Дикий Порт
- -
- 100%
- +
Комендант молчал.
Тогда Ифе пела жизнь. Молча, без гитары, потому что вокруг были люди… Джек видел ее.
«Ты ведь Птица, – сказал он ей потом, когда ракетоноска уже вернулась на базу, донеся живыми всех до единого, и комендант с казначеем пошли под суд. – Я знаю, у меня когда-то во взводе такой парень был. Его отделению везло, как чертям, раз от раза. Пол-взвода в расход, а у них легкие ранения. Я как-то удивился вслух, а он честный оказался. Рассказал».
«Что с ним случилось потом?» – спросила Ифе.
«Орден с ним случился. В офицерскую академию он ушел…»
Тогда он впервые смотрел на нее так, как сейчас – голодным собачьим взглядом. И так же жизнерадостно улыбался, от уха до уха, растянув исписанное шрамами лицо. Ифе поежилась.
– Вот, – сказал Лакки странным четким голосом. – Зайцы, да… адаптивные механизмы. Псевдоподии. Человечество, оно, если надо, хрен-те что может выдать… коллективный разум. Как термитник. Знаешь, как термиты специализируются?
– Знаю, – грустно сказала Ифе. – Ты уже рассказывал.
– Ага… – выдохнул Джек. Глаза ясно блестели. – Вот я термит-солдат. Челюсти, шипы, вся хрень. А ты – королева.
– Не мели чепухи.
– Я знаю, что говорю. Управление вероятностями, внушение, целительство. Ты мысли не читаешь, часом?
– Нет.
– Вероятности все равно круче, – почти завистливо сказал Лэнгсон.
– Ты не знаешь, как это тяжело! – горько бросила Ифе.
– Но ты это действительно можешь, – он покачал головой. – Войсковая шаманка. Ушастая…
Встал, обнял ее и поцеловал – как сестру.
– Ты будешь петь вечно, – глухо сказал Лакки, глядя на Айфиджению с дикой пустынной тоской. – А я сгнию.
У Ррит Кадары, мира царствующего, не счесть заплетенных кос, обильно смоченных влагой жизни; драгоценные кольца, унизывающие их, многократно бессчетны. Ареал людей раскидывался в ту пору, когда прочие расы еще не владели речью, и долгое, долгое время в ледяных безднах остывала лишь кровь людей, пролитая людьми же. Сколько славных, овеянных легендами войн отпраздновали они! И пришедшие позже сполна вкусили сладости сока артерий и вен. Чудо кровопролития многажды освящало безбрежный космос.
Ныне вновь грядут победа и ликование, отрадные Цйирхте, вождю мужских богов, угодные Ймерхши, Великой женщине.
Т’нерхма аххар Цаши аи Н’йархла стоит на капитанском помосте в упоре на четыре, точно готовый сорваться с места и прыгнуть. Гордая голова опущена, веки прикрыты, височные косы касаются пола. Командарм размышляет.
«Даже ничтожный ирхпа рассвирепеет, если умело его дразнить», – сказал Р’харта, великий среди людей, победитель, стяжавший славу и обильно проливающий кровь врагов. Тысячу лет, с тех пор, как у Ррит Чрис’тау были разбиты флоты цаосц, бесчисленные, как песчинки Аххарсе, соляной пустыни у подножия южных отрогов Тхир – тысячу лет люди не знали лучшего праздника.
Кому бы пришло в голову, что мягкотелые х’манки могут стать таким славным свирепым врагом?
…Верхняя губа Т’нерхмы вздергивается, обнажая сверкающие клыки, но веки его по-прежнему сомкнуты. Он напрягается в прыжковом упоре, и управляющие ходом корабля косятся на него, незаметно потягивая ноздрями воздух. Но командарм спокоен, в его запахе нет недовольства.
Когда дети играют с мелкой дичью, нет забавы в том, чтобы быстро настигнуть и убить ее. Лучше прихватить когтями и отпустить; снова и снова, душить, валять по земле, рвать не насмерть, чтобы добыча почувствовала вкус своей крови, вдохнула запах своей смерти. Придет минута, живое мясо, наконец, почувствует себя мертвым – и как бы на миг превратится в воина.
Убийство станет деянием чести, когда, в агонии собирая все силы, добыча с неведомой прежде яростью рванется к твоему горлу.
Так люди раздразнили ничтожных х’манков.
Впору в манере лаэкно назвать «второе лезвие» Т’нерхмы Атк-Этлаэком, Мастером игр.
Х’манки сумели отбросить от своего зловонного логовища «Кхимрай Х’йарну», прекрасный «одаряющий смертью» В’йагхры аи Тхаррги. Звездная система х’манков оказалась набита оружием до последней степени. Пусть оружием примитивным, слабым, смешным; но едва не с каждого камня, кружащего подле желтого карлика х’манков, поднялось по ракете. Сопровождение «Х’йарны» выбили почти целиком.
Люди хохотали, одобряя. Кто мог помыслить, что мягкотелые настолько воинственны? Это развлекало.
Потом показал зубы сам Хманкан.
Весь Ареал людей от восторга вспорол ладони когтями, любуясь, как огрызаются х’манки. Ар-ха! Не только недоброжелатели, но и друзья подзуживали В’йагхру, брата Р’харты, говоря, что не следует дразнить ирхпа, если не можешь с ним справиться. В это время «Кхимрай Х’йарна» уже не в состоянии был атаковать снова… В’йагхра, придя в неистовство, вознамерился разбить «одаряющий» о поверхность Х’манкана, уничтожив тем самым миллиарды копошащихся х’манков и бесповоротно погубив биосферу планеты. На этом война бы окончилась. У х’манков нет и не было колоний, с которых можно нанести хороший удар.
Р’харта отозвал брата.
Хманкан уцелел, а х’манков охватило боевое безумие.
Теперь они горят жаждой убийств и побед, они рвутся большой стаей к Айар, уже вновь именуя ее Третьей Террой. Мягкопалые собрали последние силы, они алчут перекусить врагу горло, и теперь, наконец, эта война становится воистину прекрасным занятием, торжественным обрядом, угодным наставникам, вождям и богам. Р’харта решил, что пора встретиться с тварями в истине. Возможно, что после сражения, когда х’манков уничтожат, даже матери пожелают прибыть на Айар и жить на ней.
Ррит Айар – лишь одна из окраин, даже не провинция, просто свободное место. Айар хороша, богата жизнью, здесь можно растить детей: для каждого возраста, от годовалых карапузов до подростков, готовых к инициации, найдется подходящая дичь. Но Айар слишком далека от Кадары. У людей достаточно обжитых планет. Даже учитывая всю присущую им, хищникам, неуживчивость, в Айар нет спешной надобности.
Но смочить этот мир кровью врага – прекрасно.
Меркнут узоры, нанесенные на стенные панели кровью ящеров хехрту. Мониторы словно уснули, все значения стабильны, меняется лишь положение корабля в пространстве… Командный пункт «Йиррма Ш’райры» заливает свет, и в этом сиянии священное ожерелье командарма точно плавится, переливаясь огнями. Как лава при извержении вулканов Йинд-Тхир. Как ледники горной страны Ненэрхар, озаренные восходящим солнцем. Тонкой работы зажимы на многочисленных косах украшены самоцветами, бросающими снопы разноцветных искр. Раскосые, совершенной формы глаза Т’нерхмы обводит природная черная кайма, свойство редкостной красоты, знак звенящей чистоты крови.
Во второй раз людям не потребовалось пугать х’манков до расслабления внутренностей. Достаточно было пощекотать им брюха, поиграть мышцами, прорвав спешно выстроенную червями оборону, чтобы предсмертная ярость вновь полыхнула в вялых сердцах. У х’манка всего одно сердце, лишь одно, поэтому х’манку не хватает сил для накала чувств, достойного воина.
Хорошо бы для сражения за Айар им достало злобы и гнева. Пора начинать праздник.
Глава восьмая. Райские птицы
Нитокрис остановилась, поднялась на задние лапы, задрала голову. Лилен, умостившаяся на любимой ветке, протянула руку. Только ей дозволенное святотатство – гладить по носу Великую Мать.
Броня была гладкой, точно отполированная, и теплой.
«Я рожу новую женщину», – хлынули сквозь пальцы Лилен неспешные, величавые мысли, окрашенные благосклонностью. Нукты-самки умели думать на человеческий манер, словами, намного лучше, чем самцы, но с людьми общались меньше. Нитокрис и ее сестрам не свойственно было выдерживать паузы или начинать издалека.
«Ее имя будет Джанарна. Некоторое время так звали твою мать. Это подходящее имя».
– Спасибо, Нитокрис, – прошептала Лилен.
Женщины-драконы живут долго… столетия.
«Я ничего не делаю для тебя. Это имя нравится мне».
Лилен ощущала недовольство Нитокрис. Старшая досадовала, что не может ничего сделать для названых сородичей. Убитый маленький мужчина приходился ей другом и собеседником, убитая содеяла много достойного, их дочь слишком юна и несмышлена для хорошего мщения.
«Как мне отомстить, Нитокрис? – Лилен развела руками. – Кому?.. Что бы ты сделала на моем месте?»
«Я бы родила много сыновей, – бронированная морда опустилась к земле, хищно покачиваясь, страшный хвост описал размашистый полукруг. – Много. Я бы сделала так, что им не потребовались бы ни радость охоты, ни интересные истории, ни зачатие новой жизни. Только убийство. Такие сыновья растут очень быстро. Они бы выросли, они бы нашли и отомстили».
«Мы так не можем, Нитокрис».
Досада Старшей полыхнула языком пламени.
«Я знаю».
– А зачем новая женщина? – спросила Лилен. Ей не хотелось сейчас думать об убийствах и мести. – Из-за того, что будет новое место для гнезд?
Маленькие думающие существа имели слабость думать, что разводят больших думающих существ для своих целей. Великая Мать, позабавившись, простила бы слово «питомник» и Лилен; у той просто язык не поворачивался говорить такое, видя Старейшину.
Нитокрис наскучило говорить словами, и девушка охотно окунулась в волну образов, эмоций и пред-мыслей. Великая Мать одобряла распространение сородичей, появление новых прайдов. Давно пора было заняться этим, а не коснеть в уюте жаркого приморья. Но сама она не хотела и не могла покидать область своей власти, а прочие матери слишком привыкли к этой земле. Переселиться выразили согласие две юницы, сверстницы Лили Марлен, еще не высидевшие ни одной кладки, да Ития, годами ненамного превосходящая их. Она в детстве привыкла к прохладе и прослышала, что на новом мире холоднее, чем здесь.
«Не везде, – подумала ей Лилен. – Там тоже есть места, где жарко».
Но Ития желает другого. И ей самой доведется стать Старейшиной, чтобы решать.
По этому поводу Нитокрис испытывала двойственные чувства. Ей не нравилось, что сущая девчонка станет равной ей, но она вспоминала себя, и не могла не радоваться схожести мыслей, той же властности, той же надменности материнства. Иддвелга и Чимурен, юницы, тоже чуяли это и признавали в Итии Старшую.
По стволу вскарабкался Дельта и уселся рядом с девушкой. Он предвкушал переселение, новую еду и новую охоту. Много свободного пространства. Ития, его супруга, решит родить много детей, так много, что будет совокупляться со всеми мужьями прайда.
Лилен засмеялась и пихнула его в бок кулаком. Дельта полушутливо зашипел.
«Кто станет говорить с ними? – подумала она для себя, не для нукт. – Я же не смогу, если буду сниматься…» До крайности неприятно было представлять, как ее настоятельно попросят. Кроме нее некому. Где он, тот, с кем согласны говорить матери прайдов? На свете и в лучшие времена отыскивалось всего пять-семь человек мастеров.
А на кого рассчитывали папа и Игорь, когда договаривались? Уж точно не на Лилен. И Игорь вряд ли собирался улететь насовсем на свой Урал, оставив папу единственным мастером.
Все это тревожило.
Нужно было пойти и обсудить с дядей Игорем не только это, но и кучу других вещей. Запрос на получение индикарты Урала давно выслали, но ответ еще не пришел. Семитерране волокиты не любили, у них все делалось быстро или не делалось вообще, и потому у Лилен на душе скребли кошки. Конечно, слова Игоря и Анжелы имели вес, но обычно поручителей требовалось больше, а Майк еще сам не закончил с оформлением. А вдруг что-то случилось? Изменились правила? Лилен не сомневалась, что легко сдаст экзамен по языку – кто знает, что семитерране спросят на психологическом тестировании?..
Пойти и поговорить, все выяснить – чего проще. Но там бродит Чигракова, со своим бархатным взглядом, цепким и изучающим, с плавными движениями сытой львицы. Лилен порой казалось, что Таис любит женщин и просто хочет ее, но интерес семитерранки меньше всего походил на вожделение.
Чего ей нужно?
Лилен не боялась. Никогда не замечала за собой трусости. Тем более нечего было бояться у себя дома, в питомнике. Что, кроме орбитальной бомбардировки, может угрожать мастеру, окруженному драконами?..
…Чигракова знает, что.
Обещала сказать – но, закончив допрос, тут же ушла составлять какие-то документы. Отчет, наверное… И словно забыла о существовании Лилен.
«Лакуна в мульти-поле», – подумала девушка и попыталась представить, как это.
Ей подсказали.
Гигантская, всеобъемлющая, захлестывающая землю и небо от горизонта до горизонта психоэнергетическая волна поднялась и стала. Скрывшаяся за нею Нитокрис издала глухой рык, похожий на отдаленный гром.
Волна не была мыслью. Ощущения, впечатления, данные всех рецепторов нукты, от привычного зрения до таких чувств, которым люди не имели названий – все это переменялось, обновлялось, двигалось, все это было жизнью и не имело конца.
А потом явилось ничто: бьющиеся, пульсирующие живые волны распались, как гнилая ткань. Возник провал. Пустота. Она продержалась некоторое время и ушла, не выдержав соперничества с буйством жизни, но ужас ОТСУТСТВИЯ таял долго, отдаваясь колотьем в груди.
«Лакуна, – повторила Нитокрис, раздумчиво, не торопясь. – Словами говорится так? Я запомню».
Лилен сглотнула. Дельта вытянул хвост за ее спиной, заподозрив, что мягкокожая женщина ухитрится упасть с ветки. Та оперлась на угловатое черное плечо. Нитокрис смотрела снизу.
«Отчего такое бывает?»
Великая Мать не знала.
«А Таис говорит, что знает», – не удержалась Лилен.
Морда нуктихи медленно поднялась ближе.
«Мягкокожие бывают разных пород. С иными можно поговорить. Иные этого не заслуживают. Иные разговаривать не способны. Эта новая женщина издалека – она похожа на тебя».
– Что?! – вот уж такого Лилен не ожидала услышать. С виду маленькие мягкокожие существа для нукт были настолько же одинаковыми, как нукты – для людей. Драконам приходилось учиться замечать цвет волос и кожи. Навряд ли Нитокрис имела в виду, что они с Таисией обе светловолосы – но больше у них не было ничего общего.
Мысли Старшей окрасились чем-то похожим на смех.
«Как среди мужчин выбираешь первого мужа? Как среди мягкокожих выбираешь собеседника? Не всякий пригоден».
Лилен подалась вперед, рискуя свалиться.
«Таисия – мастер?!»
Нет. Она не собеседница никому.
«Но если?..»
Возможно. Приди она юной в Джеймсон, с мечтой найти спутника из числа детей Нитокрис, и к ней бы вышел славный острозубый мужчина, умеющий защищать. Возможно…
Пытаясь разобраться в теряющих оформленность мыслях нуктихи, Лилен потерла виски. Встряхнулась. Нахмурилась.
Нитокрис думала: новая женщина сказала смущающие слова. Мягкокожая, прибывшая издалека, не походит на прочих. И может знать то, чего не знает она, Великая Мать.
– Не нравится мне этот текст… – самоуглубленно пел Майк, не поднимая взгляда от электронной бумаги. – Не нравится мне этот текст…
Лилен постояла в дверях, глядя, как режиссер сдувает падающие на нос пряди. Подумала, что Макферсону дали новую игрушку. Вот он сидит, вертит ее так и эдак, как дитя малое, и ничего больше его не волнует. Была старая игрушка, детектив с двойным убийством – надоела. Бросил, не доиграв…
Все-таки не в ушах дело. Не во внешности.
Творческий человек, да…
– А где дядя Игорь? – спросила Лилен. Вопрос пришлось повторить, громче и отчетливее, потому что Майк не сразу осознал присутствие в комнате кого-то нового.
– Втроем уехали в поселок. То есть оба Мариненко и местра Чигракова.
– Зачем? – она больше подумала вслух, чем спросила, но Майк неожиданно оказался в курсе.
– Пока единственная зацепка – экраноплан, про который ты вспомнила, – сказал он, осторожно потирая уставшие от работы глаза. – Его пытаются идентифицировать. Сначала местер Игорь просто позвонил, и ему ответили, что сканеры ничего не записали. Никакого экраноплана не было. Но местра Анжела заподозрила, что в полиции что-то знают и боятся. И, может быть, при личном разговоре скажут. Затереть записи-то – плевое дело…
Лилен поскребла ногтем дверной косяк. На душе стало легче. И Майку не надоело искать разгадку, и жутковатая Таис действует.
«Она – добьется».
Если Таисии Чиграковой что-то потребуется узнать… уж на что сама Лилен нервно устойчива, а противиться не смогла.
Час назад ей начинало казаться, что всем все равно. Дело уберут подальше, забудут, спишут, получится, что мама и папа умерли сами, все нормально, и очень злой женщине Лилен некому окажется мстить…
– А что ты делаешь?
Майк с хрустом потянулся, перегнувшись через спинку кресла назад. Блеснул улыбкой, горделивой и любящей, как мать над ребенком.
– Сценарий правлю.
Лилен без лишних слов пододвинула табурет и уселась рядом.
– Сайрус Ривера у Ли подчеркнуто страшный, – охотно стал объяснять Майк; он подустал, хватка музы разжалась, самое время было расслабиться. – Вообще-то, судя по всему, он такой и был. Неприятный тип. Тогда еще не знали, что тесный контакт с далекими расами может деформировать психику. Не существовало техники безопасности для ксенологов. Ривера несколько лет пытался разгадать тайну мышления анкайи, не преуспел, зато изуродовал себя сильно. Но в фильме об этом не будет, чтобы не создавать лишних линий. А так он получается штампом – Главный Злодей чистой воды. А он не злодей. Он крупный ученый и много важного открыл. Надо его смягчить.
– Дэлор его не любит, – глубокомысленно сказала Лилен, просто чтобы что-то сказать.
Майк засмеялся.
– Но уважает.
– А Фафнир будет в цифре?
– В крайнем случае, да, – Майк потупился. – Но я надеялся, что кто-нибудь из твоих знакомых… в смысле, из нукт… Там же немного, по большей части павильоны, а Третью Терру я хочу дать натурными съемками, такая природа, глупо не дать…
– Майк, – посуровела Лилен. – Это невозможно. Это запрещено.
– Кем? – наивным голосом спросил Макферсон и даже глазами похлопал.
– Мастера запрещают.
– Ты же мастер. Запретишь? Лилен, ну пожалуйста! Я раньше не видел различия, а теперь вижу, живой дракон двигается не так, как модель. И как ты с ними… играешь, все эти ваши, не знаю, как называются – броски, поддержки? – такого не додумывались рисовать, такого никогда не показывали! Лилен!
Та вздохнула.
– А с Терры-7 ничего не приходило? Учебный год скоро начинается, мы и так уже не успеваем…
Лицо Майка исказила страдальческая гримаска.
– Сейчас, – послушно прокряхтел он, наморщив лоб, – сейчас переключусь…
Переключаться с игры на игру Майк еще мог. Порой даже хотел, для разнообразия и освежения мыслей. Но выныривать из собственных миров и возвращаться к реальности ему было тяжело.
Лилен терпеливо ждала.
– Местер Игорь сказал, – наконец, отчитался Макферсон, – что там отнеслись очень хорошо. С пониманием. С Земли могут не отдать документы, сейчас это практикуется. Свободной иммиграции на Урал нет, так пытаются препятствовать тем, кого пригласили. Но новые документы сделают, без проблем. Меня на последний курс режиссерского зачислят, заочно, и «Кошек и колесницу» за дипломную работу засчитают. Про тебя не знаю, может, придется социологию экстерном, но посмотрим…
– Да с индикартой-то что? – подалась вперед Лилен. – С гражданством?!
– У нас же приглашения, – улыбнулся Майк. – Предварительное дается сразу, как их выписывают.
– А постоянное?
Макферсон скорбно засопел.
– Лили… – стыдливо попросил он, – давай мы теперь будем говорить по-русски? Ты же, кажется, хорошо знаешь…
Лилен не удержалась от улыбки.
– Ты у меня полиглот, – ободрила она. – Сдашь. А как с тестированием быть?
Режиссер почесал нос.
– Ну если они хотят нас видеть, – рассудительно предположил он, – наверное, не задавят?..
Возвращающуюся «крысу» Лилен вышла встречать загодя. Летучая машина еще не успела показаться в виду, когда Дельта почуял ее приближение и сообщил подопечной. Звонить кому-нибудь и спрашивать та не стала, боясь помешать.
Двери поднялись. Первой на землю выпрыгнула Чигракова.
Одного взгляда на ее лицо хватило, чтобы все понять.
Лилен хватанула ртом воздух, как рыба. Забыв о неприязни, потянулась к Таисии, но семитерранка, не видя ее в упор, отошла на несколько шагов и достала сигарету, уставившись куда-то в переплетение веток. Раньше Лилен не замечала ее курящей.
Недружелюбный вид Таис перестал раздражать.
Анжела не поднимала глаз.
– Тий-пай? – вполголоса спросил Игорь у Чиграковой. Та кивнула. – Можно мне?
Жена мастера, врач, не возразила, когда он затянулся успокаивающей нервы травой с Лэтлаэк.
…экраноплана не было. Ни на одной записи. От спутников позиционирования на орбите до дешевых, рассчитанных на рыбьи косяки рыбацких сканеров – ни одна существующая система наблюдения не сохранила сведений о рейсе вне расписания.
– Это не значит, что тебе показалось, – сказала Таисия, и теперь-то Лилен смотрела ей в рот. – Это значит, что они использовали новейшую систему маскировки. Военную. Ты, кстати, – семитерранка одарила ее странноватым взглядом, – тоже не должна была почувствовать.
– Я медитировала.
Таисия кивнула.
– И ты… мастер. – Она произнесла это почти насмешливо, но ирония относилась не к Лилен и ее способностям, а к чему-то иному.
Удивление мастер решила отложить на потом.
…они ожидали подобного. Семитерранка, ксенолог-дипломат, начала работать «по людям», вычисляя среди чиновников и полицейских поселка тех, кто мог быть причастен к преступлению.
Безрезультатно.
Она работала недолго, глупо было ждать мгновенного результата, и надежда оставалась – но начальник участка осторожно взял Игоря за плечо и отвел в сторону. И предупредил, озираясь, едва слышным шепотом: если уважаемый мастер будет настаивать на версии убийства, ему, начальнику, ничего не останется, кроме как написать рапорт в вышестоящую инстанцию. В Город. Тамошние сыскари ненамного опытнее, инструкции есть инструкции – и городские свяжутся с Древней Землей.
А следователь с Древней Земли заинтересуется не тем, как можно вызвать у человека инсульт на расстоянии, а тем, куда летал недавно местер Мариненко, куда собралась эмигрировать дочь Вольфов, и откуда явилась местра Чигракова. И все это кончится плохо. Могут фальсифицировать доказательства, даже причину смерти переписать. Никто не станет слушать, что нукты чуют намерения людей. Проще простого окажется найти в питомнике человека без алиби. И осудить его по всей строгости закона. Учитывая же, что убитые представляли ценность для человечества и являлись гарантией безопасности боевых нукт…
– Это будет наказание, – раздувая ноздри, прошептала Лилен. – Наказание за то, что мы пытались узнать.
– Да.
Смеркалось.
Таисия снова курила, стоя на крыльце. Она утратила часть самоуверенности, и вместе с нею – плавность движений. Ленивая грация ушла, осталась стремительность хищницы. Выражением лица Чигракова почему-то напомнила Лилен Майка, читающего негодный текст.
Нитокрис внезапно заинтересовалась делами мягкокожих. Игорю пришлось почти час объяснять ей, что к чему. Он измучился и после ужина сразу ушел спать. Анжела прибирала со стола. Майк, весь день просидевший над сценарием, болтал с шебутной Улянкой: они отлично понимали друг дружку.
– Местра Таис, – позвала Лилен.
Темные глаза обратились к ней.
– Если я почувствовала экраноплан потому, что я мастер, – начала девушка, – почему папа не чувствовал приближения… этих? Почему их не чуяли нукты? И как можно вызвать у человек инсульт на расстоянии? Вы обещали рассказать.
– Я обещала рассказать про лакуну в мульти-поле, – хладнокровно напомнила Таисия и затянулась.
– Я понимаю, что все взаимосвязано. – Лилен отбила подачу.
Семитерранка улыбнулась краем рта.
– То, что я сейчас скажу – гипотеза. Ее надо доказывать. Надеюсь, ты это понимаешь.
Безмолвный кивок. Лилен намеревалась добиться ответа, а не выяснять отношения.
– Было две системы маскировки, – проговорила Таис. – Одна, на экраноплане – обычная военная разработка, усовершенствование того, что уже есть. Вторая, которая создала лакуну, – качественно новый уровень. Не маскировки и не военных технологий – науки. Такие… устройства пока недостаточно мощные, чтобы укрыть большую машину.
– Как они убили… – выдохнула Лилен. Не смогла договорить.
Таисия опустила глаза. Порыв ветра сбил пепел с ее сигареты. Донесся аромат тий-пай.
– Целили в мастеров. И поэтому оружия не потребовалось. – Она помолчала. – То, что я назвала «второй маскировкой», можно применять по-разному. Ее активировали над вашим коттеджем. Может, излучение пробило дом насквозь, может, они просто рассчитали место. Твой отец связался мыслью с нуктой, твоя мать велела что-то своему биопластику – и центры в мозгу, ответственные за телепатию, выжгло.