Дикий Порт

– А Малыш?.. – прошептала Лилен. – Он же… нукты же… все время…

– Нукты вообще могучие твари, – негромко, не глядя в ее сторону, сказала Таисия и затушила окурок. – Им просто неприятно.

Лилен закрыла глаза. Открыла.

– А на Седьмой Терре, – проговорила спокойно и ровно, – есть такое?

Из дверей выглянула Анжела.

– Холодает, – сказала она. – Идите в дом.

Могучие твари Мыш и Колючка шустрили под окнами.

Майк пожелал всем доброй ночи и отправился на боковую, а Анжела попросила Лилен уложить Улянку. Друзья наперебой переговаривались с подружкой, не давая той успокоиться. Скоро «Лили Мар-р-рлен» совсем обалдела от дитячьей болтовни – Улянка в звуковом диапазоне, два юных дракончика в мысленном. Пришлось окликнуть Шайю и взмолиться, чтобы мать присмирила шалых нуктят. Только с ее помощью и удалось справиться. Лилен нашептала малышке колыбельную по-своему: вначале голосом, а потом – так, как говорят с нуктами. Хоть Улянка и не могла слышать слов, настроением она заражалась. Действовало хорошо.

Лилен поглядела на спящую кроху. Поправила одеяло, отдышалась и спустилась.

Таис и Анжела сидели за пустым обеденным столом; в полутьме – не включали ламп.

– Что теперь делать? – по-драконьи, без вступлений спросила Лилен.

– Продолжать, что начали, – медлительно ответила семитерранка, глядя в окно. Угасали последние краски заката, алый свет переливался в лиловый. Дул бриз.

Мелькнула шипастая тень.

– Нам одним? Вслепую? – вскинулась Анжела. – И полиция против? Они же закроют дело…

– А мне нужно уехать, – добавила Лилен. – Уже давно было нужно. И дядя Игорь должен будет оставаться все время тут.

– Второй мастер приедет, – Анжела побарабанила пальцами по столу. – С Урала. Но не скоро. А время не терпит.

Чигракова размышляла. Подняла глаза, смерила Лилен прежним изучающим взглядом.

– У нас есть туз в рукаве, – проговорила она так, будто тузом была Лилен. Но продолжила семитерранка странно, – он, правда, псих, и все-таки попробуем метнуть на стол. Если уж он все равно здесь, пусть приносит пользу!

– Кто?!

– Оружие возмездия, – усмехнулась Таисия. – Синий Птиц.

Терре-без-номера еще добрую тысячу лет не суждено было узнать, что такое дефицит пространства. Хватало пары часов пути в любую сторону от Города, чтобы всякая цивилизация пропала из виду. Любителям дикой природы и экстремального отдыха не требовалось лететь за океан, и в рыбацком поселке на берегу южного материка не рассказывали анекдотов на тему «чем турист отличается от человека». Новые лица здесь могли быть либо абитуриентками Академии Джеймсона, либо их родственниками, либо гостями питомника.

Экраноплан опаздывал на семь минут.

Промышленную набережную жарило солнце.

Лилен, присевшая в тени, оглядывалась с тоской. После цветущих джунглей глухой, до звона в ушах безмолвный поселок смотрелся особенно уныло. Мысли делались под стать серым стенам. «Надо зайти в магазин, хлеба купить и молока. И Майк йогурта просил. И репеллентов купить».

Таисия, стоя на самом солнцепеке – смотреть страшно – прищуренными глазами изучала синюю даль. Над морем, скованным штилем, видно было далеко. Серая точка экраноплана приближалась невыносимо медленно.

Кроме них, встречающих не было.

Лилен решительно не понимала, почему поприветствовать «оружие возмездия» у трапа обязательно должна именно она. Семитерранка не просто настаивала – не желала слушать возражений. И дядя Игорь тоже почему-то сказал: «Съезди, Марлен», так, будто это было очень важно…

Что за тип? «Оружие возмездия», надо же… Таис, как Лилен успела усвоить, отвечала только тогда, когда считала нужным. «Увидишь, – сказала она. – Познакомишься». И усмехнулась на свой манер, по-семитеррански, задумчиво и чуть высокомерно.

Для пассажирского сообщения между Городом и поселком машина смотрелась великовата. На самом деле большую ее часть занимали грузовые полости, и сейчас экраноплан шел практически порожняком. Это в Город повезут груз…

На причал сошло человек пятнадцать.

Лилен подумала, что семитерране заметны в любой толпе.

Он выделялся не ростом, хотя действительно был выше прочих. В солнечном мареве терялись лица, но по осанке, развороту плеч, по манере двигаться гость с Урала узнавался сразу. «Наверняка боевыми искусствами занимается, – пришло на ум. – И серьезно». Скупые пластичные движения. Загорелый накачанный парень сурового вида, темноволосый, с военной выправкой. Таисия замахала ему рукой и чуть не подпрыгнула; вмиг переменилась, точно став лет на десять младше и вчетверо легкомысленней. На вечно прохладном лице засверкала улыбка.

Лилен встала и направилась к Чиграковой. Пусть представит, раз уж вывезла… не иначе, оперативная задача Лили Марлен – очаровать семитерранского воина.

Марлен не против.

Более чем.

«И впрямь – оружие, – с тихим восторгом сказала себе Лилен. – Ну, давай, целься, Синий Птиц. Я иду». О том, с какой стати Таис обозвала этого строгого человека психом, и чем он им сможет помочь, как-то уже не думалось.

Он сбросил с плеча тяжелую сумку. По-братски склонился к щеке Таисии и встретился взглядом с Лилен. Между ними оставалось шага два, но ей все равно пришлось вскинуть лицо; с высоты такого роста, должно быть, все люди кажутся маленькими… что-то внутри слабо вздрогнуло и скользнуло от сердца вниз.

– Милейшая местра Вольф, – официально, но с задором проговорила семитерранка. – Разрешите представить – любезный местер Шеверинский.

Тот улыбнулся. Сумрачная складка меж бровей чуть разгладилась. Местра Вольф взмахнула ресницами, больше всего жалея, что не потратила утром времени на макияж.

– Лилен, – и протянула руку.

– Север… – он вдруг смутился, – то есть, Володя.

Таисия уставилась на него в крайнем изумлении.

– Шеверинский, – торжественно сказала она. – Я знала, что у тебя есть какое-то имя!

– Вова я, – усмехнулся тот. – А вас я знаю, местра Вольф. Вы Фрейя.

– Вы смотрели «Кошек и колесницу»? – Лилен захлестнула детская радость. Ее еще ни разу не узнавали посторонние люди, и то, что первым оказался именно он… до сих пор не выпустивший ее руки…

– Да, – сказал он. – Я вообще киноман. А правда, что местеру Макферсону выслали приглашение к нам на Урал?

– И мне тоже, – полушепотом призналась Лилен.

– Это здорово.

Какая-то пожилая женщина прошла мимо них и улыбнулась.

Рукопожатие распалось.

– Север, а Птиц-то где? – донесся голос Таисии с нотой недовольства.

– Сейчас появится, – мрачновато ответил Шеверинский.

Лилен занервничала. Губы пересыхали и грозили растрескаться, а у нее не было с собой бальзама. Это волновало значительно больше, чем то, что «оружием возмездия» оказался кто-то другой.

– Вы хорошо говорите по-русски, – заметил Шеверинский.

– Спасибо. А почему вы Север?

– Кличка. Мне так больше нравится.

– А мне можно?.. – Лилен улыбнулась так ясно, как только умела.

– Конечно… может, на «ты»?

– Ага, – где-то очень далеко сказала довольная Таис. – Вот он.

Лилен нехотя перевела взгляд.

Последними сошли с борта сухощавый светловолосый парень, на самый пижонский туристский манер одетый во все белое, и молоденькая девушка, по виду явно из местных. Рыбачка сияла, парень лучисто улыбался и что-то рассказывал, ласково касаясь ее округлого локтя. На простоватом лице девушки выражалось единственное, покорившее все мысли, безудержно счастливое: «Неужели?!» Что она думала, нетрудно представить. Красивый, обходительный, семитерранин!..

Север укоризненно покачал головой.

Неотразимый Синий Птиц поравнялся с ним, подмигнул Таисии и пожелал спутнице всего доброго.

Та остановилась рядом, еще улыбаясь и не успев даже растеряться.

– Всего доброго, – ласково повторил Птиц и, видя, что его не поняли, добавил, – иди, иди.

– А…

– Иди и будь счастлива. Привет, Тасик, – без паузы перейдя на русский, пропел беловолосый, накручивая на палец длинную прядь. – Представишь подружку?

Таисия нехорошо сощурилась.

– А что? – удивился Птиц.

Девушка уходила – медленно и неуверенно, каждую минуту готовая обернуться.

– Это Марилот, местная, учится на диспетчера, любит белокурых туристов на прогулочной палубе, – доложил Птиц и недоуменно вскинул брови, – Тасик, ты узнала обо мне что-то новое?

Чигракова возвела очи горе.

– Ты не Птиц, – укоризненно сказала она. – Ты гад.

– Какой уж есть, – потупился тот с видом виноватым и кротким.

В Лилен проснулся социальный психолог. Подумалось мельком, что иногда все-таки – полезная профессия. Синий Птиц как объект. Клубная субкультура, дресс-код, боди-код… похоже, нашел свой стиль и давно не менял внешности. «Все крашеное, – не без восхищения поняла она. – Вообще все! Не то что волосы – даже глаза цветокорректированные. И кожу осветлял. Тон сливочный такой только у рыжих бывает, и то редко. И ногти наманикюрены».

Глаза темно-синего, не свойственного людям оттенка вспыхнули рядом: Птиц наклонился к ней.

– Это ты повелительница драконов? – совершенно другим тоном проговорил он, превращаясь из жеманного метросексуала в юного мага. – До меня доходили слухи. Твои мать и отец были мастерами – оба. Так сказала Таис.

– Верно, – кратко ответила повелительница, отступив. Птиц был, конечно, красивый… вернее, смазливый, но от него хотелось держаться подальше. И на что польстилась Марилот? На русский акцент?

– Как тебя зовут? – спросил Птиц, раздевая ее глазами.

– Лили Марлен. Можно Лилен, – она умолчала, что предпочла бы из этих уст не слышать ничего интимней, чем «местра Вольф».

– Опять Ленка?! – безнадежно, со странной обидой уронил Птиц, страдальчески поморщился и зашагал к берегу. Лилен проводила его недоуменным взглядом.

Такое было не по правилам.

– Это вот, – хладнокровно сообщил Шеверинский, глядя вслед, – местер Васильев, а вообще-то Димочка Синий Птиц.

– Оружие возмездия? – недоверчиво переспросила Лилен.

– Оружие… называется, «атакуй врага психически», – Север развел руками. – Он не всегда такой. Честно. А тебя правда никто не учил? Я с первого взгляда понял, что у тебя не меньше десятки.

Лилен моргнула. Собралась с духом.

Сейчас или никогда.

– Местра Таис, – сказала она. – Местер… Север. Тут какая-то ошибка.

Таис подняла бровь.

– Вы думаете, я знаю то же, что и вы, и все понимаю, – грозно сказала Лилен. – А я не знаю и не понимаю. И сил моих больше нет!

Север вскинул на плечо сумку. Переглянулся с Таисией. Та нахмурилась.

– Тась, – сказал он, – ты тут больше моего соображаешь. Что делать-то будем? Только не тяни. Димке скучно стало, развлекаться надоело, вот он и согласился сюда ехать. Шут его знает, захочет работать или нет.

– Лилен, – у Чиграковой был вид почти виноватый, – потерпи еще немного. Я обещала, и я расскажу, но это, во-первых, долго, а во-вторых, ты напряжешься и ничего не выйдет.

– Я и так уже напряжена – дальше некуда!

– Лен, – сказал Север, – пожалуйста.

Лилен тихонько зарычала.

– Ты результата хочешь или информации? – безжалостно уточнила Таисия.

…Они шли к «крысе», к которой уже прислонился, скрестив на груди руки, Синий Птиц, бесспорный псих и сомнительное «оружие возмездия». Настроение у Лилен испортилось. Не очень верилось, что непонятные действия семитерран возымеют какой-то эффект. Нелогично все складывалось.

– Значит, так, – сказала Таис. – Слушай и не спорь. Либо это, либо тупик.

– Слушаю, – огрызнулась Лилен.

– Ты, Север и Птиц – команда.

– То есть как?!

– Сейчас уточнять не буду. Потом расскажу все.

– Мне этот ваш Птиц не нравится.

– Так это же замечательно, – тихо сказал у нее за спиной Шеверинский. – Ленке он тоже не нравился. Это на него хорошо действует.

Лилен вздрогнула, вздохнула и смирилась.

– А кто это – Ленка?

– Наша бывшая третья. Она замуж вышла.

– Я на нее похожа?

– Нет. Она брюнетка и стриглась коротко.

– А что я делать-то должна?

Таисия остановилась и глянула на нее в упор.

– Ничего. Вообще ничего. Просто будь где скажут.

– И как это поможет найти убийц? – саркастически поинтересовалась Лилен.

Димочка, услышавший это, фыркнул.

– Найти – найдем. А что ты потом делать будешь?

– То есть как?

– Во дура-то, – мягко сказал Птиц. – Блондинка. Разницу между исполнителем и заказчиком понимаешь? Кого искать собралась?

– Птиц, это не обычные наймиты, – покачала головой Таисия. – Знаешь, чем они пользовались? Такие вещи посторонним не то, что в руки не дают – издалека не показывают.

– А тогда зачем их вообще искать? – снова фыркнул Птиц.

– Как – зачем? – почти беззвучно спросила Лилен.

– Объясняю, – Димочка лучезарно улыбнулся. – Чепуньки бывают только у шкрябселей. Если ты видишь у кого-то чепуньку, значит, перед тобой кто?

– Не смешно.

– Димыч, – проговорил Шеверинский, – доказательства нужны.

– Кому, Север? Ей? – он указал на Лилен подбородком.

– Нашим.

– Мы все знаем, – поддержала Таисия, – они знают, что мы знаем, и так далее. Но приходит момент, когда нужно что-то швырнуть на стол. А вещдоков почитай и нет.

…Димочка машинально расчесал пальцами обесцвеченные пряди. Подергал. Сирота Вольф с надеждой глянула на Шеверинского, тот решительно сжал губы. Интересно, девица понимает, почему эмиссарам Райского Сада так важно знать, кто убил ее папу и маму? Или думает, что уральцы все из себя такие благородные и высокие духом? На язык уже скользнула очередная острота, но Север перехватил прицеливающийся взгляд Птица и глазами же пообещал страшное.

Все, что он действительно мог с ним сделать – обругать последними словами и молчать потом пару дней. Но Птицу не нравилось внимание, которое Шеверинский уделял бедной сиротке. Девица была из тех, какие делают себе татуировки на заднице. Блондинистая, с шикарной фигурой и туповатым выражением лица. Кобыла.

У Шеверинского никогда не было вкуса.

– Ладно, – сказал Птиц. Девица с дурацким именем уставилась на него. – Что мы имеем? Экраноплан под паранджой, «крыса» под вуалью, и никакой фиксации.

– Регулярное сообщение с Джеймсоном обеспечивает филиал «Тэта Транс», – сказала Таисия. – Есть две мелкие лавочки, которые возят туристов по дикой природе. Экзотические острова и тому подобное. Фурусато издалека показывают… Это – про экранопланы.

– Когда, где и как на машину монтировали систему маскировки? И когда ее включили? Вы представляете, как это должно выглядеть на записях? Оно стояло, оно исчезло.

– Подделали? – предположил Шеверинский.

Димочка пожал одним плечом. Нервное лицо стало спокойным и прохладным, как у Таисии. Лилен пыталась соображать вместе с уральцами, но не поспевала. Думалось только, что теперь местер Васильев похож на эльфа. Эльфийского воителя, умудренного и холодного. Не хватает только мифрильной кольчуги и длинного лука в руке: прищуренный взор Синего Птица стал взором снайпера.

– Проще, – сказал он. – Есть в Городе крытые причалы?

– Нет, – уверенно ответила Таис.

Димочка безмятежно улыбнулся.

– А как же тогда эти штуки ремонтируют?

…Интерактивный учебник истории, глава «Вторая мировая война», раздел Искусство/Памятники. Такие скульптуры воздвигали в Европе в середине двадцатого века, в честь победы в войне между людьми и людьми: солдат в накинутом на плечи плаще держит на руках девочку с бантами в косах.

Бантов не было.

Спящая девочка казалась сущим ребенком, но все же была много старше, чем каменные малышки. Мужчина больше походил на викинга, чем на солдата одной из Мировых: длинные солнечно-желтые патлы падали ниже плеч, путались с вихрами на рыже-каштановой девичьей макушке.

Сходство бросалось в глаза – чистое и бесспорное.

В такое время центральная площадь Города пустовала. Вблизи ее не разрешалось раскидывать летние кафе, а негустая тень, отбрасываемая деревьями сквера, не давала спасения от жары. Редкие прохожие торопились пройти к местам поуютнее. На викинговых плечах сиял длинный белый плащ с терморегуляцией, и его проводила пара завистливых взглядов.

Мужчина и девочка приехали на такси, со стороны нового космопорта, принимавшего только гиперкорабли. У них не было ни одной сумки; вероятно, багажом занимался кто-то другой. Желтоволосый, бережно держа хрупкую ношу, прошел через площадь и устроился на скамейке в скверике. Близящееся к зениту солнце защекотало темные ресницы, и девочка сморщилась во сне.

– Светка, – шепотом позвал мужчина и подул ей в макушку, – Светик, просыпайся, приехали.

– Со-олнышко… – сонно протянула Света. – А где Юра?

– Багаж получает. Скоро будет. Ты как? – лицо викинга светилось заботой и лаской, – тебя в гостиницу нести досыпать? Или проснешься и завтракать пойдем?

Света вздохнула и, наконец, открыла глаза, мгновенно перестав казаться ребенком. Почти старческий, умудренный и неласковый взгляд: эхо пережитого горя.

– А когда Юра приедет? – она угрелась на руках у спутника и не пыталась слезть.

Викинг поднял браслетник к уху.

– Солнце – Кайману, – пробурчал он, уставившись на помпезное здание Управления гарнизонного флота Земли-2. – Крокодилыч, ответь командиру.

– Таких командиров, – немедленно отозвался Кайман, – пучок – пятачок.

– Ты где? – не обиделся Солнце.

– В такси еду. Полетаев, жизнь твоя станет адом. Красься!

– Увянь, чешуйчатый, – строго сказал Солнце.

Глаза цвета кофейных зерен заискрились от смеха: Света встряхнулась по-кошачьи и сползла на скамейку рядом. Неимоверно высокие каблуки золотистых сандалий стукнули по мостовой.

– Ничего-ничего, – коварно посулила она, – никуда ты от нас не денешься.

– И ты туда же, – с грустью сказал Полетаев. – Ну так чего делать-то будем? Командуй.

– Красить тебя пойдем!

– Нетушки, – упорствовал викинг. – Ну, раз конкретных предложений нет, пойдем, найдем гостиницу, номера займем. Вроде с бронью проблем не было, но мало ли. А там и Крокодилыч подтянется с чемоданами.

– А потом?

– Позвоним Шеверинскому. Таське-Тройняшке позвоним. Договоримся, где встретимся.

– А потом?

– А потом пойдем по магазинам, плавки купим и шлепанцы, – добродушно отвечал Полетаев. – Море же!

Синий Птиц курил акару.

Морской ветер играл белыми прядями, похожими на встрепанные птичьи перья. Сигарета в красиво вырезанных пухлых губах смотрелась непристойно.

Если травку тий-пай, менее вредную, чем всем привычный табак, со свойствами антидепрессанта, человечество приняло как родную, то по поводу курительного коктейля акары шли жестокие споры. Добро бы из-за ингредиентов, хотя «полупереваренное содержимое желудков молодых шараков, высушенное и измельченное» само по себе впечатляло. Легкий галлюциноген, акара могла провоцировать асоциальное и антисоциальное поведение, способствовать деформации личности, обострять аутоагрессию. Ее ограниченно использовали в наркологии – акара снимала ломку и вытесняла зависимость от тяжелых земных наркотиков, сама не вызывая привыкания. Но свободная ее продажа не поощрялась.

Димочка закупился на Диком Порту. Так сказал Север, Володя Шеверинский, одетый в штатское офицер Седьмой Терры, который таинственным образом был привязан к Синему Птицу.

«Синий Псих», – недружелюбно думала Лилен.

«Действует… – торжественно прошептал под конец Север и безмолвно застонал от счастья и облегчения. – Лена, у тебя не десятка. Уровень двенадцатый, не меньше!»

Таис шикнула на него, буркнула: «все испортишь», но Лилен уже оставила надежду что-либо понять, и даже не пыталась выстраивать из обмолвок цельную картину. Двенадцатый, так двенадцатый. Действует, так действует. Когда Птиц занимался делом, он становился задумчивым и спокойным. Спокойный Птиц был красивым. Не как парень: как сказочное существо. Лилен поймала себя на том, что красавчик Димочка напоминает ей Майка, похожего на гриб сморчок.

Оба страдают чем-то кроме нормальной человеческой жизни.

…С востока, от архипелага Фурусато, неспешно двигались облака.

– Север, – тихо окликнула Лилен, – а чего мы ждем?

– Птиц работает, – шепотом ответил тот.

– Работает? – изумилась она: Димочка стоял на бетонном блоке и курил, с ее точки зрения – рисовался.

Тотчас же Синий Птиц резко развернулся, нашел ее взглядом и бросил:

– Едем!

– Куда?

«Акары перекурил, что ли?» – пришло на ум.

– В питомник. Валяй, сейчас экраноплан для обратного рейса загружать будут, мы как раз обернемся и успеем.

– Мы едем в Город?

Димочка посмотрел на нее как на полную идиотку. Тряхнул волосами. На плечо разгневанной Лилен опустилась ладонь Шеверинского.

– Поехали, – попросил он. – По пути разберемся…

Таисия уже запрыгнула в «крысу».

Она ее и вела, выжимая из неслабой машины все, что та могла выдать. Лилен смотрела в белый птичий затылок, чувствуя рядом большое и теплое присутствие Севера. Сухие сильные пальцы сжали ее руку; Лилен невольно опустила глаза, уголки губ дрогнули. «Как школьница, честное слово», – посмеялась про себя. Нравилось, что все так. Только сейчас почувствовала, как же обрыдла роль королевы-няньки при чокнутом режиссере. Майк наверняка закопался в свой текст, так что ему не будет много дела до ее отлучки.

Что собрались делать уральцы, Лилен не догадывалась. Оставалось только довериться им. Димочка доверия не вызывал, но ведь Таис Чигракова не сейчас начала свое расследование, и здесь был Север…

Вспомнилось о Нитокрис. «Надо поговорить с ней, – решила Лилен. – Пусть знает, что я начинаю мстить».

Великая Мать будет довольна.

– Вот, – сказала Света, ковыряясь вилкой в салате, – снова здесь… Я тут десять лет прожила, а Города не видела. Два раза мимо провозили, от космопорта и к нему. Только больницу помню…

– Тут не на что смотреть, – махнул рукой Кайман. – Колония моложе, чем Урал, а художественно тут ничего не оформляли. Управление флота не считается. Кошмар ампирный.

– А по-моему, прикольно, – признался Солнце.

– То-то и оно. Разве может штаб выглядеть прикольно?

– Лечебницу оформляли, – поправила Света. – Там красиво.

– Так ее наши строили, – пожал плечами Юра, дожевывая картошку.

Официантка принесла вазочку с мороженым, аккуратно поставила перед Светой. Дежурно улыбнулась. Помялась, пролепетала: «Мятное, с орехами… очень вкусно». Семитерране в количестве трех человек приводили ее в смущение, граничащее с ужасом. Туристы с Урала обычно предпочитали места подороже, чем это. Двух крепких мужчин, похожих на офицеров в штатском, притащила сюда миниатюрная девушка с двумя школьными косичками, искавшая столик у самого пляжа. «Наследница?.. – смутно мелькнуло в мыслях официантки. – Секьюрити?» Бизнесмены Урала не любили публичности настолько, что она даже не знала, как выглядит ее собственный работодатель, владелец сети кафе «Зеленая лента» местер Уваров…

– А мурятам нельзя мороженое, – пробормотала Света, пытаясь посмотреть вазочку на свет.

В парке, окружающем лечебницу, стоят там и сям деревянные скульптуры. Звери, сказочные герои, избы и терема. В один терем ей страшно хотелось залезть, но нужно было сначала пробраться сквозь чащобу, а это требовало не ее силенок.

Еще была любимая скамейка. Интересно, на месте она? Кто-нибудь сейчас на ней сидит?

…тогда, в тот день, тоже пригревало солнце. Утренняя процедура прошла легко, и Свете разрешили посидеть в парке. Позади скамейки холмом подымались лесные цветы, а за ними – частый, пронизанный золотистыми лучами лес. Переносной матрасик грел снизу, медленно шевелился, чтобы у сидящего ничего не затекло. Вокруг было безлюдно, и Света стащила с головы вечный капюшон. Из-за болезни у нее выпали волосы. Голова мерзла – так она говорила всем, но на самом деле просто не хотела блестеть лысиной.

Рядом на полскамейки светился голографический экран над раскрытым браслетником – замершая карта Метагалактики из детской энциклопедии. У Светы редко бывали силы читать, но она очень старалась учиться. Времени мало. И вот: теперь даже смотреть видеокнигу не находилось сил. Психологи говорили мириться со своим телом, но она все равно ненавидела его, опухшее, корявое, уродливое и бессильное. За что ей так?..

Где-то за деревьями со свистом летал Васька. У Васьки два года назад отнялись ноги, но он по этому поводу не переживал особо, говоря: «Когда выздоровею, чем ходить, сделают. Главное – что голова не отнялась!»

Голова у Васьки работала хорошо.

У него болезнь протекала по-другому. Ему бывало либо совсем нормально, либо очень-очень плохо. Свете все время было неважно, но совсем плохо – почти никогда. Васька мог бы попросить у нянечки экзоскелет и ходить, даже бегать, но предпочитал инвалидное кресло, потому что умел снять ограничения на высоту и скорость. Гонял в своем инвалидном, как в истребителе. Даже выше деревьев подымался иногда.