчивались, но рабочий день начинался с 9 утра и требовалось присутствие младшего библиотекаря на рабочем месте. Вот так, с утра до 17 часов сидеть тупо на стуле и ждать своего выхода к стеллажам, у Романа не хватало сил. Он начал читать. Уже через неделю Роман попал под чудодейственную силу просвещения. Книги в его восприятии перестали быть молчаливыми предметами, они превратились в друзей. Увлекся Достоевским, потом прочитал все книги Шукшина. Перед ним открылся новый, доселе неведомый мир. Это было интересно и захватывающе. Роман погрузился в магию слова, читал наших и зарубежных классиков, научно-популярную литературу, фантастику.

Гармония кончилась, когда из Москвы приехала комиссия Министерства образования и просвещения проверять образовательные и просветительские учреждения области. Среди замечаний содержались обязательные для исполнения рекомендации по упорядочиванию штатных расписаний некоторых заведений. Под цифрой семь значилась должность младшего библиотекаря читального зала городской библиотеки.

Соболев пришел домой, лег на диван и на удивление быстро уснул. В классе пятом учительница рисования задала домашнее задание. Надо было изобразить акварельными красками какое-нибудь цветущее растение. Роман добросовестно срисовал цветок в горшке на подоконнике родной квартиры. За эту работу учительница выставила ему двойку. Заявила, что таких растений в жизни не бывает и ученик все придумал. Роман молча убежал из класса и до конца урока приволок неподъемный пятилитровый горшок вместе с цветком оригиналом. Поставил на учительский стол. Рисовальщица начала теребить пальцами листья. Потом сорвала один и засунула себе в рот, принялась жевать. Вошла завуч. Она удивленно посмотрела на происходящее и сразу все поняла. Исправила двойку на пятерку и попросила учительницу рисования зайти к ней в кабинет после урока.

На другой день после потери работы пришлось предстать перед родителями. К счастью слух о результатах работы комиссии из Москвы прошел по городу. Роман избежал судилища матери и услышал упреки отца в ее адрес.

– Я же говорил, что не следует освобождать парня от службы в армии. Все могло быть по-другому. Может он нашел бы себя в военном деле.

Мать парировала удар и уверенным тоном повторила слова своего знакомого из городского военкомата подполковника Коваленко о том, что служба в армии для молодых парней – потерянное время.

Целую неделю Роман был лишен внимания родителей. Наконец, последовало четкое и беспрекословное указание матери посетить парикмахерскую, надеть костюм с выпускного вечера, белую рубашку с однотонным галстуком, начистить ботинки до зеркального блеска. К 9 часам утра прибыть в офис фирмы «Планета» на улицу Пролетарская в 20 дом к секретарше по имени Катя. При себе иметь паспорт, аттестат об образовании и трудовую книжку.

Собеседование с Романом проводили два молодых красавца с барскими замашками. Попросили прочитать любые стихи. На память пришла сказка Ершова «Конек Горбунок» и первые строчки про крестьянина, у которого было три сына. На пятом четверостишие Романа прервали и велели несколько раз произнести скороговорку про траву на дворе и избу с углами и пирогами. Потом дали задание походить по периметру кабинета, сначала обычным шагом, потом с ускорением, а потом бегом.

Наконец Роман услышал:

– Мы берем тебя на работу с испытательным сроком в один месяц.

– Господа, позвольте узнать, куда меня приняли?

– В двадцати пяти километрах от города находится наш пансионат. В нем весь персонал городской. Автобус привозит и отвозит смену. Должность твоя называется администратор. График представляет собой два дня дежурства и два дня отдыха. Другими словами, это те, кто дежурит на рецепции. Зарплата белая, в месяц составляет…

Когда Роман услышал цифру, он потерял дар речи. Такой суммы никогда в своих руках он не держал.

– Если у тебя нет возражений, ступай в семнадцатый кабинет, там тебе все объяснят.

Миловидная, ухоженная, в модной дорогой одежде молодая женщина по имени Зоя излучала неведомые доселе запахи. Под ее диктовку Роман написал заявление о приеме на работу и был отправлен в двадцать первый кабинет. Там ему подобрали темно-синий пиджак, такие же брюки, выдали две белых сорочки и галстук черного цвета. Велели купить полуботинки на шнурках, тонкой подошве и черного цвета. Чек из магазина предъявить сюда, в двадцать первый кабинет.

Со свертком Роман вернулся в семнадцатый кабинет, но вынужден был ожидать приема. Подсел молодой парень спортивного вида. Ему тоже требовалась Зоя.

– Тебя, наверное, взяли на мое место?

– Тебя выгнали? – не смог преодолеть любопытства Роман.

– Да. Ночью ко мне на дежурстве подошел дядька из отдыхающих и начал изливать душу про свою несчастную жизнь. А в руках его бутылка с этикеткой, которую я в жизни ни разу не видел, да и форма бутылки необычная. Вообще, разделил я с ним горе, вместе с ним выпили виски. Он пошел к себе, я сел в кресло. В каждой смене дежурят двое – парень и девушка. Ночью разрешено по очереди отдыхать. Девчатам с часу до половины пятого, а нам гораздо меньше – до семи утра. Я в кресле уснул и проспал до утра. Разбудил меня старший администратор и унюхал алкоголь. Вот и все.

– Строго.

– Имеют право, платят очень хорошо, социальный пакет и обеды бесплатные.

На следующее утро шикарный автобус фирмы «Хюндай» отошел от офиса «Планеты» и взял курс на северо-восток области. В салоне, пропахшим дезодорантом, тихо играла джазовая музыка. Из присутствующих между собой никто не общался.

Пансионат «Хоромы» возвели полтора года назад на берегу Княжьего озера по шведскому проекту. Два длинных двухэтажных крыла из оцилиндрованных бревен разлетались в стороны от трехэтажного каменного здания неправильной формы. Автобус подрулил к главному входу, и приехавшие быстро исчезли за дверями.

Стойка рецепции находилась слева. Дорогу Роману преградил высокий стройный парень.

– Вместо Сереги? – спросил он.

– Вместо, – так же недружественно ответил Соболев.

Спутница Романа заняла место за стойкой, переодевшись в такой же как у него темно-синий костюм, но женского покроя. Попутчица глянула на Романа, велела идти в комнату привести себя в порядок. В комнате отдыха располагался сервант, платяной шкаф, диван, холодильник и длинный сейф. В серванте чайная посуда, банка с растворимым кофе, пачка чая, печенье, на холодильнике электрический чайник. Глянул в зеркало, нацепил галстук.

Роман вышел из помещения и занял пустующее кресло за стойкой. Телефонный аппарат, несколько папок с листами бумаги, компьютер, доска с ключами и набор шариковых ручек.

– Меня зовут Ольга. Теперь мы напарники. Расскажу, что нужно делать тебе.

Ольга доходчиво ввела Романа в суть их работы. Как могла подбодрила его и уткнулась в какие-то записи.

После восьми часов на жилых этажах началось движение. Вскоре парами и в одиночку отдыхающие потянулись в ресторан. От постоянного мелькания людей, разнообразия нарядов, многоголосицы у Романа с непривычки зарябило в глазах. Некоторые отдыхающие приветливо здоровались с администраторами, но большинство не обращало на них никакого внимания. Людей скромного достатка Роман не увидел. По-видимому, в пансионате селились богатые. Около десяти часов в холле начал скапливаться народ. Ольга пояснила, что собираются желающие поехать на экскурсию в помещичью усадьбу XVIII века. Кто-то выкладывал ключи от номера на стойку, кто-то оставлял их при себе. Не успела толпа выйти на улицу, как в дверях показалась парочка молодых людей. Ольга пояснила, что это новые гости. Взяла их паспорта и путевки, предложила несколько вариантов номеров на выбор. Пожелала приятного отдыха. Пока оформляла вновь прибывших, четверо с чемоданами готовились к отъезду. С улицы к рецепции подошел шофер такси и сообщил о прибытии, назвал фамилию заказчика. Ольга позвонила по телефону. В это же время в холле опять образовалась толпа. Теперь собирались желающие посетить Город мастеров. Приехали еще трое молодых парней из Сибирского города. Мужчина средних лет попросил заказать ему такси до аэропорта. Отдыхающие приезжали со всей России.

Ночь поделили согласно правилам. С утра началось все сначала. К концу вторых суток Роман не чаял, когда он займет место в автобусе, чтобы вернуться домой.

Через месяц или по-новому счету, через семь дежурств выдали первую зарплату. Неимоверная сумма заставила забыть про все неудобства. Роман пригласил родителей в свою квартиру на торжественный ужин. После подведения первых итогов в мыслях Софьи Петровны произошел сбой. В паузу будто фагот ворвался голос Альберта Григорьевича:

– В соседней области второе десятилетие функционирует педагогический вуз.

– Ты это к чему, Алек? – раздраженно отреагировала мать.

– Может ты мог бы там подобрать специальность по душе, – отец будто не слышал вопроса и продолжил, – твоя нынешняя работа нуждается в молодых и красивых. Время скоротечно.

Софья Петровна высмеяла идею мужа про какое-то учительское заведение. Роман воздержался от собственного мнения и обещал той и другой стороне задуматься над своим будущем.

Опять побежали дни. Два дня в пансионате, два дня дома. Про то, что Роман новенький сотрудник уже все начали забывать, парень вписался в коллектив и был допущен к маленьким хитростям в работе каждой службы.

Любовь к чтению, которой он воспылал, никуда не делась. Пользуясь личным знакомством с директором библиотеки, Роман беспрепятственно брал книги, каждый раз новые. За две ночи он успевал прочитать самую толстую книгу. Также незаметно сформировались предпочтения. Все, что касалось русской истории, точнее про то, откуда вообще пошла земля русская.

Глава вторая

Роман увидел, как охрана моментально выскочила на улицу. Любопытство овладело парнем и он поспешил поглядеть на происходящее. Перед его взглядом предстало то, что вызвало оцепенение. Три качка обступили второго охранника и пытались повалить его на землю. Первый охранник уже лежал без движения. Забыв обо всем, Роман поспешил на выручку. Его появление не прошло незамеченным и один из нападавших двинулся навстречу. Он обнажил руку, в которой был зажат кастет. Роман особо не заморачивался, поднял валявшийся камень размером с хороший кулак и швырнул его в бандита. Против всех ожиданий, бульник попал парню между глаз. Из носа хлынула кровь и бандит стал оседать на землю. Двое других оставили свою жертву и решили разобраться с неизвестно откуда взявшимся наглецом. В руке одного появился нож, а другой стал заходить за спину Романа. Тот, который с ножом, двигался напрямую, приглашая жестами к ближнему бою. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, Роман согнулся пополам и молнией нырнул за него. Оказавшись сзади, что было силы, толкнул этого бандита на подельника. Когда оба столкнулись, нож воткнулся в живот другого бандита. Парень стал падать, а подельник пустился наутек. Роман задней подножкой опрокинул его на землю, сел сверху и заломил руки за спину. Пришедший в себя охранник, подоспел вовремя и защелкнул на запястьях поверженного бандита наручники. Один был занят своим носом, из которого хлестала кровь, раненый дышал, нож торчал из живота. Через пятнадцать минут приехала милиция и скорая помощь. Следом появился автомобиль частного охранного предприятия. Милиционер побеседовал с охраной и Романом, составили протокол допроса. Начальник ЧОПа о чем-то перемолвился с милицией и все разъехались. Новая смена охраны продолжила дежурство.

Оценить поступок Романа никто из сотрудников даже не пытался. Одна Ольга тихонько шепнула «молодец».

Утром сдали смену и собрались по домам. Водитель автобуса передал Роману приказ прибыть в офис «Планеты» и предстать перед начальством. Красавцы без лишний эмоций положительно оценили действия Романа, положили перед ним конверт с премией и рекомендовали в подобных случаях не выходить за рамки своих полномочий.

Пансионат «Хоромы» ожидал смену персонала. Еще при посадке в городе на автобус попутчики радостно приветствовали Романа. Пожимали его руку, ударяли по плечу, желали здоровья. Похоже, похвала начальников не прошла мимо их внимания и каждый на всякий случай прогибался перед назначенным героем. Видимо, скупая похвала двух напыщенных нарциссов могла означать скорое повышение в должности. Соболев об этом догадывался, на входе попал в объятия охранников ЧОПа.

Неожиданно прибыл их начальник и позвал Романа в комнату отдыха. Без лишних предисловий предложил должность личного телохранителя известного на всю Россию местного коммерсанта. Соболев понимал, что он не Рэмбо, что происшедшее – обычная случайность. Еще он не хотел называться охранником. Вежливо и утвердительно отказался от предложения. Но начальник начал соблазнять его зарубежными сопровождениями охраняемого, называть известные и мало известные страны, писал на бумаге цифры, означающие зарплату и премии. Понимая, что сказанное не произвело должного впечатления, произнес: