- -
- 100%
- +
– Все равно не уходите. Он ведь умер.
– Да. Точно. А я сидела с ним за одним столом.
– Это вы были с ним? – услышала она за спиной и повернулась. К ним подошел упитанный лысый дядечка, разменявший шестой десяток.
– Вы кто, простите?
– Директор ресторана.
Отрицать тот факт, что она не с ним, в смысле не с телом, было бесполезно. Обратное с удовольствием подтвердит вот этот жидковолосенький мальчик с подносом.
– Да. Я. Здесь и познакомились.
– Пройдите ко мне в кабинет, – он отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Будь Даша первый день на свете, она так и сделала бы. Но директор пока не знал, кем он хотел руководить. Через секунду все встало на свои места:
– Ментов я буду ждать здесь. Их уже вызвали? – тон ее со спокойного сменился на агрессивный.
Один приятель Дарьи, у которого была восточноевропейская овчарка, еще в конце одиннадцатого класса как-то просветил ее: «Ни один кобель не будет драться с озверевшей сукой. Сука готова умереть в драке. Самец же намеревается выжить. Это психологическое преимущество заставляет кобеля отступить».
Она произнесла последнюю фразу так, будто была готова к тому, что за только что сказанные слова ее порежут на месте.
– Хорошо. Как угодно. Ждите здесь. Только ничего не трогайте.
– И вы ничего не трогайте.
Дарья знала, что потом она, может, и поплачет, сгоняя стресс, но не сегодня, не сейчас.
Директор больше ничего не сказал ей и ушел. Время от времени подходили официанты, работавшие в зале. Любопытствовали, отходили в сторону.
Сидя рядом с трупом, Дарья чувствовала себя крайне неприятно.
«Что смотреть? Ну чего пялиться? Вон еще повара с кухни глазеют, словно любопытствующие мартышки. Идиоты. Умер человек, умер. Нет его».
Она подумала, что смерть не менее притягательна, чем рождение. Она вызывает не меньший интерес, а то и больший. Чем? Может, своей неизбежностью, а может – уродливостью.
В зал вошли два молодых сержанта. Один шел впереди, другой, чуть поотстав, следом. Ее увидели сразу. Потом стали глазеть по сторонам в поисках тела.
– Он здесь, – подсказала Дарья, поднимаясь.
Следом за нарядом милиции прибыла еще одна парочка.
В ресторан вошел небольшого роста человек в черном кожаном плаще. Шляпу он немедленно снял, то же самое сделал и его высокий широкоплечий спутник. В руках у последнего Дарья увидела «дипломат».
– Никого не впускать. Заведение закрыто, – отдал распоряжение патрулю человек в кожаном плаще.
Сержанты пошли к выходу.
– Капитан Лиховцев, – представился мужчина, закуривая и разглядывая Дарью, словно игрушку. – Вы почему не ушли? Были вместе с ним? Кем он вам приходился?
На широком лбу то появлялись, то разглаживались морщины.
– Никем.
Следователь посмотрел себе под ноги, на труп. К бедняге уже подсел широкоплечий и молчаливый. Он светил в безжизненные глаза фонариком, щупал пульс.
– Петрович, он мертв на сто десять процентов, – сообщил номер два номеру один, снимая перчатки и закуривая следом за капитаном.
Лиховцев оглядел стол, на котором, помимо фруктов, стояли виски, шампанское, недоеденная камбала и салат из моркови.
– Он хотел познакомиться с вами?
Дарья проследила за взглядом капитана. Перед ней был отнюдь не дурак. Он посмотрел, что и как стоит на столе.
– Вы это по посуде прочитали?
– Видный мужчина, сразу ясно, что состоятельный – видите этот огромный перстень, – и одежда не с «толчка», – он снова посмотрел на труп. – Вряд ли он стал бы лишь пить виски, в то время как вы заказали отменный ужин. Это неестественно. Он подсел к вам, стал задавать всякие вопросики, пытаясь завязать разговор. Что было дальше?
Дарье было приятно, что она встретила человека, который хочет помочь ей выпутаться из этого дерьма.
– Он заказал себе виски. После того, как попросил закусить моим салатом, я встала и пошла. Обернулась на шум, а он уже лежит с открытыми глазами и смотрит мне вслед. Умер мгновенно. Я подошла, пощупала пульс.
Напарник капитана посмотрел на Дарью с долей интереса.
– Он не хрипел, не закатывал глаза, не хватался за горло? Не махал руками? Судороги были?
– Я бы сказала, что его просто отключили.
– Но несколько секунд вы его все же не видели, – уточнил капитан.
– Не более пяти, – согласилась Дарья. – Все, что он успел, – выпил рюмку виски.
Лиховцев согласно кивнул головой.
– Ваши документы.
Дарья отдала ему права. В это время подошел директор ресторана, следом за ним жидковолосый официант.
– Вы из милиции? – поинтересовался самый главный распорядитель в пункте общественного питания.
– Сергей Петрович Лиховцев, – представился кожаный плащ.
– Я директор: Андюшков Герман Владимирович. А вот официант, который обслуживал этот столик.
– Спасибо, вы предусмотрительны, – поблагодарил капитан. – Юноша, что вы можете нам рассказать?
Конский хвостик заправил выбившуюся прядь за ушко:
– Эта дама сидела одна. Потом вот он, – парень неловко кивнул на труп, – подсел к ней, заказал виски. Только не подумайте ничего такого. Это действительно виски. Я уже не одну бутылку открыл. С посетителями все было нормально.
– Не надо волноваться, – успокоил Лиховцев. – Покойный, как только вошел в ресторан, сразу подсел к даме?
Дарья смотрела на этого плотного, смахивающего на Глеба Жеглова следователя и считывала с его лица упрямство – нижняя челюсть чуть вперед, хорошо развитые надбровные дуги; волю – крупные черты лица; великолепную память – высокий лоб, острый взгляд черных глаз; нестабильные нервы – седина, а ему, может, чуть больше сорока, постоянно шевелит губами.
– Этого я сказать не могу. Я мог его не увидеть.
– Вы отпускали кого-нибудь домой? – вопрос адресовался директору.
– Нет. Что вы, – заегозил Андюшков. – Никто никуда не уходил.
– Я хотел бы поговорить с официантами. Прямо сейчас, – он отошел от тела на некоторое расстояние и сел за столик. – Приглашайте по одному ко мне. С этим молодым человеком, будем считать, я уже переговорил.
Дарья смотрела на то, как работает капитан, и понимала, что задача номер один у него – найти преступника по горячим следам. Только это не погоня и не бытовуха. Она сама про себя знала, что ни при чем, а вот капитан об этом не знает и должен будет убедить сам себя в том, что она девочка чистая и непорочная.
Следователь беседовал с людьми уже минут тридцать. Дарья была вынуждена отойти в сторону, чтобы не мешать следственной бригаде фотографировать и снимать отпечатки с посуды.
По личному распоряжению Лиховцева ее никто не трогал, но и не отпускали. Пришлось сесть на стул и просто заткнуться на неопределенное время. Минуты текли медленно. Она не раз задавалась одним и тем же вопросом: когда же ее наконец отпустят. Но никто не спешил.
Со стороны улицы раздались женские крики и стенания.
В ресторан ворвалась пожилая женщина в красивом плаще из белой кожи. Разбросала в стороны попытавшихся остановить ее сержантов. Подбежав к телу, она рухнула около него на колени и принялась рыдать.
– Витенька! Витенька, мальчик мой! Что же ты наделал, Витенька! – она целовала его лоб, щеки, губы.
Мужики застыли, не зная, что им делать с этой пожилой обезумевшей женщиной. Первым опомнился коллега Лиховцева, с которым они вместе приехали на место происшествия. Он взял ее за плечи и потихоньку поднял.
Подошла Дарья и жестом показала ему, чтобы он оставил мать покойного. Рыдания не прекращались, но как только убитая горем седовласая женщина попала в объятия Дарьи, все как бы встало на свои места: женщины, они там в углу поплачут, и все будет нормально.
Дарья отвела ее в укромный уголок. Подбежал волосатик-официантик со стаканом воды и валерьянкой.
Сквозь слезы мать Виктора Иванова посмотрела на девушку, сидящую перед ней.
– Как, как это случилось? – она снова принялась плакать.
Дарья обхватила ее руки своими.
– Я не знаю. Выпейте воды, – Дарья влила в стакан капель сорок настойки валерьянки, полагая, что сейчас для бедняжки это не доза.
– Вы из милиции?
– Нет, я случайно здесь.
– Но вашу фотографию показывали по телевизору, я запомнила. Это вы, кажется, стреляли в какой-то джип, за рулем которого сидел убийца нескольких человек.
– Да. Но я не работаю в органах.
– Помогите, пожалуйста, помогите найти того, кто его убил.
– Почему вы думаете, что его убили?
Женщина очень быстро приходила если не в себя, то в некое более-менее спокойное состояние, в котором она понимала, о чем ее спрашивают, и была способна что-то отвечать.
– Он постоянно общался с этими бритоголовыми на иномарках. Он и одеваться стал, как они. Я говорила ему: «Витенька, зачем ты так одеваешься?» А он мне: «Мама, я должен быть, как они». Как они... Господи, за что?
Она рванулась с места к сыну. Следователи не могли нормально работать, никто не мог предположить, что на месте происшествия будет кто-то из родственников покойного, а чтобы мать сюда приехала... это вообще из ряда вон.
Мужчины не могли ничего поделать.
Дарья снова подошла к матери и подняла ее с колен.
– Почему, почему, – причитала мать. – Почему он?
Женщины вернулись к столику. Мать села за стол и, схватившись за голову, снова стала плакать. Потом схватилась за стакан и допила остатки.
Подошел Лиховцев, представился. Попросил Дарью оставить их наедине. Данилова встала, отошла в сторону. С отсутствующим видом принялась рассматривать картины, висящие на стенах заведения. Пейзажи. Неизвестный художник неплохо владел кистью. Пшеничное поле уходит за горизонт, слева – небольшой кусочек дубовой рощи, справа вдалеке – старая мельница. Чувствовалась перспектива. А какая перспектива у нее?
Ее кто-то изучал. Дарья обернулась на убитую горем мать. Заплаканная женщина смотрела на нее и, казалось, совсем не слушала капитана, который о чем-то рассказывал ей.
Наконец их приватная беседа была закончена. Лиховцев зажег очередную сигарету и тоже пошел любоваться пейзажем.
– Я не могу отпустить вас, – сообщил он Дарье ровным голосом. – Если в организме покойного найдут быстродействующий яд, то вы – подозреваемый номер один. Лидия Яковлевна рассказала мне, что вы как-то попали на телевидение, когда задерживали преступника, и даже стреляли.
– Это правда. Но ранена не была, поэтому ордена не дали. Немного обидно, но я переживу. Вы бы лучше поинтересовались, кто ей сообщил о смерти сына.
– Спросил. Человек не представился.
– Но был на сто процентов уверен, что Виктор умер. Похоже, в ресторан он приходил не один.
– Это не подтверждается опросом официантов.
– Вам не кажется, что яд в пищу или в выпивку могла подсыпать не только я?
– Вы обменялись резкими фразами друг с другом, потом встали и направились к выходу. Через несколько секунд Виктор умер. Не слишком хорошие обстоятельства. Вы задержаны на двадцать четыре часа. Если причина смерти не сильнодействующий яд, то будете отпущены под подписку о невыезде.
Дарья покраснела от негодования. Новость ее взбесила. Ее в камеру!
– Капитан, а вы не можете приставить ко мне охранника на сутки? Мне не очень-то хочется в застенок. Я заплачу.
– Простите, я не понял, на какой слог в последнем слове надо ставить ударение?
– Сколько вы хотите, товарищ капитан? Представляете, я не виновна, а вы меня в Бастилию.
Лиховцев вынул изо рта сигарету и выпустил дым в потолок.
– Хорошо. Обойдемся подпиской о невыезде.
Дарья полезла в сумочку и достала из нее сто долларов.
– Я вам весьма признательна.
– Вы не дослушали до конца. Все следующие сутки будете рядом со мной. Я разведен. Поэтому проблем не будет.
Она смотрела на него с чувством глубокого отвращения.
– Таким, как вы, опасно доверять власть над людьми.
– Питаться будем раздельно, во всяком случае до того, как будут известны результаты вскрытия.
– Шутки у вас плоские.
– Они жизненные, это более важно. Сидите, скоро поедем в отделение.
Капитан оставил ее в покое. Зато подошла Лидия Яковлевна.
– Следователь сказал, что Витя хотел познакомиться с вами. Вы красивая женщина.
Дарья продолжала пялиться на картину, несмотря на то что та ей уже надоела.
Пришли санитары и положили покойника на носилки. Мать опомнилась и подбежала к ним.
Снова рыдания, снова боль утраты.
Дарье не хотелось бы слышать все эти стенания, но она была здесь, она не могла отключиться.
Ноги Лидии Яковлевны подкосились, и она сползла на мраморный пол.
К ней тут же подбежали люди.
– Похоже на инфаркт, – классифицировал напарник Лиховцева, чье медицинское образование было не просто на лбу написано – оно въелось в его суть. Он мог ничего не говорить о себе окружающим, и так было ясно, что перед тобой врач. И не потому, что он поспешил на помощь и выдавал какие-то предположения. Его манера ходить с прямой спиной, делать все размеренно и спокойно, эдакое: заболели? ничего, бывает; померли? тоже случается. – Мы можем потерять ее вслед за сыном.
– А вот этого нам не надо! – выкрикнул капитан. – Пошевелитесь и в ту же машину ее. Быстрее. В бригаде «Скорой помощи» есть врачи?
Дарья уселась за стол и обхватила голову руками.
– Какой дурдом, господи, – сорвалось с губ.
– Может, выпьете чего-нибудь?
Перед ней стоял волосатик-официантик.
– Неси дешевого вина, мальчик, – Дарья смахнула катящуюся по щеке слезу.
Стрессы, мать их так!..
* * *Капитан Лиховцев вот уже целый час сидел в своем кабинете за столом, стоящим у окна, и что-то писал.
Дарью он посадил в угол, всучив ей потрепанную газетку «Детектив». Как известно, и менты, и преступники читают одно и то же.
От нечего делать она стала знакомиться с похождениями молодого жулика, с трудом одолевшего семь классов средней школы. Отсутствие образования не мешало ему обманывать людей. Да, это и есть настоящий русский самородок.
Сергей Петрович, не меняя позы, кропал что-то на бумагу, в то время как Дарья не знала, куда себя деть.
– Может, я пойду? – спросила она.
– Идите, – бросил он, не поднимая головы.
Она вначале не поверила, потом тихо поднялась.
– Отставить! – крикнул следователь так, что она вздрогнула. – Куда?! Сядьте на место.
– Но вы ведь сказали...
– Мало ли что я сказал. Заработался. Присаживайтесь. Скоро поедем спать.
– Что вы себе позволяете?! – возмутилась Данилова.
Он прищурил глаза и внимательно посмотрел на нее.
– Может, в камеру изволите? Что-то не вижу энтузиазма. К тому же вас никто насиловать не собирается. Не волнуйтесь.
– В первый раз встречаю такую меру пресечения.
– Дура! – воскликнул он. – Симпатичная девка и в то же время дура! Не могу я тебя отпустить, не могу. В камеру сажать не хочу. Нечего тебе там делать. Будь добра, не играй на нервах.
Сев на свое место, она продолжила чтение. Куда же ей, бедняжке, деваться?
* * *Однокомнатная квартира капитана была некой противоположностью уютному гнездышку Дарьи. Ремонт не проводился здесь лет десять. Мебель старая. На кухне раковина, плита, шкаф для посуды сорокового года рождения, крохотный холодильник, обшарпанный стол и три табуретки.
– Я буду спать на раскладушке, в кухне, – вещал он из коридора, – а ты в комнате, на диване.
– И часто вы приглашаете подозреваемых к себе домой? – Дарья, стоя посреди кухни, морщила нос всякий раз, когда видела грязь, то есть она не прекращала кривиться. Созерцание запущенности угнетало ее.
Он вошел на кухню в брюках, майке и тапочках.
Холостяцкое соцнакопление немного выпирало вперед, но вместе с тем она не могла не отметить мощные плечи и развитую грудную клетку.
– Вы думаете, то, что я сейчас делаю, доставит удовольствие моему начальству? – он открыл холодильник и достал пяток яиц. – Нечего стоять, поставьте чайник.
– А вам это доставляет удовольствие?
Он хмыкнул.
– Мне бы доставило удовольствие общение с такой женщиной, как вы, но карты сейчас легли так, что нам с вами даже думать не стоит о каких-либо иных обстоятельствах.
Дарья зажгла газ.
– Хотите сказать, что это вы не должны думать об иных обстоятельствах. Я же могу позволить себе внутренне все, что угодно.
– Рад за вас, – под хруст скорлупы одно яйцо за другим вытекали на сковородку. – Что это за история со стрельбой?
– А, – она постаралась говорить как можно развязнее, – все началось с того, что у приятеля украли машину.
– В общем, старая история, которая набила вам оскомину. Только после нее вы сразу купили новую иномарку.
– Вы просто образец такта и понимания. Такие люди встречаются нечасто. Неудивительно, что вы неженаты.
– Да был я женат. Только все это закончилось десять лет назад. Она не смогла ждать.
– Дети?
– Мальчишке скоро пятнадцать. Пиво будете?
– Мне хватит на сегодня. Как вы завтра передо мной извиняться будете, Сергей Петрович? Я ведь ни при чем. И экспертиза это докажет. Никаких ядов в теле Иванова не найдут.
– Откуда вы знаете фамилию покойного?
– Его мать сказала.
«Чуть не вляпалась по уши. Зачем капитану знать, что я познакомилась с Витей в „Пегасе“? Абсолютно незачем».
– Предположим. Вы сегодня будете спать на диване, а не на нарах. Это вам надо меня благодарить.
Он смотрел на нее, она – на него. Ненависти во взглядах не было, что в этой ситуации можно было считать большим плюсом.
– Надеюсь, у вас найдется комплект чистого белья? И вы не будете брать штурмом душ, пока я готовлюсь отойти ко сну?
– Не о чем волноваться. Отойдете по полной программе, – он взял быстро опустевшую сковородку и пошел к раковине.
– Никогда бы не подумала.
– Я тоже.
* * *В частном доме на окраине Заводского района в первом часу ночи все еще горел свет.
– Димочка, он умер, Димочка. Ты говорил, что ничего не случится, – она стояла перед ним и размазывала тушь. – Я погубила человека. Что мне теперь делать?
– Молчать, – молодой человек небольшого роста, чья поросшая жесткими черными волосами голова напоминала кочан капусты, вытаращил глаза. – Никому ни слова. Его могли просто убрать. И ты здесь вообще ни при чем. И не надо нагнетать страсти. Давай, – крепкая пятерня очертила в воздухе дугу, – лапочка, я по тебе соскучился.
Она послушно стала снимать с себя одежду. На пухленьком симпатичном личике не отразилось никаких эмоций. Раздеться перед мужчиной для Веры было так же просто, как выпить стакан сока.
– Может, все обойдется? – спросила она, ложась на кровать, застланную малиновой простыней.
– Тебе абсолютно не о чем волноваться. Ну-ка, киска, раздвинь ножки...
* * *Как ни странно, Дарья выспалась и утром чувствовала себя очень даже ничего. Вошла на кухню, поздоровалась.
– Результат экспертизы будет к двенадцати, – сообщил Сергей Петрович. – Ждать осталось всего ничего.
– Я не преступница, – Дарья надула губу. – У вас просто талант портить и без того испорченное настроение, – она развернулась и пошла умываться, а когда появилась снова, не удержалась от критики: – Вы одними яйцами питаетесь?
На сковородке снова хлюпала яичница.
Лиховцев пробежался по ней сверху вниз и обратно. От Дарьи, несмотря на передряги, веяло свежестью.
– Я об этом не задумывался. Мы скоро выходим, так что поторопитесь.
Бабульки, возвращающиеся домой с пакетами молока и хлебом, особо чинно поздоровались с капитаном.
– Ну вот, теперь молва разнесет весть о том, что у вас появилась женщина, – подметила Дарья, ступая рядом.
– Неверно. Скажут, что у него снова появилась женщина.
– Точно. Я смотрю, вы не слишком голодны. Среди ночи на меня не бросались.
– Да и вы тоже меня не дразнили. Значит, и у вас все хорошо.
* * *Когда они вошли в уже знакомый Дарье кабинет, там было человек пять. Все разных габаритов, но примерно одного возраста. Ровесники Даниловой, кто в форме, кто в штатском, как по команде, повернули головы, после чего не поленились оторвать от стульев зады. Дарья поняла, что Лиховцев для них начальник.
– О-о-о! – раздалось с разных сторон.
Капитан остановился посреди кабинета.
– Молодые люди, все вон! – в его голосе не было злости, просто Петрович по-отечески выгонял всех в шею. – Совещание у меня через десять минут. Костин, найдите Варенова!
Дарья так и не поняла, кто из них Костин. Кто-то бросил: «Есть». Дальше можно было слышать лишь топот ног.
Не успел капитан докурить вторую за утро сигаретку до середины, а в кабинет уже вошел здоровый мужик, которого Дарья видела вчера вместе с Лиховцевым.
Мужчины поздоровались.
– Борис Гаврилыч, есть результат?
Дядя стал рассматривать Дашу, которая, к ее чести, выглядела весьма привлекательно.
– Как ни жаль, Петрович, но девочку придется отпустить. Ох и красива, бестия.
Дарья просто расцвела.
– Могли бы поучиться у своего коллеги, Петрович. От вас за целую ночь ни одного комплимента.
Здоровяк покосился на капитана.
– Она что, серьезно?
Капитан потер гладко выбритый подбородок. Вытащил из стола бланк, быстро его заполнил, попросил Дарью расписаться, после чего сообщил:
– Пределы города не покидать.
Встав на носки, Дада чмокнула в щеку Бориса Гавриловича.
– Ну и сухарь же ваш коллега.
Когда дверь закрылась, Варенов серьезно посмотрел на товарища.
– У нее мозги не на месте. В ее возрасте это нормально, но ты-то что делаешь? У тебя нет здесь врагов, да, Петрович? Что молчишь? Не слышу. Увести подозреваемую к себе домой. Это ведь можно очень легко подвести под служебное несоответствие.
– У меня с ней ничего не было, – стал оправдываться Лиховцев.
– Да? Очень зря, она ведь, между нами, мужиками, красавица. А было или не было, никто разбираться не будет.
– Вот я и не посадил красавицу в камеру.
– Какой ты добрый. И давно это с тобой? Заболел?
– Не надо. Если и заболел, то не смертельно. К тебе на стол я всегда успею.
– Поди, закормил девчонку яичницей.
– Откуда ты знаешь? – Тут Петрович спохватился. – Ах да. Кому, как не тебе...
Они знали друг друга уже двадцать лет.
Даша вылетела на улицу и первым делом купила себе огромную порцию мороженого.
Жизнь продолжается!
Задачки, которые задавал ей компьютер, она решала с трудом. Проходил час, а то и два, прежде чем она перешагивала с одного уровня на другой. И тем не менее позитивное движение вверх присутствовало, а большего и желать было нельзя.
Рассовав в очередной раз разноцветных тараканов по своим углам, она довольно хмыкнула и пошла на кухню взять пару кусков хлеба. Необходимо было пополнить запас сил, растраченных перед монитором.
Зазвонил телефон. Ба! Она уж и забыла, как он голос подает. С некоторым волнением взяла трубку.
«Кто это ко мне?»
– Даша? – услышала она в трубке хрипловатый женский голос.
– Да. Кто это?
– Это мама Вити, я хотела бы с вами поговорить.
На душе сразу стало пакостно.
– Откуда вы узнали номер моего телефона? – хотелось бросить трубку и отключить аппарат.
– Мне сказали в милиции. Я их очень просила.
«Понятно, дала на лапу кому надо. Сынок неплохо зарабатывал».
– Я думала, что у вас в голове одни похороны.
– Этим занялись друзья. Не отказывайте матери. Я просто места себе не нахожу.
– Вас выписали из больницы так быстро?
– Это был всего лишь обморок.
«Всего лишь обморок».
Даша подошла к зеркалу.
«Ну, Данилова, что будешь делать?»
– Вам не с кем поговорить?
– Я хотела бы увидеть вас. Вы ведь последняя, кто общался с моим сыном.
«Черт, ну почему?»
– Где и когда вам удобно встретиться?
– Может быть, просто пройдемся? Прямо сейчас.
Дарья оглянулась на окно. На улице уже стемнело. Не очень это хорошая идея – гулять по ночам.
– Хорошо. Где будем гулять?
– Липки.
– Нет, давайте на набережной, – это было намного ближе к ее дому. Зачем куда-то ехать?.. – Подходите или подъезжайте к речному вокзалу через час.
Мать Виктора согласилась и повесила трубку.
«Если она готова ехать в любую точку города, значит, ей действительно очень надо. Посмотрим, что там поведает госпожа Иванова».
Дарья не торопясь оделась, положила в сумочку баллончик со слезоточивым газом – так, на всякий случай – и вышла на улицу. От ее дома до речного вокзала полчаса пешком. Как раз есть время прогуляться в одиночестве. Многие великие люди отмечали прелесть индивидуальных прогулок.
Вот и речной вокзал. Что-то она и не заметила, как пришла. Наверное, в этом и есть то самое, за что высоколобые полюбили бесцельное блуждание.
Местные власти наставили здесь достаточное количество мощных фонарей. Ночь сломала об них все зубы, в то время как люди и черти оставляли в целости и сохранности собственные ноги.