Дело было вечером…

То, что ей нагло врут в глаза, поняла и мастер Саньята. Насмешливо фыркнув, она сложила руки на груди:

– Все с вами понятно. И да, вам крупно не повезло. У меня есть очень срочная работа. Традиционно, за вами будет приглядывать старшекурсница. Лучшая адептка на потоке и староста четвертого курса Вильгельмина. Но! Она может вам помочь только силой. И только тем, у кого есть проблемы с резервом. В остальном вам придется справляться самим, мне некогда. А вот практикум я буду оценивать, как переходную работу. Вместо экзамена у старших курсов. Вам все понятно?

Первокурсники приуныли. Понятное дело, вчера отмечали не только старшие курсы. А теперь выходит, что и от преподавателя помощи не дождешься. В чем-то мне было их жаль: малыши еще. Но, с другой стороны, ненавидя Саньяту на первых курсах, я сполна оценила ее метод преподавания, перейдя на старшие курсы. Саньята с самых первых дней приучала нас к самостоятельности и готовила для взрослой жизни.

– Итак, по одному человеку от каждой подгруппы подходим к Вильгельмине. Она вам выдаст все необходимое для проведения лабораторной работы. Учебники убрать! – Это распоряжение было встречено разочарованным стоном. – На все про все у вас два академических часа. Потом я проверю, как вы усвоили Влияние магии на живую материю и жизнь.

Мастер Саньята под внимательными взглядами адептов расположилась за кафедрой и открыла заботливо обернутую мною в дополнительную обложку книгу «Стихийных заклятий», подняла глаза на адептов:

– Чего смотрим? Что ждем? Время уже пошло!

С этими словами мастер перестала обращать внимание на аудиторию, целиком и полностью зарывшись в древний фолиант. А ко мне потянулись самые дисциплинированные из первокурсников. Работа была несложной и уже знакомой мне: по списку, прикрепленному к внутренней поверхности дверцы шкафа, выделить на каждую подгруппу ингредиенты для зелья и одно яйцо утконоса. В конце лабораторной работы, если адепты все сделают правильно, то из яиц вылупятся зверюшки с густой шерстью, ядовитыми когтями и утиным клювом вместо носа. В последствии, возможно, некоторые из этих непонятных тварей станут чьими-то фамилиарами. Меня передернуло. В конце года меня тоже ожидала церемония обретения фамилиара. Надеюсь, это будет милый и ласковый котик. Ну, или на худой конец сова или ворон. А то уже были случаи, когда фамилиаром становились змеи, вараны и даже песчаный падальщик. Вот не хочу быть уникальной ведьмой с уникальным фамилиаром! Хочу быть самой-самой обычной!

Я хмуро посмотрела на первую подошедшую: две длинные и тонкие косицы красно-рыжих волос, форменная юбка строго как по уставу академии, настороженный взгляд. Все ясно, такая же претендентка на звание лучшей адептки, как и я. За душой ни гроша, зато нужно помогать с младшими братьями и сестрами. А значит, нужно отвоевать себе местечко под солнцем получше, похлебнее. Я вздохнула:

– Подставляй руки. Так, что там у нас по списку…

У первокурсников было восемь подгрупп. Большая группа. У нас на первом курсе училось всего двадцать три адепта. На второй перешли восемнадцать. А тут аж тридцать два! Сочувствую Саньяте.

Семи подгруппам я выдала все необходимое без проблем и не напрягаясь. Но постепенно головная боль все сильнее сжимала мне виски. Я старалась не морщится. Ни к чему привлекать внимание куратора. А подлечить себя на глазах Саньяты не выйдет. Иначе она мигом поймет, где я «читала» и что.

Восьмым ко мне подошел веснушчатый паренек с голубыми, как небо глазами. Я аж икнула: ведьмаки большая редкость. Особенно, такие смазливые. А мальчишка нахально мне подмигнул:

– Голова не болит? Завидую я вам, старшекурсникам: вы уже почти все знаете. Можете себя лечить самостоятельно. Вон, ты как вчера отожгла! А сегодня просто картинка. Словно и не пила вчера сливовицу в немереных количествах.

Я невольно покраснела. Вот гаденыш! Еще, не приведи Святая Бригитта, Саньяте сдаст! Проблем тогда не оберешься! Я зло зашипела на мелкого пакостника:

– А громче говорить не можешь? Чтобы преподаватель наверняка уже услышал! Так рвешься чистить клетки с крысами? Или еще просто не знаком с таким поощрением?

Мальчишка скривился так, что сразу стало понятно – про клетки с крысами он знает не понаслышке.

– Ну чего ты так! Ты же старшекурсница! Это я первогодка, нам ничего нельзя…

Вот святая простота! От изумления я не удержалась и съязвила:

– Да что ты! Старшекурсникам разрешения на оргию со спиртным выдают в качестве поощрения за успехи в учебе! Разве ты не знал?

Паренек натурально вытаращился на меня. И только через пару минут, когда я сердито пихнула ему в руки набор для практикума, до него дошло:

– Ты это пошутила так? Да?

Вот не знаю, что тому было причиной: то ли злая я слишком резко ткнула набор мальчишке в руки, то ли он был слишком растерян и поглощен мыслями о моем беспрецедентном заявлении, то ли у парниши тоже было жестокое похмелье. Так или иначе, но руки его, вначале автоматически сжавшие коробку со всем необходимым для проведения практикума, неожиданно разжались. И все травы, порошки и яйцо утконоса вместе с ними под нашими растерянными взглядами полетели на пол.

Я только глазами хлопнула вслед падающему зародышу жизни. И только когда до пола ему оставалось всего ничего, до меня дошло, что оно сейчас попросту разобьется, не пережив близкого контакта с полом. А яичные брызги на новых ботиночках явно на украшения не тянут. Да еще если на чулочки попадут – потом хоть вместе с кожей снимай! В общем, очнулась я вовремя. В последний момент успела все же сжать в кулаке амулет. И яйцо приземлилось в относительной целостности. Я наклонилась и осторожно, чтобы окончательно не повредить треснувшую скорлупу, его подобрала. Кого-то я сейчас убью! Или руки ему заштопаю, ибо дырявые!

– Кстати, первокурсники, – внезапно раздавшийся голос мастера Саньяты заставил дернуться и меня, и юного ведьмака, – с учебным материалом обращайтесь аккуратно. Яиц я заготовила ровно по количеству подгрупп. Если кто-то уничтожит свой подопытный материал по глупости, лабораторную мне будет сдавать все лето.

Парнишка на глазах позеленел. А я злорадно усмехнулась. Посмотрим, как он теперь будет сдавать свою работу!

Я осторожно бросила взгляд на мастера Саньяту: заметила наш конфуз или нет? На мое счастье, куратор бросила провокационную фразу, не отрываясь от редкого фолианта. Можно было перевести дух. И прибить одного незадачливого ведьмака!

– Она же это не серьезно?

Юный ведьмак смотрел на меня очень жалобно, как брошенный щенок. Мне даже стало его жаль на какой-то момент.

– К сожалению, серьезно. Мастер Саньята гораздо снисходительнее относится к тем, у кого не получается сразу в силу естественных причин и недостаточного размера внутреннего резерва. И она терпеть не может разгильдяев и лентяев. Особенно, разгильдяев. По ее мнению, неловких ведьм не бывает. Бывают только те, которые из личной неприязни саботируют учебный процесс. К таким она относится без всякого снисхождения.

– Барзон, ты что, еще до сих пор не получил учебный набор?

От нового окрика куратора я растерянно оглянулась. И только встретившись глазами с мастером Саньятой, я поняла, что Барзон – это нахальный голубоглазый ведьмак, стоящий рядом со мной. По спине пробежал холодок. Влипла! Саньята сейчас не будет разбираться, кто из нас прав, а у кого руки растут из седалища. Отправит обоих чистить клетки с ее подопытными питомцами. Уй!

Я чуть не взвыла вслух, судорожно придумывая, что сказать куратору. И я совсем позабыла, что яйцо роняла не одна я. Вернее, не совсем я.

Неожиданно в считанных миллиметрах от моего носа просвистел кулак, вынуждая меня инстинктивно отшатнуться. И юный ведьмак на всю лабораторию завопил, размахивая над головой невесть откуда взятым целым яичком:

– Неа! Я уже все получил! Только пару вопросов решил задать!

Я еще успела удивиться чистейшей, не замутненной знаниями, радостной голубизне его глаз. А в следующий миг въехала спиной в открытый шкаф с травами и порошками. Под рукой что-то слабо хрупнуло. Я испуганно дернулась.

Если я сломаю шкаф в лаборатории Саньяты, меня даже некроманты не спасут! Замерев, как суслик перед опасностью, я осторожно провела рукой по поверхности шкафа. Чуть не съехала на пол, но это мелочи. Зато убедилась, что мебель вроде уцелела. Значит, на диету садиться еще рано, шкаф выдержал. Это был повод для радости. Оставалось встать на обе ноги и выяснить, что же я сломала из-за длинных рук юного пакостника. Ох, и укорочу я ему длину рук! И тут случилось оно…

Я еще не успела отлепиться от шкафа, когда ощутила, как по второй раз надетому чулочку ползет вниз, прямо на новенькие ботиночки, что-то отвратительно мокрое, как язык оборотня, только холодный. Как не заорала на всю лабораторию – сама не понимаю.

Наверное, потому что Саньята насмешливо фыркнула, опять утыкаясь в фолиант:

– Барзон, ты бы поосторожнее себя вел с Вильгельминой и тише размахивал кулаками. Чай, не боевик. А Вильгельмина хоть и первый раз присутствует у вас на лабораторной, но далеко не последний. Я думаю, мне не нужно тебе напоминать о мстительности ведьм. Подобьешь Мине глаз – жизни потом будешь не рад.

В аудитории раздались сдержанные смешки. А я скрипнула зубами, глядя на погибший чулочек. Все, мастер Саньята, зовите некромантов! Потому что у вас в группе сейчас будет труп!

Я выпрямилась, прикидывая, что можно сделать с юным вредителем прямо сейчас. Барзон отступил на шаг. Правильно, мальчик, бойся меня, я очень и очень сейчас злая. А еще у меня проблема: как привести себя в порядок, не привлекая внимания куратора? Использую магию, Саньята мигом учует и заинтересуется тем, что тут происходит. А тут адепты успешно давят учебные пособия… Угу… Я злобно зыркнула на юного нахала.

И тут этот… этот самоубийца, иначе я его назвать не могу, выхватив из какой-то коробочки белоснежный платок, наклонился и принялся возюкать им прямо по моему чулочку, размазывая по нему яичный желток! Сам же при этом хитро косил глазом туда, где у всех приличных ведьмочек находятся верхние девяносто! Я просто дар речи потеряла! Мои бедные чулочки! Моя грудь! Убью, гаденыша! Пусть некроманты на нем упражняются!

Скрипнув зубами от злости, я поймала наглую конечность и сдавила ее что есть сил. Жалко, что сейчас идет практикум, и большего я себе позволить не могу. Но это ничего! Я терпеливая, я дождусь окончания занятий, и тогда…

Наверное, Барзон что-то рассмотрел у меня на лице, потому что ощутимо взбледнул и затарахтел, как сорока:

– Вот, возьми. – Мне в ладонь ткнулась какая-то коробочка. – Они всегда влажные и всегда пропитанные специальным составом. Сестра такие для герцогини Торианской ящиками зачаровывает. – Юный ведьмак нервно хихикнул, настороженно косясь на куратора. – Леди герцогиня ужасно неловкая: постоянно что-то роняет на платье. Так Мелия на ней уже себе целое состояние сколотила. Герцогине очень нравятся салфеточки. Отчищают все! Даже жирный соус.

Я скептически посмотрела на коробочку. Что-то я не слышала о подобном чуде. Но все равно взяла. Ведьмака от мести это, конечно не спасет… Но, возможно, чулочки выживут.

К счастью, Барзон не соврал на счет чудодейственности салфеток. Противные липкие потеки они удалили без следа. Еще две взял мальчишка. И, отобрав у меня использованные, ловко сгреб с пола рассыпанные травы и осколки скорлупы. А потом на глазах у меня аккуратно все скатал в один шарик. Маленький, не больше яйца малиновки. И ухмыльнувшись, сунул его себе в карман:

– Потом выброшу. И не злись на меня, пожалуйста. Я не хотел. – Представляю, что это дарование может сотворить с лабораторией, если захочет. – Давай уже травы, и я пошел. А то и вправду скоро практикум закончится. Девчонки меня потом под деревом прикопают, если из-за меня не успеют ничего сделать.

Юный нахал уже начинал раздражать. Хоть и спас мои чулочки с ботиночками.

– Травы-то я тебе дам. И порошки тоже. А вот что будем делать с яйцом? Где взять другое взамен разбитому?

Барзон фыркнул:

– Ну если нас не убьют за отсутствие результата на практикуме, то вот оно – мое спасение!

И мальчишка опять выудил откуда-то из штанов довольно крупное, пятнистое яйцо. Я нахмурилась:

– Это что такое? Где взял? На куриное не похоже…

Юный ведьмак беспечно отмахнулся:

– Выменял у одного приятеля на пару зелий. Вроде яйцо крокодила или ящера какого-то. Точно не знаю. Можно, конечно, – он опять мне нахально подмигнул, и я ощутила горячее и ничем не замутненное желание его придушить, – воспользоваться твоей помощью с резервом и сделать все правильно по плану практикума. Но, боюсь, мастер Саньята не обрадуется, если обнаружит у себя на столе какого-нибудь монстрика в виде гребнистого крокодила.

Я представила такой «подарочек» у Саньяты на кафедре, и поняла, что не хочу даже в одном городе с ней находится в этот момент. А в следующий момент меня заинтересовало другое:

– А почему именно гребнистый крокодил?..

Вообще, я хотела напомнить Барзону о том, что он и сам не знает, кто должен вылупится из яйца. Но ведьмак все понял по-своему и фыркнул:

– Да просто яйцо крупноватое. А Гребнистые крокодилы вырастают до десяти метров в длину.

Представив этого «милашку», и поняв, что в лаборатории крокодильчик рискует не поместиться, я икнула. Уж лучше пусть будет какой-нибудь ящер. Даже реликтовый. Они вроде не опасные. Подозрительно покосившись на ведьмака, я все же уточнила:

– А откуда ты это знаешь?

– Так у меня старший брат работает в королевском зверинце. Кого там только нет! И кстати, гребнистый крокодил тоже есть. Не самый большой, конечно, всего семь метров. Но королева запретила и дальше его выращивать после того, как он перепутал ее корзинку с рукоделием и голову козленка. Беднягу долго тошнило. Но королева еще дольше возмущалась, что какой-то уродец на коротких лапках сожрал весь ее годовой запас эльфийских шелков для вышивки. – Барзон фыркнул в кулак. Вероятно, ему это показалось очень смешным. А я смотрела на него в шоке. – Пришлось королю отправлять к эльфам внеочередное посольство. За шелками.

– Барзон! – На этот раз окрик мастера Саньяты не только напугал, но и заставил суетиться. Главная ведьма начала злится. – Если ты мне в конце практикума не предоставишь живого детеныша утконоса, то пойдешь проходить практику к некромантам! В качестве учебного пособия!

Демоны! Влипли!

Барзон после окрика мастера Саньяты подмигнул мне и резво утопал к своей подгруппе, где три ведьмочки-первокурсницы хмуро наблюдали за нашими любезностями. Ревнуют это недоразумение, что ли? Зря это они. Мне их сокурсник нужен не больше, чем некроманту эликсир жизни.

Не к месту вспомнив мастеров смерти, я вздрогнула. Так и накликать недолго. А мне нельзя к некромантам! Никак. Мне еще нужно добыть кое-какие редкие корешочки и травки, составить хорошее приворотное и подлить его ректору. Не могу же я перед боевичкой опозориться? Ведьма я в конце концов, или где? Кстати, еще нужно придумать на кого привораживать.

Я воскресила в памяти облик ректора в белоснежной хламиде и с заплетенной в косу бородой почти до колен, и меня передернуло. Ну уж нет! Мне такого счастья и даром не надо! Ректор, конечно, еще не стар, всего-то около шестисот лет, но, говорят, у него в роду есть гномы! Я содрогнулась. Глядя на его любовно заплетенное украшение для лица, я в это охотно поверю. Только гномы имеют обыкновение отращивать длинные бородищи и заплетать их в косы. Самым смаком считается возможность заплести сразу три, на это редко кому хватает густоты волос. Ректор конечно сильный маг, но у гномок поголовно широченные плечи и волосы растут на лице, дочка меня потом проклянет за такое наследие.

Голова болела все сильнее. И отчаянно хотелось спать. Общение с Барзоном отняло у меня последние силы. А на меня уже призывно поглядывали некоторые подгруппы. Небось, не хотят позорится, во всеуслышание прося подмоги, вот и пытаются приманить меня взглядом. Как кошку колбаской. Я фыркнула. Ленивая нынче молодежь пошла. Ничегошеньки сами делать не хотят.

Однако с плохим самочувствием нужно было срочно что-то делать. Спрятавшись в недрах шкафа, из которого я выдавала первокурсникам все необходимое для опыта, делая вид, что навожу там порядок, я вытащила из кармана флакончик стимулирующего зелья. Ведьмы его обычно не принимают. С нашим скромным резервом подстегивать таким образом магический поток крайне опасно – можно выгореть совсем. Но, если организм сильно истощен, тогда зелье не влияет на магию, все его действие уходит на восстановление жизненных ресурсов.

С сожалением посмотрев на флакончик, я опрокинула его в рот. Похмелье – это тоже истощение жизненных ресурсов. Так что будем лечится. Тем более, что от меня сейчас явно ждут кристально ясную голову и магическую энергию по первому требованию.

Вязкая жидкость из флакончика растеклась по языку, наполняя мерзким привкусом рот. Вспомнив, то входит в состав зелья, я с трудом сдержала тошноту. Сушеные экскременты летучей мыши – это еще ладно, мелочи жизни. Они входят в состав почти всех более-менее сильных зелий. Но вот секрет кладбищенского слизняка, собранный в новолуние… Бррр…. Знали бы боевики, что они у ведьм покупают! Наверняка бы быстро отказались от такой стимуляции. А то повадились жульничать перед каждым экзаменом, чтоб, значит, боевку с первого раза сдать.

Зелье начало действовать почти сразу. Головная боль отступила, жизнь заиграла новыми красками. Приободрившись и расправив плечи, я пошла между столами, наблюдая за работой других. Первокурсникам нужно было сварить зелье, которое добавит зародышу в яйце жизненных и магических сил, обработать зельем яйцо, а потом, воздействуя собственной магией, подстегнуть развитие маленького утконоса.

В основном, меня спрашивали шепотом, чтобы не приведи Святая Бригитта не услышала мастер Саньята, зачем ведьмам нужно учиться работать с магией жизни? Ну и попутно просили проверить правильность составления зелья. Я проверяла. Исправляла недочеты. И щедро хвалила за правильно выполненное задание. Ну а что? Мне не жалко. А от вида раздувающихся от гордости за похвалу первокурсников на душе было очень светло и приятно.

Постепенно я подобралась к столу Барзона и его группы. К этому моменту головная боль у меня уже прошла полностью. С магическим потоком тоже все было в порядке: я уже помогла одной группе, и теперь девчонки с нервной радостью ждали вылупления детеныша, гадая кому он станет фамилиаром. Так что я благодушно махнула рукой на дурацкое поведение юного ведьмака. Пусть живет, еще успеет накликать месть ведьмы на свою бедовую голову.

Три ведьмочки из подгруппы Барзона встретили меня весьма и весьма недружелюбно. Я даже споткнулась под их дружными хмурыми взглядами. Зато Барзон светился от радости, как файербол первого порядка.

– Мина! Наконец-то ты до нас добралась!

Рыженькая ведьмочка слева неодобрительно поджала губы и ревниво глянула на ведьмака. Какая прелесть! Мне только ревнивой влюбленной девчонки не хватает.

– Мина, – Барзон отвлек мое внимание от рыжей, – девочки утверждают, что зелье надо перепроверить. А я говорю, что там все правильно.

Чуть повернув голову, чтобы одногруппницы не заметили, юный нахал подмигнул мне и кивнул на яйцо. Все ясно. Он намеренно испортил зелье, чтобы с яйцом у них точно ничего не получилось.

Набрав в ложку зелья, я поднесла его к лицу и понюхала. Пахло варево почти правильно. Даже я не сразу сообразила, что в густом духу зелья не хватало горьких ноток. А ведьмак не совсем дурак, выбрал самый адекватный способ испортить зелье: пробовать его точно никто не станет, а определить на запах дозировку порошка горечавки пестроцветной после остывания зелья совершенно нереально. Этот горький аромат ощущается только пока зелье парует, и то очень слабо. Я одобрительно улыбнулась Барзону. И это была моя роковая ошибка.

Рыжая отчетливо скрипнула зубами, но промолчала. Встряла ее черненькая подружка:

– А я говорю, там мало корней девясила! Нам же не обычное куриное яйцо досталось! А реликтовый утконос! У зародыша просто не хватит сил на развитие с такой дозировкой!

Черненькая говорила запальчиво, и я примирительно подняла ладонь:

– Не нервничай так. Недостаток девясила не является ошибкой. Твоя магия вполне способна его заменить. Это хорошее растение, но оно не панацея в вопросах магического воздействия на живые организмы. Вам это будут рассказывать на втором курсе.

– Да что ты с ней дискутируешь, Индира! – Рыжая все же не вытерпела и встряла. – Это наш практикум! Считаешь, что не хватает девясила, значит – добавляй! Ты что, не видишь? Она же на Барика глаз положила, и теперь всячески старается завалить нам практикум, чтобы иметь возможность встречаться с ним тайком на отработках!

Я остолбенела от несправедливого обвинения. А дальше одновременно случилось несколько событий.

На крик рыжей подняла голову мастер Саньята. Я видела боковым зрением, как она отложила эльфийский фолтант.

До меня дошел полный смысл обвинений рыжей, и я поперхнулась смехом. Вот влюбленная дуреха! Тайком встречаться на отработках! И кому! Мне, старшекурснице, с зеленым первокурсником! Сразу видно, что вот эта на отработках еще не бывала ни разу. Какая уж там романтика, если тебе за ограниченное количество времени, пока живность спит под воздействием амулета, нужно вычистить два десятка вонючих клеток с магически измененными подопытными крысами. А не успеешь, сам дурак. Зверушки просыпаются и с жадностью ищут кем бы закусить. Но не это самое неприятное. Хуже всего, когда крыска принимает тебя за свою пару, и метит тебя. На втором курсе так вляпалась одна моя сокурсница. Метка воняла потом еще три месяца. От Ниары шарахались все, ее даже попросили отселить в отдельную комнату, а то спать от вони было невозможно. И никакие зелья, никакие заклинания не могли вывести этот ужасный запах.

Я открыла рот, чтобы пояснить рыжей ревнивице всю глубину ее заблуждений. Да так и замерла на месте с открытым ртом. Черноволосая подруга ревнивицы с размаху швырнула в кипящее зелье полную пригоршню порошка. И я точно видела, что это был не корень девясила!

– Индира!!! – К нам на всех парах спешила Саньята. – Вильгельмина, а ты куда смотришь???

Взбешенная Саньята – это бедствие пострашнее нашествия обитателей Нижнего мира. Я втянула голову в плечи и вдруг ощутила приторно-пряный аромат. Найдя глазами его источник, я ахнула. Зелье подгруппы Барзона плясало малиновыми пузырями. Сам ведьмак застыл с выпученными глазами. У меня даже попа заныла от предчувствия грядущих неприятностей. И зачесались ладони от желания вцепиться черноволосой дуре в прическу. Ее бы саму напоить тем, что она здесь набодяжила. Это же надо! Зелье перерождения! Да Саньята ее за запрещенку саму в крысу превратит и в клетку посадит!

Но это было еще не все. Третья ведьмочка из подгруппы Барзона быстрым движением положила рядом с горшочком артефакт охлаждения. И прежде, чем куратор успела добраться до нашего стола, бросила яйцо в получившееся зелье.

Барзон совсем по девчачьи ахнул. А я ощутила лютое желание раздвоиться. Чтобы была возможность одновременно душить негодяйку, не придерживающуюся правил поведения в ведьминской лаборатории и ловить падающее яйцо.

С раздвоением не вышло. Впрочем, ловля тоже не удалась. В тот самый момент, когда Саньята наконец дошла до стола, яйцо, которое я пробовала поймать или затормозить с помощью магии, плюхнулось в горшок. Окатив нас шестерых брызгами опасного варева. Сколько буду жить, буду помнить разъяренное сверкание глаз куратора и алые потеки запрещенного зелья на ее лице. Кажется, пора бежать к некромантам, просить политического убежища.