Кукла для утех

Дарья подошла к светящейся витрине. За стеклом были выставлены компакт-диски. Она стала разглядывать новинки.

Лидия Яковлевна не опоздала. Она приехала на такси и отпустила водителя.

«Ум-м-м, дело не на пять минут. Раз она распрощалась с авто. Предстоит разговор. Послушаю. Согласилась ведь».

– Здравствуйте.

– Добрый вечер, Дашенька.

На Ивановой был уже знакомый Дарье длиннополый белый плащ и предусмотрительно надетая на голову шляпка. Погода не была теплой, а по набережной постоянно гуляет ветер.

– Куда пойдем? Направо? Налево?

Матери, потерявшей сына, было все равно.

– Тогда давайте направимся к мосту.

Это было выгодно Дарье – она шла в обратную сторону. В прямом смысле слова, к себе домой.

Они не прошли и десяти метров, а Иванова уже напрямую просила ее:

– Найдите тех, кто убил моего Витю. Пожалуйста... Я не верю милиции. У меня есть деньги.

Дарья пожала плечами:

– С чего вы взяли, что я способна справиться с тем, с чем не может справиться целый уголовный розыск?

– Но вы ведь занимаетесь сыском?

Они медленно шли по очищенной до асфальта дорожке и изучали друг друга, сойдясь в словесном поединке.

– У меня была пара историй, но они касались меня лично. Я никому официально не оказывала подобных услуг.

– Вот видите, – в голосе Лидии Яковлевны появилась надежда, – в вашей жизни были ситуации, когда надо было кого-то найти. К тому же он очень хотел познакомиться с вами.

– Для меня не просто принять подобное решение. Если мы будем говорить с вами серьезно, то вы должны понять, что возможен и отрицательный результат. То есть я могу никого не найти, а может быть и так, что никто вообще не виноват. У меня нет результатов вскрытия. В то же время вам придется платить мне суточные, потому как я не хочу тратить свое время и рисковать жизнью за спасибо.

– У меня есть на руках заключение медиков. Я могу его показать вам. Там сказано, что Витя умер от большой дозы наркотиков.

Дарья не остановилась. Если матери действительно дали такую бумажку, то ее содержание – полная чушь. Она видела наркоманов. Человек не может сидеть, болтать, а потом – бац и умер от передозировки. Чушь какая-то. Он даже не был под кайфом.

– Вы ничего не путаете, Лидия Яковлевна?

Иванова остановилась и вытащила из кармана плаща сложенный вчетверо лист бумаги.

Дарья подошла поближе к фонарю и прочитала. Все так и есть: передозировка. Подпись – Варенов Б. Г.

– Вот видите, я ничего не перепутала.

Дарья опустила голову вниз и смотрела на квадратные носы черных сапог.

«Это лажа. Полная лажа. Кто-то хочет все замять. Лиховцев или Варенов?»

– Вы согласны?

– Что? – Дарья очнулась от размышлений.

– Я спрашиваю, вы согласны?

– Двести долларов в день плюс расходы. В случае положительного результата, то есть если преступник будет наказан, – премия в две тысячи долларов. Если вас это не устраивает, можете попытаться найти кого-нибудь еще.

– Нет, нет, это вполне приемлемо, – ровным тихим голосом вымолвила Лидия Яковлевна.

«Наверное, у меня не все в порядке с головой, – рассуждала Дарья, возвращаясь домой и щупая в кармане две тысячи задатка. – Мне и деньги-то сейчас не нужны. В банке небольшая сумма, проценты капают исправно. Но он не мог от „передоза“ умереть. Брешет медицина. Почему? Вот в чем вопрос.

С другой стороны, деньги – они как мед. А о нем лучше, чем Винни-Пух, не скажешь: только что был и уже его нет. Могу лечь на диван и лежать. Не получу премию, но и делать ничего не буду. Помурыжить клиента десять дней, потом признаться в собственном бессилии. И не жалко, Дарья, тебе бедную женщину? Почему не жалко? Жалко».

Так, рассуждая сама с собой, она добрела до подъезда.

Что ни говори, снова придется лезть в целое озеро дерьма.

Кривляясь перед зеркалом под музыку в одной маечке, Вера наслаждалась одиночеством и громкой музыкой. В правой руке – бутылка с пепси-колой, в левой – свеженькая воздушная булочка. Любуясь на саму себя, она не забывала время от времени прикладываться к горлышку бутылки. Шипучка по пути в желудок дарила несколько приятных мгновений.

Небольшой частный дом был вынужден выносить на себе гвалт музыки, вырывающейся из динамиков старенького магнитофона «Маяк». Но дом не роптал. За те восемьдесят лет, что он уже простоял на окраине Саратова, видал и не такое. Лишь бы его нынешней хозяйке было хорошо.

Скрипнула старая калитка. Но блондинка не могла слышать этого из-за грохота музыки. Она уже собралась скинуть с себя последнюю тряпочку, но вошел Дима. Узрев свою подругу в весьма приподнятом настроении, он тоже слегка улыбнулся, поднял крышку бака, где стояла вода, набираемая из колодца... Формально вода была подведена к дому, но только формально. Трубы меняют уже больше года и все никак не закончат. Дима взял алюминиевую кружку, прежде чем глотнуть водицы, хлопнул танцовщицу по упругой заднице и поинтересовался, с чего вдруг такое веселье в доме? Почему «нанайцев» слышно аж на другом конце улицы?

Вера выключила магнитофон и уставилась на крепенького мужичка, уперев руки в боки. В наступившей тишине было слышно, как пьет вернувшийся из очередного похода за деньгами Дмитрий. Кружка опустела.

– Что ты молчишь?

Она накинула на себя халат, расчесала волосы и подошла к нему вплотную.

– Дима, сегодня на работе... Я там была в последний раз. Потому что приходили менты, – она прошла на кухню и уселась на старенькую лавку, сработанную без единого гвоздя, наверное, еще до Великой Отечественной, и уставилась на древнюю газовую колонку. – С меня довольно. Я больше ни к кому не пойду.

– Ты что?! – сожитель схватил ее за волосы, рванул на себя. – Сука, смотри мне в глаза. А что ты жрать собираешься? Тебя никто не подкладывает под первого попавшегося. Да ты ведь, кроме как давать, больше ничего не умеешь. У тебя нет специальности, нет работы. Вот и пользуйся тем, что мужики на тебя смотрят. Устроиться вахтершей на завод всегда успеешь. А о том, что ты не можешь, забудь!..

После такого внушения он отпустил ее.

Вера продолжала смотреть на газовую колонку.

– Знаешь, меня сегодня замучили расспросами. Я устала, мне страшно. Один урод в кожаном плаще задолбал просто.

– И о чем же он тебя спрашивал? – головастый достал из холодильника большую миску квашеной капусты и бутылку водки.

Она неодобрительно посмотрела на него, но так и не решилась сделать замечание: не праздник ведь нынче! С чего бы это наливать шары.

– Представился капитаном Лиховцевым. Интересовался, не было ли у шефа отклонений в психике. Затем он перестал ходить вокруг да около и напрямую спросил, знаю ли я, что Виктор Валентинович был наркоман.

Он поднес рюмку ко рту и стал пить водку крохотными глотками. Это зрелище всякий раз выбивало у Веры слезу. Как он мог пить эту горечь мелкими глотками, да при этом еще причмокивать и щелкать языком от удовольствия?

– И что же ты рассказала ему о поведении господина президента?

– Сказала, что ничего не знаю, что с ним всегда все было нормально. Не отрицала, что он иногда напивался, но не более того.

– Правильно, – он поддел вилкой капусты. – Это все?

– Он долбал меня целых полчаса... За это время я, наверно, поседела, мне теперь и подкрашиваться не надо. Потом пришла его мать, сообщила, что я уволена. Прямо в глаза мне сказала, что никогда бы не подумала, что у ее сына в помощниках может быть такая женщина.

– Ладно, ты не переживай, вот тебе денежка.

Он достал пять зеленых бумажек и отдал сожительнице.

При виде денег Вера сразу забыла о неприятностях и в мгновение ока расцвела.

– Может, и мне нальешь, – спросила весело, поглядывая на бутылку, в которой оставалось еще намного больше половины.

Он согласно кивнул головой и предложил:

– Тащи рюмку...

Дарье всю ночь снились электронные человечки, которые стреляли в маленьких паучков. Скорее всего это было следствием весьма позднего отхода ко сну и интенсивного общения с компьютером.

Умывшись утром ледяной водой, она почувствовала себя лучше. Ей казалось, что невидимые нити, пронизывающие все ее тело, стягивают расслабленный, разнежившийся за ночь организм в единое, способное к действию целое.

Через двадцать минут она уже почувствовала себя намного лучше. В голове выкристаллизовалось решение наведаться в гости к Варенову.

Поиски Бориса Гавриловича она начала с кабинета капитана.

Сергей Петрович поздоровался, выслушал ее просьбу и поинтересовался, а на кой, собственно, черт ей нужен Гаврилыч.

Дарья ответила по-пионерски честно:

– Мама Иванова, чисто как женщина женщину, попросила справиться у Бориса Гавриловича о том, какой наркотик убил ее сына.

– А что, разве в заключении об этом не написано? – с некоторой неприязнью спросил капитан.

– Написано, – созналась Дарья, – героин. Но, может, он принимал еще что-то?

Лиховцев взял Дарью под руку и вывел ее из своего кабинета.

– Девушка моя ладненькая, молодая и красивая. Ваш интерес к этому делу мне непонятен. Вот вам совет хорошего и иногда очень доброго человека: идите домой. Незачем ходить и отвлекать работников правовых органов от исполнения ими служебных обязанностей. А маме передайте, что ее сын стал жертвой своей собственной слабости. В его возрасте можно было оградить себя от столь пагубной привычки, как наркомания.

Дарья выслушала нотацию, поблагодарила учителя за науку и поспешила на выход.

Провожать капитан ее не стал, что было ошибкой. Данилова подошла к оперативному дежурному и справилась у него насчет Варенова.

Усатый майор через стекло дежурки оглядел верхнюю половину просительницы и нашел ее весьма привлекательной. Она поняла это, потому как его потянуло на разговор.

– Я видел вас вчера здесь.

Дарья согласно закивала головой.

– Спасибо. Так как мне найти Варенова?

– Можете его подождать, но раньше двенадцати дня его не будет.

– А если мне некогда? – она попыталась изобразить нетерпение, свойственное обычно маленьким детям, у которых переполнен мочевой пузырь.

– Тогда можете проехать на кафедру судебной экспертизы медицинского университета, он сейчас там.

Данилова вышла из отделения милиции, поправила волосы, взглянув на свое отражение в толстом стекле, и пошла к своей машине.

Поиски Варенова у нее не заняли много времени. Меньше чем через час после прощания с дежурным майором она стояла на пороге небольшой лаборатории и объясняла аспиранту – во всяком случае, данный юноша по возрасту был явно не профессором, – что она хочет видеть Бориса Гавриловича. Молодой человек был так любезен, что провел ее в небольшой закуток, где, склонясь над микроскопом, сидел Варенов.

– Здрасьте, Борис Гаврилович, – заштампованно произнесла Даша. – Я по поводу Иванова.

Он повернулся на крутящемся стуле, предложил присесть, окинул ее взглядом ценителя женской красоты и лишь после этого сообщил, что внимательно слушает.

«Какие все-таки разные люди. Один берет тебя под руку и выпроваживает восвояси, если ты больше его не интересуешь, другой бросает всю свою работу, поворачивается лицом и собирается слушать».

– Понимаете, – начала она, собираясь с мыслями, – мать покойного была поражена тем, что написано в заключении, она никогда не думала, что ее сын наркоман.

– А что же она сама не пришла?

– Сегодня похороны.

– Ах, да-да, – согласился он. – Чаю будете? – здоровяк кивнул на электрический самовар, который уже начал тихонько посвистывать.

Дарья заверила, что хорошо позавтракала, предложила ему не стесняться и наливать себе сколько угодно.

– Я судебно-медицинский эксперт. По стечению обстоятельств подвернулся под руку Лиховцеву, и мы вместе приехали. Осмотр тела я проводил сам, вы это видели. Зрачки сужены, кожа бледная, влажная. Все то, что я вам перечислил, является первыми признаками отравления производными опия. К ним относится и героин. На теле обнаружены множественные следы от уколов. Он вводил себе много этой дряни... Кололся не реже двух раз в неделю. Проведенные анализы крови и мочи подтвердили первое предположение об отравлении наркотиком. Состояние внутренних органов таково, что не вызывает сомнений в пристрастии покойного к наркотикам, – рассказывал он, насыпая свежей заварочки и заливая кипятком маленький чайничек. – Может быть, это и не героин, но во всяком случае дерьмо, которое он употреблял, производится из опия. Это однозначно. Для более дорогого анализа нужны средства, у нас их нет. Насколько чистым был продукт, который он потреблял, я тоже сказать вам не могу, и никто уже не скажет. В принципе, нельзя исключать примесь, оставшуюся из-за плохой очистки, это типичное предположение в подобном случае.

– Но он чувствовал себя нормально, все случилось за секунды. Разве смерть от передозировки выглядит таким образом?

Варенов размешал сахар в чашке, отхлебнул немного горяченького. На его лице отразилось мимолетное удовлетворение напитком.

– Никаких следов ядов ни в спиртном, ни на одежде покойного мы не нашли. А то, что клиническая картинка несколько странная... в жизни, девушка, всякое бывает, поверьте мне как медику. Я смотрю, вы начали копаться в этом деле. Умер президент ассоциации частных товаропроизводителей Поволжья. Не простой человек. Согласитесь. У не простого человека и жизнь не простая. Вокруг таких людей всегда скапливаются проблемы – некие сгустки отрицательной энергии, образовывающиеся в результате того, что решение, которое принимает руководитель, впоследствии сказывается на сотнях людей. В окружении таких господ всегда водится мелкая, злая и жадная до денег рыбешка, которая хочет установить свои правила игры. Нам в том пруду делать нечего, мы с вами даже не головастики.