Риск просчитать невозможно

Глава первая

– Папа, папа, ты слышал?

В зал, где Валентин расположился на диване с книгой, надеясь, наконец, прочесть последний том «Войны и мира», который в школьные годы ему одолеть так и не удалось, а потому он наверстывал упущенное сейчас, влетел радостный Роман, старший сын. Причем, как мог судить по наручным часам Грачев, в эти минуты ему полагалось быть в школе.

Валентин невозмутимо глянул на переполненного эмоциями мальчишку, надеясь услышать от него достаточно веские объяснения того, почему он прогуливает уроки.

Хорошо зная отца, который никогда не станет ни перебивать, ни переспрашивать, Роман все с тем же воодушевлением выпалил:

– Наша АЭС жахнула! И нам уроки отменили.

Последнее радовало парнишку больше всего.

– Вы со своим другом это придумали, или кто из старших надоумил? – недоверчиво переспросил отец, глядя поверх скатившихся на самый кончик носа очков. Со зрением у Валентина, в общем-то, проблем не было – совсем небольшая дальнозоркость, – но при чтении книг он предпочитал пользоваться очками, не желая лишний раз напрягать глаза. – Признайся честно, выгнали с урока за плохое поведение? Или с контрольной срулил?

– Да не-ет, папа, – отмахнулся Ромик, – никуда нас не выгоняли. Не только нас одних отпустили, а всю школу.

По голосу сына Валентин чувствовал, что тот не лжет. Неужели и в самом деле что-то стряслось, а он даже не знает?! Нужно было включить с утра телевизор. Отложив шедевр графа Толстого в сторону, Грачев уже куда более заинтересованно переспросил:

– Из-за чего отпустили?

– Я же сказал – АЭС жахнула. Взрыв там, что ли, какой-то был. Всем велели йод пить.

– Не может быть…

– Может, может! – уверенно закивал головой мальчик. – Об этом с самого утра везде трезвонят, а в аптеках такие очереди. Даже на улицах стоят. Па, а я могу к Косте пойти – все равно сегодня не учимся? – плавно перешел сын на другую тему.

– Нет, не можешь, – строго ответил отец. – Иди пока уроки учи, а я разберусь, что это за взрывы такие.

Не покидая дивана, Валентин подтянул к себе за шнур телефонный аппарат и, сняв трубку, набрал номер родной спасательной службы. Нежный голосок операторши, принимающей звонки, поинтересовался сутью проблемы. Прекрасно зная всех сотрудников, Грачев по голосу определил, кто именно принял его вызов, и сразу произнес:

– Галя, это Валентин Грачев. Извини, что отвлекаю от работы, но я хотел спросить. Ты ничего не слышала о взрыве, якобы произошедшем на Желтогорской АЭС?

– А-а, ты вон о чем, – поняла все девушка. – Слышала, конечно. Мы уже две бригады на АЭС отправили, но пока еще точно непонятно, что там случилось. Сами ждем…

– А почему нам не сказали?

– Так не ваша же смена. Если велят еще кого отправить, вызвоним, а пока отдыхайте, может, и без вас все сделают. И йод не забудь попить, а то мало ли.

Закончив разговор с коллегой, Валентин вернул трубку на место и на несколько минут погрузился в раздумья.

«Взрыв. На атомной электростанции. Да после него от города и следа не должно остаться. Если же просто выброс… Надо бы проверить радиационную обстановку. Но сначала…»

В считаные минуты был включен телевизор, один канал быстро сменял другой, пока, наконец, Валентин не наткнулся на местную программу. Ему повезло, и в эти минуты как раз шел в эфир внеочередной выпуск новостей. Поступившая информация подтвердилась, диктор сообщил, что выброс в атмосферу вредных веществ был, но сейчас ведутся работы по ликвидации его последствий. Властями было обещано, что компетентные специалисты в ближайшее время все в срочном порядке исправят, но при этом они все же тонко намекали, что если у кого есть возможность отправиться куда-то в отпуск, то пусть люди ею воспользуются.

Заинтригованный последними событиями и еще даже не знающий, как на них следует реагировать, Валентин решил дозвониться до кого-нибудь из друзей и полюбопытствовать, что им известно о случившемся, а заодно спросить, что они намерены делать. Но не успел он взять трубку в руки, как хлопнула входная дверь и в дом вошли два члена семейства: немного измотанная Елена и беззаботный Витенька. Пацан шумно ворвался в комнату брата и с жаром принялся тому что-то рассказывать.

Скинув туфли, Елена прошла в зал и устало плюхнулась в кресло.

– Ты в порядке? – озаботился Валентин ее состоянием.

Женщина неопределенно передернула плечами:

– В порядке, если не считать слабости и легкой головной боли.

– Ты забрала Виктора из садика.

Валентин произнес это не как вопрос, а скорее как утверждение.

– Да. Испугалась, что его там перепоят йодом. Ты же слышал, что произошло. Люди как с ума посходили, совершенно не соблюдают дозировку – льют его столько, что он просто может стать вреден. Я испугалась, что и у них могут быть такие безответственные воспитатели, вот и забрала ребенка домой.

– В связи с амнистией в детском садике освободилось сто тридцать два угла, – задумчиво произнес себе под нос Валентин и едва заметно усмехнулся.

– Ты что-то сказал? – не расслышала Елена.

– Это я так – сам с собой.

– Ты куда? – спросила она, когда он встал.

– К Алексу. У него телевизор не работает, а газеты он читает через раз.

– Думаешь, он еще не знает? Об этом же весь город говорит.

– Его человеческие проблемы и сплетни не занимают. Ты же знаешь, что он помешан на одних собаках. – Склонившись, Валентин чмокнул жену в щечку и, шаловливо подмигнув, пообещал: – Я ненадолго.

Елена не стала спорить и возмущаться, давно перестав удивляться такой крепкой, дружеской связи мужа с бывшими армейскими коллегами. Иногда ей даже казалось, что все они родственники, настолько судьба одного постоянно заботила другого.

Спешно покинув дом, Валентин уверенно направился к Величко. Расстояние до его жилья было сравнительно большим, и многие постарались бы преодолеть его на автобусе или маршрутном такси, Валентин же предпочитал передвигаться пешком. Делал он это как в целях экономии, так и просто потому, что спешить было не обязательно, а значит, и мять бока в транспорте собратьям по человеческой расе совсем ни к чему.

К Величко Грачев попал через полчаса. Алекс сидел в кухне и строгал ножом кожуру с картошки. Граф расположился рядом, внимательно наблюдая за этими кулинарными манипуляциями, и, если вдруг какой ошурок отскакивал в сторону, аккуратно поднимал его и, поднеся морду к ведру, бросал кожуру туда, где и было ее место. Когда Грачев вошел, человек и пес повернулись в его сторону и застыли в молчаливом удивлении. На лбу Алекса хорошо читалось: «Вчера же виделись, ты чего?»

– Алекс, привет! – сбрасывая обувь, отозвался Грач. Затем сунул ноги в рваные тапочки и пошаркал к стулу. – Ты слышал, что произошло?

– Э-эм-м, – протянул Величко вместе с собакой, тоже что-то хмыкнувшей.

Расценив этот ответ как отрицательный, Валентин продолжил:

– На нашей атомной энергетической станции произошел серьезный выброс в атмосферу.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Как это случилось?

– Как в кино, – скороговоркой ответил гость и, глубоко вздохнув, сразу же добавил: – Я так и думал, что ты ничего не знаешь. В городе суматоха, детей в школах распустили. Возле аптек очереди – я сам сейчас видел. Самая настоящая паника.

Забыв, что в руке у него нож, Алекс потер его концом, благо не острым, а закругленным, собственный висок.

– На работу звонил?

– Да. Галина сказала, что бригады туда уже выслали – в нас пока необходимости нет. Как думаешь, мне следует отправить семью подальше? Вдруг и в самом деле уровень радиации повысился? Все-таки дети.

– Надо купить дозиметры, – немного подумав, предложил Александр.

– Верно! Как я сам сразу не догадался. Сейчас сгоняю в магазин и вернусь.

Озабоченный новой проблемой, Грачев заспешил на выход.

Следом за ним увязался и Граф.

Оба они отсутствовали часа полтора, когда же все-таки вернулись, удивлению их, точнее собаке-то, конечно, было все равно, а вот Валентин негодовал за двоих, не было предела.

– Уму непостижимо, ни в одном магазине нет дозиметров. Я еще понимаю, йод расхватали, но…

– Люди беспокоятся о своем здоровье, – равнодушно заметил Величко, ковыряясь в сковородке с уже готовой картошкой. – Что же тут непонятного?

– Да, но нам-то теперь что делать? – развел руками тот.

– Попроси Макса, может, он тебе из какого подручного материала его соберет, – предложил Алекс все так же равнодушно. Судя по всему, его пока не особенно беспокоила проблема радиоактивного заражения, куда важнее было удовлетворить насущные потребности организма и загрузить свой желудок, который тормозил мыслительный процесс. Ну не дано мужчине быть чутким к проблемам общества при голодном желудке, и с этим ничего не поделаешь.

– Дозиметр собрать? Ты, наверное, шутишь? Это работа не по его профилю. – Валентин на минуту задумался. – Как думаешь, а у Ашота эта штука может быть?

– Сомневаюсь. С такими способностями к поглощению алкоголя ему о радиации беспокоиться нечего. Зато у нас в части обязательно должны быть.

Решение отправиться в часть было принято молча, никакого голосования совершенно не требовалось. Друзья понимали друг друга без слов, а что уж говорить о собаке! За остальными своими коллегами мужчины заходить пока не стали, посчитав, что в этом нет никакой необходимости, ведь прежде чем поднимать панику, нужно было все выяснить. А потому, перекусив приготовленной на скорую руку Алексом картошкой, они втроем заспешили в сторону управления МЧС.

Дорога туда была преодолена довольно быстро, тем более что им не терпелось получить ответ на свой вопрос. А когда желание полностью захватывает человека, время, как известно, бежит исключительно быстро. Вот и в этот раз они сами не совсем поняли, как уже через несколько минут оказались там, куда пешком добирались обычно примерно за полчаса.

В «аквариуме» перед дежуркой их отдела сидел охранник. Узнав своих, он кивком поприветствовал мужчин и, ни о чем не спрашивая, пропустил их во двор. Площадка двора оказалась почти пуста. Лишь одна машина из всех пребывала на месте, видимо, на случай экстренных вызовов по городу. Остальные же отсутствовали.

Шествующий рядом с ногой хозяина пес первым заметил во дворе коллегу своих друзей и громко тявкнул, указывая на него остальным.

– А вы тут чего делаете? – тоже обратил на них внимание тот. – У вас же выходной. Или по работе соскучились? Не рановато ли, вчера ведь только пересдали смену.

– Не знаешь, в дежурке есть дозиметры? – не отвечая на вопрос, серьезно спросил Грачев. – Или все на АЭС забрали?

Мужчина передернул плечами. Поняв, что он не в курсе, друзья прошли в дежурку и, отыскав женщину, ответственную за инвентарь, пристали с тем же вопросом к ней. Оказалось, что дозиметры увезены не все. Откопав один, Грачев снял с него колпачок и глянул на показатели, ожидая устрашающих результатов. Алекс тоже замер, а Граф, видя, в каком напряжении пребывают его хозяин и друг, предпочел не напоминать о себе и тихонько отошел в сторону, решив понаблюдать за людьми с некоторого расстояния.

Несколько секунд висела абсолютная тишина, если не считать шорох, создаваемый хвостом пса, шаркающим по асфальту, с которого он, словно веник, разметал в обе стороны мелкий сор. Затем на лице Валентина начало зарождаться удивление, потом оно исчезло, и он принялся легонько постукивать по цилиндрику дозиметра пальцем и трясти его, сопровождая все это словами:

– Я так и думал, что оставили одни сломанные.

– С чего ты взял?

– Он ничего не показывает.

– Совсем?

– Он показывает всего лишь легкое отклонение от нормы, – продолжая свое занятие, откликнулся Грачев. – Совсем даже незначительное.

– А почему ты решил, что это неверный результат? – поинтересовался Алекс. – Вдруг паника преждевременна или радиоактивное облако унесло ветром совсем в другую сторону?

Со двора донеслась чья-то громкая брань. Друзья переглянулись и заспешили к выходу. Как оказалось, вернулись с вызова остальные члены бригады, причем большинство из них пребывали далеко не в самом лучшем настроении. Величко поспешил к руководителю.

– Влад, здравствуй! – поприветствовал он немного небрежного усатого дядьку, играющего зажигалкой, а затем сразу спросил: – Вы с АЭС?

– С АЭС, – устало вздохнул тот. – Чтоб она неладна была.

– А чего так?

– Да только зря промотались, мать ее! Столько машин гоняли, а они… – Он расстроенно махнул рукой, не находя слов, достойных испытываемых им чувств.

Величко чего-то недопонимал, да и Валентин пока не въезжал в суть сказанного, а потому они почти хором переспросили:

– Так не было там, что ли, ничего?

– Там сказали, что не было. Тут орут, что было, и посылают за тридевять земель. А я что теперь, силой эту АЭС брать должен, чтоб проверить, врут они мне или нет?!

– Погоди, погоди, – остановил жаркую речь коллеги Грачев. – Получается, что вас туда просто не пустили?

– Конечно, нет – объект-то закрытый, – съязвил в ответ усатый. – А мы, полчище придурков, наверное, от нечего делать к ним на экскурсию приперлись. Да только нас там никто и не ждал особо-то.

Мужчинам понадобилось несколько секунд, чтобы переварить все услышанное, а затем еще минут десять, чтобы задать интересующие их вопросы, получить более или менее вразумительные, а не такие расплывчатые ответы. В общем, на деле все оказалось весьма интересно.

С одной стороны, все средства массовой информации со всех сторон смакуют произошедший сбой в работе АЭС, медицинские центры обзванивают школы, детсады и заводы, требуя от руководства срочно ввести в ежедневный рацион своих подопечных йодосодержащие продукты; с другой – на самой АЭС упорно отрицают вообще сам факт выброса. Прибывшим на вызов, кстати, неизвестно от кого поступивший в МЧС, руководство атомной электростанции заявило, что данные о выбросе проверяются. То есть они еще и сами не знают, был он или нет. Зато директор даже пообещал лично проследить за тем, чтобы все было сделано как следует. Вот и кому же, спрашивается, после всего этого верить?

Решив не поддаваться пока всеобщей панике, друзья покинули дежурку и направились в гости к Ашоту. Происходящее в городе требовало совместного обсуждения, а, как известно, три головы гораздо лучше, чем одна. Что касается Максимова, то они были почти уверены в том, что он пребывает где-то поблизости, тем более что ресторан Мачколяна находился недалеко от Волги, где этот стервец постоянно высматривал и охмурял на небольшом частном пляже свои новые жертвы. По крайней мере летом, да еще в свободное время, больше всего вероятности наткнуться на него было именно в гостях у добродушного толстячка Ашота Ваграмовича, и искать его где-то еще не имело смысла.

Забегая вперед, надо сказать, что в этой своей уверенности относительно пребывания Максимова неподалеку от ресторана друга никто из спасателей не ошибся. Андрей и в самом деле был на пляже, сверкая своим загорелым, атлетически сложенным телом среди не менее загорелых шоколадных заек, бросающих в его сторону откровенные, голодные взгляды. Вот уж где было самое достойное его ловеласовской натуры поле деятельности.

Нежданно-негаданно нагрянувшие друзья-товарищи прямо-таки вырвали его из сладких объятий очередной длинноногой газели с красивым «бампером», на который Андрей уже успел наложить свою твердую мужскую руку. И вновь коллеги обломали ему весь кайф.

– Макс, немедля оденься, – командным тоном приказал нахмурившийся Ашот, когда они наткнулись на недостающее звено своей цепочки, загородив солнце и накрыв голубков своей тенью. – Загорать нынче вредно, ты что, неужели не слышал?

– Отвали, боров, не видишь, я занят, – не отрываясь от девушки и не глядя на друга, отмахнулся было тот. Парочка прямо тонула в глазах друг друга, кружилась в водовороте томных взглядов.

– Нет. Пусть постоит, так прохладнее, – пролепетала между тем его краля, даже не глядя на Ашота. – Но только молча.

– А опахалом тебе да на хлебало не помахать? Да отцепись ты уже от нее, паук ненасытный, – не выдержав, воскликнул Ашот, – видишь, вся бригада тебя одного ждет.

– О, е-ешкин кот, – вынужден был повернуться к остальным Андрей. – Ну зачем я вам сегодня-то понадобился? Выходной ведь. Я что, уже и в свое личное время ваши рожи наблюдать должен?

– Да ты не кипятись, чайник. Успеешь еще полобызаться. Оставь это на сладкое, и пошли. Совет старейшин тебя одного ждать не может.

– У меня выходной. Все. Отстаньте от меня. – Андрей попытался вернуться к своему занятию, но не тут-то было.

Наученный Мачколяном, Граф незаметно подошел к нему со спины и не сильно, но зато достаточно неожиданно цапнул Андрея за ягодицы. Максимов испуганно подскочил, потеряв равновесие, шлепнулся на песок и под всеобщий хохот друзей громко выругался и заявил:

– Граф, скотина! Мохнатое чудовище…

Черпанув в ладонь песка, он швырнул его в сторону овчарки. Но песок своей цели, естественно, не достиг, осыпавшись мелкой пылью вниз, далеко от морды довольной собой овчарки.

– Твою мать, это же мое самое красивое место.

– Да? А я думал, у тебя это лицо, – удивленно присовокупил Мачколян. Андрей его не услышал, продолжая возмущаться:

– Черт!

Он попытался даже заглянуть под плавки, ничуть не смущаясь внимания посторонних, давно привлеченных столь громкой речью и криками.

– Теперь там шрам останется.

– Шрамы украшают мужчину, – со знанием дела заявил Алекс и тут же чуть тише добавил: – Даже если они на втором его лице.

– Ха-ха, – съязвил обиженный Макс. – Между прочим, я все слышал. И «шрам на любимой попе» не моя мечта. Кстати, если что останется, за пластическую операцию платить будешь ты.

– Непременно. Только перед этим я, чтоб врачам было над чем работать, поставлю тебе на задницу еще парочку печатей. – Алекс погладил кулак. – Так что кончай ребячиться, и пошли. Быстрее освободишься, скорее вернешься. А дама, – он перевел взгляд на слегка напуганную девицу, боязливо созерцающую данную сценку, – несомненно, тебя дождется. Я прав?

Андрей проследил за его взглядом и, поймав натянутый, вымученный кивок, последовавший со стороны девушки, расстроенно вздохнул:

– Ну теперь-то уж непременно.

То, что красотка слиняет сразу же, как только они отвернутся, он знал уже наверняка. Слишком испуганный у нее был взгляд, что и неудивительно при столкновении с тремя здоровенными, угрюмыми лбами, не сулящими никому и ничего хорошего. Только наивный дурак мог поверить в то, что эти гоблины работают в МЧС, причем не начальниками или руководителями, а смешно сказать – спасателями. Сейчас они больше походили на собирающихся на разборки паханов, не поделивших с кем-то сферу своего влияния. Причем главным среди них явно был тот, с собакой, в чьих глазах читался наибольший холод и даже какое-то отвращение к людям.

Зная, что друзья не отвяжутся, Андрей вынужден был подняться и, скоренько натянув штаны, последовать за ними.

– Если это опять какая-нибудь ваша идея по бесплатному спасению мира, то я пас. Я в этом не участвую.

– А мы еще ничего и не предлагали, – буркнул Ашот. – Просто поговорить надо. О тебе же, дурья башка, печемся. Ты вот тут греешься на солнышке и даже не знаешь, что взрыв был на нашей атомной электростанции и жить тут вообще, может быть, даже опасно.

– Какой еще взрыв? Чего вы мелете? – Друзья как-то странно на него покосились, что заставило Андрея иначе отнестись к услышанному, впрочем, оптимизма его не поубавило, и он тут же заявил: – А и пусть. Картошка, морковочка там всякая гигантская расти будет. Как в Чернобыле. Плохо, что ли, когда такой урожай?

– Плохо будет, когда вот такие молодые, как ты, от рака умирать станут.

– Или импотентами сделаются, – с ухмылкой присовокупил Ашот, а Алекс закончил:

– Я еще пока жить хочу, а не мутировать.

– Ну и что, теперь в паломничество по России собираться? Чемодан уже упаковывать или пока рано?…

За издевки в адрес такой серьезной проблемы Андрей поймал от Алекса увесистый тумак в бок, причем этим физическое воздействие не ограничилось, так как Граф, взявший, видимо, действия своего хозяина за образец, тоже не обошел его своим вниманием и цапнул еще и за лодыжку. Очередной вскрик продолжился бранью, сопровождавшей мужчин всю оставшуюся часть пути до самого ресторана.

– Вячеслав Николаевич, журналисты! – Русоволосая пышнотелая девушка заглянула в кабинет директора и задержалась в дверном проеме. На лице ее застыл молчаливый вопрос.

Прервавший разговор по телефону лысоватый мужчина с глубоко посаженными глазами и сильно выступающей вперед нижней губой, не задумываясь, отмахнулся:

– Мне сейчас не до них.

– Но они же не отстанут. Может, проведете для них пресс-конференцию?

Меркулов недовольно скривил губы:

– А чем там вообще охрана занимается? Она что, не в состоянии разогнать эту толпу? Им за это платят.

– Да, но тогда скандал еще более усилится. Про нас и без того кучу всяких гадостей говорят, – пыталась убедить своего босса в необходимости определенных действий девушка.

Не будучи от природы глупым человеком, а скорее даже наоборот, иначе бы не занимать ему сейчас пост директора Желтогорской атомной станции, Вячеслав Николаевич не стал долго думать, и без того понимая, что барышня абсолютно права. И, несмотря на всю неприязнь к журналистской братии, он вынужден был согласиться.

– Хорошо, пусть все подготовят. Я встречусь с ними минут через пятнадцать.

Кивнув, юная «правая рука» скрылась из вида, а Меркулов продолжил свой разговор по телефону:

– В общем, мы договорились, Герман. Сейчас прибудет еще одна партия, ты ее толкнешь.

Собеседник что-то отвечал, но Меркулову это явно не нравилось. Нервно постукивая шариковой ручкой по крышке собственного стола, он выслушал все, что ему пытались втолковать, а затем вспылил:

– Мне, в сущности, все равно, через какие бумаги и как ты это будешь проводить. Это твоя головная боль. Я и так взял все самое сложное на себя. Я вложил в это свои деньги, а ты загружаешь меня какими-то глупостями. Тебе подвернулся такой шанс, и еще чего-то не устраивает… Да никто ничего не заподозрит!

Вячеслав едва сдерживался, чтобы не наорать на своего партнера. Он вообще не понимал, что этот трусливый человек делает в бизнесе, где испокон века царил только один закон: «Либо ты ведешь свой бизнес и постоянно что-то нарушаешь, либо просто не ведешь бизнес». Иного не дано. Тем более что помощи от государства ждать не приходится. А этот придурок еще о чем-то печется, переживает. Да с теми деньгами, что они на этом дельце заработают, им никакие напасти со стороны закона станут не страшны.

– Все, я выхожу из игры, – раздалось в трубке.

– Нет. Мы на этом не остановимся. – На Меркулова накатывала злоба. – Тем более сейчас. Я буквально спас твою клинику от краха и развала, и вот какую благодарность ты мне преподносишь.

– Да пойми же ты, что в любом деле главное – вовремя остановиться. Мы свой куш сорвали, теперь пора…

– Это я буду решать, когда и что пора, – окончательно вышел из себя мужчина. – И запомни, если попытаешься сорвать мне дело, сильно об этом пожалеешь. Того, что я дал тебе, нигде больше не получить – никто другой тебя не профинансирует. Все, некогда больше с тобой трепаться – меня ждут журналисты. Принимай товар и распределяй по точкам, а об остальном не беспокойся. И не вздумай дурить. Я свяжусь с тобой позже.

Шумно приземлив трубку на крышку стола, Меркулов грязно выругался, затем для успокоения и себя и нервов несколько раз глубоко вздохнул и, поправив новенький светлый костюмчик, в который был облачен, направился к выходу. В приемной он снова наткнулся на пышноватую девицу, сразу сообщившую, что журналисты ждут его в малом зале. Кивнул и направился туда.

В небольшом помещении было шумно. С жаром обсуждались последние события, настраивались микрофоны, отовсюду сыпались вопросы. Все ждали прибытия директора, который ну просто обязан был приподнять завесу тайны и сообщить миру о том, что же на самом деле произошло на атомной электростанции. Меркулов вошел тихо и не сразу был замечен журналистами. Рядом с Вячеславом Николаевичем шли четверо охранников, следящих за порядком вокруг. В их задачу входило держать назойливых акул пера на расстоянии и, если что пойдет не так, обеспечить беспрепятственный отход руководства из зала. Впрочем, Меркулов очень надеялся на то, что ничего из ряда вон выходящего не случится и все останутся довольны их совместной беседой.

Заняв место за столом, стоящим на некотором возвышении перед остальным залом, он негромко откашлялся в кулак и стал выжидать, когда все вокруг стихнет. Тишина наступила в считаные секунды, затем из зала сразу послышались первые вопросы, и в его сторону потянулись несколько длинных микрофонов.